Ведьма против мага Черчень Александра
Так что я сидела, тупо смотрела на артефакт, ощущала тепло прижавшейся к ногам лисицы и пыталась убедить себя, что жизнь, после ухода из нее объекта чувств, тоже существует.
— Ну и что, а главное кому ты этим доказала? — шепотом спросила Одуванчик, положив рыжую ушастую голову мне на колени. — Вот все было хорошо, но нет, мы ведь женщины, нам ведь нельзя легко и просто! Если хочешь знать, я вообще Урея впервые таким увидела, а ты-ы-ы…
— Урей? — почему-то переспросила я, не удержавшись от искушения прокатать его короткое имя по языку, почувствовать вкус.
— Ну не думаешь же ты, что к нашему дорогому василиску всегда обращались только “Урейшасс”? — насмешливо сощурила глаза фамильяра. Теперь во всей видимости только моя фамильяра.
Кстати про это…
— Почему ты осталась?
— Хозяин распорядился, — спокойно сообщила лисица. — Охранять и заботиться, раз ты такая… не умная.
Ага. Так значит?
К потерянно-заторможенному состоянию прибавились более яркие краски по имени злость и раздражение. Я отпихнула хвостатую заразу и встала.
— Кстати, судя по дрожи энергетического поля, к нам на данный момент со всех ног бегут какие-то мужики, — радостно сообщила Одуванчик и, склонив голову, вслух сказала. — Интересно, они ничего так или ничего особенного?
Несмотря на общее весьма паршивое моральное состояние, я закатила глаза к сводчатому потолку и спросила:
— Ты точно животное? Меня настораживает интерес к красивым мужчинам от лисицы.
— Так он же эстетический! Я вот тебе так нравлюсь тоже только потому, что упитанная и у меня шерстка красивая, яркая. А была бы худая и облезлая? Так что не надо мне тут!
Я сделала несколько кругов по склепу, пытаясь понять, что теперь вообще делать и куда идти. Обещанные мужики, которые бегут со всех ног, если честно, очень настораживали. Мало ли они прибегут и начнут без разбора махать оружием и чарами кидаться?
Но кроме этого меня беспокоил еще так привлекательно валяющийся на полу Гриард…
Зачем василиск его оставил? Он же ради него столько мук вытерпел! Угу… цветы и ведьмы — страдания неимоверные.
Я не удержалась. Накинула на артефакт платок и осторожно подняла с пола, даже сквозь ткань ощущая тепло металла. И как раз успела сунуть в карман юбки, как по лестнице загрохотали шаги, и на пороге появился ректор во всей своей солнечно-янтарной красе.
— Ли-и-и-ис, — мечтательно протянула моя фамильяра и томно добавила. — Многохвостый. Прелесть какая.
Остальной состав делегации предпочитал перемещаться порталами, и в центре помещения закрутился багрово-черный вихрь, из которого вышел уже печально знакомый упырь в плащике такой же расцветки.
— О, дохлый и красивый, — радостно оскалилась Одуванчик и приветливо махнула хвостом. — И снова здравствуй!
Господин Сибэль только усмехнулся, и в этот момент из-за его спины показалась здоровенная и шипастая… навь.
— Дохлый и красивый, но уже мой, — нагло заявила она, сверкнув красными глазами.
— Стервочка, не ревнуй, — некро-эльф почесал свою собаку страшную за ушами и добавил. — Я не давал ей никаких надежд, честное слово.
В этот момент моего полного шока от явления древней и легендарной нежити, прозвенел голос ректора Айнбиндера:
— Я предлагаю, что хвостатые девочки позже выяснят кому именно принадлежит твое тело не первой свежести.
— Тело может и не первой свежести, но зато хорошей сохранности, — с достоинством парировал Князь Нежити.
— Как бы то ни было, но сейчас нас больше интересует, куда делся Урейшасс. Итак, Ведана?
— Ушел на Изнанку, — пояснила очевидное я и осторожно сделала шаг назад, так как шипастая псина все это время и не думала сидеть подле остроухого господина, а активно шарилась по склепу, обнюхивая каждый угол и подозрительно косясь на лисицу, которая отвечала ей кристально-невинным взглядом.
— Так вот прямо ушел? — спросила навь, останавливаясь напротив меня и склоняя крупную морду набок. — Рванул на другую сторону мира, теряя тапки и лису? Он же с ней носился в свое время как я с темой боли, смерти и всеобщих страданий во благо меня любимой.
У меня прошел холодок по коже. Близость нави была настолько невероятной, что она воспринималась мною… да как чучело в музее или иллюзия, показанная преподавателем по неестествоведению. Этакая страшилка для вредных студентов, в стиле — если будешь плохой ведьмочкой, то тебя утащит вот это страховидло. В общем, это интересно конечно, страшненько немного, но не настолько, чтобы продрало ужасом от макушки до пяток.
Не атакует ведь.
А тут такая эффектная фраза про боль и страдания, и я мигом вспомнила, за что нави получили титул самой опасной песьей нежити в истории. Они никогда не убивали быстро и просто. Для навей чужая смерть — наивысшее удовольствие и десерт, который можно и нужно растягивать, ведь при правильном подходе живое существо может умирать долго. Очень долго…
— О, ведьмочка побледнела, — оскалилась в улыбке навь и с надеждой посмотрела на кицунэ. — Айн, может хотя бы у вас скармливают учащихся страждущим? Я так давно ведьм не ела — ты не поверишь…
— Увы, дорогая Стервь, но я вынужден вас разочаровать, — галантно поклонился в ответ ректор, и не подумав ужаснуться предложению. — Я придерживаюсь взглядов ректора Академии Триединства и студентами нежить не кормлю.
— Даже ручку? — с тоской спросила навь, алчно глядя на мою правую конечность. — Или ножку? Или хотя бы лису! Лис я тоже давно не жевала… собственно, кажется в последний раз я пыталась загрызть именно эту, но не преуспела — василиск закинул ее в подпространство.
Одуванчик встала на задние лапы, упираясь передними мне в бедро. и я сообразительно подхватила свою несчастную зверушку на руки.
— Ведьма и ее фамильяра нам нужны в полной комплектации. Но с радостью угощу такую восхитительную даму своим лучшим эльфийским вином по возвращении.
Навь закатила красные глазки, с размаха плюхнулась на тощую задницу и со смаком почесавшись за ухом, сообщила:
— Льстец! Но пойдем, нальешь своего вина…
Дальше у меня отобрали пискнувшую лису и под белы рученьки вытащили из склепа на свет божий. После ректор стоял в обнимку с Одуванчиком, которая, судя по грустной морде и тоскливому взгляду, явно с каждой минутой находила все больше минусов в пребывании на руках у кицунэ. Мечты как говорится сбываются, но не всегда так, как нам бы хотелось.
В это время совершенно не страдающий от солнечного света господин Сибэль широкими шагами обошел вокруг склепа. В тот момент, когда он скрылся из вида, раздалось злобное шипение и краткие звуки борьбы, а после тяжелые шаги возобновились и упырь показался на глаза, но не один, а с ношей. В, судя по всему, железной хватке Короля Нежити извивался крупный такой, дли-и-иный змей.
— Охрана приползла! — радостно потряс урейшассом Нефигасей-Сибэль и довольно хмыкнув, решил. — Заберу с собой в АТ. Изучим… мы же все это время думали, что змеи просто мутировали в один, неведомый ранее вид из-за энергетического выброса при захоронении василиска, но, судя по всему, ситуация обстоит интереснее, чем считалось ранее.
Урейсшасс судорожно извивался в когтистых лапах некро-эльфа и быть объектом для изучения явно не хотел, притом я его прекрасно понимала.
Но нас никто не спрашивал. Упырь открыл портал и закинул в него змея с криком “Ильсор, у меня для тебя подарок!”
С той стороны после секундной паузы последовала непереводимая и матерная игра слов, оборвавшаяся на очень интересном месте. Я так и не узнала с кем именно грешила бабушка некро-эльфа, но делала она это с огоньком и выдумкой.
— Ильсор Дешворт? — внезапно спросила лиса.
— Да, — с о-о-очень довольной физиономией ответил остроухий. — Опережая вопросы — тот самый. Василиск, один из трех основателей Академии. И да, находящийся в конфликте с Урейшассом… а так как змеи его и на генетическом уровне испытывают неприязнь, то сейчас там состоялась очень теплая встреча.
После того, как остроухий избавился от пойманной змеи, то открыл портал для нас. В красное марево я шагала, затаив дыхание и подавляя желание зажмуриться, потому что — страшно! От магии Князя Нежити несло тленом и смертью. Для моей энергетики это было губительно, так что из портала я практически вывалилась, ощущая, что физический дискомфорт одним мощным пинком оттолкнул на задний план душевные муки.
Мы очутились в чьем-то кабинете, и беглый взгляд в окно показал, что он находится на территории родимого ВУМа. Впрочем, в данный момент виды пасторалью не отличались, отсюда как раз открывался обзор на одну из разрушенных башен.
— Много жертв? — с замиранием сердца спросила я, глядя на ректора.
Он поджал губы и, поведя плечами, признался:
— Только раненые. Но убытки, нанесенные нашему заведению — колоссальны! Особенно сильно пострадали оранжереи, а ведь там были и экспериментальные растения, которые просто напросто разбежались по территории! И некоторые из них плотоядные!
Мы переглянулись с лисой, и она шепотом выдала:
— Значит одуваны надо теперь жрать с оглядкой и осторожностью.
— Скажу по секрету — лучше вообще не жрать одуваны, — проговорил потемневший лицом ректор Айнбиндер и тут заметил, что меня шатает, и не падаю я лишь благодаря поддержке несущей стены. — Веда, вам плохо?
Из портала как раз в этот самый момент вышла навь, принюхалась и расплылась в поистине счастливой, но очень страшной улыбке.
— О да-а-а-а, ей крайне паршиво! Сибэль, а давай ее туда-сюда погоняем? В таком случае я даже согласна не ломать ей рук и ног, она и так замечательно страдает.
А после меня посадили в удобное креслице, и ректор с упырем устроились напротив с настолько участливыми выражениями лиц, что стало жутковато.
— Ну же, Ведана, мы вас внимательно слушаем, — решил приободрить меня янтарный лис через полминуты ожидания. — Поверьте, мы прекрасно понимаем, что вы лишь были увлечены в сети подлого василиска, и ни в чем вас не виним.
— Бедное дитя, — зубасто улыбнулся господин Сибэль, разом ввергнув меня в тоску.
Па-а-ауза и комментарий нави:
— По моему, ты, дорогой мой хозяин, очень странно смотришься в амплуа доброго и ласкового умертвия.
— Думаешь надо с диким хохотом бегать по кабинету и предпринимать регулярные, но безрезультатные попытки сожрать ведьмочку?
— По крайней мере это бы смотрелось естественно.
Мне дико не хотелось сталкиваться с естественным поведением этого типа, потому я начала свой грустный и печальный рассказ.
В нем я с чистой совестью сдала полуэльфа и умолчала про Гриард, так как, судя по всему, вершители судеб в двух учебных заведениях все еще не знали о том, что я носила на себе артефакт, и ничего им про это не сказала.
В общем все было просто и банально. Никаких подводных камней.
Так и так, зелье выпила, на морду противную посмотрела и влюбилась. Страдала долго и упорно, но признаваться преподавателям считала неспортивным.
— Почему? — упырь выгнул белую бровь над красным глазом, этим самым глазом глядя на меня как на дуру полную. — Значит проще ходить и страдать, но пытаться решить проблему самостоятельно?
Навь радостно оскалилась и похлопала хозяина лапой по колену со словами:
— Ну вот, мой дорогой, наконец-то ты начал разбираться в женской психологии. Все именно так!
В этот момент в беседу решил вмешаться янтарный лис, который, судя по выражению лица, тоже плохо думал о моей мозговой деятельности, ежели такая имеется, но обосновал:
— Видимо, тут имеет место классовая борьба. Ведьмочка против боевика и прочие радости. Они регулярно этим развлекаются.
— Именно благодаря этим развлечениям Урейшасс так быстро восстановился, — досадливо поморщился Сибэль. — После такого длительного заточения и такого голода, он должен был приползти в твой ВУМ едва живой.
— Он и приполз. Но в виде Энриса Соэра…
— И ты беспрепятственно пустил непонятно кого к ведьмам?!
— Я многим обязан его отцу, и это раз… два, ну кто же знал, что он и есть василиск!
Еще некоторое время я слушала препирательства мужчин, и очень-очень старалась слиться с обивкой кресла, так как эльф и кицунэ явно забыли о свидетеле их диалога и в данный момент переходили на личности, параллельно поставив под сомнения профессиональные качества друг друга.
Проще говоря, упырь намекал на то, что только идиот мог прохлопать ушами василиска под самым своим носом, а наш ректор в ответ намекал, что если тут кто и хлопал ушами, так многоуважаемый Князь Нежити. Потому что это он отказался от помощи императорских ловцов, заявив, что сам преотлично справится с поимкой полуобморочной ящерицы. Но ящерица тем временем убежала, и уже чуть менее уважаемый господин Сибэль ничего не может поделать с этим фактом, так как выковырять Урейшасса с Изнанки не представляется возможным.
Пока джентльмены выясняли отношения, я нервно гладила лису, а навь хищно смотрела на нас с фамильярой и периодически облизывалась. Наконец она встала, неторопливо обошла стол и, плюхнувшись у моих ног, благожелательно спросила:
— Слушай, ведьма… от тебя идет остаточный флер вкусной такой эмоции. Страдания, и кажется, моральные. Как понимаю, это из-за любви?
— Д-а-а… — запинаясь, ответила я.
— Чудненько, — буквально расцвела нежить. — А много у вас тут таких болезных?
— Влюбленных? — тупо уточнила я.
— В идеале под приворотом, — откорректировала свои запросы Стервь. — Я конечно сталкивалась в Академии с несчастно влюбленными, но страдали они не с такой самоотдачей. Хотя быть может потому, что я в основном нахожусь на территории факультета интриг и пакостей, а эти ребята даже собственные мучения найдут как монетизировать… продажные гады.
В последней характеристике было столько искреннего восхищения, что меня даже передернуло. В следующие минут десять я рассказывала нави про интересные и прогрессивные методы ректора Айнбиндера, практикуемые в ВУМе.
— Обалдеть… — в багровых глазищах шипастой собаки было искреннее восхищение. — То есть у вас тут над ВСЕМИ так изощренно издеваются? Сибэль, мы не там живем!!! Срочно, СРОЧНО переезжаем сюда. Хвостатый, ты же не против?
Этот возглас привел в себя мужчин, и они, кажется, даже несколько устыдились вспышки, потому как ректор Айнбиндер опустился в кресло и с отеческой улыбкой посмотрел на меня:
— Ведана, мы обязательно вам поможем. Все силы факультетов ведовства и целительства будут брошены на эту задачу, так как мы не можем позволить себе, чтобы наша ведьмочка мучилась от любви к поганому василиску.
— Спасибо, — ответила я, сраженная щедростью руководства, и, нервно сцепив руки, ощутила как меня царапнул перстень на безымянном пальце.
— Кстати, про колечко, — это не ускользнуло и от бдительного взгляда кицунэ. — Сняли бы вы его, Ведана. Я конечно уже проверил — простое украшение, но зачем вам иметь напоминание про Урейшасса?
— Совершенно незачем, — нервно стиснув руки, я улыбнулась дрогнувшими губами.
Снимать перстень отчаянно не хотелось. Мне казалось, что я сдираю с пальца частичку себя и отдаю ее в чужие и, самое главное, ненадежные руки. Но оставить сейчас тоже было нельзя…
Да и зачем? Я отказалась от этого мужчины. Я смогла. Так стоит ли теперь цепляться за мелочи и плакать ночами над помолвочным кольцом. А я буду плакать… и меня ничуть не утешит, что в тот момент, когда он мне его дарил, это было лишь для того, чтобы прикрыть своеобразное сотрудничество.
Глупое женское сердце…
Я положила колечко на стол и, по прежнему не спуская Одуванчика с рук, медленно встала, подавляя в себе желание схватить украшение обратно и никогда-никогда не отдавать.
— Я могу идти?
— Да, конечно, — малость рассеянно ответил Айнбиндер, разглядывая на просвет черный камень в кольце. — Зельевары с вами свяжутся в самое ближайшее время. Руководство ВУМа заботится о своих студентах.
Я кивнула, пытаясь изобразить на лице неистовую веру в дорогой ректорат, но видимо не преуспела. Уже у дверей меня догнал тягучий, даже какой-то ленивый голос Князя Нежити.
— Ведана, я надеюсь нам не нужно обговаривать дополнительно, то, что эта история должна остаться между нами?
Конечно не надо. Я вот только что это осознала.
Глава 25
О том, как сложно вернуть жизнь в привычное русло
По возвращении в общежитие меня закрутил привычный, пестрый вихрь. Ведьмочки существа любопытные в принципе, ну а когда для интереса есть предпосылки — от них не отвяжешься вообще.
К счастью, сокурсницы заметили только то, что я пропала после взрывов, и переживали. Лада и Рада ввиду исчезновения еще и Энриса Соэра волновались еще больше, но к их чести — молчали.
Так что я придумала легенду-оправдание и сбежала в свою комнату. Уже там опустила на кровать лису и безвольно рухнула рядом с ней, ощутив себя марионеткой, у которой разом обрезали все нити.
Все кроме одной. Той самой, алой, пульсирующей, что тянулась сквозь время и пространство к тому, кого я любила. Мне казалось, что ее нельзя оборвать никакими силами.
— Ну и зачем ты его прогнала? — со вздохом спросила меня Одуванчик. — Сама ведь теперь…
— Ты же сама понимаешь, что я права, — устало проговорила я, перевернувшись рядом и оказываясь лицом к морде с фамильярой. — Это все приворот.
— И что? — искренне удивилась та. — Можно подумать, история не знает случаев, когда такие пары жили долго и счастливо.
— История может и знает, но важно помнить, что печальных финалов в разы больше. Знаешь чем отличается настоящая любовь от навязанной? После настоящей ты еще можешь собрать себя по кусочкам, а вот если ты приворожен, то после предательства тебя перемалывает в пыль.
— Странная ты, Веда. По твоим словам получается, что настоящие чувства это так, плюнуть и растереть, а вот волшебные как раз сильные и на века. Знаешь, что я тебе скажу? Это не магия такая, это люди разные. Есть люди сильные, которые стоят прямо несмотря на все жизненные ураганы, а есть такие, на кого дунь — упадет. Так что ты бы не на магию пеняла, а про себя думала. Или что, приворот пришел, и мозги сразу пакуют вещички и сваливают куда подальше?
Я резко встала и ушла в ванную. И от лисы и от ответа.
Уже там, сидя на краю ванны, я вытащила из кармана завернутый в платок Гриард и, осторожно развернув тряпицу, затаив дыхание, глядела на роковое украшение. Металл браслета был покрыт патиной, не блестел, и даже изумруды-глаза ящерицы казались тусклыми как никогда.
Ну и зачем ты оставил артефакт, за которым так гонялся, а Урейшасс Соэр?
Впрочем есть еще один вопрос. Зачем я его подобрала и после не отдала упырю и ректору? Ответ? Не хотела! Они вообще жуть какие противные, так что шиш им, а не Гриард. Впрочем, быть может я преувеличиваю ценность этой ящерицы. Открыл портал и все, больше не нужен.
Но несмотря на всю браваду, касаться теплого даже через ткань металла голыми руками я опасалась. Будет очень глупо, если он вновь на меня залезет, а скоро идти приворот снимать.
Прерывая мои раздумья, в дверь комнаты забарабанили и раздался приглушенный двумя тонкими стенками крик:
— Веда, а ну выходи немедленно!
За криком последовал глухой удар, намекающий на то, что разозленная Радомира перешла от слов к ногоприкладству. Пришлось бежать открывать.
По ту сторону обнаружились мои дорогие подруженьки, притом с настолько зверскими выражениями хорошеньких мордашек, что стало не по себе!
— Вот она, пропажа, — многозначительно перебирая пальчиками по косяку, протянула Лада.
— Угу, та самая подлая ведьма, которая испарилась без предупреждения, а после попыталась отделаться откровенно сказочным враньем и сбежала в свою комнату, — встряхнула рыжими волосами вторая ведьмочка и, решительно оттеснив меня, зашла в комнату и с громким стуком поставила на стол сначала коробочку с пирожными, а после корзинку, накрытую тряпицей и велела: — Ставь чайник. Пытать тебя будем.
— Едой? — с воодушевлением поинтересовалась Одуванчик, которая пытки едой у нас очень даже ценила и уважала.
— А тебя не будем, — отрубила Радомира, мстительно добавив. — Так как полагаю, что без твоего пушистого хвоста тут не обошлось.
Лисица хотела было что-то возразить, но, немного подумав, виновато прижала ушки и вздохнула.
А я… я смотрела на лучших подруг и мучительно размышляла над тем, что будет мне, если я разглашу информацию про василиска, и что потом будет им, как носителям этих бесполезных, но несомненно ценных сведений.
Плюс упырь предупреждал…. а нарушать заветы этого типа очень не хочется. Интуиция подсказывает, что данный подвиг сильно повредит моему здоровью.
Настолько вдохновенно и убедительно я не врала никогда в жизни! Пришлось всячески чернить Энриса Соэра, который якобы попытался воспользоваться влюбленностью ведьмы, но я отбилась.
Лада смотрела на меня сочувствующие, вытирая слезы из уголков глаз, Радомира подозрительно, но кроме своих сомнений ничего предъявить не могла, а Одуванчик пялилась крайне осуждающе. С поклепом в адрес обожаемого хозяина ее несколько примирили только пирожные и пирожки, которые я ловко пихала в открывающуюся для диалога пасть.
В общем, отбрехалась!
Никогда не думала, что смогу оговорить человека ради своего блага, но, как известно, мы предполагаем, а судьба располагает. Да и ему уже объективно плевать на свое доброе имя. Особенно если учесть, что имя и внешность наш дорогой василиск позаимствовал. Но сейчас мне была ближе к телу своя рубашка, а не совершенно незнакомого Энриса.
Воспользовавшись паузой, я попыталась развернуть разговор в сторону того, что произошло в ВУМе за это время. Девочки рассказали то же самое, что и ректор, но так сказать со стороны студентов. Им на ущерб было плевать, пострадавших мало, зато веселья теперь много, потому баек я наслушалась — воз и маленькую тележку.
На определенном этапе валяющаяся на спине лиса вяло дернула лапой и умирающим голосом простонала:
— Веда, мне плохо. Никогда не думала, что такое скажу, но тот пирожок с малиной был лишним.
— Скорее пять последних пирожков, — насмешливо фыркнула рыжая ведьмочка.
— А ты за меня выводов не делай, — сварливо отозвалась хвостатая обжора, но тут же снова застонала от боли. — Ой умираю… ой похороните меня на Изнанке. Хвост свой Ведушка, я тебе завещаю… носи его с честью!
— А почему не целую шкуру? — прищурилась я, дернув Одуванчика за кисточку на ухе. — Один хвост никуда не пристроить, а всю тебя на воротник можно.
Судя по выражению морды фамильяра передумала умирать прямо сейчас. Ещё некоторое время мы подискутировали на эту занимательную тему, причем девчонки подкидывали все новые и новые идеи использования хвоста даже без остальной шкуры, а лисица вяло отбрехивалась.
За болтовней я сама не заметила, как разжалась когтистая лапа тоски, сжимающая мое сердце. Но насколько мне было проще в обществе девчонок, я осознала лишь после того, как за ними закрылась дверь, и мы с лисицей снова остались вдвоем. Увы, Одуванчик уже не служила отвлекающим фактором как раньше, а наоборот фокусировала поток мыслей на василиске. Она же — его… И он почему-то оставил фамильяру со мной…
Да и сама хвостатая зараза и не думала поддержать свою так называемую хозяйку в ее решениях, открытым текстом говоря, что Ведана только на имени умная, а на деле — дура-дурой…
Я легла на постель, несколько минут бессмысленно таращилась в потолок и слушала стенания Одувана на тему собственной невместительности. Но усталость все же взяла свое и, ощутив что начали слипаться глаза, я переоделась и залезла под одеяло.
Все же насколько меняется наш взгляд на жизнь и на собственные желания после некоторых событий…
Еще вчера я дико хотела избавиться от приворота, а сегодня, когда на решение моей проблемы брошены все силы двух факультетов… мне грустно.
Утро началось обыденнее некуда.
С выгула лисицы. В холле общежития девочки-ведьмочки все еще бросали на меня любопытные взгляды, но со вчерашним штормом было не сравнить, а другие студенты и знать не знали, что я куда-то пропадала.
Мы с рыжей вприпрыжку спустились по ступеням, и я едва не полетела с последней, так как увидела демонстративно опиравшихся на статую… боевика и некроманта! А точнее Аэрн Дариэль и Кайр… как его там не помню, но от него у Радки неприятностей вал был.
— Вы тут что делаете? — я удивленно хлопнула ресницами.
— Ждем, — улыбнулся в ответ полуэльф и, шагнув вперед, распахнул объятия. — Привет, Ведушка! Только вернулся и сразу к тебе! Оказывается соскучился дико!
Я попятилась и отгородилась лисой от подозрительно себя ведущего боевика.
— Аэрн, тебя там на твоем полигоне контузило, что ли?
— Практически, — радостно согласился он. — Я многое осознал, прелесть моя, и теперь я хороший. И мне тут птичка нашептала, что совсем скоро твое сердце станет снова свободно.
Кайр только закатил глаза и покачал головой, а после мягко сказал:
— Веда, это я жду Радомиру, а этот шут остроухий мимо проходил и остановился поболтать. Так что можешь перестать нервно ощипывать лису.
Я только сейчас заметила, что слишком сильно стиснула пальцы на золотистой шерсти, но стоит отдать Одуванчику должное — она сидела тихо и даже не пискнула.
— Ка-а-айр, — с легким осуждением в голосе, но смехом в глазах протянул Аэрн. — Ну вот как можно было двумя фразами испортить спектакль? А вдруг она и правда повелась?!
Я наклонилась, ссаживая Одуванчика на землю и, окончательно спустившись с крыльца, лукаво улыбнулась столь же коварно усмехающемуся магу.
— Ну слава богу, ты здоров и адекватен, а то я думала все… потеряли лучшего боевика потока в пылу любовных сражений. Притом, что характерно, сражался ты там один…
— Совсем один, — внезапно заржал некромант и попытался изобразить рукой какой-то жест, за что схлопотал подзатыльник от полуэльфа и одобрительный возглас от появившейся на крыльце рыжей ведьмочки.
Радомира легко сбежала по ступенькам и, встав рядом со мной, уперла руки в боки и с азартом воскликнула:
— Дариэль, противная твоя рожа, кажется, я начинаю тебя любить! А если врежешь ему еще раз, то даже поцелую!
Кайр, заинтересованно приподнял брови и спросил:
— А если Я остроухому врежу, то ты меня поцелуешь?
Девушка только фыркнула и, задрав нос, гордо прошествовала мимо некроманта по направлению к парку. Кайр на прощание обменялся с боевиком рукопожатием, улыбнулся мне и убежал вслед за Радкой.
— Куда это они? — озадаченно пробормотала я, почесав кончик носа.
— Разве не видишь? — чья-то наглая конечность легла мне на плечо, а горячее дыхание коснулось уха. — В кусты, Ведушка, в кусты… куда еще ходить молодой паре. если парень не предпочитает методику “помоги себе сам”? Кстати, почему бы нам тоже не погулять?
— Знаешь, Аэрн… — я брезгливо, двумя пальчиками сняла с себя чужую загребучую конечность и, заглянув в яркие зеленые глаза без проблесков чести и совести, лучезарно улыбнулась и порекомендовала. — Помоги себе сам!
И ушла!
С лисой. Гордо. В кусты, правда, но в одиночестве.
Прошел день. За ним второй и третий.
Жизнь не то чтобы возвращалась в свое русло… она словно и не выходила из берегов. Наверное именно это странное ощущение преследует людей, когда они возвращаются куда-то после долгого отсутствия. Что все вокруг по старому, так как ты помнишь и любишь, но ты сам теперь совершенно другой. От этого и грустно и радостно.
Я отсутствовала недолго, но сейчас как та самая потерянная деталька из пазла никак не могла войти в свою прежнюю нишу. Гранями не подходила… Быть может, стоит просто переждать, и все сгладится-перемелется и вернется на круги своя?
Да… надо подождать. Время имеет много общего с водой. Оно тоже стачивает острые, болезненные грани.
Я гуляла с лисой, общалась с девочками, посылала к лешему Аэрна Дариэля, который не уставал возвращаться из этого тяжелого маршрута, лишь для того, чтобы пойти уже к водяному. Когда яотчаявшись спрашивала бессовестного боевика, что ему надо, он лишь нагло усмехался и говорил, что любви. А еще силы ведьминской, что идет в комплекте.
Я, если честно, не понимала его от слова совсем. Потому что с такими методами покорить ведьмочку уж точно не удастся, какой бы круглой дурочкой она не была. Полуэльф на эти аргументы лишь качал головой и, сощурив глаза цвета молодой листвы, утверждал, что я недооцениваю женскую глупость. А он как раз очень, просто безумно на нее рассчитывает!
В общем, все было хорошо. Шикарно. Потрясающе.
И на фоне как раз этого всеобщего блага я и чувствовала себя вдвойне ущербной, так как чувств к Урейшассу ничего не отменяло. Потому я ходила днем как в воду опущенная, а ночью периодически рыдала в подушку. И никакая логика мне не помогала…
Потому в тот светлый момент, когда преподавательница попросила остаться меня после лекции, я была просто на седьмом небе от счастья!
— Ведана, у нас получилось! — воодушевленно блестя глазами, проговорила пожилая ведьма и вытащила из передника небольшой флакон с радужным содержимым. — Тебе нужно пять капель на пятьдесят грамм воды.
— Спасибо! — я стиснула бутылочку дрожащими от волнения влажными пальцами.
— Беги к себе, — добродушно улыбнулась мне женщина. — Вижу ведь, что не терпится. И прекрасно тебя понимаю.
Я лишь кивнула и, прижав ладони к груди, опрометью выбежала из аудитории. До общаги неслась как на крыльях! Сердце колотилось где-то в горле, а приступы эйфории сменялись тошнотой, чтобы в следующую же секунду снова затопить волной лихорадочного предвкушения.
Мать Природа, неужели все?! Неужели вот оно, освобождение от мук, уже в моих руках?!
В свою комнату я ввалилась растрепанная, тяжело дышащая и, судя по реакции Одуванчика — выглядела как сумасшедшая.
— За тобой гонятся упыри и нави? — настороженно спросила она, высовывая рыжую голову из-под одеяла на моей постели. Опять вся простынь в шерсти будет, но мне в данный момент было решительно плевать на подобные мелочи.
— Нет, — хрипло выдохнула я, нервно сглатывая пересохшим после бега горлом.
Но, вопреки ожиданиям, фамильяра не разделила мое счастье после демонстрации бутылочки. Наоборот, как-то поскучнела и залезла обратно в импровизированную нору.
К кувшину с водой я бросилась как к родимому. Очень хотелось сначала опрокинуть стакан виды чисто чтобы жажду унять, но я понимала, что нельзя, потому заставила себя успокоиться и скрупулезно отмерила сначала пятьдесят грамм, а потом и пять капель. Едва удержалась от того, чтобы осветить кружку сакральным знаком, и залпом выпила содержимое.
Питье невыносимой горечью прокатилось по языку, заставляя сморщиться и закашляться, но я ж упорная, я допила и даже остатки вытряхнула. Застыла, напряженно к себе прислушиваясь.
Ну..? По идее, сейчас я должна думать про Урейшасса Соэра с совершенно спокойной душой, а в идеале еще и удивляться тому, что я в этом костлявом недоразумении нашла.
Но… Перед мысленным взором встал образ сначала худого до прозрачности эльфа с черными глазами и кривой усмешкой на лице, а после и необычное, резкое лицо василиска. Сердце несколько секунд по инерции билось в прежнем ритме, а после оборвалось куда-то в живот и бешено загрохотало.
— Ну?! — с предвкушением вопросила лиса, вскакивая на стол передо мной, и бесцеремонно сунула морду сначала в бокал, а после практически мне в лицо.
А я смотрела на эту рыжую ушастую жизнерадостную рожу, которая в моем разуме была неразрывно связана со своим хозяином, и ощущала, как в глазах вскипают слезы.
— Все хорошо, — максимально ровным и спокойным голосом ответила я, развернулась и ушла в ванную, стараясь не сорваться на бег. Закрыла дверь, метнулась к раковине, включая воду, и обессиленно сползла на пол под грохот холодных струй о металлическую раковину.
Пальцы до боли сжимали бесполезный уже стакан, от которого все еще резко пахло таким же бесполезным зельем. Слезы все же потекли по щекам, и я в приступе бесполезной злости запустила граненым стеклом в противоположную стену. Он сверкающим дождем рухнул на пол, и один из осколков долетел до кончика моей правой туфли. Я уставилась на него как на врага народа, символизирующего мое бессилие.
— Веда, что с тобой? — встревоженно голосила Одуванчик по ту сторону двери. — Что ты делаешь? Там что-то бьется? Ведана!!!
— Все отлично, — крикнула я, размазывая слезы по щекам, и тихо всхлипнула, но задавив эмоции, громко добавила для лисы. — Соринка в глаз попала, вот и промываю.
— Веда, что-то мне подсказывает, что ты очень лживая ведьмочка, — рявкнула хвостатая, начиная остервенело скрестись в дверь, и прервалась через секунд тридцать только для того, чтобы сказать: — И я имею все основания для того, чтобы так считать! Урейшасса обманула, подруг обдурила, сейчас и мне пытаешься навешать лапшу на мохнатые уши, пользуясь тем, что она на них должна хорошо держаться!
Я на какой-то миг испытала сожаление на тему уже разбитого стакана. Очень уж хотелось швырнуть что-то в дверь, а еще лучше непосредственно в фамильяру.
Сделав над собой усилие и поднявшись на дрожащие ноги, я открыла дверь, из-за чего Одуванчик ввалилась в ванную, я присела, чтобы оказаться на одном с ней уровне и тихо спросила:
Читать бесплатно другие книги:
