Проданная боссу Невеличка Ася

— Таш, прими таблетку и возвращайся спать. Завтра с утра уезжать, а еще вещи собрать надо.

— Марк… Я никуда не поеду.

— Я думал, мы все решили?

— Нет, мы не договорили. Но я останусь тут. Екатерина Валерьевна уходит, и я займу ее место. Я не могу бросить интернат, Марк. Прости.

* * *

Тот выбор был самым трудным для меня.

Бросить Ташку с сыном я не мог. Отказаться от проекта в Европе тоже не мог.

Так что для тебя важнее, Марк Витальевич, семья или работа?

Самым очевидным решением, переломить мнение Таши. Надавить, заставить отказаться от должности, закрыть интернат, увезти насильно, в конце концов. Кто отказывается от Европы или столичной жизни ради захолустного городка?

Вот оказывается есть такие долбоебы, да, Марк Витальевич?

Я люблю эту женщину, я не хочу подавлять ее личность, более того, я понимаю ее болезненную тягу сохранить интернат, стать его сердцем, биться для сотни детей, для которых это дом, а она — семья.

И я не могу взять всех детей и отвезти в Европу, чтобы Таша была счастлива и при своих детях.

Та ночь была просто адовой. Не потому, что взвешивал кого мне оставить, тут наоборот не было никаких колебаний, я всегда выбираю семью, остаюсь с моими родными. Я за ночь пытался выстроить схему бизнес-процессов, чтобы вести все федеральные и международные проекты отсюда.

Начнем с того, что фирму мне придется вернуть, а Виталика оставить с носом. Сергей пойдет навстречу, ведь я вновь для него открою торговые вены оборотных средств не только по внутренним, но и внешним расчетам.

Надо будет купить дом. В этой квартире мы точно жить не будем.

Дом с несколькими гектарами земли для частного аэродрома. Встречи в столице и командировки в Европу я отменить не смогу, но и добираться по четыре-пять часов на машине времени нет. Лучше забетонирую посадочную полосу и куплю частный самолет, так будет быстрее.

Интернат… Раз уж Таша вляпалась в чужие проблемы, придется из разрешить, я покоя себе не найду, если останется не закрытый вопрос по делу.

Что ж, а фонд и дело губернатора останется в качестве развлечения в свободное от работы и семьи время. Ведь в этой дыре как-то надо развлекаться?

Утром Таша вышла с ребенком на руках. Провожать что ли?

— Ты чего проснулась так рано?

— Боялась пропустить твой отъезд.

— Я никуда не уезжаю. Раз ты остаешься здесь, то и я тоже.

— Но… Правда? Ты бросишь все ради меня?

— Стоп-стоп! Мы не говорили о «бросить всё». Просто это всё переезжает сюда. Какая мне разница откуда вести бизнес?

Более счастливой улыбки на лице Таши я не видел. Или видел? На свадьбе, да, точно! Тогда она точно улыбалась еще шире и счастливее!

Но до свадьбы я аннулировал сделку с Виталием, хотел подбить на это Сергея, но тот успел поженить Вику и Виталия, объединив капиталы. Пришлось в судебном порядке отматывать всё самому.

Виталий орал, брызгал слюной, обещал отсудить квартиру.

— Ты успокойся. По факту ты должен владеть пятьюдесятью процентами компании, так? У Сергея как раз пятьдесят процентов. Ты женат на его единственной наследнице. Так? Успеваешь? Получается, пока ты женат на Вике — ты владеешь пятьюдесятью процентами доли.

Виталий явно был не согласен с моей математикой, зато Сергей вцепился в меня бульдожьей хваткой, почуяв запах денег.

Вместе с Ташей мы выбрали дом в частном секторе на окраине города. Поле под аэродром пришлось выкупать отдельно и, да, строить к нему дорогу. За областные средства!

Губернатор сам приполз с повинной, когда от своего фонда я обнаружил факты хищения средств через использование благотворительного фонда и безосновательное недофинансирование интерната, с последующим нецелевым использованием средств.

Юрист, просмотрев материалы, посоветовал не передавать дела в органы.

— Проще этими имеющими фактами держать их на коротком поводке. Раз уж вы решили обосноваться и жить в этом городке, то лучше дружить с губернатором и прокурором, чем объявлять им войну с такими слабыми аргументами, которые разобьют в суде на раз.

Тут я не мог не согласиться и принял губернатора с распростертыми объятиями и предложением покрыть долг новой дорогой к моему личному аэродрому. Одна расходы фонда и финансирование интерната теперь контролировал лично, о чем не забывал напоминать губернатору и прокурору каждую вылазку в санаторий.

Таша с нами туда уже не ездила, а я, попарившись в баньке и обговорив дела, каждый раз на ночь возвращался домой, к своей любимой.

Интернат занял важное место в нашей жизни, и подвинуть чужих детей в сердце Таши я не мог. Да и не хотел. Её любви хватало на всех, на меня, на Димку, на персонал и ее подопечных. Оставаться в стороне от ее детища тоже оказалось невозможным. Так у нас появилось три автобуса, в которых мы возили детей на экскурсии.

Когда-то она мечтала усыновить нескольких детей, чтобы поделиться с ними родительской любовью, а в результате мы усыновили весь интернат.

Екатерина Валерьевна вернулась, но на место заместителя моей жены. После того, как были вскрыты дела о недофинансировании, дело по хищению имущества интерната автоматически закрылось. Даже следователи признали, что выносить тут было просто нечего!

