Воздушный стрелок. Опричник Демченко Антон

– Вот и славно, – протянул я и, чуть подумав, проговорил: – Теперь следующий вопрос, неожиданно возникший на повестке дня. Вообще-то я думал повесить это дело на Гдовицкого, а тебя озадачить помощью нашему Самураю, но… передумал. Ты у нас майор отряда, тебе и карты в руки.

– Атаман? – вновь напрягся Георгий, явно почуявший, куда ветер дует.

– Слушай и запоминай. – Я хлопнул рукой по столу. – В конце июня мы с Ольгой, Елизаветой, Милой и Линой покинем базу. На месяц или около того. На это время общее руководство отрядом будет на тебе. Как и контроль над работами по СЭМам. С Рюминой тебя свяжет Ольга, она же отдаст твои контакты работникам ателье. Пора уже из номинального майора становиться реальным, Георгий. Пора.

– Да я же… я… – Рогов тряхнул коротко стриженной головой, словно пытаясь прийти в себя. – Атаман, я же, кроме своих технарей, никем никогда не командовал!

– Вот и попрактикуешься, – отозвался я и постарался успокоить изрядно опешившего от таких известий ватажника: – Ничего-ничего, технари, как ты сказал, и без того под твоей командой работают и вроде бы не особо косячат. В общении с заказчиками поможет Гдовицкой, я его предупрежу, охрана же остается на Толстом, тебе туда и лезть не надо. Ну а финансы… как показал наш разговор, эту тему ты тоже знаешь неплохо. Опыта нет… ну так это дело наживное, в крайнем случае у тебя всегда будет возможность связаться со мной через коммуникатор или спросить совета у того же Владимира Александровича.

– Атаман… – начал было Рогов, но я его оборвал:

– Не обсуждается, Георгий. Мне не нужна ширма в виде номинального командира «Гремлинов». Мне нужен лояльный и знающий майор отряда, которому я могу доверить важное дело. Но вот незадача, верных людей у меня не так уж много, а из тех, что есть, мало кто может и, главное, хочет тянуть этот воз. Ты – идеальная кандидатура. Еще год-другой, и из тебя получится настоящий майор наемного отряда техподдержки. Нужна только практика, и именно ее я тебе и предоставляю.

– А Вячеслав? – все же попытался трепыхнуться Рогов.

– Стрелков – одиночка. Ему проще самому что-то сделать, чем приказывать. Кроме того, не забывай, парень только-только выбрался из клоаки. Ему еще социализироваться и учиться не один год, да и тогда, мне кажется, выше заместителя по производству он не поднимется. Управление – это не его. Вот инженерия, артефакторика… это да. Остальные технари… пока я их слишком плохо знаю, и ни один из них еще не принес мне роту, так что доверить им мой отряд я не могу. Ученицы… о них мы уже говорили, если помнишь, и они вполне доходчиво объяснили, почему им нельзя становиться во главе «Гремлинов». Нет, можно было бы, конечно, натаскать Марию, но она не технарь и к тому же идеально вписалась в ведомство Гдовицкого. А Громовы и Посадская… для них отряд – это только тренинг и испытания. Практика, если хочешь. Как только закончится обучение, они тут же разлетятся по родным поместьям. Ольга – исключение и могла бы возглавить отряд после ухода близняшек и Лизы. Но ее интерес – ателье СЭМов, «Гремлины» же интересуют мою невесту лишь постольку, поскольку они будут заниматься сборкой продукции для ее детища. Про твою сестру и Анну ввиду их малого возраста я и вовсе молчу.

Майор коротко глянул на меня и, поняв, что спорить бесполезно, тяжко вздохнул.

– Принято, – буркнул он и, чуть помолчав, все же решился спросить: – Атаман, а с чего вдруг такие резкие телодвижения? Что случилось?

– Случилось, – кивнул я. – Как говорится, у меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

– А вторая новость плоха даже на фоне только что сваленной на меня ответственности за все? – ернически отозвался Георгий. Шутник, чтоб его.

– Все субъективно, друг мой, – развел руками я. – Знаешь ведь, что русскому хорошо, то немцу смерть.

– Тогда… лучше узнавать новости в порядке их поступления, – подумав, произнес Рогов.

– Хех. – Я не сдержал довольной улыбки. – У нас кончился тренировочный полигон.

Георгий покосился в сторону окна, за которым виднелся спортгородок, построенный силами бойцов Толстого.

– Нет-нет, с городком все в порядке. Я имел в виду полигон на северном склоне Апецки, – пояснил я, перехватив взгляд майора.

Тот тряхнул головой.

– Как?! – не понял он. – Там же… там просто вытоптанная площадка.

– Была, – поправил я Рогова. – Теперь на ее месте будет пруд. Котлован под него девушки уже сделали.

– А-а… а если по-русски, атаман? – с жалобными нотками попросил Георгий.

– Ученицы на тренировке в мое отсутствие зацепились языками, – вздохнув, начал отвечать я. – Мила с Линой прошлись по отношениям Лизы с Вячеславом, та в ответ уколола их, выдав что-то вроде: «У меня эти отношения хотя бы есть…» Громовы взбеленились, слово за слово, в ход пошел Эфир и техники… в общем-то все это рассказали мне наблюдавшие за тренировкой Инга с Анютой, пока тащили на полигон. Ну а когда мы явились на место, полигона уже не было, а устроившие побоище девчонки валялись в обнимку и без сознания на дне солидной такой, слабо дымящейся ямы.

– О… они целы?

– Вполне, – кивнул я. – Целы, здоровы и вышли в потолок. И скажу честно, если от Елизаветы я уже месяца два ждал прорыва, то Громовы меня удивили… и порадовали, да. Это, как ты понимаешь, вторая новость.

– И не последняя, как я понимаю, – задумчиво произнес Георгий.

– Это уж точно, – отозвался я. – Доставив очнувшихся учениц в лазарет, я провел короткую диагностику их состояния, убедился, что с девчонками все в порядке, если не считать десятка синяков и легкого истощения, и, поняв, что все три вышли в потолок, на радостях отправил от их имени соответствующие сообщения Громовым и Посадским. Поделился, так сказать, хорошей новостью, да…

– А получилось? – с интересом протянул Рогов.

