Ведьма. Пробуждение Чередий Галина
– Вот как? – усмехнулась я.
– Слышьте, вы, господа копы, ну совсем-то сволочизмом не страдайте! – продолжил упорствовать мой недавний соратник. – Девчонка – молодец и вашу работу сделала. Можно же закрыть глаза на одно недоразумение.
– Ведьмак, ты чего так жопу-то за нее рвешь? – презрительно скривившись, влезла Мальцева. – Жаба давит, что свой кусок от нее отхватить не успел? Смирись, за нашим Волховым будешь потом подбирать объе…
– Полина! – голос Егора грохнул под сводами тоннелей так грозно, что притихший, было, парень опять стал подвывать. Майор медленно поднял глаза до моего лица, по-прежнему избегая смотреть на Данилу. – Господин Лукин, благодарим за помощь в обезвреживании вредоносных для людей существ. Я обязуюсь озвучить вашу заслугу в данном деле в своем рапорте, и вы сможете в ближайшее время получить положенное в таких случаях вознаграждение. Больше вас никто не задерживает. Госпожа Казанцева сюда прибыла с нами и с нами же уйдет.
– Молодец, возьми на полке пирожок и вали на хрен! – хохотнул недобро ведьмак и отпустил мою руку. – Василек, смотри, слушай и делай выводы. Ладно, пошел я тогда, куда послали.
– Мне с тобой нужно еще увидеться и поговорить, – я тоже нарочно не разрывала с Волховым визуальный контакт, говоря это ведьмаку. Никакой реакции, однако, не уловила.
– Всенепременно, Люся! – махнул уходящий рукой. – Мне еще и наградой с тобой поделиться надо. У нас, подлунных, все по-честному ведь между собой. Пересечемся!
С минуту звучали только затихающие хлюпанья удаляющихся шагов и треск раций с переговорами Мальцевой вкупе.
– Я задержана? – вскинув подбородок, спросила я, неожиданно подумав, что не первый раз уже задаю этот вопрос своему любовнику.
– Прежде чем мы начнем говорить на эту тему, посмотри еще раз на все это, – Волхов кивнул на место только что состоявшейся схватки и протянул к моей голове руку, включая налобный фонарь. – И скажи мне, не кривя душой, хорошо ли это.
Я оглянулась, медленно обвела все помещение ярким лучом и невольно скривилась. Данила с его испускавшим мягкий свет парящим шаром покинул нас, а в режущих полосах фонарного света все выглядело еще страшнее и отвратительней. Общая картина случившегося исчезла, и остались только отдельные выхватываемые из темноты слишком четкие картинки. Плавающие в неглубокой воде трупы трех чудей. Мерзкий уродец-истукан с раззявленным алчным ртом и страшными орудиями, повидавшими человеческой крови на шляпе-столешнице. Скрючившийся и тихо воющий парень, привалившийся спиной к золотой ванне-скорлупе, в которую его едва не выпотрошили. Насмерть перепуганный, но живой. Живой.
– Это что, ты сейчас постараешься все свести к тому, что все хорошо, что хорошо закончилось? – повернулась я к Егору, и ему пришлось прищуриться от ударившего в глаза луча. Но я и не подумала потянуться и выключить фонарь. – Вы стреляли в нас!
– Если бы мы в тебя или этого подлунного стреляли, вы уже были бы мертвы, – влезла Мальцева.
– И поверь, Даниле это прекрасно известно, – поддержал ее Егор, направив-таки излучающую панель моего налобника в потолок.
– А вы прямо чудо-напарники, да? Полное взаимопонимание и единый образ мыслей? – не удержалась я от ехидного замечания.
– Да ладно, Казанцева, ты же не обиделась на меня за это? – откровенно насмешливо спросила Полина, указав на свою губу там, где разбила мою. – Разве не стоил этот небольшой спектакль и капля боли того, что ты так круто смогла проявить себя и свои способности. И человека вон спасли. Тебе же на людей еще не совсем наплевать?
– То есть… Вы это нарочно? Спровоцировать меня? Вы это все запланировали? – разговаривать с белобрысой сучкой мне не хотелось, так что обращалась я только к Егору.
– Не то чтобы мы прямо договаривались, – не дала, однако, она ему ответить, – Но как ты правильно заметила, мы с майором чудо-напарники, и у нас за годы совместной службы родилось полное взаимопонимание.
– Идем, – Волхов взял меня за руку и повел с места происшествия. – Ты опять вся вымокла насквозь. Так и норовишь покончить с жизнью путем простуды.
– Но разве мы могли предугадать появление Данилы? – не желала я оставлять тему, начиная злиться все больше и больше. Противно, что эти двое сыграли на мне, как им вздумалось. – Или вы как раз знали, что мы его встретим? Все было спектаклем, чтобы спровоцировать меня на проявление способностей?
– Люда, в очередной раз напоминаю, что весь мир вокруг тебя не вращается. Конкретно сюда мы пришли, чтобы остановить убийства и спасти жертву. Что, собственно, и произошло. И нет, о присутствии ведьмака я не был в курсе, но с его появлением увидел больше возможностей. Не встреть мы его, я постарался бы создать другую стрессовую ситуацию, чтобы заставить тебя проявиться. Из случая с Игнатом Ивановичем сделал кое-какие выводы.
