Дочь лучшего друга Николаева Юлия

Глава 36. Саша

Как я ни стараюсь, но всё равно в сердце появляется тяжесть, как только мы выходим с Романом из офиса. Его поджидает тетя Инна, окидывает нас взглядом, хотя мы ничего запрещённого не делаем (но как же хочется именно то, что под запретом!).

Роман официальным тоном мне повторяет, что делать во второй половине дня, когда его не будет, и удаляется, а я топаю в кафе.

Там отчаянно борюсь с возникшим чувством пустоты, которое появляется каждый раз, когда Рома исчезает из поля зрения. Мне его до жути не хватает, я точно помешалась. Хочу сама его поддерживать там, в больнице, вместо тёти, но к сожалению, это невозможно.

Ем без особого аппетита. Греет лишь мысль, что мы сможем сегодня увидеться, ведь вчерашняя встреча отменилась из-за чрезмерного внимания тети Инны. Она, наверно, хочет как лучше, пытается меня подбодрить весь вечер, а я мечтаю, чтобы тетя поскорее испарилась. Вот такая я подлая.

А когда становится понятно: покидать нас тетя Инна не собирается — я даю Роману отбой. Ведь у меня теперь нет поддержки и прикрытия в её лице, она знает, что подруги — это отмазка для родителей, а куда я намылилась, и без сложных расчётов стало бы понятно.

Я словно встаю на негласную тропу войны, хотя понимаю, тетя Инна мне совершенно не враг и даже не подозревает, как меня задевает любое её общение с Романом. Она предлагает отступить, но я отказываюсь и выбираю врать. Чувствую себя ужасно, будто делаю что-то гадкое.

Остаток дня стараюсь погрузиться в работу полностью, а ещё захожу в интернет, чтобы почитать про фирму Романа. Прихожу в шок, я, конечно, знала о его делах, но не думала, что он владеет настолько успешной компанией. Что же он забыл в наших краях? Проект, допустим, выстрелит, а что дальше? Он никогда не говорил, надолго ли здесь…

Офис покидаю со смешанными чувствами, дома всё кажется унылым: отец мрачный, мать за него переживает, про Романа они не говорят, а спрашивать я не решаюсь. Пишу ему сообщение, но он не отвечает. Оно даже не открыто.

Чтение книги отвлекает ненадолго, внутри всё словно связывается в тугой узел. Не могу сидеть дома, я просто умру от этого ожидания или сойду с ума. Собираюсь тщательно, на мне один из любимых комплектов, но сверху простое платье, лишние подозрения не нужны, тем более вряд ли одежда задержится на мне надолго. Конечно, если Борцов все-таки объявится.

Взяв сумку, кидаю необходимое и иду к родителям. Им, к счастью, не до меня, и к подруге отпускают с легкостью. На всякий случай пишу Полине, она отвечает, что рада помочь, но взамен на откровения, да ещё и обязательно c грязными подробностями.

Подруга неисправима, но рассказа от меня не дождется. Честно признаюсь ей в этом, и она пишет что-то про зануду и ханжу. Если бы ты, Полина, знала, по какой причине я собираюсь молчать, обозвала бы меня прямо противоположно. Но я благодарю ее мысленно, что пытать она меня будет недолго. Я это знаю.

Бесцельно брожу по городу, маниакально проверяя телефон, но ничего нового не обнаруживаю. В сердцах бросаю его в сумку, давая себе слово: пока он не подаст сигнал, глядеть в него не буду!

Несмотря на вечер, на улице властвует летний зной, хоть нотки прохладного ветерка все же разбавляют временами воздух, и я направляюсь в парк. Он совсем недалеко от дома Романа, я всё ещё на что-то надеюсь… Вот почему он не пишет?

Позвонить не могу, вдруг рядом тетя Инна? И почему я днем не придумала повод по работе? А всё потому, что ты дура, Саша. Боишься услышать в трубке что-то, что разрушит вмиг твой воздушный замок. Начинает темнеть, да ещё это гнетущее молчание не на шутку пугает. Когда накручиваю себя по полной, рядом на скамейку кто-то садится, и я вздрагиваю, поворачиваясь.

Сердце пропускает пару ударов, но отмирает и тут же начинает бешено колотиться.

— Ты меня напугал, — растягиваю губы в улыбке. Я бы бросилась ему на шею, но сдерживаюсь, как могу. Роман пришел, он здесь. — Как ты меня нашел?

Вместо ответа он пододвигается ближе:

— Если ты пряталась, то почему около моего дома? Ты не брала трубку, — поясняет он тут же, и только сейчас я понимаю, что со вчерашнего не убрала беззвучный режим.

Вот чёрт! Я так жду от Романа вестей, а в итоге пропускаю его звонки! Беру телефон — там нескоько пропущенных и сообщение:

«Если ты опять что-то себе надумала, мне придётся тебя наказать».

Тут же краснею, рисуя в воображении картины.

— А если не надумала, не будешь? — закусываю губу и вижу, как темнеет взгляд Романа.

— Несносная девчонка, — опускает он взгляд на мои губы и сжимает свои. Возвращаясь к глазам, наклоняется ближе и добавляет пониженным тоном: — Будь уверена, я найду за что.

По телу растекается тепло, низ живота сладостно тянет от предвкушения. Аромат его парфюма дурманит, кажется, даже мир вокруг плавится. Что он со мной делает…

— Хотя бы за то, что ты заставила меня поволноваться, — ухмыляется он. — Даже с отцом твоим успел пообщаться.

— И что ты ему сказал?

— Как что? Что хочу его дочь.

- Прямо так? — округляю глаза.

— Нет, конечно, — теперь смеется Рома. — Я разве хочу остаться без… Хм… Жизненно-важных органов? Поверь, твоему отцу знать о нас необязательно. Кстати, где папа хранит оружие?

Я хоть и улыбаюсь в ответ, даже киваю, и да, Рома тысячу раз прав, но эти слова моментально определяют его дальнейшие планы. Нет, он мне, конечно, ничего не обещал. И отцу, действительно, не обязательно знать о нас.

Борцов когда-нибудь эти края покинет, и папа о том, что творилось под его носом, так и не разведает. Дружба спасена, органы тоже, все счастливы. Кроме меня.

Мы, почему-то, направляемся к парковке, непонимающе поглядываю на Романа, но он такой молчаливый, что решаю не вмешиваться в его таинственность. Я вижу, что он рад меня видеть, но во взгляде проскальзывает грусть.

— С мамой всё хорошо? — спрашиваю, догадываясь, что ему сейчас нелегко.

Про тётю Инну говорить не буду. Вообще. Решаю быть мудрой с подачи той же тети, она говорила, мужчины принуждения к выбору не выносят, а значит, я давить не собираюсь.

Оставляю ревность при себе и дополняю вопрос:

— Ты говорил, её скоро домой отпустят?

— Да, отпустят, — вздыхает Борцов, меняясь в лице. Теперь он мрачно разглядывает дорогу перед собой, а я замечаю, что мы выезжаем на объездную. Что он задумал? — Пока всё хорошо.

Это «пока» настораживает, но больше я вопросов не задаю. Роману явно не хочется говорить об этом, и я не собираюсь ломиться в ту дверь, которую он открывать не планирует.

К тому же от родителей слышала, что Рома все это время с матерью почти не общался, в город точно не приезжал, и мне это совершенно непонятно.

Как можно столько лет не видеть мать? Я бы так смогла? Разве что если родители допекли бы опекой и я не нашла лазейки. Но я нашла. Иногда подумываю, чтобы из дома родительского убежать, жить отдельно, но пока что не вижу, как это возможно сделать. Отец просто не позволит. Да и я родителей очень люблю, надеюсь, когда-нибудь они поймут, что я выросла.

Когда огни города остаются позади, начинаю волноваться. Мы едем уже какое-то время по трассе, когда снова подаю голос:

— Роман Александрович, а когда вы говорили про «украсть меня», вы имели в виду настоящее похищение?

Он тут же переводит на меня потемневший взгляд и добавляет:

— Если ты ещё раз скажешь «Роман Александрович», то будет настоящее.

Взгляд серьёзный, и по спине пробегает дрожь. Тут же Роман подмигивает, глубоко вздыхая, будто делает последнее предупреждение, а я растягиваю губы в дурацкой улыбке. Меня заводят его угрозы, поправляя подол платья, замечаю беглый взгляд Романа, который тут же возвращается к дороге. Просто интересно, куда мы держим путь.

Через пять минут сворачиваем с трассы на едва заметную дорогу, уходящую в пролесок.

— Мне начинать бояться? — шучу я и понимаю, что на самом деле во мне ни грамма страха, несмотря на то, что я по сути не знаю этого мужчину. Рома усмехается.

— Если только ненадолго, мы почти приехали.

Вскоре пролесок кончается, мы оказываемся возле невысокого холма. Тут и бросаем машину.

— Идём, — он берет меня за руку и тащит вверх.

Оказывается, с определением холм я ошиблась, потому что поднявшись, мы оказываемся на просторном плато, плавно уходящем вниз, справа и слева точно такой же косогор, усеянный деревьями, а внизу озеро и чуть поодаль лес, в наступающих сумерках кажущийся синим.

— Как красиво, — говорю, глядя вниз, Рома отвечает:

— В юности я часто сюда приезжал.

Глава 37. Рома

Сам не знаю, почему вдруг вспоминаю про это место. Наверное, подсознание срабатывает, я сюда всегда приезжал, когда было дерьмово. Сидел на высоте, смотрел на озеро и лес. У природы свой ритм, она заставляет переключаться на него, замедляет, даёт возможность отпустить, подумать. Или не думать, смотря, что тебе нужно.

Изначально я просто хотел немного развеяться, вождение в этом плане всегда помогает. А в итоге мы оказываемся здесь. Вдруг понимаю, что никогда сюда никого не возил, ни телок, ни даже Мота. А Сашу вот привёз.

Смотрю на девушку, она так красива в своём восторге от окружающего, такая искренняя, открытая… И начинаю чувствовать себя дерьмом, потому что осознаю: мне нечего ей дать. Я взял то, что она дала, а по итогу оставлю девушку ни с чем.

Мы садимся на краю плато и молчим.

Пытаюсь отпустить мысли и насладиться тишиной и красотой, но в голову лезет то одно, то другое.

О том, что Сашки нет дома, я узнаю, когда приезжаю к Костровым. Сразу понимаю, к какой она подруге отправилась, но приходится повременить с отъездом домой, ведь надо поговорить с Мотом.

Коротко и без увиливаний сообщаю, что дел с Кирсановым вести не буду. И конечно, выслушиваю целый поток речей.

Наивность друга удивляет, он всерьёз думает, что если мы не забашляем Кирсанову, то провалимся. Пытаюсь объяснить, что он даже не член комиссии, что я не особенно верю в его возможности, но в итоге замолкаю. Матвей меня не слышит. Правда, понял, что я не уступлю, и это радует.

Но ухожу от них с тяжелым послевкусием. Ещё неопределенность с матерью давит. Шамова опять же со своими претензиями. Ну и Саша… главная моя головная боль.

Вместо того, чтобы все оборвать сразу, я погрязаю в наших странных отношениях все сильней. И самое поганое — делаю это осознанно. Меня тянет к ней, и я не хочу сопротивляться данному влечению.

Саша, словно чувствуя, что я о ней думаю, садится на колени передо мной и обнимает за шею. Целует так нежно, что мне наконец удаётся послать нахер все мысли, они разлетаются в разные стороны, оставляя место только происходящему здесь и сейчас. Надо же, не природа, а Сашка, оказывается, в этот раз обладает спасительным эффектом.

Притягиваю ее к себе, не разрывая поцелуя, глажу спину, но быстро понимаю: если сейчас не остановимся, то все окончится сексом. Нет, я, конечно, не против, и Саша, судя по всему, тоже, но…

Отстраняюсь и, развернув, сажаю между своих ног, прижимая к груди. Зарываюсь носом в волосы, вдыхаю запах и чувствую, что мне хорошо.

Саша кладёт свои руки на мои и спрашивает:

— Часто ты здесь бывал?

Некоторое время я молчу, глядя вперед, а потом начинаю говорить:

— Я сюда случайно забрёл… сбежал из дома, когда узнал, что родители решили развестись. Уехал на автобусе и вышел в никуда. Оказался здесь.

— Ты очень переживал? — осторожно спрашивает Саша, я усмехаюсь.

— Да. У меня не было идеальной семьи, но терять и такую я не хотел. Плюс переходный возраст, в общем, все сложилось в одно.

Мы немного помолчали.

— Почему они развелись?

Я пожал плечами.

— Мать встретила другого. За отца вышла, потому что залетела. А тут вдруг решила, люблю не могу.

Замолкаю, криво улыбаясь. Слышу свой рассказ со стороны, и кажется, что говорит сейчас во мне тот мальчишка, а не сорокалетний мужик.

Саша тоже это чуствует, снова развернувшись ко мне, спрашивает:

— Ты ее так и не простил? Поэтому уехал из города?

Я смотрю на неё, лицо в сумерках приобретает заостренные черты, и глаза кажутся просто необъятными. Не удерживаюсь, веду пальцами от виска вниз к губам, а потом произношу то, что даже сам себе не говорил:

— Не простил. Но очень этого хочу.

Меня вдруг отпускает, словно держали связанным по рукам и ногам, а тут нити вмиг перетерлись и упали. Саша обнимает меня и ничего не говорит. Сейчас это как раз то, что нужно.

Назад мы идём молча, взявшись за руки. И уже в машине девушка говорит:

— Спасибо тебе.

Я усмехаюсь.

— За то, что загрузил своими проблемами?

Она ничего не отвечает, но через мгновение оказывается на мне. Черт, я никогда, кажется, не привыкну к этой смеси скромной умницы и сексуальной развоатницы. Саша целует меня, и я крепче прижимаю ее к себе. Что ж, хорошее завершение вечера, я не против.

Глаза в глаза, жаркое дыхание, она трется о мой пах, и член моментально реагирует на эти движения. Я планировал потерпеть хотя бы до дома, но эта несносная девчонка все делает по-своему, а уговаривать меня, конечно, не нужно.

Отодвигаю кресло, чтобы было удобнее, Саша тянется к ремню на моих джинсах, на этот раз расстегивает быстро, нетерпеливо. Это заводит немыслимо, и я без прелюдий отвожу в сторону ее трусики. Она готова, и от этого срывает крышу. Я хотел потерпеть до дома? Очень смешно.

Надеваю презерватив, мгновение, и погружаюсь в нее без промедлений, приподнимаю ее бедра и вновь опускаю, Сашка в ответ возвращает мне стон и начинает двигаться быстрее. Она такая податливая, такая моя, затуманенный взгляд и приоткрытые губы сводят с ума. Мы ускоряемся, и машину раскачивает в такт нашим движениям, окна потеют, кажется, что в салоне воздух скоро и вовсе закончится, но никто не собирается останавливаться.

В какой-то момент Саша прижимается ко мне, обхватывая руками за шею, а я зарываюсь в ее волосы рукой, немного сжимаю и слышу рваный выдох, толчок, ещё один, я на грани, опускаю руки на ее талию и прижимаю ещё сильнее, чувствуя, как плавится мозг, когда Сашка вся сжимается, и тут же кончаю вслед за ней.

Откидываюсь на сиденье, закрывая глаза.

Это было охрененно. Снова смотрю на девушку. Изнеможенная, тяжело дышит, а взгляд с чертятами, я убираю мокрую прядь с ее лица, а она вдруг улыбается, целует меня, едва прикасаясь к губам, и снова прижимается, а затем быстро пересаживается на кресло рядом.

Поправляет платье, сводит колени и снова на меня смотрит своими бездонными омутами. Умница и скромница с порочными мыслями. И откуда ты взялась на мою голову?

В город возвращаемся около полуночи, пустынные дороги и сонная Сашка рядом, она даже глаза прикрывает, а я поглядываю на нее и усмехаюсь. Эта девочка за сегодня с лёгкостью вытянула из меня признание самому себе, откровение, которое я даже в мыслях не подпускал, а потом как ни в чем не бывало перешла к части, где высокое смешивается с неизменным. Потрясающе.

Мы останавливаемся на парковке у дома, и я какого-то хрена пялюсь на то, как она спит. Просто не хочу ее будить, объясняю себе. Она открывает глаза, пристально смотрит, дёргается и оглядывается.

— Приехали, — отвечаю на её удивлённый взгляд и протягиваю картонный стакан. — Латте?

В квартире мы первым делом отправляемся на кухню, купленные по пути блюда из круглосуточного кафе быстро исчезают со стола, и да, мы действительно, проголодались. Но есть ещё аппетит, который вспыхивает вмиг, стоит лишь взглянуть, как Сашка облизывает пальцы, испачканные в шоколаде. Непонимающе смотрит и делает глоток вина из бокала, а я тяну к ней руку.

Она оставляет бокал, тут же притягиваю её к себе, обнимаю за плечи, глажу по волосам, целуя в висок. Проскакивает мысль, что впервые за всю жизнь мне по кайфу просто сидеть и вдыхать аромат волос девушки, чувствовать, как колотится её сердце, растягивать эти мгновения, вместо того, чтобы ускориться и отправиться в постель. Хотя вторая часть волнует не меньше.

— Мне так хорошо, — говорит Саша внезапно и будто сама пугается своих слов. В светлых глазах вижу то, что мне не нравится.

— Саша, — мягко произношу, — мне тоже, и если в твоей голове снова сомнения… — осекаюсь.

То что? Я не могу ей ничего пообещать, более того, знаю, что делать этого не буду. Любой другой мог бы навешать лапши, но только не Саше. Она выбивается из всех тех, кто бывал в моей постели. А я ведь мог никогда не узнать, какая она. Было бы это к лучшему? Возможно, но теперь поздно об этом размышлять.

Замечаю, что Сашка всё ещё заглядывает в глаза.

- Выбрось всё это из головы, нам хорошо здесь и сейчас, поняла?

— Если что-то изменится, ты же мне скажешь? — наивный вопрос звучит, как выстрел.

— Я пока что не представляю, как это может измениться, — отвечаю чистую правду.

Не думаю, что это великое успокоение, но Саша кивает, словно удовлетворенная моим ответом. Тут же тянется за поцелуем, и я сминаю её губы в ответ. Сладкий привкус шоколада дурманит, а Сашкино разгоряченное дыхание, что следует за поцелуем, срывает крышу и уносит к чертовой матери.

Уже прикидываю, что бокалы на столе лишние, остальное можно просто скинуть, но Саша вдруг отстраняется и произносит:

— В душ и спать? Завтра на работу. У меня строгий босс.

— Очень строгий, — понижаю тон.

Саша прищуривается, но ничего не произносит. Поднимается с места и походкой от бедра направляется в ванную комнату, застыв на пороге, оборачивается. Губы трогает улыбка, и я сразу распознаю в ней приглашение. Ненасытная девчонка.

Конечно, поднимаюсь и иду за ней. Предчувствие меня не обманывает, и звуки душа перемешиваются с нашими стонами.

Глава 38. Саша

У кого-то звонит телефон, мелодия вырывает меня из сладостного сна, звук резко обрывается, и я слышу шёпот совсем рядом:

— Сашка, мы проспали.

Пытаюсь подняться, но меня вновь укладывают. Рома растягивает губы в улыбке и одной рукой удерживает меня на кровати, наклоняясь сверху. Целует.

— Не торопись, я договорился с твоим боссом, но времени у нас, и правда, немного. Потом отработаешь, — смеётся Ромка.

— Могу прямо сейчас, — говорю бесстыдно и легонько его толкаю, Рома переворачивается на спину.

Рассматриваю его тело, мне всё в нем нравится. Я люблю его касаться и сейчас провожу рукой от груди вниз по животу, чувствуя, как упругие мышцы напрягаются, пока я черчу линию, пересекая приличные пределы. На мгновение замерев, опускаюсь ниже, но Роман мою руку перехватывает.

— Я с радостью, но тогда на встречу к твоему отцу мы точно опоздаем.

— На какую встречу?

— Вчера с ним договорились. Но он зачем-то приезжал в офис с утра. Писал мне сообщения, теперь названивает, — поясняет Рома.

Сердце тут же заходится ритмом, папа мог узнать, что мы вместе? Хотя с чего ему так думать?

— Если что, говори, что я дал тебе полдня выходной и ты спокойно отсыпалась у подруги.

В офис мы с Ромой приходим отдельно друг от друга, я иду пешком, а он на машине, потому что после обеда планирует ехать к маме. Вижу, что ему тяжело говорить на эту тему, а мне так хочется его поддержать. Но я стараюсь не навязываться, по мне, так случившееся вчера уже большой шаг вперёд.

Тут же грустно усмехаюсь: толку от этих шагов, если так или иначе сквозит мысль о том, что все кончится. Слова не звучат, но все понятно без них. Я, наверное, полная дура, раз молчу, выходит же, что принимаю такой расклад. Но мир моего личного счастья ещё так мало существует, что я боюсь его разрушить лишним словом, разрушить раньше времени.

Гоню от себя эти мысли, концентрируясь, как сказал Рома, на здесь и сейчас, захожу за кофе и топаю вофис. Не зная, чего ожидать, проскальзываю мышкой. Но в кабинете тихо: или папа ещё не приехал, или в этот раз мужчины не скандалят. Стучусь и слышу короткое “да”.

Папа с Ромой сидят на диване, вроде все мирно. У Ромы дёргаются уголки губ в улыбке, которую он тут же скрывает, зато папа улыбается вовсю.

— Шурик, привет, — говорит мне, — как посиделки с подругой?

Мне вроде и стыдно, но улыбка все равно пробивается на губах.

— Хорошо. Ваш кофе, Роман Александрович, — протягиваю стакан, глядя мужчине в глаза, он берет, вроде бы случайно касаясь моих пальцев.

Но взгляд сразу отводит, и правильно, мне и так кажется, что только дурак не догадается о наших отношениях. Понимаю, что нагнетаю, наверняка, не все так явно, но с огнём лучше не играть.

— Будешь мой латте? — предлагаю папе, тот качает головой, поднимаясь.

— Я уже ухожу, заехал передать документы.

Мы выходим вместе с папой, я отмечаю, что он хоть и улыбается, но выглядит несколько поникшим. Поцеловав в макушку, уходит. Выждав пару минут, я заглядываю к Роме.

— Все в порядке? — спрашиваю, выглядывая из-за двери. Он кивает.

— Да, документ надо будет отвезти в налоговую, — он ставит размашистую подпись и печать.

— Сейчас съезжу, — киваю ему, но когда подхожу к столу, то вмиг оказываюсь притянута к Роману.

Он сидит в кресле и смотрит на меня, подняв голову, в то время как его пальцы осторожно ведут по моим ногам вверх, забираясь под юбку. Я выдыхаю, вцепляясь в его плечи, чувствуя, как сбивается дыхание. Пальцы нежно скользят по моей коже, оказываются на внутренней стороне бедра и замирают. Я подрагиваю, кусаю губу, мучительно ожидая продолжения, и в этот момент раздается стук в дверь.

Даже не понимаю, как отскакиваю от Ромы, сшибая стул, неловко разворачиваюсь, чтобы поднять его и вижу на пороге тетю Инну. И хотя мы вроде бы не спалились, понимаю, что она обо всем догадалась. Да и мое тяжелое дыхание и румянец на щеках явно намекают на происходящее.

— Не помешала? — она вздергивает бровь, складывая на груди руки. Переводит взгляд с меня на Рому и обратно.

— Нет, — слышу короткий ответ мужчины, — что ты хотела?

— Забрать твою помощницу на обед.

Я испуганно смотрю на тетю, продолжая стоять, вцепившись в злосчастный стул.

— Она и так только приехала, — отрезает Рома, — и сейчас ей надо в налоговую. Саша, возьми документ.

На негнущихся ногах поворачиваюсь и тянусь к листу. Ловлю быстрый Ромин взгляд, он помогает как-то собраться с силами. Натянув улыбку, прохожу мимо тети Инны, которая сторонится и тут же закрывает дверь в кабинет.

Я почти готова поддаться искушению и подслушать, о чем они будут говорить, но одергиваю себя. Если я верю Роме, значит, верю до конца, и вести себя подобным образом точно не стоит.

Налоговая привычным образом забирает два часа времени, когда я возвращаюсь, Рома как раз собирается уходить.

— Пойдем пообедаем, — кивает мне, — а потом я поеду.

Мы идём рядом, и мне до покалываний в пальцах хочется взять его за руку. Рома снова задумчив и отстранён, и хоть понимаю, что на меня он не злится, но чувствую себя отвратительно. Я в принципе без него чувствую себя не очень. Эта простая мысль, дошедшая до мозга, заставляет задуматься.

И когда мы садимся в кафе друг напротив друга, и я рассматриваю Ромино лицо, пока он изучает меню, совершенно четко понимаю: я люблю его. В этом есть что-то забавное, потому что понимание пришло не после страстного секса или романтического вечера, а вот в такой обыденный момент, между звуком стучащих вилок и гомоном голосов.

Рома откладывает меню, ловит мой взгляд и задерживается, щурясь.

— Что-то не так? — спрашивает тут же, я медленно качаю головой.

Все не так. И все так.

— Что сказала тетя Инна? — задаю вопрос в ответ.

Он хмурится и отмахивается. Мы делаем заказ, и пока его несут, сидим молча. Рома о чем-то сосредоточенно думает, я смотрю в окно. Мне удивительно спокойно, и от этого в глубине сердца начинает закрадываться страх. Разве может быть так хорошо?

— Ты можешь домой пойти после обеда, — замечает Рома, я киваю. Мы молча едим, а когда встаём, он смотрит на часы и чертыхается. — Сань, сама доберёшься? Дать денег на такси?

— Я прогуляюсь, — говорю ему, он кивает, и мы выходим из кафе.