Девочка, я о тебе мечтаю Безрукова Елена

– Да я сама нервничаю, – ответила Дарья. – Веришь, нет? Каждый раз как в первый раз.

– Верю, – улыбнулась я.

– Тогда давай по чайку – да пойду я.

– Давай.

Я поднялась из-за стола, чтобы поставить на газ старый чайник со свистком.

2.3

Роман

Отец приехал в отделение уже ночью. Я начал засыпать сидя, на полу камеры. Бешеные тётки ко мне больше не лезли, но продолжали бесить своим присутствием и тем, что без конца трепались даже ночью про всякую чушь.

В тишине отчетливо послышалось, как заскрипели петли старой тяжёлой двери, и возле поста оказался мой отец. Я сразу подобрался. И рад ему, и не рад одновременно – сейчас устроит мне жуткую головомойку… Впрочем, как обычно.

Папа переговорил о чём-то с полицейским, тоже дал ему свою визитку, а затем они оба пошли к камере. Капитан открыл дверь клетки.

– Питерский, на выход.

Я не стал заставлять его повторять и с облегчением вышел из камеры в тускло освещенное отделение.

– Заберите вещи, – указал он на коробку, в которой лежали мой телефон, ключи, жвачка, несколько купюр и мелочь. – Можете быть свободны. И больше не нарушайте!

Хмурый отец попрощался с капитаном и пошёл к выходу.

– Я думал, ты меня тут оставишь на ночь, – сказал я ему.

– Я был в Бангкоке. Забыл? Извини, заставить самолёт прилететь раньше только ради тебя я не мог.

– А… Точно. Забыл.

– А ты, кроме как о своих делах, ни о ком не помнишь, Ром.

Я лишь хмыкнул, но не стал развивать эту тему. Папа сейчас и так злой, того и гляди укусит за бочок.

– Знаешь, я оставил бы, – зыркнул на меня отец, доставая ключи от машины. – Только завтра начало учебного года. А так – тебе бы не помешало посидеть там и подумать о своём поведении, засранец.

– Па-а…

– Что «па»?!

– Ну ты не был молодым, что ли?

– Был, конечно. Но я в твоём возрасте не знал, что такое гулянки и деньги. Я пахал ночью, чтобы прокормить больную мать. В отличие от тебя, балбес. Вам всё лучшее хочешь дать, в итоге получается вот это… В машину садись.

Слушать его было неприятно, хотя он прав. Наверное. Он круче меня, конечно. Всегда и во всём. И лишь я один в этом мире ошибка природы. Я не тот, кем он бы гордился. А Архипа отец любит несмотря ни на что, а мой словно только и думает, что о своей безупречной репутации. Я понимаю, что служебное положение обязывает, но есть же вещи и важнее…

– Ты хочешь, чтобы я тоже пахал? – спросил я, когда мы уже выехали на ночную дорогу.

– Не передёргивай, – кинул он новый хмурый взгляд на меня. – Я тебе этого никогда не предлагал. Тебе надо учиться, у тебя есть такая возможность, да еще и учиться будешь в одном из лучших университетов. А ты, вместо того чтобы это ценить и стремиться к учёбе, творишь чёрт знает что!

Я поджал губы и промолчал. Безусловно, отец старается. Но старается для кого? Для себя. Потому что его сын не может учиться где попало – только в лучшем учебном заведении. И только на юриста, естественно. Профессия должна быть уважаемая и презентабельная, а мои пожелания никогда не учитывались. Игра на гитаре, подаренной ещё мамой, так и осталась лишь хобби. У нас в гараже есть небольшая база для любительской группы, отец сам позволил мне организовать там место для репетиций, даже не орет, когда мы участвуем в конкурсах и снимаем видосы, чтобы затем выгрузить их в Сеть. Ему приятно, что некоторые успехи у меня имелись, но папа сразу предупреждал о том, что это так и останется лишь хобби. Как и плавание, в бассейн я уже давно хожу только для поддержания формы.

– Иди, ужинай, и спать, – сказал отец, когда мы вошли в дом.

К нам вышла Наташа – невеста отца, которая уже несколько месяцев живёт с нами и бесит меня тем, что пытается со мной подружиться. А лучше бы просто не трогала – я бы к ней тогда гораздо теплее относился! И чего ей сейчас не спится в двенадцать ночи? Волнуется типа? Да мне её волнение как-то… Фиолетово. Закатил глаза, не удержался.

– Всё нормально? – спросила она.

– Да, – устало ответил отец. – Всё в порядке.

