Ведьма. Открытия Чередий Галина
– Мама упоминала, что пару дней до побега Лена вела себя странно, – пробормотала я.
– На самом деле, это большая удача твоих родных, что она сбежала с Петшой, а не напала на кого-то, – заметил Волхов.
– Нет, эти сволочи все отслеживали и сработали четко, – возразил ему ведьмак. – Девушку выдернули из дому ровно в тот момент, когда она уже “дозрела”. Не раньше, чтобы у нас было время для маневра ответки, и не позже, чтобы из-за потери ты впала бы в дикую ярость и ни в чем бы уже с ними не пошла на сделку, нуждаясь только в мести.
Я нуждаюсь в мести. Уже сейчас. И мне плевать, что это непродуктивно.
– Да уж, они мастерски загнали меня в угол, точнее уж, приперли к стенке, оставив лишь один выход – найти Чашу и обратить вспять то, что они сделали с Ленкой, – нахмурилась я, прислушиваясь к тому, как ворочается внутри сила, повышая градус напряжения, как если бы закладывала одно за другим кольца тугой пружины, что скоро будет готова выстрелить.
– Учитывая последствия возвращения подобного артефакта в подлунный мир, я бы рекомендовал оставить все как есть. Тем более, что никем и нигде не описаны реальные свойства Чаши и подтверждения того, что она действительно способна обратить вспять завершенную метаморфозу, нет.
– Я практически уверена, что у чертова Рихара Бувье есть эти самые точные сведения, раз он прет к ее обретению не считаясь с жертвами и средствами, – покачала я головой.
– Не считаться с жертвами, тем более человеческими – общая черта большинства подлунных.
Волхов остается Волховым. Если почудилось, что он в чем-то изменил свои взгляды на мне подобных, то, как говорится, перекрестись.
– Ой, вот только не надо начинать задвигать нам, что люди сами все такие в белом и в вашей истории не за положняк, когда на смерть идут тысячи одних, ради типа великих целей и убеждений или просто выгоды других, – огрызнулся ведьмак, испепеляюще зыркнув на Егора.
– Не нужно сейчас этого, – не повышая голос, но жестко оборвала я этот тупиковый диалог. – Мне видится, что теперь, когда не стоит уже остро вопрос времени, мне нужно вступить в переговоры с Петшой и Бувье. Пусть подумают, что я сломалась и готова добывать эту проклятую Чашу.
– Напоминаю, что я как представитель отдела…
– Будешь этому всячески препятствовать, я помню. Но при этом в само течение ситуации вмешиваться не станешь. Так?
– Так. Официально у меня нет для этого оснований до тех пор, пока не замешаны интересы людей, и не появился потенциально опасный артефакт.
Зачем он повторяет это?
– Хм… А скажем, если ты располагаешь агентурными данными, что сей артефакт будет явлен в свет там-то и тогда-то, то у отдела есть полномочия взять и изъять его?
– Предотвратить появление ему куда как проще, чем потом изъять, – с привычной язвительностью заметил Данила.
– Это так, – согласился майор, глядя исключительно на меня, – но чтобы предотвращать что-либо, надо этими самыми агентурными данными обладать.
Наши взгляды сцепились намертво на полминуты, а после я кивнула, опуская глаза и прошептала беззвучно “спасибо”.
А вот Лукин прорычал себе под нос нечто неразборчиво-гневное и однозначно матерное с упоминанием некоего “хитрожопого нациста”.
– Алька! – позвала я слугу, и он появился еще до конца произнесения своего имени. – Мой мерзкий ночной посетитель оставлял визитку. Она так и должна быть где-то внизу в приемной. Принеси, пожалуйста.
Мини Делон метнулся исполнять, а я обратилась к Егору.
– Что ты имел в виду, говоря, что моя сестра аргументированно доказала тебе свою добровольность?
– Она сказала, что теперь свободна. От своей инвалидности, от оков вечной стеснительности, от постоянного осознания неполноценности, от страха перед окружающими, от внутренней боли, что причиняли оковы ее бесконечных комплексов и зажимов. Она заявила, что Петша не просто соблазнил ее, а дал целую новую жизнь.
Серьезно? Не – то, что Ленка теперь слышит, тут я дико рада. Но неужели она реально столько носила в себе? И я ни о чем не подозревала? Считала ее вечную тотальную стеснительность и отказ от общения с посторонними неким проходящим явлением, что исчезнет с возрастом.
– Разве она еще не поняла, что ее используют? Что они просто бездушные твари, для которых эта ее новая выдуманная жизнь всего лишь разменная монета?