– Еще как. Меня в ответ тоже обрадовали. Сразу после ужина пришло письмо от Бестужева с приглашением на Встречу Середины Года.

– Это что такое? – не понял Георгий.

– Традиционная ежегодная встреча представителей частных школ боевых искусств, – вздохнул я. – Международная.

– Турнир стихийников, что ли? – нахмурился Рогов. Ну понятное дело, Георгий не из одаренных, и их возня ему не слишком-то интересна. Была, по крайней мере. Но не слышать о втором по величине ежегодном сборище бойцов Эфира и стихий, о котором даже я знаю?!

Впрочем, мой ватажник логичен до изумления и порой кое в чем напоминает одного небезызвестного книжного героя-сыщика, по крайней мере, как и Холмс, он вполне мог игнорировать любую информацию, не входящую в круг его интересов. Как говорится, ubi nil vales, ibi nil velis…[16] Хм, надеюсь, хотя бы о том, что Земля вращается вокруг Солнца, Георгий знает?

– Что-то вроде того, – кивнул я. – Правда, программа этих самых встреч куда шире, и турнир является лишь частью мероприятия.

– И чем же ты недоволен, атаман? – пожал плечами Рогов. – Помнится, участие твоих учениц в подобном состязании было твоей целью, финальным шагом к открытию собственной личной школы, разве нет?

– Недоволен? Скорее, обескуражен, – отозвался я. – У меня, знаешь ли, были свои планы на этот год, и в них совершенно точно не было пункта об участии моих учениц в каких бы то ни было состязаниях. Я предполагал вывести свою школу в свет на следующий год, не раньше. И не на пафосной Встрече Середины Года, а на каком-нибудь турнире попроще. Меньше внимания, больше простора для действий.

– Они не готовы? – спросил Рогов.

– Ученицы? – Я невольно ухмыльнулся. – Почему же, они-то как раз готовы. А вот я… я пока нет. Но с этим уже ничего не поделаешь. Отказаться от уже полученного приглашения не получится. Без репутационных потерь, по крайней мере, а нам, как новичкам в этом «пруду», подобное совсем нежелательно. Так-то.

– Какая может быть потеря репутации, если вас там просто не будет? – В голосе Георгия послышалось искреннее недоумение.

– Заявка подана, участник не явился… значит, не уважает, испугался, солгал или просто осознал свою слабость. И в следующий раз заявку могут просто не принять. А если и примут, то негативное отношение со стороны представителей других школ гарантировано, – развел руками я. – Это называется «потеря лица». Понимаешь, Георгий, все эти сборища – наследство той же старины глубокой, что и институт личного ученичества. И кое-какие правила и отношения в них диктуются такими же седыми, трясущимися от Паркинсона традициями. Учитывая же, что добрая половина участников той же Встречи Середины Года происходит из стран Востока и Азии, где старые обычаи зачастую уважаются больше писаных законов… В общем, подгадил мне Бестужев с этим приглашением. Не со зла, конечно, но мне от этого не легче, знаешь ли.

– Все настолько плохо?

– Да не сказать, что совсем уж ах и ох, но… – Я пожал плечами и, вздохнув, договорил честно и без утайки: – Просто меня уже откровенно задолбал постоянный цейтнот. Два года живу как белка в колесе с электроприводом. Бегу и пищу. То боярские разборки, то война, то прятки с цесаревичем… Надоело. Думал, хоть в этом году удастся притормозить, оглядеться по сторонам, отдышаться, так ведь нет. Вот тебе, хвостатая, план по выработке электричества и чеши отсюда и до заката.

– В отпуск тебе надо, атаман, – сочувственно прогудел Рогов.

– Надо. Вот объявлю об открытии личной школы, возьму Ольгу в охапку, и укатим с ней в путешествие от Москвы до Харбина и обратно, месяца так на три. Чтоб только я, она и дорога под колесами платформы, – мечтательно протянул я и, покосившись на вытянувшееся лицо майора, добил: – А вы тут за нас поработаете. Ты на отряде, Рюмина в ателье…

– Атаман! – с неподдельным ужасом в голосе завопил Георгий. – Какие три месяца?! Ты же обещал, что не раньше чем через пару лет меня на отряд поставишь! У меня же опыта с гулькин хрен! И… и нам с Ольгой еще Павловский заканчивать, между прочим. А Инга? А Анна? С ними как быть?!

– Все-все, не вопи. – Я поморщился. – Уже и помечтать нельзя…

– Фух. – Рогов вздрогнул. – Напугал. Ты это… Кирилл Николаевич, больше так не шути, ладно? А то, не ровен час, брыкнусь с приступом, и амба. Ищи потом нового майора.

– Ничего, ты крепкий, выдержишь, – невесело усмехнувшись, попытался я изобразить голос будущего тестя и, заметив странный взгляд Георгия, пояснил: – Именно так мне ответил Бестужев, когда я связался с ним, чтобы обсудить это чертово приглашение. Нравится? Вот и мне не очень. А деваться-то некуда, ватажник. Пищи, но беги…

Глава 4

Всякому делу свое время

Честно говоря, в разговоре с Роговым я почти не солгал, хотя краски пришлось сгустить, и неслабо. Отпуск, конечно, был бы весьма кстати, да и кто бы отказался?! Но, учитывая так и не разрешившуюся пока ситуацию с убийствами русских грандов, о спокойном отдыхе и беспечных путешествиях по стране мне остается только мечтать… равно как и о безоблачной жизни в России вообще. По крайней мере сейчас. Но и отсиживаться на Апецке, прячась от возможных убийц и настойчивого интереса цесаревича Михаила, мне тоже уже не с руки, так как обещанный год на исходе и скоро настанет момент, когда я буду вынужден засветиться перед его высочеством, чтобы тот не мог упрекнуть меня в уклонении от исполнения нашего договора.

Собственно, именно поэтому, узнав о выходе учениц в потолок, при разговоре с Бестужевым я настоял, чтобы мой будущий тесть устроил нашей компании приглашение к участию в любом ближайшем международном турнире боевых искусств, и чем быстрее, тем лучше. А к кому еще я мог обратиться с этим вопросом, как не к человеку, чьи связи за рубежом едва ли не обширнее, чем внутри страны?

И надо заметить, Валентин Эдуардович с блеском справился с поставленной задачей. Всего полдня ушло у господина окольничего, чтобы получить нужное приглашение на одно из самых уважаемых международных мероприятий в сфере боевых искусств, участие в котором не только позволит мне на время слинять из страны, но и даст возможность с полным на то основанием отгавкиваться от любых предложений цесаревича. А в том, что его высочество обязательно захочет удержать меня в своем поле зрения, а то и повторит попытку привлечь к тренировкам его людей, я почти не сомневаюсь.

Конечно, отъезд на турнир – вовсе не панацея и не избавит меня от проблем вообще. Зато признание права на личную школу, что последует за участием в этом мероприятии, лишит цесаревича и его карманный клуб эфирников самого мощного рычага влияния на меня и моих близких. Да, личная школа – это не то же самое, что привычная для России родовая. Но именно с них все старые боярские школы когда-то и начинались. Воспрепятствовать же традиционному процессу превращения личной школы в родовую цесаревичу будет о-очень сложно. По крайней мере до тех пор, пока государство не возьмет создание всех стихийных и эфирных школ под свой полный контроль. Вот только я сильно сомневаюсь, что из-за одного строптивого гранда власть пойдет на такой шаг.

Нет, процесс централизации обучения стихийников и эфирников уже идет… точнее, ползет, словно улитка на прогулке. Медленно, почти незаметно. А все потому, что резкое завершение процесса или даже просто его ускорение грозит вызвать разброд и шатания в обществе вообще и в боярской среде в частности. Да, после неудачного мятежа именитые присмирели и даже с пониманием и некоторой готовностью принимают урезание кое-каких своих древних вольностей, но это не значит, что они будут бесконечно терпеть нападки на их права, тем более когда вопрос касается самой сути боярства. Одним из столпов, на которых покоятся старые роды, являются собственные наработки в обращении со стихиями, передающиеся из поколения в поколение в тех самых родовых школах, и попытка государства влезть в эти наработки будет встречена в штыки, как покушение на сам институт боярства. Пожалуй, даже над евгеническими архивами и картами бояре трясутся меньше, чем над секретами принадлежащих им стихийных техник и приемов обучения.

Да, в этом случае не только вотчинники на дыбы встанут, но и служилые заартачатся. Пусть у последних нет собственных школ, принадлежащих конкретному роду, но братчины никто не отменял, и именно они содержат школы, общие для всех побратимов. Более того, поддержка такой школы является одним из важнейших обязательств любого служилого перед братчиной, а отказ в этой самой поддержке сродни предательству, со всеми вытекающими последствиями для недоумка, решившегося на такой фокус.

Кроме того, не только боярам, но и далеко не всем государевым людям такой шаг властей придется по нраву. Одаренные ведь рождаются не только среди бояр, и не все они идут в государственные школы, дающие довольно-таки куцый набор умений. Кто-то в поисках знаний идет в боярские дети, а кто-то, не желая лишиться статуса государева человека или лелея мечту о собственном титуле, ищет учебы в личных школах, основанных и принадлежащих не именитым боярам, а таким же государевым людям. Из таких вот «искателей знаний», кстати говоря, впоследствии чаще всего и вырастают новые учителя, за счет которых нередко пополняются штаты иных школ, как государственных, так и братчинных и родовых. О личных и вовсе молчу.

Конечно, последних в стране совсем немного, и вроде как процент недовольных централизацией обучения боевым искусствам в среде государевых людей должен быть крайне мал, но… одно дело, когда привилегию забирают лишь у бояр. Среди обычных подданных такой шаг, скорее всего, вызовет лишь легкое злорадство. Здесь же с великой вероятностью возникнет ситуация «А меня-то за что?», и плевать будет обывателю, что ему самому эти личные школы и в темечко не уперлись, поскольку он в них обучаться даже не собирался. Но сам факт, что государь ни с того ни с сего заворачивает гайки, прессуя верноподданных, вызовет определенное недовольство. И это будет не протест какой-то одной социальной группы. Нет, бурление пойдет и среди бояр, и среди государевых людей, разом. А это уже совсем другое дело.

В общем, как ни посмотри, не стоит овчинка выделки. Совсем не стоит. Именно поэтому после прошлогодней выходки цесаревича я и решил воспользовался лазейкой с основанием личной школы. Запретить это мне никто не может, к тому же в отличие от создания родовой школы, так сказать, с нуля превращение в нее личной школы не требует конфирмации государя, которую тот волен дать, а может и забрать за какую-нибудь провинность… или за то, что таковой посчитает. Царская милость, она такая, да. Это я очень хорошо осознаю.

Здесь же процесс автоматический, и завершится он без всяких разрешений и милостивых соизволений, как только я передам статус наставника кому-то из своих отпрысков. Минус только один – время. У нас с Ольгой и о детях-то пока речь не идет. А ведь их еще вырастить и выучить нужно, прежде чем передавать управление школой… в общем, нескоро это будет, ой как нескоро. С другой стороны, как говорил один умный и очень хитрый человек: «А там либо я помру, либо шах, либо ишак». Глядишь, пройдет время, что-то изменится к лучшему, ну а нет так нет. Сами справимся.

Ольга разбудила меня ранним утром, когда небо за окном еще только-только начало сереть. Нет, я понимаю, что сегодня важный день для нее и невеста волнуется. Но почему из-за ее мандража я должен вставать в половине шестого утра?!

И ладно бы мы потратили лишнее время на борьбу нанайских мальчиков с гурьбой нанайских девочек! Так ведь нет, стоило мне протянуть руки к манящим изгибам тела моей невесты, как та вывернулась из объятий и, вскочив с постели, умчалась в душ… где и заперлась. В самом деле, не выбивать же мне дверь в ванную?

Вздохнув, я поднялся с кровати и, посверлив недовольным взглядом серый пластик двери, поплелся в соседний модуль, где располагался не только мой кабинет, но и небольшой санузел. Управившись с гигиеническими процедурами, я прошлепал через короткий коридор обратно в спальню и, убедившись, что Ольга до сих пор не выбралась из душа, оделся в привычный полевой комбез. Коммуникатор на запястье, оружейный пояс с ругерами и кхукри на месте… вот я и готов к очередному дню.

Дожидаться Ольгу в спальне я не стал и отправился в столовую. Но не успел сделать и двух шагов от нашего модуля, как браслет на руке беззвучно задрожал. Самурай?

– Доброе утро, Владимир Александрович, – проговорил я, оставив связь в голосовом режиме. Разворачивать на ходу экран – глупая затея. Засмотрюсь, навернусь, шишку набью. Оно мне надо? – Что-то случилось?

– Доброе, атаман, – пробурчал Гдовицкой, явно давя зевок. – Ничего не случилось, просто увидел активацию твоего комма в сети и решил напомнить о нашем деле.

– Да я как-то амнезией не страдаю, – удивился я.

– И тем не менее, – упрямо произнес мой собеседник. – Напомнить о грядущем собеседовании не помешает. Тем более что Ольга до сих пор надеется набить «Борей» под завязку, а нам нужно оставить место для возможных попутчиков на обратную дорогу. Не хочу, чтобы она тебя заболтала.

– Твоя забота греет мое сердце, – фыркнул я, невольно вспомнив вечерний спор Ольги с Гдовицким по этому поводу.

Невестушка ни в какую не желала понять Владимира Александровича с его просьбой оставить свободное место в аэродине «на всякий случай». И у Ольги в этом ее нежелании была мощная поддержка всей девичьей команды. Еще бы, они же с Рождества не бывали в столице и успели основательно соскучиться по прогулкам… в лавки, магазины и пассажи. И нынче девушки планировали серьезно оторваться в предстоящем путешествии, что непременно приведет к плотной набивке и без того нагруженного шлюпа ворохом покупок.

Но и Гдовицкого можно понять! Он ведь выполняет свою работу. И пусть я не ожидал, что Самурай так быстро подберет кандидатуры на должности кашеваров в нашем отряде, но он справился и даже договорился о встрече с возможными работниками, подгадав ее к нашему визиту в Москву. Собственно, именно в надежде на то, что на обратном пути компанию нашему отряду составят новички, Гдовицкой просил Ольгу оставить свободное место в шлюпе… и потерпел оглушительное поражение. Но это же Самурай, он просто так не отступается, вот и теперь начальник службы безопасности решил зайти с другой стороны. Не удалось уболтать невесту? Будем капать на мозги жениху, глядишь, что и получится.

И ведь получится, точнее, уже получилось. Мне самому хочется поскорее разделаться с проблемой, из-за которой отряд вынужден терять время на приготовление завтраков-обедов-ужинов вместо того, чтобы тратить его на работу и учебу! И такую возможность, раз уж она появилась, я упускать не собираюсь. Лишь бы среди кандидатов нашелся нужный человек, а девчонок я уговорю умерить аппетиты, в крайнем случае отправим «лишние» покупки в Рахов вторым рейсом, вместе с бойцами Толстого, отобранными для охраны ателье во время открытия.

Поезд? Да, можно было бы воспользоваться железной дорогой как для переправки людей, так и для доставки грузов, что в Москву, что из нее. Но… Аэродин есть аэродин. Прилетел, сел, разгрузился. Загрузился, взлетел, исчез. Ищи ветра в поле. А поезд – это билеты. Билеты – это след в Рахов, а оттуда на Апецку. Оно мне надо, особенно в свете дела со смертями грандов, которое, насколько я могу судить, до сих пор так и не раскрыли? По крайней мере, ни Вербицкий, ни Бестужев ни о чем подобном не сообщали. В общем, лучше поберечься и не давать возможным недоброжелателям лишних зацепок.

Заверив Гдовицкого, что буду биться аки лев за свободное место в шлюпе, я отключил связь и, открыв дверь в столовую, направился к кофемашине.

Устроившись с чашкой горячего ароматного напитка под навесом у столовой, я сладко потянулся и, задымив сигаретой, откинулся на спинку лавки и уставился на облака, плывущие в медленно светлеющем небе. Утро, кофе, сигарета… это святое. В такие моменты меня даже Инга с Анютой не тормошат.

Вот и невестушка, завидев меня под навесом, хоть и сменила направление движения, тревожить не стала. Подкатилась под бочок, уткнулась носиком в шею и замерла. Только фыркнула недовольной кошкой, когда порыв ветра бросил в ее сторону дымок от сигареты.

– Яблоко? – пробормотала она, учуяв необычный запах.

– И мед, – лениво кивнул я. – Ведьма презентовала. Какой-то редкий сбор… нравится запах?

– Лучше, чем твои обычные вонючки, – нехотя ответила Оля и, чуть помедлив, спросила: – А когда это ты с Ведьмой встретиться успел?

– Неделю назад, – пожал плечами я. – Когда в Рахов за боеприпасами ездили, она нас с Георгием в кафе у Мазо нашла.

– Вот просто так взяла и нашла? – недоверчиво протянула невеста и вдруг укусила меня за мочку уха. Не больно, но… это было неожиданно.

– Эй, ты что творишь?! – потерев пострадавшую часть тела, воскликнул я.

– Р-ревную, – проурчала Оля.

Я покосился на нее, но, увидев легкую улыбку и озорной взгляд, вздохнул.

– Милая, она же старше тебя как минимум… – Заметив, как прищурилась моя невеста, я решил не рисковать. – Втрое! Нашла к кому ревновать.

– И все равно я ей волосья повыдергиваю, – пробормотала Оля, вновь устраивая свою голову у меня на плече. – Ишь моду взяла, чужим женихам проходу не давать! Что ей нужно было?

– Ничего конкретного, – отмахнулся я. – Ну почти. Судя по всему, Стеничи хотят привлечь наш отряд для исполнения совместного заказа. Правда, об условиях работы Илона пока ничего толком не сообщила, но, думаю, она сама еще не знает подробностей. А так… вроде бы речь идет о вскрытии старого бункера. Аккуратном вскрытии. Можно сказать, почти наш профиль. По крайней мере, Ведьма уверена, что заказчик хочет получить в своих владениях не дымящиеся развалины, а полностью ему подвластный, действующий объект.

– Думаешь согласиться? – проговорила Ольга.

– Пока не на что, – пожал плечами я. – Будет конкретный разговор и точные данные, буду думать. А до тех пор даже голову не собираюсь себе забивать бессмысленными гаданиями на кофейной гуще. И без того дел хватает… с тем же ателье, например.

– Извини, Кир, – вздохнула невеста.

– За что? – не понял я.

– Ну, я тебя разбудила ни свет ни заря, выспаться не дала… – Оля поерзала, устраиваясь поудобнее, и договорила: – Просто я очень волнуюсь. Открытие зала через два дня, а нам еще столько нужно успеть…

– Ой, как будто я не понимаю. Прекращай нервничать, Оленька. Все будет в порядке. – Я погладил невесту по голове.

– Капа звонила, она тоже уже на ногах. Собиралась ехать в ателье, чтобы наблюдать за работой монтажников…

– …и путаться у них под ногами, – продолжил я.

Ольга фыркнула.

– Я отослала ей финальный отчет по работе унистенда Рюминских верфей, – проговорила невеста. – Так что, думаю, в ателье она теперь выберется не раньше завтрашнего дня.

– Рабочие будут тебе благодарны, – с самым серьезным видом кивнул я. – А что там с этим унистендом?

– В смысле? – не поняла Оля.

– Ну как ты сама оцениваешь работу этого устройства? – уточнил я.

– Рюмины постарались на славу, – задумчиво проговорила невеста и встрепенулась. – Знаешь, со стендом для перетяжки Громовых уник работает, словно их и проектировали для работы в паре. Конечно, это не конвейерная сборка, скорость не та, но штука классная. Унику абсолютно плевать на то, какое шасси на нем собирают. Вариативность бешеная! Хочешь станину под тяжелый секстапод – пожалуйста, хочешь стенд для экзоскелета ЛТК – не вопрос. Обычные тяжи и вовсе не считаю. До сотни размерностей по каждой детали! На нем даже погон «Скорпиона» расточить можно, хочешь под диаметр «Афины», хочешь под инграмовского «Волка»[17]. Хорошая штука.

– Интересно, – протянул я.

– Что именно? – спросила Оля.

– Зачем Рюминым на верфях понадобился такой многофункциональный стенд? – Я отхлебнул из чашки кофе. – У них же имеются специализированные линии для сборки различных шасси, зачем удорожать сборку за счет использования в конвейере многофункционального станка?

– А «уник» не для того был создан, – усмехнулась Оля. – Вот если бы ты почитал документацию, знал бы, что Рюмины поставили нам почти полный набор мобильной мастерской «Трофей», созданной по заказу армейцев для ремонта трофейной боевой техники любого потенциального противника.

– Почти полный? Это как? – нахмурился я.

– Ну, милый, не думаешь же ты, что наши ушлые военные позволят продавать на сторону вычислительные блоки, с помощью которых можно как семечки щелкать РСУ тактиков, пусть даже и трофейных? – Невеста покачала головой.

– М-да… – Я почесал затылок. – Получается, Громовы поставили нам военный стенд для перетяжки искусственных мышц ТК, а Рюмины – военный же комплекс по ремонту шасси, так?

– Ну да, – легкомысленно согласилась Оля.

– Ой, чую, молчать нам об этом надо, солнце мое, – вздохнул я. – А не то найдутся доброхоты, подведут под статью за несанкционированное использование техники двойного назначения.

– Пусть попробуют, – фыркнула невеста. – У нас все задокументировано, и все разрешения в порядке… и кое-кто, между прочим, должен был бы об этом знать! Но ведь господин наставник такой занятой человек… скинул все технические бумажки на слабую девушку и думать забыл.

– Как это забыл?! Почему забыл?! – возмутился я и, усадив взвизгнувшую от неожиданности Ольгу к себе на колени, дал волю рукам, тут же скользнувшим под рубашку невесты. – Не мог я такую красивую и умную девушку забыть, зачем обманываешь, а?

– Кир-р! Пр-рек-ра-ти… Немедленно! – Надавав мне по рукам, покрасневшая Оля шумно выдохнула и скосила взгляд куда-то в сторону. Проследив за ним, я заметил выходящих из модуля зевающих технарей и с сожалением вернул невесту на прежнее место.

– Это не я девушку забыл, это девушка забыла, зачем ей нужен жених, – констатировал я.

– Дурак, – отозвалась Ольга, но тут же, словно извиняясь, ласково погладила меня по голове.

– Передашь мне документы на станки? Разрешительные, я имею в виду, – уточнил я, переключаясь на деловой тон. – Я приложу их к остальным бумагам ателье на случай, если среди покупателей попадется слишком въедливый клиент или сутяжник.

– Вечером, ладно? – поднимаясь с лавочки, проговорила Оля и кивнула в сторону открывающихся ворот подземной мастерской. – Мне сейчас будет немного не до того.

– Пойдешь терроризировать технарей, – понимающе произнес я.

– Нет, сначала – Жорика, – вздохнула невеста. – Мне нужны люди для погрузки СЭМов в шлюп, а он всех техников на заказ бросил. Придется отвоевывать.

– Помочь? – спросил я.

– А как же, – проговорила Оля и не удержалась от смешка. – Иначе опять будешь говорить, что я забыла, для чего мне нужен жених!

– Язва, – констатировал я, набирая на коммуникаторе номер Рогова.

Глава 5

Объяснения и толкования

Москва встретила нас шумом многочисленных автомобилей и толпами людей, от которых я, признаться, почти отвык. Но, как это ни удивительно, после всех злоключений, что произошли со мной в этом суматошном городе, оказавшись на его улицах, я понял, как скучал… по его суете и спешке, самоуверенной деловитости, по реву пролетающих мимо машин и перезвону церковных колоколов, льющемуся над улицами и площадями… Черт! Да никогда прежде я не испытывал ничего подобного! Сколько себя помню, всегда стремился убраться подальше от городской суеты, и вот те нате, хрен в томате!

А еще я поймал себя на мысли, что очень хочу навестить свой дом в Сокольниках… и с сожалением вынужден отказаться от этого шага. Мало ли кто мог присматривать за ним помимо людей Бестужева, ухаживающих за простаивающим без дела владением.

– Кир…

Почувствовав толчок локтем в бок, я отвлекся от разглядывания пролетающих за окном вездехода городских пейзажей и, повернувшись к устроившейся рядом со мной Ольге, приподнял бровь в немом вопросе. В ответ невеста кивнула в сторону сидящего на переднем сиденье машины Рогова, с напряженным видом перелистывающего какие-то бумаги.

– Не знаешь, с чего вдруг Жорик таким нервным стал? Последние несколько дней от него просто спасу нет.

– У Гоши беда, – делано печально вздохнул я, предварительно убедившись, что тот нас не услышит.

– Какая? – нахмурилась Оля.

– Несколько дней назад он узнал, что не позже чем через пару месяцев его должность перестанет быть чисто номинальной, – ухмыльнулся я. – И теперь он готовится принять на себя часть реальных обязанностей командира отряда.

– О-о-о… – понимающе протянула невеста. А вот самой новости она, кажется, совсем не удивилась. Что ж, значит, не один я увидел, что Рогову пора расти над собой. – Так это ты его накрутил? Зачем?

– Георгий слишком расслабился, – вздохнув, ответил я. – Забыл, что ему предстоит в действительности руководить «Гремлинами», или попросту привык, что мы с Гдовицким тащим на себе львиную долю обязанностей по управлению отрядом, оставив ему лишь контроль над техниками, и, кажется, решил, что так будет и впредь. Вот я его и встряхнул. Мм… да, кстати, надо будет поставить в известность твоего батюшку, что идея с поездкой на Встречу Середины Года принадлежит ему, а не мне. А то проболтается ненароком перед нашим майором, некрасиво получится.

– Вот как? Значит, ты, хитрец, обманул бедного Жорика, ошарашив его новыми обязанностями и свалив вину за это на моего папу, да? – мгновенно сопоставив факты, с улыбкой проговорила Оля.

– Не то чтобы обманул… А! Чего я выкручиваюсь-то? Да, обманул, чтобы избежать ненужных, но вполне возможных проблем, заодно дал пинка Георгию, чтоб не филонил с учебой и быстрее перенимал необходимые для командира отряда знания. – Я недовольно дернул плечом и, вздохнув, продолжил «исповедь»: – Ход, конечно, не бесспорный, но терять время на его убеждение я не мог. Георгий по своей студенческой привычке просто не воспринял бы поставленную задачу всерьез, ведь до реального назначения на должность, как он думает, еще целых два года. Можно было бы просто приказать, как атаман ватажнику, но… учеба из-под палки – последнее дело. Возиться же с тем, кто не хочет учиться, мне не с руки. Взбешусь и сорвусь, близняшки тому свидетели. Догадайся с двух раз, на ком бы я отыгрался? Вот-вот. И как, оно нам очень надо перед турниром, участие в котором, между прочим, важно не только мне, но и вам? А так получилось, что мы с Роговым в одной лодке. Если уж атаман вынужден покориться обстоятельствам, то и его ватажнику не следует сетовать на несправедливость жизни. Личный пример, так сказать. И, как видишь, подействовал он весьма неплохо. Вместо того чтобы изображать страдальца и мотать окружающим нервы свои занудством, Георгий уже третий день вникает в прежде неинтересные ему дела отряда, и даже не пытается спрятаться от навалившихся обязанностей в своей уютной мастерской. Глядишь, к нашему возвращению с турнира я действительно смогу свалить на него большую часть своих нынешних обязанностей.

– А тебе не кажется, что занудный нытик в качестве командира отряда – не самый лучший выбор? – выслушав мою речь, спросила Ольга.

– Да какой он нытик! – отмахнулся я. – Георгий просто принижает свои реальные умения и знания, вот и волнуется, что не потянет дело. Все же, несмотря на весь прогресс, с уверенностью в своих силах у него пока еще не все в порядке. Но это дело наживное. Освоится в должности, еще и одергивать придется. А уж его занудство… поверь, это не самая худшая черта характера для администратора.

– Значит, ты все-таки считаешь, что из него может получиться не просто номинальный майор, а настоящий командир отряда? – спросила невеста.

– Считал и продолжаю так считать, – кивнул я. – «Лишних» обязательств, конечно, Рогов не любит, так он на свете не один такой. Подавляющее большинство людей не желает нести ответственность за что-либо, включая собственную жизнь. Но уж если Георгий взвалил на себя обязанности командира отряда, тащить будет до самого финиша. Упертый.

– Ты так убежден, что он справится?

– Уже справляется. – Я кивнул в сторону стеклянной перегородки, отделяющей пассажирский салон, за которой Рогов увлеченно возился с бумагами. – А там, где ему не хватит опыта, всегда поможет Владимир Александрович. Да и у меня коммуникатор имеется, если что, позвонит да спросит.

– А как быть с боевой составляющей? – поинтересовалась невеста. – Жорик ведь мало того, что неодаренный, так и с оружием не дружит. Да и вообще к насилию не склонен.

– Ну, это совсем не проблема, – отмахнулся я, но, заметив ожидающий взгляд Оли, все же пояснил: – Во-первых, как бы Рогов ни относился к насилию, необходимость такового в определенных случаях он понимает и, если возникнет надобность, колебаться не станет…

– А во-вторых? – потормошила меня Ольга, не дождавшись продолжения.

Хм, задумался, да… бывает.

– А во-вторых… если помнишь, в отличие от большинства наемников мы – отряд технической поддержки и боевые действия не являются нашим профилем. Потому и майор «Гремлинов» должен быть не столько боевиком, сколько понимающим в технике, толковым администратором. И если с первым у Георгия и так никаких проблем, то пробелы в администрировании он как раз сейчас и восполняет. Ну а кому воевать и руководить бойцами в нашем отряде всегда найдется, уж это я обеспечу.

– В смысле? – не поняла Оля, но, судя по ноткам настороженности, мелькнувшим в ее голосе, некий подвох в моих словах она точно почуяла.

– Ну… не одному же Рогову новые горизонты осваивать, – улыбнулся я. – Так что можешь обрадовать девчат, до окончания обучения каждая из вас пройдет через должность командира боевого отделения.

– Кир! – возмущенно воскликнула невеста.

– Что? – в тон ей отозвался я, но тут же успокаивающе похлопал невесту по лежащей в моей руке ладошке. – Не волнуйся, никто не говорит, что это будет завтра.

– Успокоил, – буркнула Оля.

– А то ж, – ухмыльнулся я и добил: – Вернемся с турнира, тогда и займемся этой стороной вашего обучения.

– Вот ты…

– Да-да? – почти с неподдельным энтузиазмом откликнулся я.

– Гад, – фыркнула невеста и демонстративно отвернулась к окну.

– За то и любишь, – развел руками я, но Ольга промолчала, продолжая изображать надувшуюся на крупу мышь. Ха.

Наш кортеж из шести черных вездеходов свернул в один из многочисленных переулков Замоскворечья и, миновав арку, прорезанную в стене старого доходного дома, вкатился в моментально оказавшийся тесным внутренний двор. Здесь машины заняли место на парковке, и водители заглушили двигатели. А мне пора укрыться отводом глаз и не отсвечивать. Незачем светиться в городских владениях Бестужевых раньше времени.

Не успели мы выйти из автомобилей, как рядом тут же оказался вертлявый, худой как щепка, сверкающий лысиной дядечка в старомодном твидовом костюме. Покрутив головой, словно в поисках кого-то, он наткнулся взглядом на только что выбравшуюся из вездехода Ольгу и, чуть не подпрыгнув на месте от радости, устремился в нашу сторону.

Попытался. Двое из бойцов Толстого, десяток которых сопровождал нас в поездке, моментально преградили путь радостному лысику. Тот опешил и замер на месте. Впрочем, уже через секунду дядечка оправился от неожиданности и, благоразумно не рискнув прорываться через мрачных громил в полном боевом обвесе, возникших у него на пути, замахал поднятыми вверх пустыми руками.

– Ольга Валентиновна! Ольга Валентиновна! – неожиданно густым басом возопил лысый. Да так громко, что даже преградившие ему дорогу охранники, кажется, попятились.

– Сергей Львович? – удивилась Оля. – Что вы здесь делаете?

– Батюшка ваш велел встретить и позаботиться о вас и вашем сопровождении, – широко улыбнулся наш встречающий и чуть виновато добавил: – Я настаивал, чтобы вас разместили в усадьбе, но Валентин Эдуардович не согласился. Говорит, вам там неуютно будет, а в городском доме и спокойнее, и соседство приятнее. Вот я…

– Лось, Мар, пропустите. Это Сергей Львович Рост, наш управляющий, – тряхнув головой, неожиданно перебила его Ольга, и охранники тут же посторонились. – Простите, Сергей Львович, привычка с пограничья.

– Ничего-ничего, я все понимаю. Батюшка ваш по молодости тоже в тех местах бывал и по возвращении вел себя примерно так же. Правда, охранники у него были размерами поменьше… да, поменьше, – смерив чуть насмешливым взглядом бойцов Толстого, покивал управляющий на ходу, а оказавшись рядом, искренне улыбнулся и, по-отечески обняв Олю, тихо проговорил-прогудел: – Здравствуй, боярышня. Выросла-то как, похорошела… жаль, матушка не видит, какой красавицей ее дочка стала. Ох, она бы порадовалась… Ну да что ж мы тут стоим? Холодно же! Идемте в дом скорее. Я уже распорядился об обеде.

– Секундочку, Сергей Львович. – Ольга обернулась к успевшим собраться рядом подругам и только-только выбравшемуся из машины Рогову. – Сначала познакомьтесь. Это Лина и Мила Громовы, это Лиза Посадская и Маша Вербицкая, Инга Рогова и Аня Стрелкова, а этот молодой человек – майор нашего отряда, Георгий Рогов, брат Инги и ватажник моего жениха, Кирилла Николаева.

– Жениха?! – удивился управляющий. – А он разве…

– Временно недоступен, Сергей Львович, временно, – сверкнула глазами Ольга, и Рост, кажется, правильно ее понял.

– Что ж… м-да… оставим, – пробормотал он и поклонился представленным гостям. – Рад знакомству, боярышни, майор.

Последнему управляющий кивнул довольно сухо, но тут же улыбнулся, увидев книксен в исполнении Анны и Инги, еле упросивших меня взять их с собой в Москву.

Мотнув головой и стерев улыбку с лица, Рост сделал приглашающий жест в сторону высоких двойных дверей, ведущих в холл небольшого, но очень оригинально выглядящего особнячка, расположившегося в глубине двора.

– Прошу в дом.

Специального приглашения для охранников не последовало, но это не помешало бойцам Толстого просочиться в особняк раньше моих учениц и Рогова. Они даже управляющего опередили, но этот колоритный персонаж и не поморщился. Одобряю.

Оказавшись в просторном холле, ученицы восхищенно заохали и закрутили головами. И было отчего. Круглое помещение украшала огромная плавно изгибающаяся лестница. Каменное кружево ее перил словно стекало на мраморный пол, а в его глянце играли блики света, сияющим потоком льющегося через высокое арочное окно с затейливым, прихотливо извивающимся виноградной лозой деревянным переплетом.

Совершенно нехарактерный для здешней архитектуры стиль… но чем-то знакомый. Впрочем, я не особый знаток, могу и ошибаться. Для меня что барокко, что рококо одинаково далеко.

– Этот дом был построен по заказу деда нынешнего главы рода Бестужевых, – зарокотал довольный произведенным на гостей эффектом управляющий. – Роман Ильич был большим меценатом и принимал живейшее участие в судьбе многих деятелей искусства своего времени. В благодарность за оказанную боярином Бестужевым протекцию при поступлении в старейшее архитектурное училище России – школу князя Ухтомского, один тогда еще очень молодой, но весьма талантливый архитектор спроектировал и построил этот особняк, сейчас заслуженно считающийся настоящей жемчужиной среди архитектурных творений начала двадцатого века. Как признавал сам архитектор, Франц-Альберт Шехтель, ни до ни после строительства этого дома ни один заказчик не позволял ему столь полно и исчерпывающе воплотить в камне и дереве свои задумки.

– Сергей Львович, – чуть укоризненно протянула Оля, и управляющий, кхекнув, сбился с высокопарного тона.

– Действительно, что это я?! Прошу прощения, дамы, господин майор, увлекся… следуйте за мной, я покажу вам ваши покои, а после пройдем в столовую, где нас ждет великолепный обед. Ручаюсь, останетесь довольны!

Управляющий городскими владениями Бестужевых имел полное право гордиться своим хозяйством. По крайней мере, вот этим конкретным особняком точно. Пока наша компания, возглавляемая Ростом, гуляла по дому, теряя в пути расселяющихся по комнатам бойцов, я никак не мог избавиться от смутного ощущения некоего диссонанса. И лишь когда мы с Ольгой остались наедине в ее покоях, до меня дошло, что именно так смущало в происходящем.

Пока мы шли следом за управляющим, я чувствовал себя как на экскурсии в музее, и было отчего. Блестящие вощеным наборным паркетом полы широких галерей, на обитых шелком стенах которых висят старинные портреты. Деревянное «готическое» кружево декоративных балок в зале с огромным камином, окнами-витражами и длинным, словно взлетно-посадочная полоса, массивным столом, окруженным двумя десятками троноподобных стульев с высоченными резными спинками. Уютная круглая башенка библиотеки, опоясанная резным балконом с дубовыми книжными шкафами в два этажа, загадочно сверкающими стеклянными створками, за которыми прячутся многочисленные тома книг с нечитаемыми в полумраке названиями… И на всю эту музейную обстановку, которой не хватало только табличек типа «Экспонаты руками не трогать», яркими пятнами ложились элементы обычного обжитого дома. Там брошенный на кресло плед и забытая на пристенной консоли книга, здесь живые цветы в вазе и открытая коробка конфет на прикроватном столике… Да, такого странного ощущения у меня не было даже в московской усадьбе Бестужевых, в бывшем боярском городке. А ведь то были настоящие белокаменные палаты середины семнадцатого века!

– Вот именно поэтому я и не люблю этот дом, – призналась Ольга. – Не представляю, как здесь можно жить.

– А по-моему, очень даже неплохой особнячок, – улыбнулся я. – Красивый и теплый.

– Красивый, – вздохнула невеста. – Но ты не представляешь, сколько людей нужно, чтобы содержать его в порядке.

– Можно подумать, в усадьбе их меньше, – пожал плечами я.

– То усадьба, в ней же не только мы живем, но и боярские дети, дружина… – Ольга махнула рукой. – А здесь и половины обитателей имения не поместится, тогда как для ухода за домом слуг требуется столько же. В общем, нерационально и накладно.

– А чего ж не продали, раз все так плохо? – удивился я.

– С ума сошел? – изумилась Ольга. – Столичный боярский дом продать? Да по Москве тут же слухи пойдут, что Бестужевы оскудели! Нет, Кирюша, на такой шаг бояре идут только от полной безысходности, и не раньше, чем фамильное столовое серебро в ломбарде окажется.

– Жестко. – Я покачал головой и поспешил сменить тему. Нет, обычаи боярства – штука интересная и нужная, но не сейчас. Есть дела поважнее. – Валентин Эдуардович когда приедет?

– Вечером обещал быть, – отозвалась Оля и, чуть помедлив, добавила: – Вместе с Леней.

– То-то будет радости Марии, – усмехнулся я.

– А тебе головной боли, – отразила мою усмешку невеста. – Мало того что батюшка прямо-таки горит желанием обсудить с тобой накопившиеся дела и вопросы, так еще и Леонид намерен добиться ученичества. Кстати, обещание оплаты учебы из отца он уже выбил, учти.

– Как будто я намерен возражать, – пожав плечами, ответил я. – Этот исход я предполагал еще год назад, знаешь ли, так что возражать даже не собираюсь. Единственное, придется отложить начало учебы до разрешения ситуации с цесаревичем. Вот легализуюсь в столице, тогда и начну новый набор.

– Один новый ученик – это уже набор, да? – поддела Оля.

– Где один, там и другой, – проигнорировал я ее подколку. – Но пока да… пока только один Леонид. Впрочем, если дела пойдут так, как я рассчитываю, то после турнира выбор может оказаться богаче.

– Для этого турнир нужно еще пройти, – нахмурилась невеста.

– А это уже ваша задача, – развел руками я. – Поэтому советую показать на Встрече Середины Года все, на что вы способны. Победы не требую, но вздумаете отсеяться раньше полуфинала… и прежние тренировки покажутся вам легкой разминкой. Так и передай остальным ученицам.

– Вот сам и передашь, за обедом, – буркнула Ольга, явно недовольная моими словами. Ну да ничего, всякая мотивация нужна, всякая мотивация важна. Переживут.

– Какой обед, милая? Ты не забыла, что меня здесь вообще нет? – Я покачал головой. – Как ты сказала управляющему? «Временно недоступен», да… Так что обедать вам придется без меня.

– К чему такие сложности, Кирюш? Здесь же все свои! – недовольно нахмурилась Оля.

– Аристарх Хромов тоже свой, но это не мешает ему быть протеже цесаревича, – заметил я. – А теперь представь, что информация о моем присутствии дойдет до командира дружины твоего отца. Стоит ли проверять, кому на самом деле принадлежит его верность… точнее, стоит ли ставить Хромова в положение, при котором у него не будет иного выхода, кроме как доложить своему сюзерену о моем появлении в доме Бестужевых? А ведь Валентин Эдуардович такой подставы ему не простит…