– Ром, тебя не обижали? – окинула она меня внимательным взглядом, словно ей действительно было до этого дело.

Спросила, будто я не в КПЗ полночи просидел, а с мальчиками в песочнице играл… Дура.

– Нет, – хмыкнул я.

– Слава богу, – сложила она свои маленькие ручки вместе. – А то я так переживала, когда папа сказал…

Ути-пути… Она переживала. Чуть не стошнило на дорогой персидский ковёр гостиной.

– Не стоит, – изогнул я одну бровь. – Я в порядке.

– Ладно.

– Поесть есть что-нибудь? – спросил отец, развязывая галстук. – Все разговоры давайте на завтра перенесём.

Его пиджак уже лежал на спинке дивана.

– Да, конечно, – кивнула Наташа. – Вы идите руки мыть, а я пока всё подогрею.

У нас есть прислуга, но Наташа так хочет угодить отцу, что готовит сама. А мне её стряпня как-то… Не заходит.

– На меня не грей, – сказал я ей, встретив её мигом ставший грустным взгляд. – Я спать хочу.

Жрать хочу как конь, но её еду есть не стану. Пока приму душ и спущусь позже, сделаю сам себе бутербродов. А они могут греть друг другу ужин сколько им нравится… Только без меня. Вечно себя третьим лишним ощущаю рядом с этими голубками! Но отец довольно доходчиво объяснил, что при Наташе надо держать рот на замке, да и не планировал я их разводить. С мамой они уже давно развелись, и я прекрасно понимал, что одному ему одиноко, и даже рад, что он встретил кого-то, кто скрасит его серую жизнь. Мне, в принципе, пофигу было, когда она приехала сюда с чемоданами. Раздражает только, когда она пытается со мной играть то в мамочку, то в подружку…

После душа до кухни так и не дополз – отрубился прямо на застеленной кровати в одних боксёрах.

Глава 3

– Подъём! – Кто-то шлёпнул меня по заднице.

Надеюсь, это не Наташа… Хотя голос явно мужской. Спросонья ничего не пойму…

Оторвал голову от подушки, кое-как разлепил глаза и сфокусировал взгляд на тёмном пятне напротив меня. Пятно медленно, но верно превратилось в моего отца.

– Ну па-а… – прокаркал я хриплым со сна голосом.

– Вставай, – сказал он. – Завтракать вместе будем.

Значит, станет сейчас песочить. Фетиш у него такой – под чашку кофе распекать меня, жующего омлет.

– А сколько времени?

– Половина седьмого.

– О боги… – простонал я.

Как я отвык после длительных каникул вставать в такую рань! Пытка…

– Давай умывайся и спускайся. Через час выезжаем уже.

– Ты отвезёшь меня на линейку сам?

– Конечно, – кивнул отец. – Ты же выпускник. Хочу посмотреть линейку.

– Воу. Ты же вечно занят.

– А сегодня свободен. Половину дня. После линейки домой, Наташа обещала праздничный обед.

На этих словах меня перекосило, и папа, конечно, заметил это.

– Лицо попроще, сын, и не показывай такое выражение Наташе.

– Наташа, Наташа… – передразнил я его. – Господи, какие все идиоты, когда влюбляются. Ты хоть о чём-то кроме неё думать и говорить можешь?

– Хм, – усмехнулся отец. – А ты уже достаточно взрослый, чтобы к этим идиотам присоединиться.

– В смысле? – не понял я, взлохмачивая волосы пальцами и зевая.

– Тоже влюбишься, – пояснил отец. – Вот тогда и посмотрим, как запоёшь ты.

– О нет, – встал я на ноги. – Этот придурочный мир не для меня. Я в душ.

* * *

Как я и предполагал отец, едва мы успели нормально поесть, уже за чашкой с кофе принялся сверлить меня взглядом. Наташи с нами не было – в такие моменты она оставляет нас наедине.

– Ну что? Щас меня в камень обратишь взглядом, Медуз Горгон.

– Не коверкай персонажей мифов Древней Греции. Она – женщина.

– А что поделать, если ты, как она, смотришь, только он?

– Не паясничай, – обрубил отец. – Ты когда за голову возьмёшься, Рома?

– Зачем за неё браться? – поднял я брови вверх. – Она и сама прекрасно болтается.

– Роман, – нахмурился отец, и я понял, что с шутками пока стоит завязать.

– Я слушаю тебя, папа.

– Я задал вопрос: когда ты возьмёшься за ум? Последний учебный год, а ты вытворяешь что? Гонки, КПЗ… Что ещё?

– Пока всё, – не удержался я.

– Но ты наверстаешь?

– Не планировал.

– Слава богу. А я думал, у тебя есть план «как довести отца до могилы».

– Да брось, пап, – пожал я плечами. – Я не специально же.

– Роман, – оставил он даже кофе и устремил взгляд на меня. – Я тебя прошу как взрослого человека – прекращай так себя вести. Думай об учёбе, не встревай никуда, не устраивай драк. И никого не доставай.

– Да кого я достаю?

– Мы прекрасно оба знаем кого. Сделай так, чтобы меня не вызвали в школу к директору уже второго сентября, не позорь отца.

– Никого я трогать не собирался, – пробурчал я.

– Что тебе сделала эта рыженькая девочка?

Я промолчал. Хороший вопрос – что? Только ответа у меня и самого нет. Просто раздражает своим видом, с первого дня, как пришла учиться к нам. Умница чёртова… Всем её в пример ставят, и учителя, и даже отец как-то меня ею попрекнул – вот, мол, учится девочка, старается, на льготном месте, не то что я, лоботряс! И как после этого к ней нормально можно относиться?

– Так что она тебе сделала? Не слышу ответа.

– Ничего, – процедил я сквозь зубы. – Просто бесит. Сирота казанская, всем её жаль.

– Прекрати так говорить о девочке, – обрубил отец. – Чтоб я больше не слышал такого в адрес кого бы то ни было. Понял?

– Понял, – рявкнул я и нахмурился.

– Не трогай девчонку, Ром, – настаивал отец. – Далась она тебе. Вот играешь в группе своей – играй, спускай пар там. Столько энергии в тебе, не туда ты её направляешь.

– Да не нужна она мне, па! – вскочил я на ноги. Я как раз кофе благодаря отцу выпить не смог. – Чего ты ко мне привязался с ней?

– Вот и не трогай.

– И не собирался! Заняться нечем больше?

– Ну-ка стой, – не дал мне уйти отец. – Я ещё не договорил.

Я обернулся к нему. Он так и продолжал сидеть за столом и смотреть на меня поверх сцепленных между собой пальцев.

– Я уменьшаю твой лимит на карте.

– Что?!

– Сильно уменьшаю.

– Ну пап!

– Это твоё наказание за КПЗ. Хватит только на очень мелкие расходы.

Хотелось бы заорать, что он не прав и это несправедливо, но как раз всё ровно наоборот. И поэтому я просто понуро опустил голову.

– А если ты будешь вести себя так, что меня станут снова вызывать в школу, – продолжил говорить он. – Я лишу тебя денег вовсе. Ты понял?

– Понял, – процедил я сквозь зубы.

– Я очень на это надеюсь, – не поверил мне отец, но, видимо, решил всё же закончить неприятный для нас обоих разговор. – Иди собирайся. Скоро будем выезжать.

Я пошёл в свою комнату, чтобы там надеть школьную форму. Обернулся у лестницы, ведущей на второй этаж.

– Я тоже надеюсь.

– На что? – поднял голову отец.

– Что ты не потащишь на линейку эту свою.

– Эту свою зовут Наташа.

– Потому что придёт мама.

– Я в курсе, – ответил папа. – И Наташа не поедет с нами, можешь расслабиться.

– Хоть одна хорошая новость за сегодня, – буркнул я и ушёл наверх.

3.1

– Готов? – окинул взглядом меня отец, когда я спустился в форме со второго этажа.

– А сам как думаешь? – задал вопрос я.

– Опять ёрничаешь, – покачал головой папа. – Если у Ромы плохое настроение – всем лучше спрятаться.

Наташа уже крутилась возле отца, помогая ему завязать галстук. Он будто сам разучился это делать… Прекрасно раньше завязывал и без неё.

– Петь, повернись на меня. Ну откуда у мальчика настроение, если он просидел полночи в камере? Оставь в покое его. Ну красавец!

Это она сказала моему отцу, когда закончила с галстуком. Снова неосознанно скривился – терпеть не могу эти телячьи нежности! Как отцу это нравится? Гадость же… Ещё и Наташа защищает меня – приплыли.

– А он сам виноват, – крякнул отец. – Уже и не мальчик, а юный мужчина. Вымахал вон лось, выше меня… Вот пусть взрослеет и учится отвечать за свои поступки. А то привык, что папа все за него решает.

– Так дай ему решать самому, – развела руками она.