– Василек, ты не убедишь ее в этом, – ведьмак потянулся через стол и накрыл мою оказывается стиснутую в кулак руку своей ладонью. – Никто не убедит. Даже если она своими ушами услышит приговор, то не осудит Петшу, а с радостью подчинится. У обращенных даже без того тотального порабощения, которому этот ублюдок подвергает своих женщин, уходят десятилетия до возвращения способности мыслить и принимать решения самостоятельно.
Алька возник рядом с кусочком тисненого картона в конечности, и я кивнув в благодарность, дала себе минутку на продышаться и разогнать пелену гнева, что застила глаза, прежде чем начать набирать номер мага.
– Это Людмила Казанцева, – представилась без приветствий, едва подняли трубку.
– О, приветствую вас, госпожа Казанцева! – загудел в моем ухе низкий голос Бувье. – Рад, чрезвычайно ра…
– Давайте без этого. Вы хотите Чашу, я хочу мою сестру. Искать как в сказке то, не знаю что, считаю бессмысленным. Поэтому в кратчайшие сроки жду от вас всю имеющуюся информацию о Чаше, ее свойствах и создателе.
– Людмила… я могу вас называть по имени?
– Нет, не можете.
– Что же… Госпожа Казанцева, давайте-ка мы кое-что проясним изначально и до того как начнут предприниматься хоть какие-то действия. Первое: я уверен, майор Волхов, что уже дважды нанес визиты нашему клану за небольшой промежуток времени, находится где-то поблизости, так?
– Так.
– Тогда будьте любезны официально заявить ему, что это именно вам принадлежит инициатива и в нашем общении и в дальнейшем сотрудничестве с кланом Войтович.
– За каким… – вскипела я.
– Будьте. Любезны! – припечатал маг. – И так, чтобы я слышал. Люблю быть уверенным.
Пару раз опять вдохнув-выдохнув, я процедила сквозь зубы:
– Майор Волхов, заявляю, что являюсь инициатором общения и сотрудничества с кланом Войтович.
– Услышано! – констатировал Егор достаточно громко.
– Прекрасно. А теперь внесем ясность, госпожа Казанцева. Вы ведь уже в курсе непереносимости вампирами солнечного света? Так вот, условия нашего сотрудничества будут предельно простыми – если я не получаю во владение Чашу Первого в срок, что мы оговорим, юная вампиресса Мируна, которая была впервые рождена в мир вашей единоутробной сестрой Еленой, выйдет навстречу рассвету. Мы понимаем друг друга?
– Более чем, – выдавила я сквозь зубы.
– И “получаю во владение” значит именно получаю, госпожа Казанцева, а не удостаиваюсь краткой возможности подержать в руках. А так, как это вы вовлекли отдел в лице майора Волхова в нашу ситуацию, то и на ваши плечи ложится задача с тем, как это разрулить. Не наша проблема, исключительно ваша.
– Поняла. Но я хочу увидеть сестру.
– О, тут совершенно без проблем. Как вы смотрите на то, чтобы именно она доставила вам те самые запрошенные вами материалы по Чаше?
Что?!
Минут тридцать я вышагивала по тротуару перед своим домом, где была назначена встреча, сопровождаемая пристальным взглядом Лукина. Решено было, что Волхову лучше уехать, исчезая пока с поля действия, чтобы не нервировать вампов. Хотя основным психующим действующим лицом была я.
– Ты же понимаешь, василек, что они пришлют твою сестру только за тем, чтобы у тебя была возможность убедиться в том, что они полностью контролируют ситуацию? – спросил меня Данила еще в доме.
– А они ее контролируют?
– На данный момент полностью, – ответил ведьмак.
Я перевела взгляд на подпершего стену плечом Волхова, и он молча кивнул.
– А если мы захватим Лену? Запрем тут в подвале, и никакого выхода к рассвету! Замочит навий долбанного Петшу и…
– Ничего, – оборвал построение моего плана Лукин. – Ну неужто ты думаешь, что они отпустили бы сестру к тебе, если бы хоть чуть сомневались в своей полной власти над ней? Тебе же этот… – Данила качнул головой в сторону майора, – четко сказал – полностью обращена. Теперь убей хоть Петшу, хоть весь клан их вырежи, а обратно человеком это Лену не сделает.
– Зато она не умрет. Не выйдет ни к какому рассвету!
– Если они ей промыли мозги качественно, то выйдет, как только ты ее выпустишь, – негромко возразил Егор. – Я такое уже видел.
– Не выйдет! Я не позволю!
