Проданная боссу Невеличка Ася

— Марк, что вы опять проворачиваете за моей спиной? Что он получил?

— Половину компании…

— Нет!

— Да.

Тут нас прервал плачь ребенка. Я вздрогнул, Таша вскочила:

— Марк, его надо покормить, — растерянно сообщила она.

— Мне? Я не могу. Стой, я принес йогурт, может?..

— Ой, нет-нет. Я покормлю его молочком, — вдруг заворковала Таша, обращаясь, к сожалению, не ко мне.

Она подхватила его на руки, ловко прижала к себе и, покраснев, посмотрела на меня.

— Что? — не понял я, не в состоянии оторвать взгляд от выделяющегося под больничным халатом соска.

— Выйди, пожалуйста, я его покормлю?

— Корми, — прошептал я, невольно облизываясь.

— Марк, я… стесняюсь.

— Меня?! Ты с ума сошла? Не обращай на меня внимания. Корми.

Выходить я не стал, но отошел к окну, разглядывая территорию больницы и пытаясь прийти в себя. Ого, как меня торкнуло. Я бы сам приложился к этой груди. И не один раз!

Услышав довольные чмоки, не выдержал и обернулся. Таша склонила голову над малышом, улыбаясь ему так солнечно и мягко, что стало завидно. Не удержался, сделал шаг к ним, боясь пропустить даже мгновение этой нереальной картинки.

Ребенок своими крохотными губками обхватил крупный сосок матери и с наслаждением втягивал его. Хотел бы я сейчас оказаться на его месте…

Грудь Таши порозовела, по халату возле второго соска стало растекаться мокрое пятно. Я сглотнул, чувствуя прилив еле сдерживаемого желания у себя.

— Я, пожалуй, подожду в коридоре, — прохрипел Таше и пулей выскочил за дверь.

Ничего-ничего, их же здесь долго не продержат? А там я увезу ее с собой и неделю выпускать из койки не буду!

Зазвонил телефон, я посмотрел на номер, зная, что некоторые вопросы ждать не будут.

— Да.

— Марк Витальевич, я по своим каналам пробил информацию в областной администрации.

— Есть что на губернатора?

— Не прикопаться. Он отдыхает на бюджетные деньги, полученные в качестве тринадцатой зарплаты.

— На премию? — присвистнул я. — Откуда в бюджете на конец года не потраченные средства?

— Экономия, Марк Витальевич. По статье социальной поддержки сирот.

— Конкретнее?

— Осталось нерастраченным финансирование интернатов, Марк Витальевич.

Я прикинул в уме финансовую помощь интернату, оказанную буквально вчера вечером, радость детей при виде колбасы, счастье поварихи, при виде мяса, рыбы, яиц и прочих продуктов. Вспомнил, с каким восторгом разбирали куртки, теплые вещи и подушки с одеялами.

Нехреновый такой отпуск должен был получиться у губернатора. Но пусть вернется, тогда с него и спрошу.

— А что с фондом?

— После Нового года заступите на место председателя. Раньше никак — нужно утвердить советом.

— Хорошо… Фонд может инициировать проверку социальных статей областного бюджета?

— Сам — нет, но можно составить пару жалоб, и прокуратура займется изучением вопроса.

— Составь. Подготовь всё, чтобы поставить область на уши.

— Сделаю, Марк Витальевич.

Я не успел отключиться, как снова пришел звонок.

— Сергей Иванович?

— Ждал поздравлений и благодарностей от тебя, — самодовольно начал он, — но ты не торопишься, а?

— Поздравляю, — усмехнулся я. — Можешь тоже меня поздравить — я сегодня стал отцом, — гордо добавил я.

— Что?! Как?

Сергей замолчал, видимо прикидывая сроки.

— Так ты, козел, специально толкал Вику на аборт? Чтобы расчистить путь свой очередной шлюшки?

— Язык свой подбери. И сначала научить видеть то, что тебе под нос подсовывают. Не звони мне до Нового года. Не порти праздник.

Я отключился, отправив номер бывшего партнера в блокировку. И только потом, немного успокоившись, вернулся в палату к Таше.

— Это был он? — испугано подняла на меня глаза моя девочка.

— Кто?

— Витя? Он звонил…

— Нет, это по делам звонили, — отмахнулся я.

— Марк, если Витя позвонит… Не пускай его сюда, пожалуйста?

И тут она разрыдалась, судорожно прижимая сына к груди.

Но позвонил не Витя. В конце дня мне позвонил лаборант и подтвердил полное совпадение ДНК по тестам.

— Поздравляю, это ваш сын.

Мне вдруг затопило такими эмоциями, что я не смог выдавить элементарное «спасибо». Только открывал и закрывал рот, чувствуя, как меня распирает изнутри.

Таша, я и сын. Семья.

Черт побери! Может ли быть что-то более мощнее по ощущениям, чем это?

— Как назовешь его?

— Хотела — Марк, — засмущалась Таша.

— Марк Маркович? — нахмурился я. — Не вариант. Надо что-то другое.

— Маркович?

— Да, — я посмотрел на растерявшуюся Ташу. — Это же мой ребенок.

Она медленно кивнула:

— И ты дашь ему свое имя?

— Естественно!

— Спасибо! Но помоги мне снова сбежать от Вити. Он сам не отпустит.

Я придвинул стул и сел на него верхом, протягивая ладонь и гладя обеспокоенное лицо Таши:

— Зачем сбегать, моя? Я заплатил за вас сполна. Теперь вы мои, и никто не встанет на нашем пути.

— Твои? Мы? Марк, это не сон? Ущипни меня!

— Лучше я тебя поцелую, — пробормотал я, добравшись пальцем до губ и теперь изнывая от желания коснуться их, вспомнить ее неповторимый вкус, мягкость, сладость.

Это было самое долгое мгновение, когда я тянулся к ее губам, когда увидел сомнение в ее глазах, когда испугался сам, что начал давить на нее, еще не высказав намерений.

— Стой, — остановился в миллиметре от подрагивающих полураскрытых губ, готовых принять меня и поцелуй.

Неловко полез в нагрудный карман, куда положил коробку, привезенную мне водителем из Москвы:

— Наташа, — начал я, но тут голос сел от непонятного волнения.

Она увидела коробочку и помрачнела. Давить я не хотел, но… Она же понимает, что если ребенок мой, то и жить он будет со мной? И естественно, что она тоже должна жить со мной.

— Выходи за меня замуж? — я медленно открыл коробку, зная, что кольца изумительные и обязательно произведут на нее впечатление.

— Нет…

— Что?!

— Я не могу, Марк.

— В смысле не можешь? Если ты про развод, уже завтра подпишем все бумаги и мой юрист отнесет их в мировой суд.

— В суд? Зачем?

Я поморщился.

— С появлением ребенка процедура немного усложняется. Надо будет официально доказывать отцовство записывать на мою фамилию, но ты не беспокойся об этом, юристы все сделают. Будешь только подписывать, где скажут и всё.

— А если Витя не согласится? — вот теперь в ее глазах плескалась паника.

— Согласится. Он получил компанию за это.

— Вот именно, Марк. Раз он уже все получил, зачем ему подписывать что-то? Проще еще потрясти тебя.

— Оставь это моим людям. Через три месяца ты будешь разведена. А теперь прими мое предложение.

Она вздохнула. Мне этот вздох совсем не понравился. Можно было сказать «да», а потом вздыхать сколько влезет.

— Нет.

- Почему? — я начал закипать.

— Ты брал эти кольца для своей невесты, а теперь предлагаешь обручится мне. Это плохая примета.

Я охренел. Закрыл коробку. Убрал в карман. Подумал.

— Ты видела их раньше?

— Да, в ящике твоего стола.

— Так. И увидев их, решила, что они куплены для той невесты?

— Ну конечно. Ведь обручальные кольца покупают для той, кому делают предложение.

— Та-а-ак. Поэтому ты сбежала?

Таша кивнула, а я выругался. Что за нелепое стечение обстоятельств?

— Зачем? Я купил эти кольца тебе. Нам. Я брал их, зная, что женюсь только на тебе.

— Тогда почему?

— Что почему? — я почувствовал за ее вопросом еле сдерживаемую боль, ту которая мешала ответить мне согласием.

— Почему ты не забрал меня от него?

На ее глазах появились слезы, а я не мог просто приказать их остановить, не плакать.

— Потому что ты убежала…

— Но ты не сказал, что хочешь быть со мной. Я же не знала твоих планов.

— А я узнал, что ты вернулась к мужу, а потом увидел тебя беременную! Что я должен был думать? Ты могла позвонить мне, сказать, что он тебя держит?

Таша покачала головой:

— Он отобрал телефон.

— Но мы же разговаривали с тобой? По телефону? Ты могла сказать?

— Он грозился убить моего ребенка, Марк! Моего малыша, которого я ждала семь лет! Твоего малыша! Ты бы простил мне убийство сына, только потому, что мне не нравится куда меня посадили и как я там выживаю?

Я пересел на кровать, рывком притянул к себе Ташу и обнял. Какие они разные… Одну не остановило убийство ребенка, чтобы заполучить меня, а вторая сама чуть не погибла, пытаясь сохранить моего ребенка. Как я мог быть так слеп? Почему верил ее мужу и не настоял на личной встрече сразу же?

Все верно, я видел Ташу и сразу же сделал неверные выводы. После обмана невесты, я никогда бы не поверил, что Таша носит моего ребенка. Вот только за все мои ошибки и сомнения расплачивалась именно она.

Теперь я сделаю всё, чтобы залечить ее раны, загладить вину. Исполню любое ее желание!

— Таша, спасибо, моя родная. За свою жертву и за моего ребенка. Я не могу отмотать время назад, чтобы защитить тебя от своих ошибок, но я могу сделать твое будущее самым прекрасным, таким, каким ты захочешь его видеть сама.

Она снова всхлипнула где-то в районе моей груди.

— Ты согласишься пойти со мной? Стать моей женой?

— Обещаешь? Обещаешь, что я никогда не пожалею о своем выборе, Марк? Ты мне ничего не должен. Ты мне уже дал самый дорогой подарок! Я мечтать перестала, что когда-нибудь буду прижимать к груди своего малыша. И не представляешь, как счастлива, что прижимаю еще и твоего. Ты мне ничего не должен. Моя жертва была исключительно для собственного алтаря, чтобы понять, что Витя чужой для меня человек, чтобы простить тебя, за то, что купил меня у мужа…

— Я не…

— Не перебивай. Я уже простила, потому что поняла, что только так могла сложиться моя судьба, чтобы я родила ребенка не от чужого мужчины, а от любимого…

— Что?.. Таша?

Слезы, наверное, самая немыслимая реакция для меня. Но когда я понял, что моя девочка только что призналась в любви, глаза зажгло.

— Таша, ты не представляешь, как выворачиваешь мне душу. Не тяни, согласись уже быть моей!

— Марк, я твоя с первого же вечера казино. Сколько бы я не закрывала глаза на это, но я отдалась тебе в тот первый вечер не только телом, но и сердцем. Ты смог подчеркнуть для меня какими могут быть мужчины, и каким никогда не станет Витя, как бы я ни старалась быть примерной и хорошей, как бы не надеялась, что он изменится. Я с тобой в первый же вечер позволила себе гораздо больше, чем за всю жизнь с мужем. Мне понравилось быть наглой, грубой и распутной.

— Ну нет, не думай, что став моей женой, я разрешу тебе закрепить эти качества, — возмутился я. — Никогда!

— Но это есть во мне! Правда, только наедине с тобой, — тут она хихикнула, чуть разжав тиски, сжатые вокруг моего сердца.

— Ну же! — поторопил я.

— В общем, Марк, я хочу, чтобы мы попробовали начать с тобой все сначала.

— Всеми органами «за»! — облегченно выдохнул я и наконец-то добрался до ее губ, которых мне так не хватало почти год, которые снились мне каждую ночь, то томно шепчущие мое имя, то игриво прикусываемые, то смыкающиеся вокруг моей ноющей головки.

И сейчас, когда я дорвался до них, меня немного накрыло. Или не немного…

Очнулся я, когда повалил Ташу на больничную кровать, рьяно вылизывал изнутри ее рот, одновременно задирая подол халата, рванул ворот, обнажая полные груди с крупными сосками, которые просто требовали взять их в рот, и вот тут то меня и отрезвило, когда в рот пошло молоко.

Как бешенный, я вскочил с Таши, схватил бутылку воды и запил привкус ее молока. Черт, я же сейчас чуть не трахнул Ташу в роддоме!

— М-марк?.. У меня кровь…

— Что?!

Таша приподнялась, чтобы сесть в кровати, а на простыне осталось кровавое пятно.

— Живот очень болит, — испуганным голосом добавила она, сжимаясь на кровати и прижимая руки к животу.

— Сейчас! Главное не бойся. Я приведу врача!

Ташу отвезли на каталке в реанимацию, ребенка забрала акушерка в бокс к новорожденным, а я снова остался ждать в приемном покое новостей, безумно трясясь за Ташу.

Что я сделал не так? Ведь секса не было, а от одного поцелуя не должна была пойти кровь!

Только через два часа ко мне спустился заведующий:

— Мы остановили кровотечение. Сейчас Наталья в безопасности и завтра мы снова переведем ее в бокс с ребенком. Но вот вам до их выписки лучше не навещать.

— Это почему?

— Молодой маме и ребенку надо окрепнуть после родов. Ваше присутствие очень сказывается на ее состоянии. Поэтому, как врач, я вынужден их изолировать. Можете звонить, приносить посылки, но в палату до выписки нельзя.

— Понял. А когда выписка?

— Пять-семь дней. Я вам сообщу лично.

Я покидал больницу, понимая, что развод и многое другое откладывается, зато Новый год мы проведем с Ташей вместе. Купил ей телефон и новую симку, сразу же передал ей в палату. Через полчаса она позвонила и еще полчаса жаловалась, что врач выгнал меня из палаты, а мы еще имя сыну не выбрали.

Засыпал я в отеле впервые спокойны и уверенный в своем будущем с Ташей.

* * *

Первая ласточка неожиданно прилетела от Виталия:

— Я не буду подписывать бумаги! Ты меня надул! Не видать тебе сына, как своих ушей, понял?

— Тон сбавь! — рявкнул я, напоминая, кто тут босс. — Ты хотел пятьдесят процентов доли компании — ты их получил. Сделка совершена. Теперь освободи Ташу и наслаждайся управлением своей компании.

— Как бы не так! Второй половиной владеет какой-то мужик из банка, а не ты.

— У нас не было условия, что ты получишь совладение со мной. Только доля в компании.

Виталий брызгал слюной, но по факту мы оба знали, что он смириться, у него просто нет другого варианта.

— Ты обманул меня! Он прислал сюда других управляющих, снял меня с должности! Мы так не договаривались.

— Хорошо, дам тебе один совет. Договориться ты с ним не сможешь, откупиться тоже, тебе нечем. Но он зависим от тебя и может потребовать аннулировать нашу сделку продажи доли. Тогда ты останешься ни с чем…

— Я не буду подписывать бумаги, — завизжал Виталий. — Я отсужу у тебя половину бизнеса за ребенка!

— Поумерь пыл, — холодно сказал я. — И дослушай! Я сам не в восторге, если мне вернется эта компания. Поэтому ради своих интересов сделай хоть что-то сам! У Сергея есть дочь, Вика. Через нее можно влиять на отца. А еще его банк на грани развала. Если ты возьмешь его за яйца и покажешь деловую хватку не только в личной жизни, он сделает на тебя ставку. На тебя, а не на меня. Понял?

Виталий промолчал и отключился.

Минут через двадцать меня набрал юрист:

— Бумаги он не стал подписывать.

— Хрен с ними. Подадим от имени его жены. А ему дадим время раскусить игру на новом поле.

Через пять дней выписали Ташу. Я ждал ее перед роддомом с букетищем роз, когда акушерка позвала внутрь.