Жизнь стала насыщенной. И это были не только очередные бизнес-победы и прорывы. Это еще и уютные семейные праздники, маленькие под крышей нашего дома с Ташкой, Димкой и псом, и большие, в интернате, с кучей счастливых глаз, загорающихся в предвкушении очередного приключения.

Следующий новый год у нас вышел спором.

— Мы не можем праздничный ужин провести в интернате, Таш, — уговаривал я, прогуливаясь вместе с ней, ребенком и собакой по вечерним заснеженным улицам города. — У детей закончится ёлка, они получат подарки, им накроют праздничный стол, и они пойдут спать. Таша, они дети, у них должен быть режим! А к нам придут гости. Так что, давай новый год проведем дома.

— А кто придет? — подозрительно спросила она, словно почувствовала мой блеф.

— Ну, разные важные люди города и области. Еще мои партнеры.

— Марк, не юли! Кто?

— Губернатор, прокурор, Сергей Иванович с дочерью и ее супругом…

— Стой! Витя припрется в наш дом?! Ты с ума сошел?

Она даже остановилась, за ней остановились и санки. Димка тут же отреагировал, начиная раскачиваться и требовать «Бр-р-уа».

— Значит так. Ты сама выбрала остаться в этом городе. Ты знала, что тут живет твой бывший. Ты вышла за меня, зная, что я веду бизнес с твоим бывшим и его тестем. А также поддерживаю отношения с влиятельными людьми области. Ты же все это знала?

— Да, но…

— Это всего лишь бизнес. И иногда надо мне тоже подыгрывать. Согласна?

Она протяжно вздохнула.

— Я слышала, что Вика у Вити бездетна, — начала она тоненьким голоском, который, как я недавно понял, не предвещал ничего доброго. — И если бы мы встречали Новый год в интернате, она могла бы присмотреть себе девочку или мальчика…

— Нет!

— Ну почему?!

— Зная своего Витю, ты отдашь ему ребенка? Особенно девочку?

— Ой… Я не подумала.

— Поэтому лучше не упоминать об этом.

— Ты прав!

Кажется, один-ноль, Марк! Ужин будет дома. Надо будет созвониться с моим шефом, который открыл сеть мини-ресторанов в моем торговом центре, чтобы приготовил блюда на двенадцать персон.

Щенок бегал на поводке впереди нас, тычась носом в сугробы. Димка улюлюкал в санках, Таша взяла меня под локоть, прижимаясь к плечу и осторожно планируя званный ужин, чтобы по минимуму пересекаться с неприятными гостями, когда в стороне раздался приближающийся многократный лай.

Стая бродячих собак бежали на нас.

— Марк!

Таша прижалась ко мне с одной стороны, щенок с другой, а стая приближалась, раззадоривая себя еще больше, приметив нас.

Жена наклонилась, выхватывая из санок Димку. Свора моментально окружила нас, обгавкивая и пробуя подобраться ближе, тяпнуть за ногу. Я оглядывал злых голодных собак, искал вожака.

— Марк, я боюсь… Марк они покусают, раздерут…

— Подержи поводок, — плавным движением я передал ей нашу собаку, не сводя взгляда с вожака.

И как только руки освободились, я растопырил их, чтобы казаться еще больше, и с громким рыком бросился на псов, размахивая сорванной с головы шапкой.

Свора моментально ринулась прочь, поджав хвосты и отгавкиваясь, а больше скуля и унося ноги прочь.

— Твою мать! Надо поднять вопрос об отлове и кастрации! И накормить что ли их. А если дети в школу пойдут? Или мама с ребенком в детсад? — негодовал я, не в состоянии успокоиться, пока не посмотрел на Ташу.

Она села на санки, продолжая прижимать к себе Димку и поводок щенка. Из глаз капали слёзы, но смотрела она на меня такими влюбленными глазами!

— Я так испугалась!

— Все нормально, они не вернуться.

— Я так испугалась, когда ты бросился на них!

— Так, Таша, остановись! Приют для собак мы открывать не будем!

— Нет, но… Марк, я бы не смогла жить, если бы ты не остался и уехал. Без тебя я слабая, и только с тобой сильная. Не настолько, чтобы отпугнуть собак, но достаточно, чтобы накормить на ужине гиен.

Жена поднялась, устраивая Димку в санки и передавая мне поводок, и тут меня осенило. Зачем я вообще тащу этих людей в свой дом, где горит мой с Ташей очаг? Невольно я снова заставляю ее подчиниться мне. Пусть не насильно, но из чувства благодарности и любви. А ведь за эти чувства платить не надо! Я уже сполна получаю любовь и благодарность в ответ.

— Знаешь, моя, мы организуем праздник в торговом центре. Пригласим ведущего, закажем развлекательные номера, и шеф будет рад блеснуть своим меню перед светом области. А когда устанем, просто сбежим домой к Димке и по-тихому у себя отметим Новый год.

— Что значит к Димке? Он дома один будет?!

— Нет-нет, что ты. Я вызвал маму. Она приедет и посидит с ним.

— Ой, что же ты меня не предупредил! — всплеснула руками Таша. — Я же так давно не убиралась. И занавески не стирала. И хрусталь не перемыт…

— Стоять! Я тебе еще год назад говорил: возьми помощницу. Что ты мне ответила? «Я сама. Я успею». Ну?

— Марк, я не успею. Мне будет стыдно перед мамой…

— Завтра на собеседование придут три помощницы. И не смей отказываться. Это мой новогодний подарок.

Таша покачала головой, обняла меня за шею, наклоняя к себе, и поцеловала:

— Есть, мой босс.

— Вот так меня и зови. Особенно в спальне. Охренеть как заводит.

Конец.

Июль.2020