– Импровизация – твое все? Результат любой ценой и невзирая на средства? Все вокруг только винтики и инструменты, работающие на победу? – бомбардировала я его спину насмешливыми вопросами.
– Люда. Твои эмоции. Они все еще чрезмерны. Признаю, повод есть, и ты имеешь на них право, но не можешь же не понимать, что задеваешь сейчас исключительно себя?
Мне очень захотелось его послать. Но я сдержалась. Дала о себе знать усталость и накатывающая апатия. Слишком всего много случилось со мной за последние двое суток. Да вот буквально за сегодня даже. Ноги едва передвигались, становилось реально все холоднее, и я ни черта не в силах выйти отсюда самостоятельно.
– Ты так и не ответил на мой вопрос. Я задержана? – вернулась я к важному, отказываясь признавать, что говнюк-то прав. От него все как от стены глухой отскакивает, а попадает в меня.
– На данный момент – да. Формальность, которую нужно соблюсти.
– Это несправедливо. – Возмущения не было. Только разочарование. Глупое такое. Из разряда «ты же мог бы меня защитить». – Только что же сам признал, что вы с Гарпией меня спровоцировали.
– Не называй Полину так. Не в лицо.
Ясно, развивать тему с их манипуляцией мной он не намерен.
– Или что? Она опять ударит по моему, и ты это позволишь?
– Нет. Я не позволил бы и в этот раз. Она увлеклась. С ней такое бывает.
– Ну да. Вот интересно, а если бы я протормозила с заморозкой и вообще с реакцией, то ты бы позволил ей порезать Данилу? Он же не человек, и его не жалко, так?
Волхов тяжело вздохнул. Надо же, хоть какая-то реакция.
– Зачем ты генерируешь собственное раздражение и негативные эмоции, Люда? – спросил он, однако, по-прежнему ледяным тоном.
– Потому что они у меня имеют место быть, разве не логично? В отличие от тебя! Знаешь, может, и я и ведьмак не люди, но и ты тоже уж точно не человек живой! Потому что живые люди, о сюрприз! что-то все же чувствуют.
Майор резко остановился и повернулся ко мне, направив луч своего фонаря вверх.
– Я чувствую, – произнес он с нажимом, – радость и удовлетворение от того, что сегодня удалось спасти от нелюдей хотя бы одного человека, Люда. Хотя бы этого одного конкретного! И при этом я прекрасно знаю, что десятки других не дождались спасения сегодня же от другой нечисти. – В его тоне пробились отчетливо гневные нотки и стали набирать силу. – А значит, у меня куча работы, которая, скорее всего, не кончится никогда, потому что я ни черта не знаю способа уничтожить наших врагов раз и навсегда. И люди будут страдать и умирать. Снова и снова. Какими бы столь раздражающими и вызывающими на твоем лице брезгливую гримасу средствами я с этим ни боролся.
– Прежде чем говорить о своем стремлении уничтожить своих врагов поголовно и ожидать, что этим проникнусь, вспомни, что я отношусь к их числу. Для тебя. Потому как я тебя к своим врагам не причисляю.
– Ты просто еще очень молода для подлунной и едва вступила в этот новый для себя мир, Люда, – качнул он головой.
– Знаешь что? Пошел ты, Волхов! Думаешь, я не понимаю, что это опять твоя новая хитрая манипуляция глупой эмоциональной мною? Рассчитываешь, что я и сама не пойму, как начну желать всеми силами доказать тебе, что вся из себя не такая, хорошая и все такое? И дело в шляпе, Люда служит тебе и твоему отделу как верная и исполнительная овчарка за похвалу и твою неотразимую улыбку? Но я ни черта, вот ни черта не обязана тебе доказывать, и думать иначе ты меня не заставишь!
Он смотрел мне в лицо с полминуты, а потом действительно улыбнулся. И улыбка у него правда была почти неотразимой. Такой, что злость моя улетучилась, и на пару секунд вдруг захотелось, чтобы между нами что-то было. Не то, что уже случилось и есть сейчас, а что-то настоящее. Когда и он, и я нормальные, обыкновенные люди, а не помешанный на своем долге инквизитор и его потенциальная врагиня, она же потенциальная жертва. И чтобы будущее у нас было. Обыкновенное. Где общий дом в ипотеку, двое детей, лабрадор, кошка и отпуск в Турции. Или Египте. Пофиг. И такие вот его улыбки. Может, не каждый день, потому что работа у него дерьмо и устал.
– Люда, хочешь кушать? – спросил Егор совсем другим, я бы даже сказала, мягким тоном.
Я хотела внезапно и просто кивнула. Поесть, так поесть. Не будущее, но хоть не пустой желудок и вот это вот все.
– Пойдем, переоденем тебя в сухое, отмашемся от шефа и найдем, где нас накормят в три часа утра.
И развернувшись, он повел, а я пошла. Вскоре впереди показался освещенный фарами машин снаружи овал выхода из тоннелей. Только очутившись под открытым небом, я осознала, до какой же степени там внизу воняет. И замерзла мигом окончательно.
– Давай-давай, Люда! – подтолкнул меня, застучавшую зубами, к открытой двери микроавтобуса Егор. – Проходи в самый конец, там сменное обмундирование сложено. Снимай все с себя.
Он принялся сам помогать мне вытряхиваться из прорезиненной одежды, что теперь, после попадания внутрь воды работала как непроницаемый сосуд. Думать о том, что попало внутрь вместе с грязной жидкостью, я пока себе запретила.
– Вот, держи! – сунул мне в руки майор зеленого цвета трикотаж, что оказался комплектом мужского теплого нательного белья.
– Ты уверен, что в этом нас хоть куда-то поесть пустят? – спросила, подняв на уровень глаз эдакое подобие лосин с пикантной прорезью в причинном месте.
– Сейчас все равно можно взять только на вынос. Купим и будем есть, отмокая в теплой ванне.
Невзирая на все то количество раздражения, что он умудрился у меня вызвать за последние сутки, прозвучало так уютно-желанно, что мысли гордо послать его и заявить «вези меня только домой» не возникло. Чего дергаться, у меня сил нет с этими всеми внутренними противоречиями разбираться пока.
Дверь микроавтобуса снова отъехала, как раз в тот момент, когда я осталась в одних трусах и лифчике, впуская внутрь Сергея Геннадьевича. Мне только и осталось, что повернуться к нему спиной и натянуть сухое.
– Мне нужно знать, что конкретно там случилось, – потребовал начальник.
– Геннадич, я тебе по дороге кратко обрисую, а завтра подробный отчет пре…
– Не от тебя, Волхов, – жестко оборвал его шеф. – От нее. Ты вообще на выход. Поедешь со спецназом.
Я вынырнула из горловины мягкой футболки с очень длинными рукавами и обернулась в легком недоумении.
– Шеф, я…
– Волхов, это был приказ, а не тема для обсуждения, – отрезал полицейский чин. – На выход, майор!
– Слушаюсь, – проворчал Егор сквозь зубы и глянул на меня. – Все нормально, Люда. Просто формальность, помни.
О да, я прямо поверила. Все в штатном режиме, конечно. Именно поэтому твое вечно каменное выражение физиономии трещинами пошло, да?
– Присаживайтесь! – кивнул мне на сиденье сзади и в самом углу шеф.
Достал диктофон, включил и сел рядом, практически запирая меня собой.
– У меня неприятности? – решила уточнить я и даже нервно улыбнулась.
– Только в том случае, если решите что-то утаить, госпожа Казанцева, – ответил он без малейшего намека на ответное дружелюбие, сверля меня таким же расчленяющим взглядом, как и при знакомстве. Стало жутковато. Черт, этот мужик пугает меня сильнее, чем страхолюдные живодерки чуди! – Рассказывайте все.
– Хорошо, с чего я должна начать?
Глава 28
– Начните с того, что дайте мне слово не разглашать никакие подробности нашей беседы, госпожа Казанцева, – потребовал с ходу шеф особого отдела.
– В каком смысле? – слегка опешила я.
– В прямом. Вы же состоите в интимной связи с майором Волховым? – смотрел не мигая, но прозвучало так, будто это что-то весьма близкое к преступлению.
– Это вас не каса…
– Ему вы так же ничего не скажете, – бесцеремонно перебил он меня. А мужик явно привык отдавать приказы и давить, что, впрочем, неудивительно. Но я придавливаться что-то не хочу.
– Вы что, собственным сотрудникам не доверяете? – спросила, разрывая визуальный контакт, который он мне откровенно навязывал.
– А вот это уже не касается вас.
Ага, а вот это уже конкретная грубость, дядечка полицейский. А грубость я не люблю, хоть и тоже умею.
– Знаете, черта с два я стану давать вам какое-то там слово. Во-первых, у вас нет права требовать этого, ничем не мотивируя и ничего не объясняя. А во-вторых, какой смысл требовать молчания от меня, если во всем участвовал еще один человек, и он видел и слышал все то же, что и я.
– Не человек, госпожа Казанцева. И будем считать, что гарантией его неболтливости я уже заручился.
Он нашел рычаги воздействия на Данилу? И успел же. Угрожал чем-то? Или денег предложил?
– И все же, – я отвернулась к окну, избегая хоть частично прессующего воздействия его взгляда. – Я предпочту не давать никаких обещаний, не понимая, на чем основывается в них необходимость.
Снаружи я увидела Волхова, пристально глядящего на окна микроавтобуса, к которому подошла Гарпия и что-то начала говорить, встав как-то очень уж близко. Наши взгляды на пару секунд сцепились, но Сергей Геннадьевич протянул передо мной руку и задвинул плотную шторку на окне. Хлопнула дверь впереди, двигатель завелся, и мы поехали, оставляя Егора с его напарницей позади.
– Людмила, вы же отдаете себе отчет, что никаких долгосрочных и глубоких отношений с майором Волховым у вас быть не может?
– А какое это имеет отношение к моему нежеланию давать вам непонятные для меня обещания?
– Возможно, никакого, а может, самое прямое. Хотя… знаете, не нужно ничего мне обещать. Не настолько я в этом нуждаюсь, это скорее даже в ваших интересах. Но нет, так нет.
Я чуть не скривилась открыто. Да у них с Егором одни и те же приемчики. Видать, подчиненный перенял лучшее у старшего по званию. Ну или у всех них одна школа, где этому учат. Но как-то уж легко он сдал назад, как мне кажется. Мог бы еще давить ведь.
– Время позднее, госпожа Казанцева. Приступим.
И мы приступили. Часть рассказа до того, как мы с Волховым встретили ведьмака, а потом с ведьмаком нашли место обряда чудей, Сергей Геннадьевич слушал практически не перебивая и не задавая уточняющих вопросов. А вот дальше просто закидал меня ими. Он требовал, чтобы я буквально дословно воспроизвела ему все, что говорили страхолюдины. Дословно, блин! Буква в букву! А учитывая, что большая часть беседы происходила на практически тарабарском для меня, и я скорее уж улавливала тогда общий смысл, нежели понимала конкретно каждое слово, то вскоре он довел меня уже до белого каления. Да у меня уже голова ни черта не соображает, а он «вы уверены, госпожа Казанцева?»
– Горнее желование? Вы уверены, что прозвучало именно так? – Снова здорово!
– Да ни в чем я уже не уверена! Слушайте, я устала как собака! В моей жизни третьи сутки творится какое-то безумие, я нормально не спала, намерзлась, ранена, насмотрелась на такое, чего в жизни видеть не хотела бы, на меня нападали и обвиняли в попытке отравить человека. Я. Устала! Или арестуйте уже меня и отправьте в камеру, где есть хотя бы кровать, или отстаньте со своими вопросами! Я уже не в состоянии языком шевелить, не говоря уже о том, чтобы вспоминать еще больше подробностей.
– Мы почти закончили, – явно нисколько не впечатлившись моим эмоциональным всплеском, ответил шеф, достав меня этим окончательно.
– Мы УЖЕ закончили, господин полицейский! Дальше они просто кинулись на нас, и случилась обыкновенная драка, если это можно так охарактеризовать. Я держала чудь до тех пор, пока не подоспел Данила и не прикончил. Потом мы сняли парня, и сразу же явилась эта ваша психованная Мальцева, а следом и майор Волхов. Все!
– Это точно?
– Да! Разве что когда я удерживала чудь, мне показалось… Она отбивалась и ранила меня, – я указала на свое плечо. – Я схватилась сначала за рану, а потом снова за ее лапу, и это вроде как причинило ей сильную боль. Она свалилась в воду, а потом кинулась уже конкретно на меня, хотя раньше просто отбивалась, стремясь прикончить жертву. И орала что-то… – Я напрягла в край уставший мозг, пытаясь вспомнить то, что едва восприняла в горячке жуткого момента и сквозь удушье. – Выродок отмесницы… ну или типа того. А еще что ненавидит и считает во всем виноватыми.
– В чем? – тут же выстрелил в меня он вопросом.
– Ну мне-то знать откуда? – закатила я глаза. Я уже и не пыталась как-то скрывать свое раздражение. Да сколько можно-то!
– Ладно. Хорошо, давайте на этом и закончим. На сегодня.
И вот опять это противное тревожное предупреждающее треньканье внутри. С чего это такой питбуль, как этот Сергей Геннадьевич, запросто разжал свои челюсти? Это не к добру, похоже. Ну или я совсем уже проваливаюсь в паранойю от усталости и сюра вокруг.
– То есть вы меня не в последний раз пытать намерены? – на всякий случай уточнила я.
– Я не пытал вас, госпожа Казанцева, лишь опрашивал. – Ага, на вопросы тут отвечаю я, а не он. Понятно.
– А по ощущениям – так точно пытали, – пробурчала, понимая, что повторно спрашивать бесполезно.
– Поверьте, разница грандиозная.
Ну да, черта с два я поверю хоть чему-то исходящему от вас, дяденька жандарм.
Мы давно уже не ехали, да и водитель покинул салон некоторое время назад.
– Я могу быть свободна? – я кивнула, указывая, что до сих пор остаюсь, по сути, заперта им на сидении у окна.
– Еще одну минуту. Хочу вернуться к вопросу ваших отношений с майором Волховым.
– А я не хочу возвращаться к этому, потому как вопроса, как и отношений, нет, но даже это вас никак не касается.
– Вы ошибаетесь, Людмила. Он мой подчиненный, и наш отдел не пиццерия и не кафе мороженого, чтобы относиться к подобным вещам легкомысленно.
– Относитесь, как считаете нужным, меня это не волнует. Я, в отличие от майора Волхова, не ваша подчиненная, так что вести с вами беседы на эту тему не обязана. Хотите говорить об этом – ради бога, но только с Егором.
– Что же, ваше право, – пожал Сергей Геннадьевич широкими плечами и, наконец, поднялся и отступил, открывая мне путь.