– Он нарешает… Угу. Поехали!

Вот так всегда. Впервые я почти проникся к Наташе, но отец снова дал понять, что сам я решать ничего не буду. Хотя насчёт университета я просто согласен с отцом – нужна серьёзная профессия, чтобы потом пойти по его стопам. Папа уверен, что рулит мной, однако это далеко не так. Разубеждать его я, конечно же, не стану.

Я вышел следом за ним и сел в машину, которой управлял личный водитель. Мой личный водитель. Пока прав нет, хоть я и сдал уже теорию, и меня возит в гимназию нанятый для этого человек.

– На, – протянул мне отец букет цветов, который лежал на спинке сиденья в салоне.

– Что это за чухня? – сморщился я.

– Не чухня – что ещё за выражения такие, чёрт возьми! – а цветы для классного руководителя.

– Обойдётся, – заявил я, нажал кнопку стеклоподъемника и выкинул цветы в окно на полном ходу автомобиля.

– Ну и что ты сделал?

– Выкинул твой веник.

– Минус две тысячи с лимита твоей карты, – заявил отец, а я уже готов быть кипеть, как чайник на плите, от этого «прекрасного» утра.

– Да ради бога! Только дарить цветы я никому не буду!

Отец ответил лишь хмурым взглядом и отвернулся к окну.

3.2

Катя

– Ну всё, бабуль, я поехала!

Я крутилась возле трюмо с зеркалом во весь рост. В длинных рыжих косах белые банты на резинке, белый фартук на школьной форме… Ресницы подкрасила тушью, что сделало глаза ещё более выразительными и огромными. Ну вот так поехать на линейку не стыдно.

Бабушка вышла в коридор и улыбнулась.

– Эх, Катёнок! Красивая ты у меня!

– Вся в тебя, бабуль!

– А то как же, – засмеялась она. – Я тоже молодая ух какая была! Правда, не рыженькая – это у тебя от мамы цвет солнышка!

– Ага, и противные веснушки… – сморщилась я.

– Очень даже красивые, – ответила ба. – Ничего ты не понимаешь. Тебя солнышко поцеловало!

– Угу, – кивнула я. – И теперь все дразнятся рыжей-конопатой. До сих пор!

– Да не обращай внимания на дураков! – сказала бабушка. – Эта красота отличает тебя от других, и однажды это заметит тот, кто тебе нужен.

Я опустила ресницы, чтобы бабушка не смогла прочесть в моих глазах смятение. Это вряд ли… Тот, кто мне нужен несмотря ни на что, меня замечает только тогда, когда ему хочется поразвлекаться и не на ком больше оторваться!

– Может быть, – ответила я, надевая новые белые балетки.

– Не может быть, а точно! – подняла вверх палец она. – Бабушка фигни не посоветует!

– Ладно, бабуль, – улыбнулась я ей. Так забавно, когда она повторяет за нами с Дашкой молодёжные словечки. Научили бабулю плохому… – Неси цветы.

– Ага, щас.

Она доковыляла до балкона и вынула из вазы скромный, но красивый букет пионов с дачи соседки, которая растила их для первого сентября своей внучке и мне. Бабушка протянула цветы, и я забрала их.

– Опусти бутонами вниз, – сказала она мне. – Поломаешь ещё.

– Ага. Такси уже приехало.

Сегодня я поеду по-царски – на такси и с шашечками. Негоже девушке с цветами и в белом фартуке ехать на автобусе… Хотя обратно я поеду именно так. А пока – как королева, и даже на иномарке!

– Жаль, что не смогу тебя проводить, – всё огорчалась бабуля. – Так хочется посмотреть вашу выпускную линейку.

– Ну мы же говорили об этом, ба, – погладила я её по плечу, чтобы она не расстраивалась. – Там будет жарко, много людей, шум, присесть негде… Оставайся дома. Всё хорошо со мной будет.

– Ну да, ну да… – кивнула она, а грусть в её глазах осталась. – Ты там хоть попроси сфотографировать тебя, что ли… Хоть так поглядеть на тебя.

– Ладно, найду я тебе фотографа, – ободряюще улыбнулась я ей. – Всё, пора, а то опоздаю. Пока, ба!

Такси доставило меня до школы быстро. Вскоре я уже шла по тротуару к месту проведения линейки. Ещё издалека я увидела свой класс, который толпился на отведённом нам квадрате бетона, и пошла к ним. Радости у меня никакой не было от встречи с «милыми» одноклассниками после летней разлуки. Не видела и ещё бы сто лет не увидела. Среди всех я не увидела пока главного мародёра нашего класса – значит, пока можно выдохнуть спокойно.

Ребята скупо поздоровались со мной. Да и я ответила им тем же.

– Привет, – оказался возле меня Дима.

– Привет.

Я скорее ощутила, чем увидела, что приехал он. Рома… Всё внутри похолодело, едва я почувствовала, что он тут. Высокий статный парень приблизился к нам скорым шагом и поравнялся со мной. Подняла голову и встретилась с взглядом его холодных голубых глаз, направленных на меня исподлобья. Я словно оказалась под дулом пистолета…

3.3

Через секунду, которая показалась мне вечностью, Рома отвернулся и прошёл мимо. Дышать стало легче. Я сделала несколько глубоких выдохов, чтобы успокоиться. Только первое сентября, а я уже вся на нервах!

Роман встал недалеко от нас со своим другом Архипом. Их тут же окружила стайка девочек, которые всегда делали вид, что в их компании.

– Как дела, Питер? – прилипла к нему Инга, всемирная королева всех красот…

Ещё бы… У такого, как Питерский, всё должно быть только самое лучшее. Даже девушка.

– Могло быть и покруче, – угрюмо отозвался Рома.

– Кать, – позвал меня Дима, и я чуть не выронила с перепугу телефон. Оказалось, что Питерский ушёл, а я так и смотрела ему вслед, да ещё и прислушивалась к тому, о чём он говорил с Ингой…

– Что? – перевела я взгляд на одноклассника.

– Не смотрела б ты на него, – сказал он, слегка нахмурившись.

– На кого? – пожала я плечами, стремительно краснея. Дима заметил мои взгляды…

– На Питерского, – говорил он так, чтобы слышала только я.

– Да я не… Не смотрела.

– Не пара он тебе, Кать.

– Я и не…

– Или ты успела забыть, сколько гадостей он тебе сделал? – изогнул бровь Дима.

О нет. Прекрасно помнила. Потому так и трясёт от нашей встречи…

– Так, Попов! Не выдумывай, – вздернула я нос. – Делать мне нечего, как только на него пялиться. Я просто задумалась.

– Ну-ну…

– Лучше сфотографируй меня, – протянула я ему свой старенький телефон, предварительно включив на нем камеру. – Бабуля очень просила фото с линейки.

* * *

Роман

Инга болтала без умолку какую-то чушь и задавала мне нудные вопросы, но я словно не слышал её. Отец остался позади всех, с другими отцами и мамами. Мой же взгляд намертво прилип к рыжей.

То ли я забыл, какая она, то ли она за лето изменилась – лицо стало более взрослым, черты лица все ещё мягкие, но уже не девчонки, а девушки. Даже бантики в честь праздника её не портили – наоборот. С телом тоже что-то случилось. У неё словно округлилось то, что нужно. Налилось соком и расцвело. Так бы и сжал её талию, чтобы ощутить, насколько она хрупкая и тонкая.

Стройная, яркая, вкусная…

Теперь ненавижу её ещё сильнее. Стоит мне увидеть эти рыжие косички и огромные голубые глаза, полные чистоты и наивности, как я становлюсь неуправляемым идиотом…

Красивая до дрожи в руках. И это плохо. Потому что сегодня ночью я опять не смогу уснуть.

Нежный юный бутон. Возле которого уже пытается осесть садовник.

Попов… Терпеть его не могу. Так и крутится возле неё с конца прошлого года. Бесит!

Она болтала с ним, а затем передала свой телефон. Дима взял его в руки и встал напротив.

– Как я выгляжу? – спросила взволнованно она.

Охренительно, чёрт возьми…

– Ты очень красивая, Катюш!

Свело аж челюсти от злости. Подмазывается к ней, индюк тупой! Сам не заметил, как я вытянулся струной, чтобы услышать её ответ на это…

– Да я не о том, – смутилась рыжая. – Не съехали ли банты, не перекосилась ли юбка…

– Нет-нет, все чудесно, – показал «класс» рукой Попов, а мне почему-то дико захотелось ему эти пальцы переломать к чертям собачьим… – Слушай, ну камера у тебя – сущий ужас! Вообще ничего не видно толком.

– Ну как-нибудь уж сфоткай, – вздохнула она. – Я бабуле обещала.

– Давай я тебя на свой телефон сфотографирую и передам тебе фотографии, – предложил Попов. – У меня хорошая камера, твоя бабуля будет довольна.