Дневник Бриджит Джонс Филдинг Хелен

И тут только я заметила, что Даниел слушает нас с другого конца комнаты и смеется.

* * *

15 февраля, среда

Неожиданный сюрприз. Уже выходила из квартиры на работу, когда заметила на столе розовый конверт – очевидно, запоздавшая «валентинка», – на котором значилось: «Сумрачной прелестнице». На секунду я разволновалась, вообразив, что это для меня, и неожиданно представив себя темным и загадочным объектом желания всех мужчин на улице. Но потом я вспомнила проклятую Ванессу, её темные волосы и изящную короткую стрижку.

21:00. Только что вернулась, и открытка ещё лежит. 22:00. Все ещё лежит.

23:00. Невероятно. Открытка до сих пор там. Может, Ванесса ещё не пришла?

* * *

16 февраля, четверг

124 фунта (потеря веса благодаря беготне по лестнице), порций алкоголя – 0 (отлично), сигарет – 5 (отлично), калорий – 2452 (не оч. хор.), походов вниз с целью проверить наличие розового конверта – 18 (плохо с психологической точки зрения, но оч. хор. физкультурное упражнение).

Открытка все ещё там! Ясно – это все равно что взять последнюю конфету из коробки или съесть последний кусок торта. Мы обе слишком хорошо воспитаны, чтобы вскрыть конверт.

* * *

17 февраля, пятница

124 фунта, порций алкоголя – 1 (оч. хор.), сигарет – 2 (оч. хор.), калорий – 3241 (плохо, но они сгорели, пока я носилась вверх-вниз по лестнице), проверок наличия открытки – 12 (одержимость).

9:00. Открытка до сих пор на столе. 21:00. Все ещё лежит.

21:30. Так и лежит. Терпеть дальше я уже не могла. По аппетитным запахам, исходящим из квартиры Ванессы, я догадалась, что она дома, и постучала.

– Это, должно быть, тебе, – я протянула ей конверт, как только она открыла дверь.

– Ой, а я думала, что это тебе, – отозвалась Ванесса.

– Так давай откроем? – предложила я.

– О'кэй.

Я отдала ей конверт, она с хихиканьем вернула его мне. Я снова протянула его ей. Обожаю женщин!

– Давай, – подбодрила я Ванессу, и она вскрыла конверт кухонным ножом, который держала в руках. Там обнаружилась довольно красивая открытка – как будто её покупали в художественной галерее.

У Ванессы вытянулось лицо.

– Мне это ни о чем не говорит, – сообщила она, возвращая мне открытку.

Надпись гласила: «Продукт нелепого и бессмысленного коммерческого предприятия – для моей дорогой фригидной коровы».

От неожиданности я взвизгнула.

22:00. Только что позвонила Шерон и изложила ей все. Она сказала, что я не должна терять голову из-за дешевой открытки, а должна дать отставку Даниелу, потому что он не очень положительный человек и ничего хорошего из этого не выйдет.

Позвонила Тому, чтобы узнать его мнение, в особенности по поводу того, стоит ли мне позвонить Даниелу на выходных.

– Не-е-е-е-ет! – завопил Том.

Он задал мне кучу вопросов-тестов – например, как Даниел вел себя последние несколько дней, когда, послав открытку, не получил от меня никакого ответа. Я сообщила, что мне показалось, будто он держался кокетливее, чем обычно. Директива Тома: подождать до следующей недели и оставаться в стороне.

* * *

18 февраля, суббота

126 фунтов, порций алкоголя – 6, сигарет – 6, калорий 2746, угаданных чисел в лотерейном билете – 2 (оч. хор.).

Наконец я поняла суть маминой и папиной проблемы. Я уже начала подозревать, что события развиваются по сценарию, основанному на постпортугальских настроениях и сильно осложненному Днем святого Валентина. Я всерьез опасалась, что открою «Санди пипл» и обнаружу там фотографию, на которой мама, щеголяя высветленными локонами и обтягивающей кофтой леопардовой расцветки, сидит на диване с неким парнем в застиранных джинсах по имени Гонсалес и объясняет, что, если ты действительно любишь человека, сорокашестилетняя разница в возрасте не имеет значения.

Сегодня она попросила меня пообедать с ней в кафетерии универмага «Дикенс и Джонс», и я спросила прямо в лоб, есть ли у неё кто-то.

– Нет. Никого у меня нет, – ответила она, уставившись вдаль смелым и меланхоличным взглядом, который, я могу поклясться, она слизала у принцессы Дианы.

– Ну и почему же тогда ты так жестоко поступаешь с папой? – поинтересовалась я.

– Дорогая, все дело лишь в том, что, когда твой отец ушел на пенсию, я осознала, что потратила тридцать пять лет без отдыха на то, чтобы содержать в порядке его дом, растить его детей…

– Мы с Джеми и твои дети тоже, – обиженно вставила я.

– …и его-то работа закончилась, а моя все продолжалась, и в точности то же самое я чувствовала и раньше, когда вы были маленькими и наступали выходные. У человека всего одна жизнь. Я просто приняла решение изменить ситуацию и провести остаток жизни в заботах о себе самой, для разнообразия.

Идя платить в кассу, я обдумывала мамины слова и старалась, как феминистка, понять мамину точку зрения. И тут мой взгляд упал на высокого мужчину представительного вида, с седыми волосами, в кожаном пиджаке европейского стиля, с кейсом в руках, таким, какие обычно носят джентльмены. Он заглядывал в кафе, постукивая по наручным часам и вопросительно поднимая брови. Я быстро обернулась и успела увидеть, как мама артикулирует: «Подожди минутку» – и виновато кивает в мою сторону.

В тот момент я не стала ничего говорить маме, просто попрощалась и ушла, а затем потихоньку вернулась и стала следить за ней, дабы удостовериться в том, что я ничего не нафантазировала. Так и есть, через какое-то время я увидела, как мама бродит по парфюмерному отделу в компании с высоким красавцем, брызгает все что попало на запястья, подносит их ему к носу и кокетливо смеется.

Вернулась домой и услышала на автоответчике послание от моего брата Джеми. Сразу же перезвонила ему и все рассказала.

– Ради бога, Бридж, – расхохотался он. – Ты так повернута на сексе, что если увидишь, как мама принимает причастие, то решишь, что она заигрывает с викарием. Ты получила в этом году хоть одну открытку?

– Конечно, да, – сердито ответила я.

Джеми снова захохотал, а потом сказал, что ему надо идти, потому что они с Беккой собираются в парк заниматься тай-цзи.

* * *

19 февраля, воскресенье

125 фунтов (оч. хор., но исключительно из-за волнения), порций алкоголя – 2 (но сегодня воскресенье), сигарет – 7, калорий – 2100.

Позвонила маме, чтобы предъявить ей обвинение во встречах с пожилым красавцем, с которым я её видела после нашего ланча.

– А-а-а, видимо, ты имеешь в виду Джулиана, – пропела она.

И этим она тут же себя выдала. Говоря о своих друзьях, мои родители никогда не называют их по именам. Это всегда Юна Олконбери, Одри Коул, Брайан Эндерби: «Ты же знаешь Дэвида Рикеттса, дорогая, – он женат на Антее Рикеттс, которая состоит в клубе „Лайфбоут“. Так они показывают, что в глубине души прекрасно знают, что я не имею ни малейшего представления о том, кто такая Мейвис Эндерби, даже если они собираются беседовать о Брайане и Мейвис Эндерби в течение ближайших сорока минут, как будто с четырех лет у меня никого ближе их не было.

Я сразу же поняла, что Джулиан не окажется участником какого-нибудь обеда в клубе «Лайфбоут» и у него не окажется жены, которая бы состояла в клубе «Лайфбоут», «Ротари» или в «Обществе друзей св. Георга». И ещё я почувствовала, что мама встретила его в Португалии, до того, как возникла эта проблема с папой, и он запросто может оказаться не столько Джулианом, сколько Хулио. Я чувствовала (надо смотреть правде в глаза), что Хулио и есть эта папина проблема.

Я высказала маме свое подозрение. Она все отрицала. И даже преподнесла мне искусно состряпанный сюжет о том, как Джулиан столкнулся с ней в Марбл-Арч, в универмаге «Маркс и Спенсер», так что она уронила себе прямо на ногу только что купленный деликатесный круазет, а потом напоил её кофе в «Селфриджес», из чего возникла крепкая платоническая дружба, протекающая исключительно на базе кафетериев в универмагах.

Странно. Когда люди бросают близкого человека из-за романа с кем-нибудь еще, неужели они думают, что будет лучше, если они сделают вид, будто у них никого нет? Неужели они так уверены, будто брошенному человеку будет легче считать, что его бросили просто потому, что не могли его больше выносить, а зато теперь у любимого существа есть все шансы недели через две встретить какую-нибудь высокую фигуру вроде Омара Шарифа с джентльменским кейсом, в то время как бывший возлюбленный проводит вечера, рыдая при виде забытой зубной щетки? Они похожи на тех людей, которые вместо правды изобретают ложь, чтобы оправдать себя, даже если правда лучше лжи.

Однажды я слышала, как мой друг Саймон отменял свидание с девушкой (в которую он был серьезно влюблен), потому что у него справа от носа вскочил прыщ и ещё потому, что он пришел на работу в нелепом пиджаке фасона семидесятых годов, поскольку все остальные вещи сдал в прачечную и не смог в перерыве забрать, так как прачечная в тот день не работала.

Между тем Саймону взбрело в голову наплести подруге, что он не может встретиться с ней, потому что к нему на весь вечер неожиданно приехала сестра и он должен её развлекать, а сдуру ещё добавил, что ему надо к утру просмотреть несколько видеокассет по работе. На что девушка напомнила Саймону, как он уверял её, что у него нет ни братьев, ни сестер, а также предложила приехать к ней и смотреть кассеты, пока она будет готовить ему ужин. Как назло, под рукой не было ни одной подходящей кассеты, так что Саймону пришлось выплетать ещё более сложную паутину лжи. Вся эта история закончилась тем, что девушка, твердо убежденная, что Саймон уже в день их второго свидания завел роман с кем-то еще, послала его ко всем чертям, и он провел незабываемый вечер в компании своего прыща и замшелого пиджака.

Я старалась доказать маме, что она говорит неправду. Но страсть так захлестнула её, что она утратила трезвый взгляд на все вещи без исключения.

– Ты и в самом деле становишься очень циничной и подозрительной, дорогая, – твердила свое мама. – Хулио – (Ага! Ага-ага-ага!) – просто мой друг. Должна же у меня быть какая-то своя жизнь.

Итак, выяснилось, что папа, чтобы угодить маме, переезжает в квартиру покойной бабушки Олконбери, которая находится в дальнем конце их сада.

* * *

21 февраля, вторник

Оч. устала. Папа звонил несколько раз до поздней ночи, чтобы просто поговорить.

* * *

22 февраля, среда

126 фунтов, порций алкоголя – 2, сигарет – 9, выступов жира – 8 (неожиданное и омерзительное открытие: никогда раньше не сталкивалась с этим фактом – сзади и на бедрах жир прямо-таки выпирает под кожей. Завтра нужно возобновить подсчет калории).

Том был совершенно прав. Я с головой погрузилась в проблемы своих родителей и так устала отвечать на звонки обезумевшего от горя папы, что вряд ли вообще замечала Даниела. И вот волшебный результат: он ходит вокруг меня кругами. Правда, сегодня я выставила себя круглой дурой. Я заскочила в лифт, чтобы спуститься за сэндвичем, и чуть не налетела на Даниела. Он беседовал с Саймоном из отдела маркетинга о каком-то футболисте, которого судья наказал за опасную игру после прострела в штрафную площадку.

– Вы слышали об этом, Бриджит? – обратился ко мне Даниел.

– О да! – соврала я, соображая, как бы прокомментировать данное событие. – Я считаю, что они поступили слишком строго. Конечно, нельзя играть с огнестрельным оружием, но он все же никого в результате не пристрелил, так что я не понимаю, из-за чего суд и вся эта шумиха.

Саймон уставился на меня как на сумасшедшую. Даниел какое-то время тоже пристально рассматривал меня, а потом расхохотался. Он смеялся и смеялся, пока они вместе с Саймоном не вышли из лифта, а затем обернулся и произнес:

– Выходи за меня.

И двери лифта закрылись между нами. Хм-м-м-м.

* * *

23 февраля, четверг

125 фунтов (если бы только я могла поддерживать вес до отметки 126, а не болтаться туда-сюда, как утопленник – утонувший в жире), порций алкоголя – 2, сигарет – 17 (нервничаю на сексуальной почве – можно понять), калорий – 775 (последняя отчаянная попытка похудеть на шесть фунтов до завтра).

20:00. Чтоб мне провалиться! Обмен сообщениями постепенно довел нас до высшей степени напряжения. В шесть часов я решительно надела пальто и вышла, но – этажом ниже в лифт зашел Даниел. Мы стояли там, только я и он, охваченные сильнейшим электрическим полем, которому мы не могли сопротивляться. Нас тянуло друг к другу, как два магнита. И тут вдруг лифт остановился, мы, задыхаясь, отшатнулись в стороны, и вошел Саймон из отдела маркетинга. Его жирную фигуру обтягивал безобразный бежевый плащ.

– Бриджит, – ухмыльнулся он, пока я машинально поправляла юбку, – ты выглядишь так, будто тебя поймали с поличным, когда ты занималась опасной игрой с огнестрельным оружием!

Когда я вышла из здания, Даниел выскочил за мной и предложил пообедать с ним завтра. Й-е-с-с-с!

Полночь. Уф-ф. Я в полном изнеможении. Все же это не совсем нормально – относиться к свиданию как к деловой встрече. Если все так пойдет, подозреваю, что абсолютное спокойствие Даниела начнет мне надоедать. Может, мне стоило влюбиться в кого-нибудь помоложе и побезрассуднее? Он бы готовил для меня, стирал всю мою одежду и соглашался бы со всем, что я говорю. После работы я так яростно занималась аэробикой, что чуть не сломала ногу, потом семь минут скребла все тело жесткой щеткой, убралась в квартире, загрузила холодильник, выщипала брови, просмотрела газеты и «Путеводитель по сексу», сунула белье в стиральную машину и удалила волосы на ногах воском, поскольку было уже слишком поздно записываться на прием в косметический салон. Кончилось тем, что я ползала на коленях по полу с полотенцем, стараясь стереть слой воска, который намертво пристал к задней части голени, и при этом смотрела ночные новости в надежде запомнить хотя бы несколько интересных точек зрения на события. У меня ломит спину, болит голова, а ноги приобрели ярко-красный цвет и покрыты кусками воска.

Мудрый человек сказал бы, что Даниел должен любить меня такой, какая я есть, но я воспитана на журнале «Космополитен», у меня комплексы из-за супермоделей и бесконечных викторин, и я знаю, что и мой интеллект, и мое тело будут слишком далеки от идеала, если понадеяться только на их собственные ресурсы. Все, больше не могу. Собираюсь отменить свидание и провести вечер, сидя дома в старой кофте, заляпанной яйцом, и поедая пончики.

* * *

25 февраля, суббота

122 фунта (это просто чудо: секс и впрямь оказался лучшей гимнастикой), порций алкоголя – 0, сигарет – 0, калорий – 200 (наконец я разгадала секрет, как воздержаться от пищи – надо просто заменить еду сексом).

18:00. Вот это да! Я весь день пребывала в состоянии, которое можно определить лишь как опьянение от секса. Я бродила по квартире, блаженно улыбаясь, подбирала какие-то вещи, как во сне, и клала их обратно. Это было так чудесно! Только две маленькие неприятности омрачали радужную картину: 1) сразу же, как только все закончилось, Даниел сказал: «Черт. Я же хотел поставить машину в ситроеновский гараж», и 2) когда я вылезла из постели, чтобы идти в ванную, он указал мне на волочащиеся за мной колготки, которые прилипли к тем местам на голени, где остался воск.

Но розовые облака постепенно рассеиваются, и я начинаю чувствовать тревогу. Что теперь? Мы не строили никаких планов. Неожиданно до меня дошло, что я снова жду телефонного звонка. Как так случается, что после первой ночи люди остаются в этом мучительном зыбком положении? У меня такое ощущение, будто я только что сдала экзамен и теперь жду, когда объявят оценку.

23:00. О, боже. Почему Даниел не позвонил? Мы встречаемся теперь или как? Удается ведь маме так легко менять мужчин, я же не способна справиться с простейшими ситуациями. Может, у людей их поколения лучше получается разбираться в отношениях друг с другом? Может, они не нянчатся со своими комплексами, как параноики? Может, им помогает то, что они ни разу в жизни не брали в руки книг с советами психологов?

* * *

26 февраля, воскресенье

126 фунтов, порций алкоголя – 5 (заливаю тоску), сигарет – 23 (окуриваю тоску), калорий – 3856 (растворяю тоску в жире).

Проснулась, совершенно одна, и сразу начала представлять свою мать в постели с Хулио. Я испытываю отвращение, воображая родительский или полуродительский секс; возмущение от имени отца; эгоистичный оптимизм при мысли о тридцати годах внебрачной страсти, которые мне ещё предстоят (не без помощи обращения к примерам Голди Хоун и Сьюзен Сарандон); но все же в основном – невероятное чувство ревности и горечи из-за того, что в воскресенье утром лежу в постели одна, как идиотка, в то время как моя мать, которой за шестьдесят, возможно, собирается заняться этим прямо сейчас, в данную секунду… О, боже. Не могу вынести таких мыслей.

МАРТ

День рождения Мне за тридцать Страшная паника

4 марта, суббота

126 фунтов (какой смысл было весь февраль сидеть на диете, чтобы в начале марта весить в точности столько же, сколько в начале февраля? Уф. Надо прекратить каждый день взвешиваться и считать калории – совершенно бессмысленно).

Мама превратилась в человека, которого я больше не узнаю. Сегодня утром она ворвалась в мою квартиру, когда я, сгорбившись, сидела в ночной рубашке, мрачно красила ногти на ногах и таращилась на экран, где показывали пустое поле перед началом прямого репортажа со скачек.

– Дорогая, можно, я ненадолго оставлю это у тебя? – пропела она, сбросив на пол кучу пакетов и направляясь в спальню.

Через несколько минут, охваченная легким любопытством, я прошлепала за ней, чтобы посмотреть, что она там делает. Мама сидела перед зеркалом в дорогой комбинации кофейного цвета и красила ресницы, широко раскрыв рот (необходимость открывать рот в процессе нанесения туши на ресницы – великая и необъяснимая загадка природы).

Выглядела она потрясающе: кожа чистая, волосы блестят. Я взглянула на себя в зеркало. Все же надо было вчера вечером смыть макияж. Кроме того, волосы с одной стороны примялись к голове, а с другой торчали во все стороны, образуя скопление кустиков и рожек. Такое впечатление, что волосы у меня на голове живут своей собственной жизнью – в течение дня они ведут себя очень разумно и ждут, когда я лягу спать, а потом начинают бегать и резвиться, как дети, крича: «Так чем мы теперь займемся?»

– Знаешь, – говорила мама, легким движением оставляя капельку «Живанши II» в ложбинке на груди, – все эти годы твой отец столько шуму поднимал вокруг счетов и налогов – как будто все тридцать лет это освобождало его от мытья посуды. Счет был просрочен, так что я решила – черт с ним, оплачу сама. Ясное дело, я не смогла в нем разобраться, поэтому позвонила в налоговую службу. Мужчина там разговаривал со мной очень уж властным тоном. «По правде сказать, миссис Джонс, – заявил он, – я просто не понимаю, что именно вас затрудняет». Я говорю: «Послушайте, не могли бы вы сделать все сами?» Тут он понял, в чем проблема, задал мне пару вопросов, и через пятнадцать минут все было в ажуре. В общем, сегодня я с ним обедаю. Налоговый инспектор! Вообрази!

– Что? – пролепетала я, схватившись за дверной косяк. – А как же Хулио?

– Именно потому, что мы с Хулио «друзья», мне ничего не мешает иметь и других «друзей», – мама мило улыбнулась, облачаясь в желтый костюм-двойку. – Нравится? Только что купила. Прекрасный лимонный оттенок, правда? Ладно, мне надо лететь. Мы с ним встречаемся в час пятнадцать в кафетерии в «Дебенхемс».

Когда она ушла, я поела мюсли прямо из пакета и допила остатки вина из холодильника.

Я знаю, в чем мамин секрет: она почувствовала собственную власть. Она имеет власть над папой – он хочет, чтобы мама вернулась. Она имеет власть над Хулио, над налоговым инспектором, и все чувствуют эту власть и хотят заполучить хотя бы немного, а это делает маму ещё более неотразимой. Вот так, и все, что мне нужно сделать, – это найти кого-нибудь или что-нибудь, над чем можно иметь власть и тогда… О, боже. У меня нет власти даже над собственными волосами.

Мне так плохо. Даниел всю неделю весело и дружелюбно болтал со мной, даже заигрывал. Но все же не было ни одного намека на то, что все-таки происходит между нами, как будто это совершенно нормально – переспать с одним из коллег, а потом так все и оставить. Работа (которая раньше была просто досадной неприятностью) превратилась в мучительную пытку. Я дико извожусь каждый раз, когда Даниел исчезает на обед или в конце дня надевает пальто и уходит: куда? с кем? с кем?

Кажется, Перпетуя умудрилась свалить всю свою работу на меня и проводит служебное время в длинных телефонных переговорах с Арабеллой или Пигги, обсуждая полумиллионную квартиру в Фулхеме, которую они с Хьюго собираются купить.

– Н-да. Нет. Н-да. Нет, я совершенно согласна. Но вот в чем вопрос: захочет ли человек платить ещё тридцать тысяч за четвертую спальню?

В пятницу в 16:15 Шерон позвонила мне на работу.

– Ты завтра встречаешься со мной и с Джуд?

– М-м-м… – Я растерялась, поскольку надеялась, что перед тем, как уходить, Даниел пригласит меня куда-нибудь на выходные.

– Перезвони мне, если он никуда не пригласит, – сухо предложила Шерон после паузы.

В 17:45 заметила, как Даниел с пальто в руках направляется к двери. При виде моего несчастного выражения лица, видимо, даже он устыдился, потому что мельком улыбнулся, кивнул в сторону компьютера и выскочил за дверь.

Естественно, на экране горела надпись «Вас ожидает сообщение». Нажала кнопку. Послание гласило:

Сообщение для Джонс

Желаю приятных выходных. Бип-бип.

Клив

В расстроенных чувствах я взяла трубку и набрала номер Шерон.

– Во сколько мы завтра встречаемся? – виновато пробормотала я.

– В восемь тридцать. «Кафе Руж». Не волнуйся, мы тебя любим. Скажи ему, чтобы убирался ко всем чертям. Запудриватель мозгов.

2:00. Сбраюсь пследвать совету Шеззер Джуд. Не влнует эта свлчь Даниел. Меня тошнит. Упс.

* * *

5 марта, воскресенье

8:00. Ох. Хочется умереть. Больше никогда в жизни не буду пить. Ни за что.

8:30. О-о-о-х. Кажется, я смогла бы поесть чипсов.

11:30. Дико хочу пить, но, по-моему, лучше не открывать глаза и не менять положение головы на подушке, чтобы не растревожить сложные механизмы и фейерверки, которые устраиваются там внутри.

Полдень. Да, мы неплохо повеселились, но я очень смущена относит, совета относит. Даниела. Сначала нам пришлось обсудить проблему Джуд с Подлецом Ричардом, поскольку она у неё посерьезнее – ведь они встречаются уже восемнадцать месяцев, а не просто разок переспали. Так что я терпеливо ждала, пока не настала моя очередь подробно изложить последнюю главу истории с Даниелом. Единогласный начальный вердикт был таков: «Чертов запудриватель мозгов».

Однако Джуд познакомила нас с любопытной концепцией Мужского времени, представленной в фильме «Без понятия», а именно: пять дней («Семь», – вставила я), в течение которых новые отношения после секса находятся в подвешенном состоянии, мужским особям не кажутся мучительными, для них это просто нормальный период охлаждения, когда они собираются с мыслями перед тем, как продолжить. Даниелу, доказывала Джуд, приходится беспокоиться о ходе дел на работе и т.д., и т.п., поэтому надо дать ему шанс, вести себя дружелюбно и кокетливо и убедить его в том, что я доверяю ему и не собираюсь становиться требовательной и устраивать сцены.

При этих словах Шерон чуть не сплюнула в тертый пармезан и заявила, что оставлять женщину после секса в полной неизвестности на два выходных подряд негуманно, и что это ужасающее злоупотребление доверием, и что я должна сказать ему все, что я о нем думаю. Хм-м-м. Ладно. Еще немного посплю.

14:00. Только что с победой вернулась из героической экспедиции вниз за газетами и стаканом воды. Прямо чувствую, как живительная влага прозрачным потоком струится в ту часть головы, где она больше всего необходима. Хотя, если подумать, я не уверена, может ли вода на самом деле попасть в голову. Возможно, она проникает туда через кровеносную систему? А может, поскольку похмелье вызвано обезвоживанием организма, вода всасывается в мозг через капилляры.

14:15. Нашла в газете заметку о том, как двухлетние дети проходят тесты, чтобы поступить в ясли, и прямо подскочила. Меня же ждут на детском празднике в честь дня рождения моего крестника Харри!

18:00. Когда я неслась к Магде на головокружительной скорости по серому, промокшему под дождем Лондону, мне казалось, что я умираю. Остановилась у «Уотерстоуна», чтобы купить подарки. У меня сердце стыло при мысли, что сейчас я опоздаю и меня в таком ужасном состоянии, окружат мамы-домохозяйки и их Конкурирующее Потомство. Магда, которая когда-то работала агентом по продаже сырья, теперь привирает по поводу возраста своего Харри, чтобы он казался более продвинутым ребенком, чем есть на самом деле. Даже само зачатие происходило в атмосфере жесткой конкуренции. Магда пыталась принимать раз в восемь больше фолиевой кислоты и минералов, чем другие. Роды были великолепны. Магда несколько месяцев сообщала всем, что собирается родить ребенка естественным способом, а через десять минут после начала родов уже вопила: «Принеси же мне лекарство, жирная корова!»

Праздник проходил по кошмарному сценарию: я плюс полная комната могучих матерей, у одной из которых ребенку было четыре недели.

– Ой, какой он миленький, – проворковала Сара де Лайл, а затем неожиданно выпалила: – А как он прошел AGPAR?

Я не знаю, зачем придумали эти тесты для двухлетних детей – AGPAR они должны пройти за две минуты. Два года назад Магда попала впросак, когда на одном из обедов похвасталась, будто Харри при тестировании набрал десять баллов, на что одна гостья, которая случайно оказалась медсестрой, заметила, что в AGPAR высший балл – девять.

Магда, однако, не успокоилась и начала похваляться, что её сын – дефекационный вундеркинд, вызвав поединок между мамашами. В результате детишки, которых по возрасту надо было бы заворачивать в резиновые пеленки, копошились кругом практически без штанов. Я не пробыла там и десяти минут, а на ковре было уже три кучки. Развернулся забавный с виду, но возбуждающий диспут по поводу авторства этих кучек. Он закончился яростным срыванием с малышей пеленок и немедленно переродился в новое состязание – сравнивание размеров гениталий у мальчиков и, соответственно, у мужей.

– Тут ничего нельзя поделать, это наследственность. У Космо ведь нет проблем с этим, правда?

Думала, у меня расколется голова. В конце концов извинилась и поехала домой, поздравляя себя с тем, что у меня нет мужа и детей.

* * *

6 марта, понедельник

11:00. Офис. Совершенно измотана. Вчера вечером я принимала прекрасную горячую ванну с маслом герани и водкой с тоником, когда раздался звонок в дверь. На пороге стояла мама, вся в слезах. Мне понадобилось некоторое время, чтобы установить, в чем дело, а она пока металась по кухне, исторгая ещё более обильные потоки слез и заявляя, что не хочет говорить об этом. Я уже начала подозревать, что её омолаживающая сексуальная сила растаяла, как снежный ком, и папа, Хулио и налоговый инспектор одновременно потеряли к ней всякий интерес. Но нет. Мама просто заразилась синдромом нереализованных возможностей.

– Я чувствую себя как стрекоза, которая лето красное пропела, – призналась она (в ту же секунду, как поняла, что я уже начинаю утрачивать интерес к её истерике). – Настала зима моей жизни, а я ничего не добилась для себя.

Я уже собиралась заметить, что при потенциальных партнерах, бегающих за ней, плюс половина дома и пенсия – это не то чтобы совсем ничего, но прикусила язык.

– Я хочу карьеру, – объявила мама.

И кто-то ужасный и злобный во мне обрадовался, потому что у меня есть карьера. Ну – хотя бы работа. Я стрекоза, которая собирает большую кучу травы, или мух, или что там ещё стрекозы заготавливают к зиме, пусть даже у меня и нет мужчины.

В конце концов мне удалось успокоить маму, позволив ей проинспектировать мой гардероб, покритиковать мою одежду и объяснить, почему мне надо покупать все в «Эйгере» и «Кантри Кежуалз». Это сработало, и мама настолько восстановила форму, что вполне была способна позвонить Хулио и договориться с ним о встрече за «вечерней чашечкой чая».

Когда она ушла, был уже одиннадцатый час, поэтому я сразу позвонила Тому, сообщила кошмарную новость о том, что Даниел на выходные не позвонил, и спросила его мнение по поводу противоречивых советов Шерон и Джуд. Том сказал, что не надо слушать никого из них, не флиртовать, не читать нотаций, а просто быть гордой, холодной, профессиональной Снежной королевой.

Мужчина, уверяет Том, представляет себя на своего рода сексуальной лестнице, причем все женщины находятся либо внизу, либо над ним. Если женщина «внизу» (т.е. мечтает спать с ним, страстно его любит), тогда он не желает быть членом её «клуба». Подобный способ мышления невероятно меня расстраивает, но Том говорит, что не надо быть наивной, и, если я действительно люблю Даниела и хочу завоевать его сердце, мне необходимо игнорировать его, быть с ним как можно холоднее и держаться на расстоянии.

В полночь наконец легла спать, совершенно запутавшись, но ночью меня три раза будил телефон – звонил папа.

– Когда тебя кто-то любит – это как будто твое сердце завернуто в одеяло, – жаловался он. – И потом, когда его сдергивают…

И папа расплакался. Он звонил из бабушкиной квартиры в конце сада Олконбери, где живет, как он сам с надеждой говорит, «пока все не утрясется».

Я вдруг начинаю осознавать, что все изменилось и теперь я забочусь о своих родителях, а не они обо мне. Мне кажется, это неестественно и неправильно. Все-таки не настолько же я стара?

* * *

б марта, понедельник

124 фунта (оч. оч. хор. – я поняла: секрет похудения состоит в том, чтобы не взвешиваться).

Могу официально подтвердить, что в наши дни путь к сердцу мужчины лежит не через красоту, пищу, секс или хороший характер, а исключительно через способность показать, что не очень-то он тебе и нужен.

Весь день на работе не обращала на Даниела совершенно никакого внимания и делала вид, что занята (постарайтесь не смеяться). Надпись «Вас ожидает сообщение» загоралась постоянно, но я лишь вздыхала и встряхивала волосами, делая вид, что я совершенно неотразимая и важная персона, у которой нет ни минуты свободного времени. К концу дня я поняла (это было похоже на чудо в школьной лаборатории по химии – фосфор, лакмусовый тест или что-то подобное), что тактика срабатывает. Даниел то и дело пристально смотрел на меня или бросал в мою сторону многозначительные взгляды. В конце концов, когда Перпетуя ушла, он прошел мимо моего стола, остановился на мгновение и побормотал:

– Ты поразительное создание, Джонс. Почему ты не обращаешь на меня внимания?

В порыве радости и любви я чуть не выложила всю эту историю с противоречивыми теориями Тома, Джуд и Шеззер, но небеса меня хранили и зазвонил телефон. Я с извиняющимся видом закатила глаза, взяла трубку, и тут ворвалась Перпетуя, смахнула своим задом кучу гранок с моего стола и прогудела:

– А, Даниел. Вот что…

И она увлекла его за собой, что было большой удачей, так как звонил Том, и он говорил, что мне надо продолжать это представление со Снежной королевой. А ещё он продиктовал мне мантру, которую я должна повторять, если почувствую, что воля моя слабеет: «Гордая, неприступная Снежная королева. Гордая, неприступная Снежная королева».

* * *

7 марта, вторник

130, 128, 131 фунт??, порций алкоголя – 0, 20 сигарет, калорий – 1500, лотерейных билетов – 6 (плохо).

9:00. Вот тебе раз. Как я могла набрать 3 фунта за половину ночи? Когда я ложилась спать, было 130 фунтов, в четыре утра – 128, а когда проснулась – 131. Я могу понять, когда человек ночью худеет – жир может испаряться или выходить из организма в туалете, – но как он может потолстеть? Может быть, пища вступает в химическую реакцию с другой пищей, её плотность и объем удваиваются, а затем она превращается в ещё более тяжелый и плотный жир? Я не выгляжу потолстевшей. Могу застегнуть пуговицу, хотя, к сожалению, не молнию, на джинсах, которые носила в восемьдесят девятом году. Так может, мое тело стало меньше, но плотнее? Все это попахивает женским бодибилдингом и вызывает у меня странное и неприятное чувство. Набрала номер Джуд и пожаловалась ей на провал своей диеты. Она советует честно записывать все, что я ем, и проверять, придерживаюсь ли я диеты.

Завтрак: горячая булочка (диета по Скарсдейлу – легкая вариация на тему точно дозированного подсушенного кусочка хлеба с отрубями; батончик «Марс» (диета по Скарсдейлу – легкая вариация на тему точно дозированной половинки грейпфрута).

Второй завтрак: два банана, две груши (переиграла на фруктовую диету, поскольку очень голодна и не выдержу морковный завтрак по Скарсдейлу). Апельсиновый сок в пакете (антицеллюлитная – сырая диета).

Ланч: картошка (вегетарианская диета по Скарсдейлу) и хуммус (травяная диета – прекрасно сочетается с печеной картошкой, потому что там тоже крахмал, а оба завтрака были щелочными, не считая булочки и «Марса» – небольшое отклонение).

Ужин: четыре стакана вина, рыба и чипсы (диета по Скарсдейлу и травяная диета – формирует протеин); порция тирамису, «Тоблерон» (объелась).

Я поняла, что слишком просто приспособить диету ко всему, чего бы тебе ни захотелось. И еще: диеты разрабатываются не для того, чтобы их подбирать и смешивать, а для того, чтобы выбрать одну и придерживаться её. И именно это я и собираюсь сделать после того, как съем этот шоколадный круассан.

* * *

14 марта, вторник

Бедствие. Полное бедствие. Опьяненная успехом теории Тома о Снежной королеве, я начала несколько смещаться в сторону теории Джуд и снова стала посылать Даниелу сообщения, чтобы убедить его в том, что я доверяю ему и не собираюсь становиться требовательной и устраивать сцены.

К полудню тактика Снежной королевы в сочетании с идеологией книги «Все мужчины с Марса, все женщины с Венеры» привела к такому успеху, что Даниел подошел прямо ко мне, когда я стояла у кофейного автомата, и спросил:

– Ты поедешь со мной в Прагу на следующие выходные?

– Что? М-м-м, так-так-так… Ты имеешь в виду выходные после этих?

– Да-а-а-а-а, следующие выходные, – повторил он отчетливо и немного свысока, как будто учил меня говорить по-английски.

– О-о-о-х. Да, конечно! – просияла я, в восторге забыв о Снежной мантре.

Следующее, о чем Даниел спросил меня, подойдя к моему столу, было, не пойду ли я с ним за угол на ланч. Мы договорились встретиться на улице, чтобы никто ничего не заподозрил. Все было волнительно и интригующе, пока он не объявил, когда мы подходили к пабу:

– Послушай, Бридж, мне очень неудобно, я полный идиот.

– Что? Что? – переспросила я, тут же вспомнив маму и засомневавшись: может быть, стоило сказать «извини»?

– С Прагой на следующие выходные ничего не получится. Не знаю, о чем только я думал. Но возможно, мы поедем туда в следующий раз.

У меня в голове завыла сирена и вспыхнула огромная неоновая надпись с физиономией Шерон в центре: «ЗАПУДРИВАНИЕ МОЗГОВ, ЗАПУДРИВАНИЕ МОЗГОВ».

Я просто приросла к тротуару, уставившись на Даниела.

– Что случилось? – поинтересовался он, явно забавляясь.

– Я сыта по горло! – рассвирепела я. – Я же ясно тебе объяснила в первый раз, когда ты пытался стянуть с меня юбку, что меня не интересует запудривание мозгов. С твоей стороны было свинством продолжать флиртовать со мной, переспать со мной, а потом даже не позвонить и делать вид, что ничего не случилось. Зачем, интересно, ты пригласил меня в Прагу? Хотел убедиться, что при желании со мной ещё можно переспать? Как будто мы на этой самой лестнице?

– На лестнице, Бридж? – удивился Даниел. – Что ещё за лестница?

– Заткнись! – сердито крикнула я. – У тебя семь пятниц на неделе. Либо встречайся со мной легально и деликатно со мной обращайся, либо оставь меня в покое. Я уже сказала, меня не интересует запудривание мозгов.

– Да что с тобой на этой неделе? Сначала ты полностью меня игнорируешь, как девушка из гитлер-югенда, потом превращаешься в неотразимую сексуальную кошечку, смотришь на меня поверх компьютера таким взглядом, который говорит не просто «пойдем в постель», а прямо-таки «иди сюда», а теперь ты у нас Маргарет Тэтчер.

Мы пронзительно смотрели друг на друга, как два африканских зверя перед схваткой в телепрограмме о животных. Затем вдруг Даниел резко развернулся и вошел в паб, а я пораженно поплелась обратно в офис, нырнула в туалетную комнату, заперлась там, уселась и тупо уставилась на дверь одним глазом. О, боже.

17:00. Ха-ха. Я чудесна. Оч. довольна собой. После работы участвовала в чрезвычайной встрече на высшем уровне с Шерон, Джуд и Томом. Все они были в восторге от того, как закончился наш с Даниелом разговор, причем каждый был убежден, будто мне помогли именно его советы. А ещё Джуд слышала по радио об исследовании, которое показывает, что к концу тысячелетия каждая третья семья будет состоять из одного человека, так что, в конце концов, мы уже больше не считаемся трагическими уродами. Шерон расхохоталась и заявила: «Каждая третья? Да скорее девять из десяти!»

Шерон утверждает, что мужчины – присутствующие (т.е. Том), естественно, исключаются – так катастрофично примитивны, что скоро женщины будут держать их дома, как домашних животных, только для секса, и, судя по всему, их нельзя будет считать полноценными обитателями дома, поскольку они будут жить снаружи в будках. И все же я чувствую, что у меня не хватает сил. Ужасно. Наверное, надо будет ещё немного почитать «Ответный удар» Сьюзен Фельюди.

5:00. О, боже, как же я несчастна из-за Даниела! Я люблю его.

* * *

15 марта, среда

126 фунтов, порций алкоголя – 5 (позор: моча сатаны), сигарет – 14 (сатанинский дым – в день рождения брошу), калорий – 1795.

Уф-ф-ф. Проснулась в ужасном настроении. В довершение всего до дня рождения осталось всего две недели, и тогда мне придется лицом к лицу столкнуться с тем фактом, что прошел ещё год и все, кроме меня, превратились в Самодовольных Женатиков, плодят детей направо и налево (шлеп-шлеп-шлеп), зарабатывают сотни тысяч фунтов и вхожи в лучшие дома, пока я, без руля и без ветрил – и без бойфренда, – преуспеваю в завязывании неконструктивных отношений и тону в профессиональной рутине.

Часто ловлю себя на том, что исследую лицо в зеркале, отыскивая морщинки, и с ужасом вижу: привет! Выясняю возраст известных людей в отчаянных поисках примеров для подражания (Джейн Сеймур сорок два года!). Борюсь с постоянным страхом, что в один прекрасный день неожиданно, без всякого предупреждения, на мне окажется необъятное кримпленовое платье, в руках – огромная сумка, на голове – крутой перманент, а лицо съежится, как в спецэффекте из мультика, – и все так и останется. Усиленно пытаюсь сконцентрироваться на Голди Хоун и Сьюзен Сарандон.

А ещё не могу решить, как мне отмечать день рождения. Размеры квартиры и банковский баланс не позволяют устроить настоящую вечеринку. Может быть, просто ужин? Но тогда придется весь день рождения горбатиться на кухне, и к моменту прихода гостей я их уже буду ненавидеть. Можно всем вместе пойти куда-нибудь, но тогда будет очень неудобно просить каждого заплатить по счету, эгоистично перекладывая на других расходы на дорогой и скучный ужин, только лишь чтобы отметить свой день рождения. И все же я не могу позволить себе заплатить за всех. О, боже. Что делать? Лучше бы я вообще не рождалась, а просто начала существовать – примерно так (хотя и не совсем), как Иисус, – и тогда мне не пришлось бы праздновать день рождения. Сочувствую Иисусу: как же он должен смущаться (и, наверное, смущается) из-за того, что вот уже два тысячелетия люди на огромных территориях земного шара обязаны отмечать его день рождения.

Полночь. У меня оч. хор. идея по поводу дня рождения. Приглашу всех на коктейль, например. «Манхэттен». Тогда я смогу проявить что-то типа гостеприимства хозяйки из высшего света, а если гости захотят потом поужинать – что ж, пусть сделают это сами. Вообще-то, я точно не знаю, что такое «Манхэттен». Но можно, наверное, купить книгу про коктейли. Хотя, по правде сказать, вряд ли я это сделаю.

* * *

16 марта, четверг

127 фунтов, порций алкоголя – 2, сигарет – 3 (оч. хор.), калорий – 2140 (но в основном фрукты), минут, потраченных на составление списка гостей, – 237 (плохо).

Я/Шеззер

Джуд/Подлец Ричард

Том/Джером (хи-хи)

Майкл

Магда/Джереми

Саймон

Ребекка/Мартин Смертная Тоска

Уони/Космо

Джоанна

Даниел?/Перпетуя? (ой-ей) и Хьюго?

Ох, нет. Ох, нет. Что же мне делать?