– И что, поймаешь ее и станешь в подвале годами держать? – вздохнул Данила, чьего укоризненного взгляда я избегала, потому что сто процентов увижу в нем то, что и так знала в глубине души – никакой это не выход. – Людей ей в пищу таскать сама станешь? Сможешь? И учитывай, что она еще наверняка сражаться с тобой на полном серьезе станет при попытке захвата. Люськ, пойми, имя у нее иное теперь не просто так. Твоей сестренки на данный момент нет в том теле, и вернется ее сознание частично, если вернется, только годы спустя. Ну, в смысле, при обычном течении вещей, без вмешательства Чаши.
В его так бесящей меня правоте я убедилась с первого же взгляда на выступившую на свет фонаря Лену. Нет, не Лену. Чужачку с лицом моей младшей сестры. Хотя и его я узнала не сразу. Ослепительная, просто сверхъестественная красавица в тонком белом, чуть опалесцирующем облегающем великолепное тело платье, невзирая на уличный холод и мелкий дождь, выплыла из темноты, ступая по-кошачьи сексуально и держа такую царственную осанку, что будь я мужчиной, у меня наверняка бы сердце тут же остановилось и к ее ногам вывалилось.
Ленок всегда была у нас красавицей, вот тут уж природа постаралась ей щедро компенсировать за все, чем обделила в остальном. Но она была скромнягой и дико стеснительной, готова сквозь землю проваливаться, если парни взгляды на ней чуть подольше задерживали. А сейчас передо мной стояла та самая настоящая молодая, но дико опасная женщина-вамп, причем во всех смыслах этого слова. Агрессивный, но идеально подчеркивающий ее достоинства макияж, украшения явно цены немалой, что не затмевали блеском камней, а лишь обрамляли ее совершенство, платье, что не столько скрывало, сколько разжигало интерес, не будучи при этом нисколечки вульгарно вызывающей шлюшьей тряпкой, движения, что завораживали меня и, сто процентов, были способны ронять на колени мужиков.
– Говорю же, генетика у вас – мама не горюй, – пробормотал едва слышно за моей спиной Лукин.
– Привет, Лен, – я неуверенно шагнула навстречу сестре, что глядела на меня с какой-то пренебрежительной снисходительностью. Я все время пока ждала думала, что кинусь с рыданиями ей на шею, только увижу. Но с первой же секунды ощутила такое запредельно холодное отчуждение, что и лишнего шага ближе делать не захотелось.
– И тебе здравствовать, – величаво кивнула она головой. – Ведь, чтобы услужить моему любимому, ты должна быть здорова и в полных силах. Я принесла то, что было велено.
Она сама шагнула ближе, и только сейчас я заметила еще движение в сумраке за ее спиной.
– Это что, надзирателей за тобой послали? – мигом озлилась я, пусть и понимала, что это логично.
– Это охрана. Ведь я еще юна, и жажда может возвращаться внезапно. Я дорога моему Петше, а ты ему нужна. Так что они здесь, чтобы уберечь нас обеих.
– Ты дорога ему? – не выдержав, повысила я голос. – Это поэтому он использует тебя как рычаг давления на меня?
– Василек…! – предостерегающе рыкнул ведьмак сзади, но я его не слушала уже.
– От большой любви и заботы он тебя, считай, выкрал из дома, превратил из человека в кровососущее чудовище и собирается выгнать на солнечный свет, если я не подчинюсь?!
– Он меня одарил безмерно, глупая, – губы Лена тронула прекрасная, но абсолютно ледяная улыбка. – Из слабого ниочемошного создания превратил в ту, кто смотрит теперь на жизнь как хозяйка и хищница. Я стою отныне на той вершине, откуда все, и даже ты, видятся лишь жертвами, пищей. А что насчет чудовища… ну тебе ли говорить о таком. Ты главное подтверждение того, что никто в нашей семье человеком не был. Мы изначально принадлежим к миру подлунных, а все они в той или иной мере в глазах людишек чудовища.
– Лена!…
– Мируна, пожалуйста, – оборвала она меня безапелляционно. – Неполноценной девчонки, рожденной матерью неудачницей, что не смогла ни удержать мужика, ни отомстить, здесь больше нет. Твоей сестры – жалкой глухой инвалидки, на которую ты вечно смотрела со снисходительностью и жалостью, здесь больше нет!
– Я всегда смотрела на мою младшую сестру с любовью! – выкрикнула я, сжимая кулаки и чувствуя, как сердце оборачивает все новыми слоями жгучей боли и отчаяния. – И ничего не изменилось! Лена, роднулечка, услышь меня!
Но она не услышала.
– Ну вот это и возвращает нас к твоему заявлению о том, что меня используют, ведьма, – продолжила она гнуть свою линию, проявляя невиданное для Ленки упорство. – Это твоя любовь, твоя слабость, а значит, тебе за нее и расплачиваться, служа орудием для моего возлюбленного.
Чертов закон чертового подлунного мира. Любовь – слабость. А слабым здесь быть нельзя.
– Я орудие? А ты тогда кто?
– Я та, что сделает ради него все, абсолютно все, потому что люблю. – И снова эта улыбка, от которой меня жутью безысходной пробрало.
– Даже умрешь?
– Даже умру.
– И кто же тогда в большей степени орудие, Лена?
– Ты – принужденное собственной слабостью орудие, ведьма, – бесстрастно и, глядя со все возрастающим высокомерием, ответила сестра. – Я – любящая беззаветно женщина, что готова для любимого на все. Разница между нами огромна, и она в добровольности. – Лена протянула мне некий цилиндр, что держала в руке, и он блеснул в свете фонаря тусклым желтым металлом и несколькими красными камнями. – Здесь то, о чем ты просила. Не вижу смысла и дальше тратить время на бесполезную болтовню и заставлять моего Петшу ждать больше необходимого, ведьма, да и утро близко.
– Я – Люда, твоя родная сестра, твоя кровь родная!
– Ты – ведьма, что рождена той же женщиной, что впервые произвела на свет и меня, но больше это не имеет никакого значения, – беспощадно отбила она. – А кровь… это всего лишь кровь. Не стоит придавать столько значения пище.
– Я умру, но верну тебя прежнюю! – процедила я сквозь зубы, выхватывая довольно тяжелый цилиндр из ее руки.
– Вот уж правда, лучше сдохни тогда сама, ибо я тебе никогда и ни за что не прощу возвращения к тому никчемному прозябанию, что я вела до обращения!
– О, да неужели? – подавшись вперед, я вперилась в ее такие теперь чужие, с алыми искрами вместо зрачков, глаза взглядом и прошептала. – А ты в курсе, что это и является условием моей сделки с твоим якобы любимым Петшой и его холуем Бувье? Они получают Чашу, а я получаю обратно мою сестру Лену. Мою. Сестру. Лену!
Больше не в силах смотреть на это великолепное и одновременно кошмарное существо с чертами моей сестры, я развернулась и пошла к дому. Вот пусть думает теперь. Должно же хоть что-то пробиться в ее затуманенные этой проклятой наведенной вампирской любовью мозги. Осознание, что она сама по себе ни черта этим скотам и не нужна. Жестоко, да? Зато правда, и она так-то тоже со мной не миндальничала. Пусть это говорила и не совсем Лена. Совсем не она? Сколько ее мыслей было в этих словах? И дойдет ли хоть что-то из сказанного мной до моей сестры в обход этой новой гадской Мируны. Надеюсь дойдет. А если нет… Да и пофиг, верну как было, и переживет как-нибудь.
Бегом поднявшись по лестнице, я грюкнула цилиндр на стол и сделала еще несколько кругов по столовой, успокаиваясь хоть немного. Ведьмак же сразу сел за стол и вскрыл цилиндр, оказавшийся подобием тубы для свернутых в трубочку бумаг, кои он оттуда и вытряхнул. Меня же озарило, и я сначала метнулась в ванную.
– Фанирс! – позвала негромко.
Темная клякса выползла из стены и понеслась к моим ногам по полу, обретая очертания амфиптера.
– С-с-сдрава будь, хос-с-ся… – начал он, но я оборвала.
– Только что на улице под фонарем я встречалась с вампиршей. Ты сможешь взять след с того места и последовать за ней?
– С-с-смогу.
– Тогда отправляйся немедленно! Мне нужно знать все, что будет там происходить и говориться в связи с некоей Чашей Первого и судьбой вампирши Мируны.
– Ис-с-сполняю, – прошелестел сумрачный, растворившись на глазах.
Я же вернулась в столовую, но продолжила выхаживать, не в состоянии остановиться. Сила ворочалась, сознание кипело, мне требовалось действовать и немедленно.
– Соберись, василек, – велел ведьмак. – Не позволяй им добиться того, чего они и хотели, прислав к тебе Лену.
– А чего они хотели по-твоему? – буркнула, глянув на него вскользь.
– Выбить тебя окончательно из равновесия и заставить действовать импульсивно. И почти преуспели.
– Знаешь, моя сестра только что по факту отреклась от родства со мной и заявила, что ей хорошо так, как есть. Кто-нибудь другой просто взял бы, да и забил. Хочешь такой быть – будь! Хреновый у них психологический ход.
– Идеальный ход, – пробормотал ведьмак, уже уткнувшись в чтение желтоватого толстого листа, что развернул перед собой. – Будь ты обычной подлунной, так бы и поступила. Но ты… такая ты, и они тебя просчитали с потрохами. Так, кончай метаться и слушай: имя собственное Чаши – Меоруб Инвии Вунатиш.
Глава 33
– Имя собственное? У предмета? – удивилась я, подходя к нему ближе и заглянув через плечо в документ, что ведьмак изучал.
– Василек, артефакт, тем более такой мощи, это тебе не какой-то там предмет. В них такой магии влито-намешано, что вполне можно утверждать – кое-какие обладают неким подобием собственного сознания.
– Это как моя сила?
– Как наша сила, – поправил меня Лукин, имея в виду мою, к которой хотел приобщиться или у каждого свою непонятно, уточнять не стала. – Не совсем одно и то же, но нечто подобное. Так что не вздумай демонстрировать хоть толику пренебрежительности в этом вопросе, потому как и обидчивость у этих до фига сильных и древних артефактов присутствует.
– Какая тут пренебрежительность, когда от этой рюмки с камнями зависит жизнь моей сестры, – пробормотала, изучая рисунок в цвете под текстом, так понимаю, в натуральную величину.
Судя по цвету, чаша эта сделана из серебра или другого светлого металла и украшена несколькими камнями зеленовато-голубого цвета. На вид обычный кубок, высотой сантиметров в двадцать пять, с тонкой фигурной ножкой и основанием в виде когтистой лапы, какие в кино часто показывают в качестве застольного инвентаря разных царственных особ. Куда им частенько яду еще плещут.
– Как она работает?
– Как она работала изначально для своего творца, сведений у Бувье или нет, или он их не счел нужным нам дать, – ответил Данила, вчитываясь. – Здесь же указано, что последующие владельцы “делились живой своей, если просили за себя, мешали ее с водой небесной и испивали до дна, разумом взывая о необходимом. Ежели благодать Чаши призывалась для кого-то другого, то жива требовалась особы той, и вода должна быть земная взята, вслух над ней нашептано и в нее же и возвращено”.
– Жива это кровь же? – уточнила я. – То есть просишь для себя – мешаешь свою кровь с водой небесной… Это что, кстати? Дождевая?
– Да. Дождевую и зовут небесной, росу или там туман тот же принято звать водой эфирной.
– Так, для себя мешаешь с дождевой, пьешь и желаешь молча. Для кого-то – мешаешь с земной, желаешь вслух и возвращаешь, то бишь выливаешь? – уточнила я.
– Так и есть.
– А земная это…
– Родник, ключ, источник, что угодно из земли. По сути речь может идти о любой реке даже, ведь нет практически рек, в которые не впадали бы другие ручьи и природные источники.
– Слишком просто. Разве нет?
– Василек, в том-то и прикол мощных артефактов. Это при их создании уйма мороки, трудностей, сбор всяких редчайших и дичайших ингредиентов, тяжелейшая и филигранная работа, жертвы там всякие и прочее. А вот пользоваться ими потом любой дурак и неумеха может, хоть и не с той же эффективностью, что и творец магической фиговины. Именно в этом их главная опасность и запредельная привлекательность. Можно быть по сути никем, пустым местом в магии и полным лузером, но заполучив вот такую штуку, сворачивать что горы, что головы армиям своих врагов. Ну или отменять любую чужую магию, а то и лишать способностей кого угодно. Хм… думаю, даже присваивать их. – Последнее он произнес тише и явно застигнутый неожиданным озарением, даже скрыть этого не успел.
– Эй, ты сейчас о чем размечтался, Лукин? – напряглась я тут же. – Я не позволю тебе заграбастать эту проклятую железяку и творить черте что!
– Позволялка у тебя еще не выросла, дяде взрослому перечить, – фыркнул он. – И сдалась мне эта Чаша насовсем, гемор адский, я потом носиться по всему миру, прячась от желающих ее отжать, не планирую. Так, может, минутку в руках подержать, не больше этого.
– Угу, и успеть за минутку пожелать чего, да?
– Не твое соплячье дело. И вообще, василек, рассвет уже. Спать иди, до следующей ночи все равно никаких движняков не будет.
– Какое спать! У меня нет ни единой идеи, как искать эту долбаную Чашу!
– А чего тебе ее искать? Вот тут написано чернилами по пергаменту прям, что она скрыта и от вампов, и от других магов в воде. Вот пусть вода за тебя и ищет, ты же ее повелительница как никак.
– Господарка, – поправила я машинально. – И все равно… слишком все просто складывается. Вода найдет за меня, и пальцем не шевели, Чаша проблемы решит, только попроси…
– Это и значит обладать уникальной силой, Люська. Вот на кой бы тогда сдалась вся магия и наши способности, если бы нам с них выхлопа не было в виде денег и всяких плюшек? Мир подлунных без этого один мрак, ужас и полная жопа.
– Ну… – Мое возражение родилось и умерло. В конце концов, Лукин действительно знает, о чем говорит, и логика в этом присутствует.
Магия способна делать возможным невозможное и легким трудное, иначе на кой черт с ней и заморачиваться. А насколько это все так на самом деле – покажет… собственно, само дело.
– Скажи, а почему ты упоминаешь, что артефакт работает для своего создателя не так, как для кого-то другого?
– Потому что так это зачастую бывает. Только настоящий создатель может считаться истинным владельцем и знает, на что способно его детище. Принято считать, что творение любит особым образом творца и для него может больше. Всем последующим владельцам только подчиняется, да и то не всегда. Говорю же, такие штучки обидчивые и с характером. И иди уже спать, василек!
– Да, пожалуй надо, – согласилась я, почувствовав, что и правда ужасно устала. – А ты?
– Пойду ли я спать с тобой? – с усмешкой спросил Данила и поднялся, потянулся, подступая вплотную. – Нет, Люська, и не умоляй об этом даже. Я промотнусь тут по городу, хочу нам пару-тройку помощников найти.
– Откуда бы им взяться? – удивилась я. – Ты же сам сказал, что чокнутых нет связываться с вампами, которые потом до скончания века преследовать станут и мстить.
– Так это же за убийство Петшы, Люсь, а я их для другого искать буду. Что-то мне подсказывает, что сестра твоя добровольно крови тебе своей для использования в Чаше не даст.
– Не даст, – со вздохом согласилась я.
– Ну вот я и найду помощников, чтобы ты получила то, что хочешь.
Он произнес это “ты” и “хочешь” как-то очень нарочито подчеркнуто. Да, прав ведь, сама Мируна обратно Леной становиться желанием не горит. Но какие у меня… у нас варианты? Забить вообще я тоже не могу, ведь все четко и понятно – ее жизнь в обмен на Чашу. И что, просто выкупить ее жизнь и позволить остаться этой кровососущей тварью, да еще и подставиться под репрессии отдела, что очень вероятно могут последовать, не говоря уже о последствиях еще и от появления самого артефакта.
– Так, я все же спать, – пробормотала, чувствуя, что хочется уже схватиться за гудящую от мыслей голову и об стену ею побиться.
– Ага, буду к вечеру, василек, – махнул мне рукой ведьмак, направившись к лестнице.
Как ни странно, уснуть мне удалось, или, скорее уж, провалиться в забытье, правда ненадолго.
– Да хоть бы чуть погодил, ирод ты препоганый, – пробилось в сознание гневное бормотание Альки.
– Пш-ш-шел проч-ш-ш-ш! – зашипел ему в ответ Фанирс. – У меня донес-с-сение!
– Во-во, лишь бы доносить ему, у-у-у, мордофиля ты стервятная!
– Алька! – просипела я, садясь, но еще не в силах разлепить веки. – Кофе!
– С-с-сдрава будь, хос-с-сяйка! – Cкользнул темной кляксой к моим едва спущенным с кровати ногам амфиптер. – В дому вампирском все, кроме охраны и рабов отошли ко сну, и я к тебе примчался.
– Было что-то из того, о чем я тебе говорила?
– С-с-скандал был з-с-снатный, хос-с-сяйка.
Неужели хоть что-то из моих слов добралось до задуренного сознания сестры и она устроила разборки? Божечки, хоть бы только это против нее же не обернулось! Ну что я за дура, не могла промолчать и не вываливать правду эту напоследок! Вот прав Волхов в том, что ни черта-то я собой владеть еще не умею, дура такая импульсивная!
– У кого с кем? – спросила настороженно, избавившись от сонливости моментально.
– Маг, чей з-с-сапах бывал уже в твоем дому? и тамош-ш-шний владыка из-с-сволили ругатьс-с-стся и ой как с-с-вирепо.
– Из-за чего?
– Владыка молвил, что деву Мируну не отдас-с-ст ведьме, а маг с-с-с ним с-с-спорить с-с-стал. Твердил, что Чаш-ш-ша важнее девки, что пус-с-сть он выбирает чего больше хочет – клан или девку, каких у него уже с-с-сотни были и ещ-щ-ще будут. Но владыка раз-с-сбуш-ш-шевалс-с-ся и велел магу мес-с-сто с-с-свое помнить. Мол, он уже почти кланом владеет и с-с-своей волей может любые договоры руш-ш-шить. И ежели он желает и девку с-с-себе нас-с-совс-с-сем и верховодс-с-ство, то дело покорного вас-с-салла дать ему вс-с-се желаемое.
– Моя сестра… то есть та вампирша присутствовала при том разговоре?
– Да, хос-с-сяйка.
– И что? В смысле как она реагировала?
– С-с-стояла за с-с-спиной владыки и улыбалас-с-сь. Не гневайс-с-ся на меня, хос-с-сяйка. – Облик сумеречного потерял объем, и он буквально размазался темным пятном по толстому ковру.
– На тебя-то за что? – вздохнула я, справляясь с неожиданно сильной волной раздражения, а все потому, что она с силой у нас вышла синхронной.
– Еще что-то было интересное?
– Владыка и вампирш-ш-ша удалилис-с-сь в его личные покои и предалис-с-сь там…
– Стоп! Никаких подробностей! – Выставила я перед собой руку, почувствовав приступ тошноты, от даже молнией мелькнувшей картинки, как моя сестра оказывается в лапах похотливого кровососа. И, возможно, тоже пьет кровь.
Вообще-то немного лицемерно, Люся. Вспомни, что сама готова была творить в том отеле с Данилой и с каким алчным голодом думала о его вырванном сердце.
– Я их покинул и пос-с-следовал за вз-с-сбешенным магом. Он спустился в подз-с-семелье, в с-с-свою лабораторию, наложил полог без-с-смолвия и стал творить нечто, кажетс-с-ся, разные мелкие боевые артефакты, но точно мне неведомо. Потому-то я и вернулс-с-ся.
– Правильно сделал, Фанирс. Спасибо.
– Мне продолжить с-с-слежку?
– Только если она уже не истощила твои силы.
В неожиданно возникшей тишине амфиптер не просто вернулся к прежнему объемному виду, но на пару секунда даже утратил любую размытость очертаний, становясь вполне себе нормально выглядящим маленьким драконом, который натурально вытаращился на меня.
– Моих с-с-сил вполне дос-с-статочно для с-с-слежки хоть до полнолуния, – справившись с собой, прошелестел он.
– Тогда возвращайся туда и ко мне прилетай, только если появится новая информация или они куда-то переместят Мируну… ну, или произойдет что угодно с ней связанное.
– Слушаюсь.
– О, постой! А там разве нигде не было еще одной женщины… – Люся, не тупи, судя по тому, что рассказано мне было о Петше, там должны быть десятки женщин. – В смысле тоже повелительницы… владычицы…, короче кого-то, кого звали бы Антонией?
– Не видел, но слышал ропот слуг и рабов о том, что быстрее бы повелительница от сна своего очистительного очнулась, потому как власти владыки они боятся очень, ибо характер у него крут и несдержан он, и как бы всем не пришлось вскоре бежать и новое место искать осесть.
Вот оно как. Выходит, у Войтовичей сейчас все как в поговорке – “кот из дома – мыши в пляс”. Антония в каком-то там очистительном сне, а Бувье и ее великовозрастное или скорее уж древнее дитятко задумали провернуть некую гадость. Чего они могут хотеть? По классике небось, власть, могущество. Рихар что-то там про свободу красиво задвигал. Значит, ему свобода, потому как надоело в вассалах у клана и в любовниках у Антонии ходить, а поганцу кровососу – власть, потому что типа дорос и пора? И при этом соблюдать нашу договоренность последний не намерен. Тварь! Ну что же, если я еще до этого сомневалась, не обойдется ли без физического устранения Петши, то теперь осознаю – никак. И так-то заслужил, обратив Ленку, а при таком раскладе вообще нет колебаний.
Чего только не пойму, это зачем столько сложностей? Неужто не могли устроить междусобойчик, замочить повелительницу по-тихому и получить каждый свое? В чем тут прикол? Петша псих не шибко умный, и хитрый маг им манипулировал, желая не просто от холопского положения избавиться, но и заполучить мощнейший артефакт, чтобы быть уверенным в своей безопасности даже без покровительства вамповского клана?
Натянув теплые носки, полученные от бабули, я смоталась в санузел и почти побежала в лабораторию. По дороге наткнулась на Альку с подносом, подхватила с него кружку и пошла дальше, отхлебывая горячий напиток и шипя.
Нашла и напялила Линзу истинного зрения и пошла вдоль того пристенного шкафа, где как я уже успела узнать, хранились у Рогнеды книги по всяким подлунным. Кто, откуда, как устроены, как и чем убить и способы приворожить-подчинить, ну и прочее в том же духе. Книгу “Трактат о вампирах. Магия, силы, законы, способы умерщвления” нашла быстро, причем она не выглядела слишком уж старинной по сравнению с некоторыми местными экземплярами. Будем надеяться, что это не около современный новодел, полный чуши и с отсутствием ценной информации.
Прихватив увесистую книгу, забралась с ногами на кушетку и прошлась по оглавлению. Ага, вот оно! “Иерархическое устройство кланов восточной Европы и смена правящих особ в них”. Кланы с российской пропиской же можно отнести к восточно-европейским? Думаю да, потому как отдельного раздела об отечественных кровососах в оглавлении не было.
Открыв нужную страницу, я углубилась в чтение, а закончив, помчалась за брошенным в спальне телефоном, крикнув терпеливо и безмолвно таскающемуся за мной Альке по дороге:
– Кушать хочу прям зверски!
Набрала Лукина и услышав его недовольное “Какого хрена ты не спишь?!” затараторила:
– Данила, я знаю зачем Петша и Бувье все это затеяли! То есть почему. Я думала, почему они просто не убили Антонию, если один хочет свободы, а другой власть над кланом. Но по их законам Петша не сможет наследовать клановую магию, если убьет мать, у них все не так работает! А значит, ему не станут и подчиняться. Она должна пасть от чужой руки, либо освободить место повелительницы каким-нибудь другим способом. И я знаю, что они хотят сделать, пока она не проснулась! Они хотят обратить Антонину в человека, и тогда она, естественно, не сможет больше занимать место главы клана вампов и не умрет при этом. Бувье действительно любит ее, это даже в книге есть, и он обратит ее в человека, чтобы стать на равных и жить дальше как люди, в смысле обычная семья, дети и все такое!
– Так, а теперь тормозни этот свой бурный поток сознания с изрядной примесью неистребимой в тебе, как погляжу, говно-романтики, василек, и изложи свои домыслы внятно, начав, например, с того, откуда же ты разжилась весьма секретной внутриклановой инфой.
– Эммм… Может, не по телефону? – предложила я и трусливо отключилась.
Глава 34
До появления Лукина я успела позавтракать и позвонить майору. Все же мне показалось, что информация о попытке смены власти в вамповском клане до него должна дойти.
– Хм… Антония в спячке, значит, – прокомментировал он мою информацию, не став, к моему великому удовольствию, пытать откуда дровишки. – А мне сказали, что просто не желает снисходить до прямого общения с презренным человеком.
– Соврали. Как и мне. Петша не собирается отдавать мне Лену. Козел ее себе желает оставить.
– Ну я-то и правда человек, и правила для подлунных на меня не распространяются. Я рад, что ты позвонила, но в любом случае, в ситуацию внутри клана мы вмешиваться не можем ровно до того момента, пока она не станет чем-то людям угрожать.
Да и если бы уже угрожали, то не факт еще, что вмешались бы, да? Худой мир, пусть и ценой одиночных жертв, предпочтительнее кровавых рек на улицах.
– Ясно.
Мы помолчали, что еще скажешь.
– Люда, держи меня, пожалуйста, в курсе своих планов и происходящих событий.
– Зачем? Все, что будет дальше, касается исключительно нас, подлунных. – Вышло чуть злее, чем нужно, но что поделать, если этому мужчине удается каждый раз раскачивать мои эмоции даже удаленно, и моя сила начинает взбрыкивать и бунтовать даже от звука его голоса. А мне-то в какой-то момент уже показалось, что она решила повнимательнее присмотреться к ведьмаку, ан нет. Или же она просто пока из-за неполноценности жадная ненасытная хапуга, которая все себе и под себя. – А Чашу, если до нее дело дойдет, ты после получишь официально.
– Люда, я не могу ни в чем принимать участие как сотрудник отдела. Но как частное лицо и твой друг – могу. – Волхов не извинялся, просто сообщал. – И я с сегодняшнего дня нахожусь в краткосрочном отпуске за свой счет.
– Друг?
– Почему нет? Большего тобой не предложено, но твоя судьба мне совсем небезразлична.
А говорят, что дружбы настоящей между мужчиной и женщиной быть не может, ну и то, что, если она и случается, то секс все портит. У нас не было никакой дружбы до, есть ли вариант, что появится после? К тому же между мужчиной-человеком и борцом со всякой нелюдью и подлунной женщиной. По мне – вероятность равна почти нулю, и, скорее всего, Егор так просто пытается сохранить некий контроль над ситуацией. Но мне сейчас и псевдо друг, готовый действовать в моих интересах, сгодится.
– Ладно. В ближайшие часы я… мы намерены заняться установлением местоположения Чаши.
– Я приеду?
– Ну, почему бы и нет. Хотя… Ты ведь и так можешь отслеживать мои передвижения. Не нужно слишком приближаться, Егор. Ты… – Ой, ладно, чего притворяться и умалчивать то очевидное, что повисает между нами в воздухе. – Отвлекаешь мою силу.
Читать бесплатно другие книги:
