Красавец для чудовища Кретова Евгения

Швецов остановился, медленно развернулся к водителю Мерседеса, теперь их разделяло около пяти метров. Мужчина в салоне криво осклабился:

– Не забывай смотреть по сторонам, а то мало ли, какие несчастные случаи в Москве случаются…

Мерседес плавно тронулся к выезду с парковки. Василий долго смотрел ему в след, просчитывая риски: Черемисов не успокоится, он выяснил, где Василий живет, где работает. При чем последнее смог установить буквально на второй день после трудоустройства. Является ли пакет компромата сдерживающим фактором или станет той самой красной тряпкой для быка – ответа он не знал.

«Нужно быть осмотрительнее», – решил.

Через пару минут развернулся и направился в офис.

Главбух и другие ценности

Полина Артемовна Федорчук – очень грузная дама с зефирно-бледным лицом и модным «ежиком» платинового цвета на голове, недавно отметившая пятидесяти пятилетний юбилей – занимала пост главного бухгалтера «Jus Olympic» без малого семь лет. Ей было все лень, кроме цифр. Баланс был ее фетишем. Ровные ряды цифр в табличке – ее богом. Она не курила, не участвовала с девочками из финансового отдела в посиделках и чаепитиях, но при этом была в курсе всего. Она сидела за стеклянной перегородкой, отделявшей ее от команды бухгалтеров, финансистов и экономистов, словно снежная королева – в идеальном порядке, в окружении хрустальной чистоты и при этом у всех на виду.

Надо ли говорить, что Инга была уверена в ней больше, чем в себе.

Заставить паниковать Полину Артемовну – штука невозможная, нереальная, невероятная: у нее ни один мускул не дрогнул, когда в две тысячи четырнадцатом обвалился курс рубля, а у «Jus Olympic» депозиты. Она трое суток не уходила домой, выгадывая на разнице в курсах по кредитам в рублях и вкладах в валюте, позволив Инге в итоге остаться в приличном плюсе и вовремя закрыть валютные сделки.

Но сейчас Полина Артемовна оказалась краснее помидора. Напротив нее вальяжно устроился Павел Пузанков: амбициозный брюнет со взглядом бультерьера и челюстью Щелкунчика заполнял журнал проверки.

– Добрый день, Павел Игнатьевич, – пропела Инга, появляясь в «аквариуме» главбуха и ослепительно улыбаясь. Протянула налоговику руку, приветливо поздоровалась с Полиной Артемовной.

Инспектор привстал, пожал изящные пальчики, кивнул на притихшего главбуха:

– А мы тут с Полиной Артемовной уже беседуем, вас заждались. – Пузанков противно хихикнул – будто бисер рассыпал по мраморному полу. – Немного нервишки вам потреплю с вашего соизволения, Инга Павловна, дорогая. Не обессудьте – работа такая.

Инга раздраженно повела плечом: с чего, интересно, молодежь придумала оригинальничать, изъясняясь в стиле героев «Ревизора»… Хотя, подумав. она вынуждена была признать, некоторая ирония в этом была. Инга придвинула себе стул, бросила сумочку на тумбу для оргтехники и поправила воротник блузки. Вздохнула:

– Ой, да какие там нервишки… Вы же знаете, у нас все, как в аптеке. – На этой фразе Полина Артемовна икнула. Инга изогнула бровь, но в целом вида не подала. – Вы какими судьбами к нам, Павел Игнатьевич? Вроде не планировали же, – улыбнулась, излучая уверенность в собственной правоте и непогрешимости, старательно игнорируя покрасневшее, в бисеринках пота, лицо Полины Артемовны.

– Да вот, руководство направило, – он неопределенно кивнул куда-то на северо-запад Москвы.

Инга прищурилась, еще больше напомнив налоговику готовую вцепиться в глотку тигрицу:

– А предмет проверки можно узнать? Период? – указательным пальцем она подтянула к себе бланк распоряжения, вздохнула нарочито печально: – Наталью Игоревну отчего же вы не позвали к себе?

Она уколола взглядом главбуха: Наталья Тухтамыш, сотрудница Ларочкиного отдела арбитражной практики, отвечала за работу с госорганами. Пригласить юриста из соседнего кабинета при начале проверки – это первый пункт внутренней инструкции, который по неведомым Инге обстоятельствам был сейчас впервые напрочь проигнорирован главным бухгалтером.

Полина Артемовна округлила глаза:

– Как же не позвали?! Только что вышла, на пять минут.

Инга лениво подперла голову кулаком, пододвинула и развернула к себе бланк распоряжения о проведении проверки. Взгляд цеплялся за ровные буковки. Все по форме, все по порядку. Замерла на графе «основание»… Сердце оборвалось, сделало непроизвольный кульбит и вернулось на прежнее место.

«Требование прокуратуры? В самом деле?»

Пузанков между тем подсунул ей лист приказа, ткнул ручкой в строку, где следовало подписать.

Инга величественно собрала листки, улыбнулась:

– Я почитаю у себя в кабинете и все подпишу, вы же не сию секунду нас покидаете? Так что проверять-то будем?

Инспектор весело ухмылялся.

– Да так, по мелочи. Правильность исчисления налогов проверим, за прошлый год.

Инга просияла:

– Вот и отлично. В каком порядке будем работать, вы уже обсудили с Полиной Артемовной? – она исподтишка посмотрела на главбуха: та, воспользовавшись передышкой, пришла в себя, краснота с лица спала, взгляд стал изображать что-то еще, помимо испуга.

Пузанков вздохнул, уперся локтями в столешницу:

– Кабинетик мне Полина Артемовна уже любезно выделила. Реестр накладных, счетов из программы за нужный период выкатила, я сверюсь с представленными в Инспекцию данными, – инспектор всем своим видом изображал дружелюбие. Встал. – Мне будут нужны оригиналы документов. Так что увидимся еще сегодня, не будем друг друга задерживать.

Он неторопливо вышел из стекляннго аквариума, за которым работала главный бухгалтер. Инга смотрела ему в спину, оценивая неуловимый флер тревоги, перебросившийся с Полина Артемовны на нее.

– Что происходит, Полина Артемовна? – процедила сквозь зубы, продолжая лениво улыбаться. – Что за паника, суета?

Протяжный вздох разогнал по кристально чистому кабинету горький аромат «Ангела» Мюглера[6].

– Он ищет что-то конкретное, – пробасила главбух, отодвинула в сторону архивную папку.

– С чего именно вы так решили? Он так сказал?

– Назовем это интуицией.

Инга вздохнула:

– А что именно он ищет – интуиция молчит?

Полина Артемовна пожала покатыми плечами. Кажется, она уже совсем пришла в себя, или так отрезвляюще на нее подействовало появление начальницы.

– Понятия не имею, – бросила, стягивая с полных палец кольца – верный признак того, что настроение у нее окончательно испорчено. – Но он особенно тщательно собирал данные за второй квартал прошлого года.

Инга нахмурилась:

– А что у нас было во втором квартале прошлого года? Что-то крупное? – она прищурилась, вспоминая.

– Ничего особенного, это и странно, – Полина Артемовна взяла в руки гигантский, как и сама ее фигура степлер, заправила скобами. – Вы были в командировке с пятнадцатого по восемнадцатое апреля, два раза выступали по иску Rubinoff к Райффайзену. Что еще? Закрыли сделку по AFS, там страховая покрыла убытки по поврежденным контейнерам. Это уже в мае платеж был… Работа с американцами по девелоперскому контракту. В июне вообще все спокойно, как в болоте. Отпуска начались.

– Как в болоте, – Инга задумчиво расставляла по полочкам прошлогодние события, изучая носок собственной туфельки. Что-то важное было в этих числах, что привлекло внимание высокого налогового начальства. Настолько важное, что на нее натравили Пузанкова, отстранив от работы Темрюка. Но что – она не понимала. – Обратите внимание на валютные операции, курсовые разницы. И, Полина Артемовна, еще раз проверьте правильно ли исчислена налогооблагаемая база. На всякий случай. И если что, оперативно подавайте уточнение и доплачивайте, – главбух недовольно хмыкнула, но спорить не стала. Инга покосилась на нее: – И еще. Обзвоните контрагентов, с которыми мы работали в тот период, возможно, у кого-то из них недавно прошли проверки, плановые ли, внеплановые ли. Так вот узнайте, как прошли, есть ли претензии.

– Думаете, встречка[7]?

Инга не стала отвечать – какое имеет значение, что думает она. Нужно понять в эти несколько часов, пока Пузанков «крыжит» нужные ему документы, что именно они ищут. Что именно она и Полина Артемовна Федорчук упустили. Потому что их риски – это риски их клиентов. А клиенты у «Jus Olympic» итак нервные.

Сделка

Выйдя из кабинета главного бухгалтера, Инга не сдержалась, прикрикнула на девушек из финансового отдела, столпившихся в проходе.

– У вас работы нет? Что за коллекция изваяний!

Девушки стайкой испуганных стрижей разбежались по рабочим местам, а Инга прошла к кабинету кадровика, который временно выделили инспектору Пузанкову. Заглянув внутрь, ослепительно улыбнулась:

– Павел Игнатьич, чайку не желаете? – тот вскинул каменное лицо от бумаг, дежурно оскалился:

– Благодарю душевно, но позже.

– Мигните, если вам что-то понадобится, – Ингу еще раз передернуло от вычурности речи инспектора.

Она выскользнула в коридор. Весть о проверке уже не только разнеслась по кабинетам подчиненных, она успела обрости невиданными подробностями и сплетнями. Инге пришлось заглянуть в отдел арбитражной практики, чтобы приструнить подопечных Ларисы. Поторопила Наталью Тухтамыш вернуться на помощь Полине Артемовне – все-таки гораздо спокойнее, когда проверка проходит не только под бдительным контролем главбуха, но и юриста: надо-не надо, а кое-какие нарушения в работе проверяющих могут при необходимости свести на «нет» все результаты проверки.

Ну, или почти все.

Вот и сейчас, Инга уже поставила «зарубку», что Пузанков явился в одиночестве, а в распоряжении налоговой значились его коллега с красноречивой фамилией Больский и еще один – Владимир Михайлович Василевич.

Отдел по работе с физлицами в полном составе, вместе с его бессменным руководителем Котеночкиным Михаилом Михайловичем, чинно пил чай, и, судя по пустоте вазочек с печеньем, уже давно.

– Работаем, коллеги, работаем, – Инга выразительно повысила голос. – Михаил Михайлович, ну что же вы?

Котеночкин обвел присутствующих многозначительным взглядом:

– Разбавляем стресс.

Инга замерла в дверях:

– У вас-то какой стресс? Не к вам же проверка, – покачала головой и осуждающе вздохнула Широкова, направилась в приемную.

К ее удивлению там уже воцарился «Аполлон», а около него ворковала Танечка с ресепшн.

– … Мы с вами вполне можем обеспечить взаимозаменяемость, – томно вещала она, облокотившись на столешницу и нависнув над Швецовым белоснежным жабо. – Одно ведь дело делаем.

Швецов бархатно отозвался:

– К сожалению, это вряд ли.

Инга не видела его лица, но по красноречивому тону помощника прекрасно его себе представила и ухмыльнулась.

Василий продолжил медово-ледяным голосом:

– Круг наших служебных обязанностей существенно различается. Да и, Татьяна, посудите сами, если бы Инга Павловна хотела поручить вам работу помощника руководителя, она бы не обращалась в кадровое агентство. Вы прекрасны на своем месте, – Швецов мягко и профессионально поставил девушку на место. – Только выходишь из лифта, а там – вы, как цветущая роза.

У Широковой свело скулы. «Оё-ё, подхалим-то какой». Танечка, однако, ничего не заметила – просияла, запомнив из всего монолога только «цветущую розу». А, завидев начальницу, поспешно подобрала жабо и ретировалась на свое рабочее место.

Инга проводила ее задумчивым взглядом, поправила очки.

– Василий…

– …Андреевич, – невозмутимо подсказал молодой мужчина, вставая из-за стола и оправляя полы пиджака.

– Василий Андреевич, – она подошла ближе, тонкие пальцы уперлись в темное дерево стола, – возможно, мое вчерашнее состояние и некоторая слабость позволили вам думать, что мое мнение на ваш счет может измениться. Разочарую вас. Мне по-прежнему нужен помощник женского пола. Не смотря на вашу очевидную компетентность, мне сложно вас представить сотрудником «Jus Olympic», – она изучала его лицо, скульптурный изгиб тонких губ, настороженно-внимательный взгляд. Вздохнула: – Хотя бы потому что не смогу предотвратить ненужных интрижек в офисе. Вы, знаете ли, – она сама не заметила, как ступила на опасную территорию и запаниковала: горячая волна пробежала по позвонкам, но отступать было некуда, ей придется договорить начатую фразу. – Вы молоды, не обременены обязательствами и определенно вызываете у некоторых молодых сотрудниц интерес.