Я встала и глянула в окно, что не было закрыто шторкой, и увидела, что микроавтобус стоит перед крыльцом мрачного здания отдела. На крыльце торчал Волхов, сразу поймавший мой взгляд, а рядом опять чокнутая Гарпия. Близко, прямо плечом к плечу, и смотрелись они крайне гармонично. Оба высокие, красивые и светловолосые. Пара – мечта нацистов, идеальные представители чистой людской крови.
– Да, госпожа Казанцева, они много лет уже напарники и не только, – негромко сказал над моим ухом шеф полицейских, а я вздрогнула, осознав, что застряла на несколько секунд. – Вы для майора Волхова некое событие, что имеют обыкновение случаться, а вот Полина – его обычная родная реальность, в которой он живет, и это навсегда.
– Постоянство – это прекрасно! – практически огрызнулась я и пошла на выход.
– На сегодня всем отдыхать. – бодро скомандовал из-за моей спины Сергей Геннадьевич, в то время как Егор пошел мне навстречу, оставляя Полину стоять на крыльце. – На месте отработают эксперты наши, завтра по их первоначальным отчетам будем делать выводы.
– Пойдем, я машину прогрел уже, – сказал он, быстро снимая свою куртку и накидывая мне на плечи и внимательно всматриваясь в лицо. – Нормально все?
Внутри микроавтобуса я пригрелась, а чтобы выйти пришлось обуться в сырые белые ботинки, да и нательное белье, хоть и теплое, но все же неподходящая одежда для ноября, даже если с курткой. Да еще и дождь снова пошел.
– Госпожа Казанцева, я надеюсь, вы понимаете, что пока вам не стоит покидать город? – окликнул меня шеф.
«Не стоит» сильно отличалось от «запрещено», что наверняка не случайно.
Что-то вокруг меня все меньше вещей кажутся случайными, и каждое слово теперь имеет свое конкретное значение. Но вступать в беседу, внося уточнения, я не стала. Заколебало все.
– Пока и не планировала, – ответила, не оборачиваясь.
Волхов открыл для меня дверь, и я нырнула в теплое нутро салона. С блаженным вздохом скинула обувь и поджала под себя ноги, направив в лицо теплую струю воздуха из печки, и передернулась от покидающего тело озноба.
– Не спи, Люда! – заставил меня вздрогнуть голос майора, и я действительно вскинулась, захлопав ресницами. Блин, я даже, как мы тронулись, не помню. Видать, отключило меня, только уселась, пока он прощался с коллегами. – Тебе что заказать?
Я глянула в окно, поняв, что мы остановились перед каким-то заведением общепита, что выглядело, однако, безнадежно закрытым.
– Закрыто, – указала я на очевидное Волхову.
– Не для всех, – ответил он и ткнул на баннер с изображением разной еды и ценами. – Решай, что будешь.
Я прошлась взглядом по всевозможным чебурекам, пирожкам, шаверме и прочим радостям желудка и пожала плечами.
– Бери что хочешь, только чтобы не очень острое. Я все равно сейчас больше хочу спать, чем есть.
– Ладно. Я быстро.
Волхов покинул салон, обдав меня потоком прохлады и пошел к дверям заведения, что на удивление почти сразу открылись для него. Я же уставилась в лобовое, нахохлившись еще больше, и честно старалась не уснуть опять, наблюдая за струйками дождевой воды, стекающим по стеклу. Фонарь в нескольких десятках метров от машины подсвечивал эти тонкие и извилистые потоки, заставляя красиво отблескивать, но все равно неумолимо убаюкивая. Веки стали снова тяжелеть, и я почти уже закрыла глаза, как вдруг по ним резануло. Я вздрогнула и уставилась недоуменно на все те же струйки, и мои брови полезли на лоб. Не было больше прежних плавных прозрачных змеек. Вместо них по стеклу ползли ручейки льдинок с такими острыми и гладкими гранями, что свет фонаря в них отражался и преломлялся, прямо как в драгоценных камнях. А еще он мгновенно наполнил меня тревогой, что стремительно, буквально за пару вдохов переросла в откровенную панику. Я выпрямилась, глянула на вход в забегаловку в поисках Волхова, схватилась за ручку двери. И это было все, что я успела. Дверь с силой распахнулась, выдергивая меня, державшуюся за ручку, на асфальт. Я вскрикнула, упав в лужу и приложившись плечом и боком. Да что же это такое-то началось в моей жизни! Только и делаю, что в лужах валяюсь! Огромный темный силуэт я успела заметить только мельком, зато жуткое, абсолютно нечеловеческие рычание услышала прекрасно. Внутри от него все заледенело, включая древнейшую инстинктивную реакцию – замереть, цепенея, в надежде не быть замеченной хищником. Ибо то, что очутилось рядом со мной, точно было хищником. Оно пахло, точнее уж, смердило как хищник и излучало ауру жути, не говоря уже о страшном рыке, ударившем мне в спину. Каким-то чудом, никак иначе, я смогла скинуть первобытное оцепенение, перекатилась за долю мгновения до того, как на место, куда я вывалилась, прилетел мощный удар передних конечностей чудища, которое я рассмотреть не успела – только уловила, что это нечто громадное и мохнатое, да блеснули жуткие клыки. Первый рывок прочь совершила тоже по-звериному, на четвереньках, перемахивая через бордюр на газон, и, вскочив, рванула вперед. В следующую секунду пришло понимание, что бегу не туда, нельзя от света и от Волхова, а вслед за этим развеялась первая ослепляющая паника. На смену ей пришла ярость. Да достало меня уже это все! Сколько можно надо мной издеваться? Сколько можно нападать за одни неполные сутки? Злость внутри забурлила, накрывая видением бурного водного потока, способного размазать что и кого угодно в своей стихийной ярости. И в этот момент преследователь настиг меня, и сильный удар в спину сбил с ног, вышибая дух.
– Помоги-и-и! – Я не могла кричать вслух – в легких не осталось воздуха, потому как огромная тяжесть навалилась на меня, давя между лопаток. Поэтому завопила в своем разуме, не отдавая отчета, к кому даже обращаюсь.
Над моим беззащитным в таком положении затылком лязгнули клыки, выдирая кучу волос, но внезапно тяжесть исчезла, я мгновенно перевернулась, захлопав глазами, чтобы вернуть себе способность видеть. Потому что в первый момент их буквально заливало бешеный потоком хлынувшего с темных небес дождя. А когда я смогла, наконец, видеть, то ошалело уставилась на бьющуюся в водяном столбе существо, похожее больше всего на громадного медведя. Происходило нечто немыслимое! Дождь перестал идти повсюду вокруг, зато прямо над чудищем он лил мощным водопадом, практически размазывая существо, что билось и булькало, вместо того чтобы реветь, захлебываясь. Оно явно погибало. Тонуло, черт возьми, прямо посреди газона перед забегаловкой, стремительно теряя силы и откровенно проигрывая в борьбе с силой природы. Нет, с силой, которую призвала я! Бульканье стало полным ужаса и отчаяния воем, реальным предвестником скорой смерти, и я вся содрогнулась. Нет, я не могу так! Не могу убить! Нет!
Водопад исчез, будто его и не было, а по моей макушке и лицу затарабанили дождевые капли. Существо, хрипя и кашляя, приподнялось на передних лапах, тряхнуло огромной башкой. Я не могла видеть его глаз, но явно чувствовала, что оно уставилось прямо на меня, и стало снова жутко. Особенно когда оно поднялось и, пошатываясь, двинулось ко мне. Меня опять накрыло паникой. Вот я дура! Эта зверюга сейчас возьмет и закончит начатое, пока я валяюсь тут на жухлой травке. Оно протянуло вперед мохнатую конечность, свет фар с парковки мазнул по нам, позволяя мне на мгновение рассмотреть нападавшего. И сейчас он мне показался уже не таким громадным и не таким уж густо мохнатым. Выглядело создание скорее уж как человек в мокром, липнущем к телу костюме медведя.
– До-о-о-о…. – потянул незнакомец, но его голос перекрыл громкий окрик Мальцевой.
– А ну стоять! – рявкнула она за моей спиной. – Лапы в гору, мразь!
Дальше все случилось ошеломляюще молниеносно.
– О-о-отпусти-и-и… До-о-о-л… – продолжило свой хрип существо, делая еще шаг, как мне показалось, просто по инерции, не успевая замереть на месте, и морда его повернулась уже к Полине, и тут же загрохотали выстрелы, начисто перекрывая мой «Не-е-ет!» вопль, оглушая и ослепляя вспышками.
Тело мохнатого задергалось от нескольких попаданий, однако он не упал, а, наоборот, повернулся и прыгнул вперед, на меня, валя на землю и одновременно впиваясь клыками в плечо. Я завизжала от острой боли и сразу перешла на хрип, не в состоянии вдохнуть под тяжестью навалившейся на меня обвисшей безжизненно тушей, что заливала мое тело потоками обжигающе горячей крови.
Глава 29
– Люда! – тяжесть свалилась с меня, и расплывчатый Егор появился перед моим замутившимся от удушья и пережитого шока взглядом. – Посвети же!
– Да не ори, Волхов, уже! – ответил голос невидимой мне Гарпии, и в глаза действительно ударил яркий узкий луч, заставляя зажмуриться.
– Где болит? – судя по прикосновениям, майор принялся торопливо обследовать меня на предмет повреждений. Это у нас какой-то уже, зараза, традицией становится, как и мое вымокание во всяких лужах. У нормальных людей прелюдии, а у нас вот это.
– Она его убила… – вместо ответа, прохрипела я, силясь хоть что-то все же видеть сквозь ресницы. – Зачем?
– Где болит, скажи! – рыкнул Волхов, и я просто ляпнула ладонь на место укуса в соединении шеи и плеча. Мокро и липко, больно, но не критично, учитывая, что я видела размер клыков нападавшего. Но, может, я просто сейчас не могу ясно все ощущать и оценить степень ущерба адекватно. – Так… Тут не критично, укус просто. Еще что? Дышишь нормально, не больно вдыхать?
– Нет, – ответила сипло, глубоко вдохнув для пробы. – Зачем было его убивать? Он бы уже не напал.
Не знаю, почему так уверена. Но с каждой секундой этой уверенности все больше.
– Да ты что! – фыркнула из темноты Мальцева. – Если оборотень тебя надкусил, то уже не оставил бы, сожрал. Не сейчас, так потом. Так что не благодари, свои люди, сочтемся.
– Закрыли тему! Так, давай тебя поднимем, Люда, – подхватил меня под спину Волхов, заставляя сесть.
– Он укусил после того, как ты стреляла, – я закрывать тему не хотела. Как и быть чем-то обязанной этой психованной. – Он хотел что-то сказать мне.
– Люда, оборотни в звериной ипостаси не разговаривают. Они в этом состоянии просто бешеные звери, что жрут и рвут любого живого, – говорил Волхов, поднимая меня на ноги. Мир рванулся по кругу в первый момент, и мне пришлось привалиться к нему. – Идти сможешь сама?
На удивление после полуминутной стабилизации сознания я могла.
– Я не человек, – пробормотала, уставившись на сверкнувшую в полумраке глазами Мальцеву.
– Что? – скривилась она раздраженно.
– Люда, хватит! – с нажимом произнес майор, но я забила.
– Я не человек, и я тебе ничего не должна, ясно? – процедила Полине, расставляя все точки над «и». – Не было необходимости стрелять.
– О, ну да, тебе же лучше знать, так? Это же ты с тварями подобными дела имеешь? – она шагнула ближе, явно заводясь, но мне не было страшно. Не из-за Егора, сразу сделавшего полуразворот со мной, частично прикрывая собой от бешеной стервы, просто не было и все. – Ты оборотня на охоте хоть раз в жизни видала, курица безмозглая?
– Полина! Тормозни! – рыкнул Егор и повел меня к машине быстрее. – Она в шоке, не видишь, что ли?
– Она не в шоке! Она гребаная неблагодарная подлунная! Думаешь, мне куда-то вперлось, чтобы ты была мне должна? Я не он! – она ткнула пальцем в майора. – Я заигрываниями с врагом не интересуюсь. А ты, Волхов, полный дурак! Не соображаешь, во что влезаешь? Думаешь, это ты ее поимеешь? Очнись! Всегда только она тебя!
– Хватит! – рывкнул Егор. – Лейтенант Мальцева, свободны!
– А я сейчас не на службе, чтобы ты мне приказы отдавал. Но оставаться и наблюдать за вашим цирком тоже не буду. И знаешь что, Волхов? Никто из наших тоже на твоей стороне не останется!
– Как ты тут оказалась? – выкрикнула я ей уже в спину.
– Отчитываться перед подлунной тварью не обязана, – бросила она, не оборачиваясь и выйдя на свет парковки, продемонстрировала мне средний палец.
– Она здесь была не просто так… – пробормотала я.
– Люда, прекрати чушь нести уже! – раздраженно одернул меня Волхов. – Мы в эту забегаловку по ночам постоянно заезжаем и поодиночке, и всем отделом. Нет ничего такого, что Полина оказалась здесь сейчас. Просто заехала купить поесть, как и мы. Тебе бы, наоборот, поблагодарить ее, а не бесить и выдумывать черт-те что. Я, черт возьми, пытаюсь добиться для тебя совершенно особенного места в этой жизни, такого, чего не было еще в принципе, а ты мне в этом ни капли не помогаешь!
– Какое еще такое место? – покосилась я на Егора. – И куда мы идем?
Мы как раз миновали его авто и подошли к дверям забегаловки, в которую он постучал носком ботинка. Дверь распахнулась сразу, и мы шагнули в теплое и полутемное помещение, наполненное массой всяких ароматов.
– Ай-яй, несчастье-то какое! – запричитал рядом мужской, но очень уж высокий голос со странным акцентом. Наверное, восточным. – Как же так, господин Волхов! Кто же это девочку-то так.
– Назир, не тарахти! Мне нужен свет и вода, рану ей промыть и посмотреть нормально.
На мгновение я заморочилась, в каком виде предстала перед незнакомым мне человеком. В мокром мужском нательном белье на несколько размеров больше и прорезью на причинном месте, в крови, без обуви, наверняка еще вонючая после бултыхания в сточных водах. Но мигом и забила на это. Видать, это теперь у меня фишка такая, постоянно выглядеть подобным образом. А после того, как увидела собеседника майора, и вовсе забыла о своем креативном облике. Человеком он точно не был. Хотя бы потому, что рук у него было многовато. Целых шесть. А вот глаз посреди лба всего один. И, проходя мимо меня, этот… это существо мне им и подмигнуло. Черные жесткие волосы исключительно на макушке, рост намного выше двух метров, но при этом совсем не могучее сложение. Я проводила нового персонажа из мира подлунных, как я понимаю, обалдевшим взглядом и наткнулась на еще один глаз. Теперь на затылке. Гулко сглотнула и сразу схватилась за шею.
– Это кто? – шепотом спросила у Егора.
– Назир. Фомор. Точнее, он полукровка. Плод связи фомора и человека.
Отвечая мне, он отошел и пошарил по стене, и на потолке, слегка затрещав, зажглись яркие лампы.
– И как же он… – пришлось прищуриться, пока глаза привыкали. – Посреди города…
– Днем он под мороком, Люда. Ночью отдыхает от него. Не бойся, он безвредный.
– Я не испугалась.
И правда, страха даже в первый момент не было. Удивилась, конечно, так, что и про боль забыла – да.
Майор вытащил свой телефон и набрал кого-то.
– Привет. Тут надо труп мохнатого прибрать, – сказал, как ему, видимо, ответили. – Газон у парковки перед «Фаиз». Мальцева уже звонила? Ладно. Пока.
– Как себя чувствуешь? – Волхов подошел и, оттянув ворот футболки еще раз, осмотрел рану.
– Да нормально относительно, – пожала я плечами, садясь на стул, что он для меня снял со стола. – Он не хотел меня калечить. И убивать. Не в последний момент уж точно.
– Люда, я же сказал, что мы закроем пока эту тему. Ты не тот… – он осекся. – Не та, кто может судить о подобном, тем более сейчас. В отличие от меня и лейтенанта Мальцевой.
– Но я…
– Не здесь и не сейчас уж точно! – отрезал он, а в зал вернулся Назир.
– Вот, красавица, водичка. – Он поставил перед нами сверкающий белизной эмалированный тазик и выудил из огромного кармана на фартуке небольшую коробку с красным крестом на крышке. – А вот салфетки и антисептик. Ай-яй, господин Волхов, это что же творится?! Прямо в городе мохнатые лютуют? Как так-то? И до полнолуния еще шесть дней, с чего бы им так одуреть?
– Разберемся, – буркнул Егор и взялся протирать мою шею смоченной в воде салфеткой. Нахмурился и хмыкнул. – Это все раны, Люда? Столько крови, а тут просто царапина.
– Это не моя кровь. Я же сказала, что если бы он хо…
– Стоп! – гаркнул он так, что я съежилась, а Назир, на которого я все это время любопытно пялилась, отшатнулся. – Я же сказал тебе!
Волхов досадливо швырнул салфетку в таз и зыркнул на фомора.
– Назир, наш заказ готов?
– Конечно-конечно, господин Волхов! – он помчался куда-то из зала и тут же и вернулся с большим бумажным пакетом. – Вот, все самое свежее и вкусное для вас и вашей девушки! Назир для вас всегда готовит только самое лучшее и от всей души.
– Душу упоминать тебе не стоит, – процедил сквозь зубы майор и бросил на стол купюру. – Пойдем, Люда!
Он мне предложил свою руку, но я до машины поковыляла сама. Однако стоило дойти до двери, Егор, пробормотав что-то раздраженное, сунул, почти швырнул мне в руки пакет с едой и подхватил. Донес до авто и усадил, захлопнул дверь.
– Послушай, отдавать мне приказы и покрикивать бесполезно, Егор, – упрямо сказала я ему, как только он сел на свое место. – Можешь сколько угодно затыкать меня и тыкать отсутствием опыта в вопросах, в которых вы с этой… асы! Но у меня есть четкое мнение, и я не готова от него отказаться. Но если ты слушать не готов – оставлю его при себе.
– И это будет самое твое верное решение на данный момент. Потому что потом, когда ты разберешься, как все есть на самом деле, тебе будет стыдно. А мне бы не хотелось такого, ведь это станет реальной помехой для твоего будущего сотрудничества с нашим отделом.
Он вырулил с парковки, и мы понеслись по почти пустым дорогам ночного города, так и оставляя мертвое тело оборотня на газоне. Господи, что за жизнь у меня стала: трупы всех мастей так и плодятся вокруг.
– Да с чего ты решил, что я хочу сотрудничать с этим вашим отделом? С кем, блин? С этой чокнутой, готовой в любой момент резать и стрелять? Или с этим вашим начальником, что не доверяет своим же подчиненным? С тобой, человеком, что ненавидит любого, кто человеком не является по умолчанию? Я что, мазохистка какая-то, чтобы хотеть быть в обществе вашем?
– Ты по меньшей мере не конченая эгоистка, как мне кажется, чтобы ставить свой личный мелочный комфорт выше действительно значимых целей. Напомню тебе еще раз, что, несмотря на все обстоятельства, сегодня при твоем участии был спасен человек и пресечена серия убийств. Тебе нужно научиться вычленять реально важное среди всего остального и прекратить каждый раз поддаваться эмоциям.
Ага, ты Гарпию эту гадскую учи этому же давай!
– А, то есть, по твоей логике я должна пропускать мимо ушей все оскорбления от этой твоей стервы, подставлять вторую щеку и искренне стремиться помогать тем, кто меня презирает?
– Я тебя не презираю, Люда.
– Ага, ты меня то и дело пытаешься подловить на лжи и чуть что велишь заткнуться.
– Как по мне, это нормальный процесс нашей притирки. Мы еще недостаточно хорошо знакомы. Ты мне тоже сильно-то не доверяешь, если побежала, будучи уверенной, что я стал бы в тебя стрелять.
– Ты бы в меня, может, и не стал бы, а вот Гарпия – запросто. И до того момента ты ее не сильно-то тормозил.
– Так было нужно.
Читать бесплатно другие книги:
