Невеста поневоле Эльденберт Марина

Я стянул ботинки и присоединился к ней, хотелось лично отмыть каждый сантиметр ее прекрасного тела, тем более что бассейн в особняке Прайеров, а теперь в моем особняке, подходил для этого идеально: чувствительные к химическим ароматам вервольфы использовали современнейшую систему очистки воды, которая нейтрализовала бактерии и любые посторонние запахи, в чем я успел убедиться вчерашним вечером. С этой стороны вода была мне по пояс, но дальше бассейн становился глубже.

– Ныряй, Али! – приказываю я, шагая к ней. – Смывай с себя этот ненужный шлейф. Или я могу тебе помочь.

Она мотает головой и целиком уходит под воду, чтобы вынырнуть уже на глубине, подальше от меня. И так дальше и дальше, пока не доплывает до другого конца.

Я же в несколько больших гребков оказываюсь рядом с Алишей, прижимая ее спиной к бортику. Она вскрикивает от испуга, вся сжимается, но мое терпение окончательно лопается: упираясь ногами в тонкую ступеньку внизу, я задираю ее руки над головой и утыкаюсь носом в бьющуюся на шее жилку.

Кожа у волчонка мягкая, бархатная, прохладная после внезапного купания. Поэтому я неосознанно касаюсь ее губами. Запах у духов стойкий, и затея с бассейном уже кажется не такой хорошей. Для наказания глупой девчонки, пытающейся обвести меня вокруг пальца – да, для того, чтобы услышать ее настоящий аромат – вряд ли.

– Тут бы не помешало мыло, – говорю невозмутимо.

Удар в колено скорее неожиданный, чем болезненный. Терпеть боль я могу, а вот за оскорбление от какой-то девчонки хочется отыграться на ней же. Тем более когда волчонок целится выше и почти попадает. Приходится уворачиваться.

Я рычу и смотрю в лицо этой смертнице, сталкиваюсь с волчьим взглядом. Светлая радужка Алиши окрашивается в желтый, наливается цветом, делая ее лицо нечеловечески красивым. Необыкновенным. Русые пряди тоже начинают серебриться, словно волчий мех. Передо мной почти волчица.

– Катись к бесам, альфа! – рычит волчонок. По-настоящему грозно. – Туда, откуда ты вылез! К твоей бесовой матери!

Восхищение ее красотой лопается, как мыльный пузырь. Я просто макаю девушку в воду. Вниз – и тяну наверх.

– Мерзавец!

И снова.

– Это тебе не сойдет с…

Слова Алиши поглощает очередной всплеск воды.

– Пусти! – всхлипывает она, а я снова прижимаю ее к бортику. Обессиленную и несчастную.

Алиша дрожит, распластанная по моему телу, но после парочки попыток дернуться, очевидно, понимает, что наши с ней силы не равны. Ярость, гнев отступают, когда я понимаю, что волчонок плачет. Не напоказ, а по-настоящему. Когда не получается сдержать слезы.

Тогда я обхватываю ее сильнее: не для того, чтобы подчинить, а чтобы защитить. Прижимаю к плечу ее лицо, глажу по голове.

– Тише, – шепчу я.

– Ненавижу, – устало огрызается она.

Противно в груди колет совесть. Куда делся мой хваленый контроль, которым я всегда гордился? Растворился в этом бесовом бассейне!

Рядом с Алишей.

Растворился вместе с ароматом духов?

Я принюхиваюсь, и сквозь остатки синтетического запаха улавливаю тонкий аромат волчицы. Соскальзываю ниже, прижимаюсь щека к щеке. Губами черчу линию: от нежной кожи за ушком до ключицы. И едва сдерживаю себя, чтобы не повторить обратный путь языком, слизывая капельки воды, оставшиеся на ее шее.

Алиша снова делает попытку вырваться, но она потратила все силы на предыдущий раз. Это правильно. Не сопротивляйся, волчонок. Удовольствию не противятся. Я все-таки исполняю свое желание: целую, облизываю, ласкаю ее шею, ключицы, ложбинку между грудей. Я чувствую себя опьяненным. Ее вкусом, ее ароматом, ею целиком.

Все так остро.

Так ярко.

И сдерживаться нет сил.

– Не нужно, – выдыхает Алиша, когда я сжимаю ее грудь, коленом раздвигаю ее бедра и прижимаюсь к ней, давая почувствовать, как сильно ее хочу. Ее сопротивление только заводит сильнее. Заставляет кипеть не только кровь. Как мы еще не вскипятили воду в бассейне!

Что она говорит?

Просит?

Я могу дать ей только одно!

– Альфа Хантер! – в мой личный кайф врывается женский голос.

И это не голос Алиши.

Меня хватают сильные мужские руки, оттаскивают от моей самки прочь. Я рычу, отправляю одного из них под воду, второй получает по морде, но, вырвавшись, наталкиваюсь на перепуганную, всхлипывающую Али, которую сейчас, стоя на коленях, крепко сжимала в материнских объятиях Сесиль.

– Альфа Хантер, так нельзя! – повторяет первая женщина стаи.

Это отрезвляет. Будто меня с размаху треснули табуреткой по затылку.

Какого беса я творю?!

Не извиняясь, ничего не говоря, как лунатик вылезаю из бассейна и ухожу. Мне нужно отойти от Алиши как можно дальше. Не просто нужно – жизненно необходимо. Чтобы не наделать глупостей еще больше, чем уже сделал.

Я оказываюсь в кабинете, который раньше принадлежал отцу. По словам Сесиль, после отъезда мужа комната стояла закрытой, братцу не нравилось здесь работать и вообще не нравилось. А меня, при всей моей «любви» к биологическому родителю, как ни странно, царство книг, красного дерева и кожаной мебели очень вдохновляло. В кабинете все пахло раритетом, стариной, поэтому еще вчера я забросил сюда свои вещи. Притащил любимые книги, лэптоп и другие мелочи, позволяющие сосредоточиться на работе или расслабиться в перерывах. К счастью, среди всего этого нахожу сигареты. То, что надо!

Достаю одну из пачки, щелкаю зажигалкой и прикуриваю. Вервольфы ненавидят резкий запах табака, но мне от матери досталась терпимость к нему. Не сказать, что я ловлю кайф от курения, мне оно нужно, чтобы притупить обоняние.

Но на этот раз даже дым не позволяет забыть, стереть из память аромат Алиши. Он въелся мне под кожу. Такой нежный и желанный. Она не просто разнесла вдребезги мой контроль, его будто никогда не существовало.

Я ведь чуть не трахнул девчонку прямо в бассейне, скрутил ее, наплевав на все попытки освободиться, на ее страх, застывший в расширенных до предела зрачках. Поступил не лучше Августа, который наслаждался болью и страхом своих женщин. А главное, я напугал ту, которую абсолютно точно пугать не хотел.

Выдыхаю дым, устало провожу ладонью по лицу. Самому противно от всего этого. От себя противно.

Где мой хваленый контроль? И почему он меня подвел именно рядом с ней? Ответ не настолько очевиден, как кажется на первый взгляд.

Стук в дверь прерывает мое самокопание, и мне не нужно даже принюхиваться, чтобы понять, кто там.

– Входи.

– Альфа Хантер, мы можем поговорить?

Сесиль морщится, ей не нравится запах, но все, что я могу сделать – это погасить сигарету в пепельнице и распахнуть настежь окно. На дворе уже календарная весна, но до настоящей еще далеко, и холод пробирается под мокрую одежду, кусает кожу.

Я киваю, и Сесиль подходит ко мне ближе.

– Я понимаю, что ты рос и жил в других условиях, но в нашей стае так к волчицам не относятся.

Вроде сам осознаю свою вину, но чтение морали, особенно от нее, раздражает.

– Скажи это Августу.

Волчица слегка бледнеет, сдвигает брови.

– Мой сын не идеален. Впрочем, все его женщины знали, на что идут.

– Даже Венера?

– Не напоминай о ней. Если бы она подарила Августу волчонка, все бы было иначе.

– Тогда бы он получил право издеваться над ней дальше. Алиша ведь не знает? О пристрастиях Августа.

– Никто не знает, – оскорбляется Сесиль. – Все волчицы, живущие под этой крышей, порядочны и невинны. Их незачем посвящать в подобные секреты. Поэтому я прошу тебя держаться от них как можно дальше. Ты себя не контролируешь, альфа, и можешь испортить девочкам жизнь. Они же все сироты, единственная их ценность в них самих. Только удачное замужество откроет им путь к счастью.

– Единственная ценность в замужестве, говоришь? В Алише ты заинтересована больше, чем в остальных.

Сесиль поджимает губы.

– Ее мать была моей сестрой, любимой сестрой. Естественно, о ее единственном ребенке я забочусь, как о своем. Но и Меган, и Тая мне как дочери, которых у меня никогда не было. Они часть моей стаи, стая дала им все.

– То есть стая ничего не получила после гибели их родителей?

Сесиль осекается, прищуривается.

– Получила, конечно же. От родственных девочкам стай. Но это жалкие крохи по сравнению с нашим состоянием.

– Интересно. Хочу посмотреть на эти бумаги. Надеюсь, они сохранились?

Сесиль не сказать, что богата на эмоции, но сейчас вовсе леденеет, застывая будто статуя. Правда, почти тут же кивает.

– Да, конечно. Но я не понимаю, зачем тебе это.

– Хочу знать, что происходило и происходит в моей стае.

– Ты получишь отчеты, Хантер, – обещает волчица. – Но мы отошли от темы того, что с тобой происходит.

– Это больше не повторится, – цежу я сквозь зубы. Сесиль последняя персона, перед которой я собираюсь отчитываться, даже несмотря на то, что накосячил я знатно.

– Как ты можешь быть в этом уверен? Ведь ты же утратил контроль, альфа? Я видела твои глаза, тебя вели инстинкты зверя, а не разум. Мой сын причинял боль расчетливо, а вот тебе отказала выдержка рядом с молодой волчицей. Твоему волку отказала.

Моему волку хочется, чтобы она заткнулась. Внутри поднимается рычание, и я гашу его, потому что мой контроль снова на пределе.

Сесиль качает головой.

– Я уже жалею, что настояла на этом глупом обычае с невестой. Но я считала, что ты выберешь себе избранницу в другой стае, наладишь отношения с соседями и другими вервольфами. После всего случившегося, думаю, будет лучше так и сделать. Объяви, что Алиша больше не твоя невеста, оставь девочку в покое.

Нормальное решение.

Особенно когда члены моей стаи видели, как я, их альфа, их защита и опора, едва не принудил к сексу молоденькую волчицу. Август подарком не был, но можно поспорить, что теперь слух о произошедшем разнесется по всей Черной долине, и отцы станут прятать от меня дочерей. Если вообще захотят, после того как я облажался, принести мне клятвы верности.

Проблема в том, что меня не интересуют другие волчицы. Ни близняшки, которые активно строят мне глазки, ни девушки из поселения. Меня с самого начала зацепила исключительно Алиша.

Стоит вспомнить потрясающий аромат волчонка, ее красоту, мягкость кожи, стоны, вызов в залитом золотом взгляде, как во мне поднимается иррациональная злость. Не на нее, конечно. Волк внутри рычит, скалится и готов наброситься на любого, кто встанет между ним и Алишей. Даже если это целая стая или сверхзаботливая тетка.

– Нет. Мне не нужна другая невеста.

– Но контроль…

– Это моя проблема.

– Главная, чтобы она не стала моей, – бормочет себе под нос женщина.

– Сесиль, мне кажется, или ты не воспринимаешь меня всерьез?

Волчица снова слегка бледнеет, но на прямой взгляд отвечает таким же прямым.

– Венера, – объясняет она. – Август почти сломал ее своей страстью, а с ее душевными терзаниями пришлось разбираться мне. Венера ни с кем не общалась, шарахалась от собственной тени и даже один раз пыталась сбежать. Не сказать, что я ее любила, но поддерживала, как могла. Совершенно другое дело – Алиша. Моя племянница дорога мне, Хантер.

– Не хотите, чтобы она сбежала?

Сесиль смерила меня укоризненным взглядом.

– Не хочу, чтобы она страдала.

– Я не причиню ей вреда, – говорю я. – Не сделаю ничего против ее воли.

– Это хорошо, – волчица растягивает губы в улыбке, в которой нет ничего искреннего. – Потому что теперь по своей воле она вряд ли подойдет к тебе, альфа Хантер.

Бесы! Ей даже придумывать про меня ничего не нужно. Я сам загнал себя в задницу, но мне из нее и выбираться.

Сесиль направляется к выходу и только в дверях напоследок сообщает:

– Я попрошу нашего юриста связаться с тобой, передать тебе все документы.

Стерва уходит, а я потихоньку, по крупицам возвращаю себе контроль, отвоевываю его у зверя, который жаждет найти свою волчицу. Немедленно. Прямо сейчас. Но прямо сейчас нельзя. Нужно сначала разобраться в том, что произошло.

Сунув руку в карман, понимаю, что телефон остался в куртке, а куртка в гостиной. К счастью, потому что они бы вместе со мной поплавали в бассейне. Возвращаюсь туда и по пути встречаю дворецкого, интересуюсь:

– Где Алиша?

Он косится на меня испуганно, но отвечает:

– Уехала в институт.

Институт? По словам Сесиль, волчонок после моего нападения должна как минимум лить слезы и прятаться в своей комнате, а она уехала на учебу? Женщины! Только после до меня доходит, что она сбежала от меня. Просто не привыкла показывать свой страх, а мне показала.

Остается только разбираться с ситуацией и с моим слетевшим контролем. Ведь у этого могло быть только одно объяснение.

Алиша все-таки моя истинная.

Моя пара.

И мой волк это почувствовал.

Теперь главное не делать скоропалительных выводов, потому что однажды я уже ошибся. С Чарли. Тогда волк тоже бесновался, но Чарли на него не реагировала, и я считал, что это из-за ее неприятия своей сути. Она не знала, что она имани – представитель редчайшей расы, которые могут стать парой вервольфам. Чарли не позволяла себе почувствовать собственною звериную суть.

Алиша свою волчицу не отрицает, тогда почему контроль вдребезги только у меня? Я ведь был уверен, что моя истинная в нашу первую встречу тоже даст волю инстинктам. А волчонок меня не хочет. Боится.

Вернувшись в гостиную и взяв телефон, подбрасываю его на руке, правда, вовремя вспоминаю о микрофонах Сесиль. Этот разговор не для нее. Дождусь, пока все в Черной долине принесут мне клятву верности, а затем прикажу их убрать. Мне эта прослушка не нужна, и шпионы – тоже.

Так моя одежда насквозь промокла, приходится подняться в спальню и переодеться. Только покинув особняк, я все-таки набираю номер.

– Мне нужен совет, Доминик, – начинаю без предисловий. И он, и я слишком ценим свое время, и еще меньше любим общество друг друга.

– Уже успел что-то испортить?

Набросился на свою невесту, и теперь меня боятся еще больше.

– Это касается истинных пар.

– Тебе стоит спросить об этом у моей жены, – теряет интерес Экрот.

– Она вряд ли поможет. Мне нужно мнение вервольфа.

– Можем встретиться сегодня за обедом.

– Идет.

Мне нужно знать, что почувствовал Доминик, когда встретил Чарли. Как он отреагировал на свою истинную.

Глава 7

Алиша

Я гнала машину по трассе так, что наверняка поймала пару штрафов. Плевать! Только бы оказаться подальше от Черной долины и Хантера Прайера!

В память врезались осколки утренних воспоминаний, меня то бросало в жар, то знобило, хотя после знакового «купания» в бассейне я даже не стала сушить волосы, просто умылась, переоделась и сбежала. Но если от Хантера я могла сбежать, то от своих мыслей не получалось. Стоило вспомнить, как он едва не утопил меня, а после распластал меня по бортику, как терзал ртом мою кожу, ловко уворачиваясь от моих попыток ударить в ответ, какой беспомощной я себя чувствовала… Стоило все это вспомнить, я сильнее сжимала зубы и цеплялась обеими руками за руль, чтобы не разрыдаться.

Надо было перекинуться! Надо было стать волчицей!

Конечно, вряд ли я смогла бы справиться с волком альфы, с мужчиной, с чемпионом, но на моей стороне был эффект неожиданности, был шанс, что это сработает. Но я ничего не сделала! Струсила. От этого напора. От ужаса перед тем, что должно произойти. Если бы не Сесиль, то меня бы просто изнасиловали!

Ага, просто. Как будто можно изнасиловать сложно?!

Хотя в бассейне это, наверное, уже сложно.

На этой мысли у меня вырвался нервный смех, и я сжала пальцы еще сильнее, чтобы не скатиться в истерику. Так и ехала, даже успела проскочить знаменитые крайтонские пробки, но долго искала свободное место на студенческой парковке. В аудиторию вбежала в самый последний момент, за минуту до появления профессора Сторса. К счастью, потому что опаздывающих он не жаловал. Раз опоздаешь – тебя будут игнорировать весь семестр. По этой причине аудитория была забита студентами, но Калеб, мой приятель с первого курса, помахал мне рукой, указывая на свободное место рядом с собой. Я успела опуститься на скамью и вытащить лэптоп до появления профессора.

– Фен сломался? – тихо интересуется Калеб с улыбкой. – Или кто-то проспал?

В машине я поставила обогрев на максимум, но волосы так и не высохли.

– Кого-то топили в бассейне!

– Я вам не мешаю, примы? – доносится с кафедры. Для своего возраста у Сторса сильный властный голос.

– Прошу прощения, профессор, – говорим одновременно с Калебом.

Когда Сторс отворачивается, я включаю лэптоп и включаюсь в лекцию. Сегодня она посвящена социальным нормам поведения. Смешно! Я уже не уверена, что в моей жизни нормально, а что нет.

Только Калебу совсем не до лекции, потому что почти сразу в углу экрана всплывает его сообщение:

Калеб: Сесиль превзошла себя и придумала пытки водой?

Али?

Друг смотрит на меня с таким беспокойством, что приходится ответить:

Я: Не Сесиль. Новый альфа.

Калеб: Он что, псих?

Я ничего не отвечаю, да и смысл? И так слишком много сказала.

Сосредотачиваюсь на лекции, кто бы знал, как сложно это сделать! Перед глазами до сих пор совершенно озверевший Хантер, раскидывающий остальных вервольфов, как мягкие игрушки. Он остановился, когда Сесиль его попросила, а мог не остановиться, и я бы не попала на эту лекцию. Сейчас бы лежала в своей комнате, точно забилась бы в угол.

Лекция заканчивается, и Калеб кладет мне руку на плечо. Привычный дружеский жест, но все внутри сжимается от страха, а желудок скручивает от накатившей паники. Я вмиг вырываюсь и рычу, волчица ощетинивается и готова наброситься на всех и вся. Калеб тоже шарахается от меня, во взгляде друга непонимание и обида.

– Али, ты чего? – У него такой несчастный вид, что мне становится стыдно. – Прости, если нарушил границы.

Я моргаю, чувствуя, что перешла на волчье зрение.

– Это ты извини, я просто на нервах.

Складываю лэптоп в сумку, поспешно поднимаюсь, устремляясь за остальными к выходу.

– Что случилось? – не отстает от меня друг.

– Лучше тебе не знать.

– Но я хочу знать.

– Хорошо. Я разозлила нового альфу, и он меня наказал.

– Пытками? – Отвращение на его лице лучше всего говорит о том, что он об этом думает. Что бы он сказал, если бы узнал правду?

– Да.

– Тебе нужно заявить на него!

Калеб человек, который благодаря мне много знает про вервольфов. Но знать и принимать наш образ жизни – разные вещи.

– Куда?

– В полицию, конечно!

– А толку? У нас свои законы, забыл? Я подчиняюсь альфе. Он самый главный.

Как выяснилось, даже слушаюсь его, не принося клятвы.

– Главный, который издевается над своей стаей?

Нет, только надо мной.

– Забудь, – я пожимаю плечами и поправляю съехавшую сумку.

– Али, – Калеб заслоняет мне путь, приходится остановиться, чтобы в него не врезаться. Он тянет руку, чтобы снова коснуться плеча, но потом отдергивает ее. – Я просто никогда не видел тебя такой взвинченной. Даже перед тестом у Питчет. Если тебя что-то волнует, расскажи мне.

У Калеба красивые глаза – ярко-синие, а сочетание с рыжими вихрами делает его очень привлекательным. Мой друг пользуется популярностью у девчонок, хотя мы везде ходим вместе. По этой причине у меня нет подруг в КИИ, где в большинстве своем учатся люди. Нашу дружбу, мягко говоря, не понимают, а вот Калеб в курсе, что между нами ничего нет и быть не может. Надеюсь, что он это действительно осознает.

У Калеба удивительные глаза, но сейчас синева их радужки напоминает мне о других. О жадном, зверином, гипнотическом взгляде Хантера, который я чувствую даже сейчас.

Что?!

Оборачиваюсь и понимаю, что не сошла с ума и мне не мерещится. Альфа действительно стоит в конце коридора и пристально смотрит на меня. Он уже столько месяцев в Крайтоне, а встретились мы только сегодня! У меня темнеет перед глазами, и я прислоняюсь к стене. Калеб поддерживает меня под локоть, и взгляд Хантера вспыхивает синим огнем.

Во рту пересыхает, а пульс зашкаливает все мыслимые и немыслимые пределы. Я с ужасом жду, что он окажется рядом, что впечатает моего друга в эту стену за подобное обращение с его невестой, а меня взвалит на плечо, отвезет в поселение и запрет там.

Но он этого не делает, просто разворачивается и уходит.

Хантер уходит.

И я выдыхаю.

– Али? Али, что с тобой?

– Ничего. Пойдем.

Как бы мне ни хотелось, чтобы занятия длились вечно, они заканчиваются как обычно. Тогда я задерживаюсь в библиотеке, затем долго-долго пью кофе в любимом кафе на территории института, там же успеваю написать эссе. Когда ставлю точку, на часах начало седьмого, я уже нарушила все правила Сесиль и нужно возвращаться домой.

В дом, который за одно утро перестал быть безопасным местом.

Я внутренне сжимаюсь и тут же на себя злюсь. Трусиха! Вот кто я. Не будущий психолог, а непонятно кто. В том, что Хантер меня хочет, моей вины нет, но это не дает ему право переступать мои границы. Я не собираюсь пасовать перед ним, прятаться от него, изображать жертву. Играть с ним я тоже больше не собираюсь.

Я способна защитить себя сама.

На этой воинственной мысли я собираю вещи и иду к своей машине.

Его присутствие я чувствую сразу, стоит выйти на парковку. Кажется, первой это ощущает моя волчица, она ощетинивается и едва не выпихивает меня из собственного сознания. Я едва сдерживаюсь, чтобы не обернуться: это чревато разорванной одеждой и голой задницей. Потом уже я вижу Хантера, стоящего возле своего джипа.

«Большая машина для большого вервольфа», – думаю я. Моя машинка, припаркованная немного дальше, по сравнению с его просто крошка. Рядом с ним я тоже чувствую себя так же. Крошечной и беззащитной. Первое, что приходит в голову – это сбежать несмотря на все, что я только что думала. Наверняка Хантер хочет именно этого. Чтобы я от него бегала.

Иначе не поджидал бы меня на парковке.

Я толкаю себя вперед, заставляю подойти к нему. В мужчине передо мной нет ничего от зверя, которого я увидела сегодня утром: Хантер расслаблен, но я знаю, что это маска. Какой он настоящий?

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.

– Жду тебя.

– Зачем?

– Чтобы отвезти домой.

– Я приехала на своей машине.

– Пусть остается здесь до завтра.

Как отстаивать свои границы, если он их постоянно нарушает?

– Я хочу вернуться в своем автомобиле. Пожалуйста, альфа.

– А я хочу извиниться.

Он шагает ко мне, я же забываю отступить.

– Хочу поговорить с тобой без свидетелей.

Стоит ему оказаться рядом, я непроизвольно сильнее цепляюсь за сумку на плече, вдавливаю ногти в кожаный ремень. Разом вспоминается утро, неотвратимо притягивающие к себе руки, его дикий, голодный взгляд. Сейчас я не вижу этого голода, рассматриваю спрятанные за стеклами очков разноцветные глаза. Кто вообще придумал, что мужчины в очках выглядят ранимыми? К Хантеру Прайеру это не относится!

Я чувствую хищника. Всегда рядом с ним чувствую хищника, и обличье увлеченного историей, цивилизованного профессора его не спасает.

– Это… – Мой голос садится от волнения, поэтому приходится прокашляться, прежде чем продолжить: – Это не лучшая идея, альфа. Мы уже поговорили утром, ты меня наказал.

Я делаю короткий вдох и такой же резкий выдох:

– Или я провинилась в чем-то еще?

Эта мысль сдавливает горло, не позволяя дышать, но не собираюсь поддаваться собственным страхам.

– Тогда скажи за что, и наказывай меня в присутствии других членов стаи. Наедине этого больше не будет.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»