Сердце остановилось, а потом дало стрекача. Господи, если с ней или с моим сыном что-то случится, я сдохну!

— Вас заведующий вызывает, — сообщила акушерка. — подите к нему, пока мы Наталью с сыном к выписке готовим. Ой, букет то оставьте. Вот тут на столе.

От облегчения, что с моей семьей все в порядке, я на ватных ногах дошел до кабинета заведующего и рухнул на стул.

— Я помню про инкубаторы. Сразу после нового года, как…

— Нет-нет, Марк Витальевич, я попросил вас зайти не из-за инкубаторов, хотя от помощи фонда не откажусь, если вы не передумаете.

Я утвердительно кивнул, что все договоренности в силе.

— А о чем тогда пойдет речь?

— О Наталье. У нее не самая простая беременность. До этого, как мы узнали, она долго лечилась в клинике планирования семьи.

Я кивнул.

— С ней я уже поговорил о времени восстановления после родов, но она попросила поговорить еще и с вами.

— Она попросила?

— Да, она. Тема деликатная, но от вашего отношения зависит ее жизнь и дальнейшая способность к зачатию и рождению детей.

— Говорите.

— Речь пойдет о сексе.

Я присвистнул:

— С ним не будет проблем, — уверил я.

— С ним придется повременить, — прикрутил мне фитилёк врач.

— И как долго?

— С месяц точно. Потом Наталье необходимо будет показаться своему гинекологу в клинике, тот после осмотра даст необходимые рекомендации.

— Нет проблем, — заверил я.

— Хорошо, что проблем не возникнет.

— Между нами, я, и не засовывая туда член, смогу доставить и ей и себе удовольствие, — подмигнул я врачу.

— Тогда у нас проблема, — тяжело вздохнул тот. — Вы помните ситуацию, когда у Натальи открылось кровотечение?

— Конечно, помню, — нахмурился я.

— Проблема в том, что как и вы, при определенном стимулировании она возбуждается. К матке приливает кровь, она начинает сокращаться, и открывается внутреннее кровотечение, которое даже ваша жена может не заметить, но это приведет к плачевным последствиям.

— То есть, дело не только в сексе, а в полном отсутствии возбуждения? Минус поцелуи?

Врач кивнул, вынося мне смертельный приговор.

— Я… Вас понял. Буду держать себя в узде.

— Ради Натальи и ваших будущих детей, — мягко улыбнулся заведующий, вставая и пожимая мне руку.

Я снова ждал ее перед роддомом, с этим дорогим понтовым букетом роз, и страдал. Бросить Ташу на месяц, чтобы перетерпеть воздержание, отвратительный выход. Но смогу ли я держать себя в руках, когда она будет близко, рядом со мной, в одной постели?

Таша вышла, закутанная в новый меховой полушубок, в шапке, немного наезжающей ей на нос, в теплых сапожках, с гордостью держа в руках голубой конверт в котором морщился и фыркал мой сын, мой маленький босс на всю оставшуюся жизнь.

Я достал кольцо, купленное специально для помолвки с Ташей, подошел к ней, забирая ребенка и вручая цветы. Встал на одно колено, протягивая свободной рукой кольцо:

— Сделай меня счастливым — скажи мне «да»?

Таша наклонилась, легко целуя меня в губы, и прошептала:

— Да. Хочу провести с тобой всю свою жизнь.

Она растопырила пальцы, и я под внутреннее ликование, надел кольцо пока еще чужой жене, которая согласилась стать моей навеки!

ЭПИЛОГ

Последующие дни и новый год как нельзя лучше олицетворяли её новые качества наглости, несгибаемости и распутства. Не знаю, чем заслужил эти круги ада, но Таша брала с меня все в тройном размере за каждые мои промахи и ошибки.

На праздник я увез ее в Москву. Она сопротивлялась, но недолго. Тогда я еще не понял, что она рассматривает переезд как временный. Хотя должен был удивиться, что она не хочет из гостевой делать детскую. Списал на слабость и утомляемость.

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » »»