Нерассказанная сказка Шахерезады Володарская Ольга
– Твой предшественник умер, – сказала она и шумно втянула чай. – Убит ударом по голове.
– Кем?
– Расследование только началось. Менты вчера приходили, они и сообщили об убийстве.
Лана кивнула. Она не знала, как реагировать на новость о гибели чужого человека. Если б он был родственником или другом Гули, она выразила бы соболезнования, но та, похоже, никаких теплых чувств к повару не испытывала, просто хотела посплетничать.
– А где Мария? – перевела тему Лана. – Мне нужно с ней переговорить.
– Выходной взяла. В кои-то веки. Для нее дел тут не особо много, но она их находит, потому что дома ей, одинокой бабенке, заняться нечем, а тут, как минимум, можно докопаться до меня или Санти.
– Будто ты не одинокая, – немного раздраженно проговорила Руслана.
– Я – нет. У меня дочка, внучка. Они живут в Ялте (мы крымские татары), я работаю, чтобы им помогать. Мария же просто потому, что ей делать нечего.
– Одиноким бабенкам тоже деньги нужны.
– Она богатая. Отец Марии, как и Чапай, дипломатом был. А мать – актриса. В молодости мало снималась, зато сейчас нарасхват. Ты ее могла видеть в сериалах на канале «Россия».
– Я только турецкие смотрю.
– Мне они тоже нравятся. Особенно мужчины в них. Такие красавцы! Кстати, личный помощник нашего Антона турок. И он приедет скоро, чтобы забрать твои документы. Зовут Баттал.
– Симпатичный? – не смогла сдержать любопытства Лана. Разговаривая с Гулей, она прохаживалась по кухне и обнаружила на холодильнике послание от Марии. В нем четкие инструкции, где и что взять для приготовления обеда и ужина. С завтраком домочадцы справились сами.
– Очень. Но ростом не вышел. А на фоне нашего Герасима смотрится гномиком.
– Кто такой Герасим?
– Садовник. Он под два метра. Тебе, кстати, какие мужчины больше нравятся, низенькие или высокие?
– Рост не важен.
– Главное, чтобы человек был хороший?
– Да.
– Совсем отчаялась? – насмешливо проговорила Гуля. – На любого согласна?
«Противная ты баба, – подумала о ней Лана. – Не лучше Санти. А я-то сначала подумала, что Мария к вам цепляется. Она показалась мне высокомерной и придирчивой. А по итогу, она самая приятная тут!»
– Могла бы ты допить чай в другом месте? Мне работать надо.
– Я разве мешаю?
– Очень. – И специально начала выставлять посуду именно на стойку.
– Да не обижайся ты на меня. Не со зла всех подкалываю. Работа с инвалидами тяжелая, на них раздражение не выместишь, поэтому коплю его и становлюсь вредной.
– Ладно, забыли, – Лана не хотела ссориться в самый первый рабочий день. Да и послушать об обитателях квартиры интересно. Особенно о хозяевах. – Как жену Антона зовут? А то всех по именам знаю, а ее нет.
– Аша. Надежда в переводе.
– Значит Ннна-дю-ха, – пропела имя Лана, как делала это героиня Гурченко Раиса Захаровна в фильме «Любовь и голуби».
– Лучше так ее не называй, Санти в глотку вцепится. У нее детей нет, вот и прикипела к хозяйке.
– Она юная?
– Не очень. Двадцать четыре ей.
– А Антону?
– Сорок будет в этом году. – Лана столько ему и дала. – Что ты для Аши сегодня готовить будешь?
– Лепешки с зеленью, чечевичный суп и все тот же рис. Велено каждый день его варить. Есть даже агрегат для этого, – и хлопнула по крышке рисоварки.
– А ты знаешь, что в нашем саду полно зелени?
– В зимнем?
– Да. Там не только экзотические растения, но и наши, родненькие. Редис, огурчики, щавель (Антон любит суп с ним, и Аша его ест). А уж зелени видимо-невидимо. Она и красивая, и полезная в хозяйстве. Сходи, нарви.
– В холодильнике есть зелень, в другой раз.
– Там не такая ароматная, как с грядки. Но тебе лучше знать, с какой готовить.
Лана призадумалась. Пожалуй, Гуля права, лучше свежую зелень добавить. Не в лепешки, так в овощной салат и похлебку.
– Схожу, – решила Лана. Ко всему ей хотелось посмотреть на сад. – В какой части сада мне искать грядки?
– Тебе садовник подскажет, он там.
– Герасим?
– Это прозвищу. Зовут Ильджас.
– Он что, глухонемой?
– Нет, только не говорит. Что-то с ним случилось в молодости такое, что он дар речи потерял. Мычит только.
– Поэтому Герасим, понятно.
Она взяла пластиковый тазик и вышла из кухни.
– Можешь воспользоваться лифтом, – крикнула вслед Гуля.
Лана подивилась тому, что в квартире он есть. В доме нет, а тут, пожалуйста. Потом вспомнила о том, что отец Антона инвалид, и решила, что все ради него. Спальни на втором этаже, столовая на первом, а зимний сад, где старик наверняка бывает, на третьем. Опять же землю для сада, растения, инвентарь легче поднимать, чем тащить по винтовой лестнице.
За три секунды доехав до верха, Лана вышла из лифта и сразу очутилась в зеленом саду. Стены и потолок были укрыты растениями. Они как будто росли из них. Но Лана уже видела такое в Турции и знала, что лианы натянуты на проволочные каркасы, а горшки умело замаскированы. Пройдя по живому коридору из растений, она вышла на более или менее открытое пространство, осмотрелась. Красиво! Тут не только деревья, кустарники и цветы, имеются плетеные кресла, статуи, фонари. Есть прудик и горбатый мостик через него. И клетки с птичками. Они чирикают и поют, погружая в атмосферу живой природы.
Лана не стала звать садовника, решила прогуляться по саду и найти его. Пока шла в глубь, срывала цитрусовые: лайм, лимончик, мандарин. Она не думала, что они вызрели, но можно попробовать использовать хотя бы цедру. Например, в кексы. Или в компот. Был у нее отличный рецепт ягодного, кислинку и особый аромат ему придавали корочки.
Нюхая лайм, Руслана повернула к финиковым пальмам, увидела садовника и замерла. Он стоял спиной к ней и лицом к Санти. Горничную Герасим легко держал на руках. Она подпрыгивала. Ее руки обвивали шею мужчины. Было ясно, эти двое занимаются сексом. Но в полной тишине. Ни стонов, ни возгласов. Не слышно даже порывистого дыхания. И это не удивило бы (занимаясь сексом на работе, не поорешь), если бы не глаза Санти. Они были пустыми. Она покусывала партнера за мочку уха, впивалась ногтями в его кожу, сжимала ногами талию, то есть показывала страсть. Лицо же ее походило на маску.
Лана попятилась. Она была в поле зрения Санти и не хотела попасть ей на глаза. Неудобно как-то!
Но зря Руслана переживала. Даже когда Санти повернулась в ее сторону, не увидела постороннюю. Смотрела сквозь нее. А, скорее, внутрь себя. Лане стало не по себе. Воспользовавшись тем, что Герасим опрокинул партнершу на какой-то ящик, наверное, с новым инструментом, она выбежала вон.
В кухню вернулась ни с чем, даже цитрусовых не принесла, выронила миску, и они рассыпались.
– А где зеленушка? Не дали срезать? – спросила Гуля. Ее глаза хитро посверкивали.
– Ты специально отправила меня туда, чтобы я застукала Санти с Герасимом?
– Нет, что ты, – неубедительно возразила она. – А что они такого делали? Неужто срывали запретный плод?
– Трахались, ты хотела сказать?
– Нет, я о яблочках. В саду есть карликовые деревца.
Лана глянула на часы и поняла, что нужно ускориться. Уже полчаса прошло, а еще, как говорится, конь не валялся. Она хотела еще раз попросить Гулю покинуть кухню, но делать этого не пришлось.
– Тебя дед зовет, – донеслось из столовой. Ярик пересекал ее, устремляясь к холодильнику.
– Чего хочет?
– Не понимаю я его. Сама спроси.
Гуля ушла. Ярослав следом. Он взял сыр-косичку, банку пепси и отправился к себе в комнату играть в приставку. Как она это поняла? На голове подростка оставались наушники, а на руках перчатки для геймеров. Ее двоюродный племянник мечтал об этих дивайсах, показывал их фото в журналах родственникам, надеясь, что ему их подарят.
Оставшись, наконец, одна, Лана взялась за готовку. Пока резала, мешала, накладывала и переворачивала, думала о том, как изменится ее жизнь. Не профессиональная, тут была уверенна на все сто, все пойдет, как надо. Личная! В своем кафе Лана часто с мужчинами знакомилась. И на банкетах, и на раздаче. Ее бойкий язык, широкая улыбка и, конечно же, декольте привлекали внимание мужчин. Бывало, она уезжала с работы с одним из поклонников. Как правило, после юбилеев, поскольку пьяненькие мужчины хотят продолжения банкета. Все они были обычными, не хватающими звезд с неба людьми. С финансовыми проблемами разной степени серьезности, с похожими на ее укладом жизни, интересами, пристрастиями. Даже те, кого она считала обеспеченными, того же начальника гаража или Армена, хозяина кафе, нельзя было сравнить с теми, кого Лане теперь придется кормить. Султан ее сердца Антон, его друзья-миллионеры из сквош-клуба, гольф-клуба, яхт-клуба (Рыжов каким спортом только не увлекался), бизнес-партнёры из-за границы! Когда Мария сообщила ей об этом, у Ланы коленки задрожали. Ладно семью Рыжовых кормить, они хоть и богатые, но не особо привередливые, и если им хорошо, то их ближайшим помощникам тем более. Но гольфисты и иностранцы, это уже слишком. Чем она им будет угождать на банкетах? Тарталетками с грибами? Канапе с ветчиной и черри? Порционным заливным?
Но паниковать по этому поводу Лана быстро перестала. Ничего, научится готовить по-новому. На курсы запишется. Ей сейчас начнут хорошо платить, и можно будет потратиться на обучение. Это в любом случае пригодится. Теперь Руслане другое покоя не давало: что станет с ее личной жизнью? Султан ее сердца женат и в целом недосягаем, его отец слишком стар, сын молод, гольфисты да яхтсмены на нее не клюнут, пакистанцы обратят внимание, но из уважения к хозяину дома не станут приставать, а единственного более-менее подходящего мужика в доме, садовника, застолбила Санти…
Как только Лана о ней вспомнила, горничная появилась. Влетела в кухню, накидывая на бегу кардиган.
– Обед готов? – выпалила она, схватив брусок моркови и сунув его в рот. Проголодалась после секса, бедняжка.
– Конечно, нет.
– Почему конечно? – Санти потянулась еще к одному бруску, но Лана отставила разделочную доску.
– Ты не помогаешь, остальные мешают.
– Я не твой су-шеф. – Она туго затянула пояс кардигана, обозначив талию. Та была в обхвате такой же, как голова.
– Да, ты горничная. И в твои обязанности входит мытье посуды.
– Ее тут полно, бери любую, я потом все сделаю. Мне сейчас некогда.
– Я думала, ты как раз освободилась, – ляпнула Лана. Но Санти не поняла ее подкола.
– Да, но позвонила Мария, попросила сходить на почту и в химчистку. Я могу задержаться, так что обед накладывать тебе придется.
– И подавать?
– Чапая покормит Гуля. Ярик сам поест, не выходя из комнаты. Я хотела бы попросить тебя отнести еду госпоже.
– Как ты ее!
Санти сердито воззрилась на Руслану:
– Отнесешь?
– Ладно. А госпожа что, болеет?
– Называй ее Ашей! – рявкнула горничная. – И не ходи в спальню более одного раза. Она не любит посторонних на своей территории. Ты же для нее вообще чужак.
Ответа на вопрос Лана так и не получила, но не расстроилась. Сама скоро все узнает, когда обед понесет… Госпоже! Лана такое обращение к хозяевам слышала только в индийских и турецких фильмах. И то исторических.
Санти удалилась. Руслана вернулась к своим обязанностям. Когда обед приготовился, разложила его по тарелкам. Нарезала хлеб. И даже вымыла часть посуды. После того как Ярик и Гуля разобрали еду, взялась за ту, что предназначалась Аше. Под нее выбрала этническую керамику, и водрузила на поднос плошки с рисом и овощами и блюдо с лепешками. Подумав, добавила пиалу с охлажденным зеленым чаем.
Пошла. Комната Аши находилась в самом конце коридора. Возле двери стоял столик, на котором обнаружилось блюдо с абрикосовыми и виноградными косточками. То есть госпожа поела фруктов и убрала объедки с глаз долой. Любит порядок в своей спальне, это хорошо, плохо, что считает не царским делом доносить грязную посуду до кухни.
Или на самом деле болеет? Сил ходить нет? А, может, вообще не имеет такой возможности? На кресле передвигается, и ей без сопровождения трудно делать это.
Перебирав в уме все варианты, Лана постучала.
Из-за двери послышался возглас. Какое-то междометие на непонятном языке. Лана решила, что это «войдите».
Переступив порог, она первым делом осмотрелась. Комната большая, с двумя окнами, на них тяжелые портьеры, расшитые золотом. Мебель деревянная, массивная. Кровать с балдахином огромная и стоит на подиуме. На полу ковер. Кругом светильники, и все они горят, потому что окна зашторены. Пахнет живыми цветами, их тут много, и немного сандалом.
«Как будто в декорацию к индийскому фильму попала, – подумала Лана. – А вот и главная звезда…»
Та сидела у туалетного столика, расчесывала волосы. Одета жена Антона была не в сари, а в халат-кимоно до пят. На шее и руках обилие украшений, в носу тоже несколько сережек. Лана не могла понять, какой она национальности. В лице девушки смешался и Восток, и Азия.
– Добрый день, – поздоровалась с Ашей Руслана.
Та, увидев незнакомого человека, вскочила, начала что-то лепетать.
Ходячая. И на вид здоровая. Крепко сбитая, даже чуть полноватая, румяная.
– Я еду вам принесла. Вот! – выпалила Лана и торопливо поставила поднос на прикроватную тумбочку.
Опять поток слов, среди которых Лана разобрала одно – Санти.
– Она ушла по делам. Нет ее сейчас. А меня зовут Лана. Ла-на, – по слогам повторила она. – Я повар. Готовлю мням-мням. Как Глеб.
Аша замахала на Руслану руками, прогоняя ее.
– Ухожу, ухожу, – буркнула она и покинула спальню.
«Нет, все же больная, – подумала Лана. – На всю голову!»
Другой она себе жену Антона представляла. Более адекватной, что естественно, и красивой. В Аше же не было ничего особенного. Да, волосы шикарные, но у таких жгучих брюнеток с ними проблем и не бывает. Глаза выразительные, что также не редкость. Но нос крупноват, и фигура так себе. Однако полнота в ее случае не удивительна, девушка почти не двигается, зато постоянно что-то уплетает, то рис, то фрукты, то сладости – видела Лана на туалетном столике вазу с шоколадными трюфелями.
«В постели, наверное, хороша до невозможности, – сделала вывод она. – Иначе как могла к себе Антона привязать?»
Глава 8
Рыжовы обед похвалили. Дед передал через Гулю спасибо, а Ярик показал пальцем лайк и попросил добавки. Передохнув, Руслана снова взялась за готовку. Решила сделать домашний йогурт для завтраков и напечь миндальных кексов – орехов в доме было много, как и сухофруктов, и, если останется время, Лана еще и компот сварит.
От работы ее отвлек звонок. Это кто-то желал попасть в квартиру. Поскольку никто из комнат не вышел, в прихожую отправилась Руслана.
– Вам кого? – спросила она, сняв трубку. Домофон был с камерой, и она видела симпатичного парня с модной стрижкой.
– Вас, коль вы меня не узнали. Руслана, так?
– Она самая.
– Я помощник Антона Баттал. Могу я войти?
Лана нажала на кнопку, чтобы открыть подъездную дверь. Пока Баттал поднимался, она прихорашивалась: расчесывала волосы, припудривала нос, губы подкрашивала. О помощнике Антона она совсем забыла. Как и о физиотерапевте Василия Ивановича. Эти не такие важные птицы, как друзья и партнеры Антона, с ними можно попытать счастья.
Схватив свои документы, бегом вернулась в прихожую. Успела вовремя – Баттал как раз подошел к двери. Лана распахнула ее перед ним и едва сдержала вздох разочарования.
Когда Гуля говорила о том, что парень мал, она не думала, что настолько. Предполагала, с нее, около метра семидесяти. Для мужчины же это невысокий рост. Но Баттал оказался совсем крохой. Подросток Ярослав его перерос на голову.
Ничего против низкорослых мужчин в принципе Лана не имела. Просто не видела таких рядом с собой. Она крупная, упитанная, плечистая, у нее широкие ладони, нога сорокового размера. Ей нужен богатырь! На крайний случай, мужчина ее роста и комплекции, но сильный, чтоб с ним чувствовать себя девочкой-девочкой, хрупкой и нежной.
– Здравствуйте, Руслана, – приветливо улыбнулся ей парень и начал разуваться. Ножка у него была размера тридцать седьмого, и если бы Лана поставила рядом свои кеды, испытала бы комплекс неполноценности. Она стыдилась своих широких лап, и носила бы туфельки на каблучке, что делают их изящнее, если бы в них можно было втиснуть отекшие за смену ступни.
– Добрый день. Вот паспорт, диплом, трудовая и медкнижка. – Она протянула Батталу документы. – Еще что-то нужно?
– Да, написать заявление, заполнить анкету. Диплом ни к чему, – Баттал вернул его. – А вот медосмотр придется еще раз пройти в дружественной нашей фирме клинике. Это вам ничего не будет стоить. Можете, кстати, гулять на полную катушку. Если беспокоит что-то, сходите к эндокринологу или иммунологу. Я, например, полное обследование прошел.
– И что сказали врачи?
– Здоров, как бык.
– Теленок, скорее, – мысленно возразила ему Лана, а вслух сказала: – У меня в холодильнике тесто, как бы не перешло. Пойдемте в кухню?
Он кивнул и уверенно зашагал в нужном направлении.
Пока Баттал доставал бумаги из папки, Лана проверяла тесто. Через десять минут можно раскатывать.
– Как вкусно тут пахнет, – поведя ноздрями, проговорил он. – Как будто жареным хлебом.
– Рыбными котлетами в панировке. – И, вспомнив о том, что помощника Антона приглашали к столу, спросила: – Хотите отобедать? Есть салат, суп, второе.
– От котлеты бы не отказался.
– С салатом? Он овощной. – Попросили снова сделать витаминный.
– Давайте. Но сначала напишите заявление.
Она так и сделала. И анкету заполнить не забыла. В ней было несколько десятков пунктов. Спрашивали не только о прежних местах работы, но и о перенесенных ранее заболеваниях, родословной, судимых родственниках. Лана будто на режимный завод устраивалась. Или в органы.
Покончив с формальностями, Лана начала Баттала кормить. Налила супа, не отказался. Как и от гарнира к котлетке. А в салат, поданный отдельно, макал хлебушек. Аппетит у малыша оказался отменным.
Вдруг на стене, рядом с выключателями, замигала и запищала лампочка.
– Это что такое? – всполошилась Лана, решив, что противопожарная тревога сработала.
– Аша вызывает.
– Я отнесла ей обед.
– Может, попить хочет?
– И чаю холодного.
– А ананас? Она им завершает трапезу.
– По каким-то религиозным соображениям? – Жена Антона явно была повернута на какой-то вере, поскольку в комнате имелся огромный алтарь, весь в цветах, фруктах, ярких сладостях, свечах и палочках для благовоний.
– Считает, что ананас способствует сжиганию жира. Так что ест его, чтобы не поправиться.
– Не видит разве, что не помогает? – пробормотала под нос Лана. Сама была такой же. Бывало, запрещала себе не есть после шести, так до этого времени так наедалась, что живот раздувался. – Вы не отнесете Аше ананас? – обратилась она к Батталу.
– Она меня выгонит.
– Как и меня.
– Вас ради стройности потерпит. Вы женщина.
Лана тяжко вздохнула и открыла холодильник, чтобы достать ананас. Целого не оказалось, но имелся резаный. Выложила на тарелку его, чуть украсила листочками мяты. Понесла.
В этот раз Аша была поспокойнее. Не орала, не дергалась, но и не улыбалась. Указала, куда ананас поставить, и отвернулась.
Когда Лана вернулась в кухню, Баттал доедал котлету. Остальное уже слопал.
– Что с этой женщиной не так? – спросила Руслана, налив парню холодного чая. – Почему она такая дикая? В джунглях росла, как Маугли?
– О нет, во дворце.
Лана недоуменно на него воззрилась.
– История Аши не тайная, поэтому могу ее рассказать. Вы слышали когда-нибудь о богинях Кумари?
Лана покопалась в своих воспоминаниях и твердо ответила:
– Нет.
– Эта богиня по непальской легенде покровительствовала императору. Или королю? Я путаюсь в титулах. Он возжелал ее, стал домогаться, и она исчезла. Тогда мужчина стал замаливать свой грех, и богиня снова начала являться ему, но в образе девочки. С тех пор в Непале выбирают Кумари среди детей женского пола. Они определенной народности и рода. Его помню – Шакья. К нему якобы принадлежал сам Будда. Богиня вселяется в девочку и живет в ней до тех пор, пока та не созреет.
– Я видела по телевизору передачу о Кумари! – воскликнула Лана. Зрительная память у нее оказалась лучше слуховой. – Но решила, что это очередная завлекательная легенда для туристов.
– В долинах Катманду их не так много. В отличие от тех, кто поклоняется Кумари на протяжении веков. Девочек выбирают по тридцати двум признакам совершенства. И это помимо гороскопа, в нем не должно быть плохих знаков. – Баттал допил чай, благодарно улыбнулся Лане. Все же он очень красивый. Лицо можно фотографировать для обложек. – Как только девочка провозглашается богиней Кумари, она переселяется во дворец вместе с родными. Те ухаживают за ней: моют, расчесывают, одевают, наносят стрелки, красят ногти. Им помогают слуги. Но они не имеют права до нее дотрагиваться.
– И чем же она занимается потом?
– Учится, но не больше четырех-пяти часов в день, играет, смотрит телевизор. Жизнь Кумари прекрасна. Ее боготворят, ей во всем угождают. Она небожитель, ноги которого не касаются грешной земли. За пределами дворца Кумари носят на руках.
– Зачем она его покидает? – Лана очень заинтересовалась. Она слушала Баттала как сказителя.
– Тринадцать раз в году проходят фестивали, на которых Кумари обязательно присутствует. Она благословляет и ставит тику (точку) на лбу просящих. Среди них самые высокие особы, включая президента. Пока богиня сидит на троне, ее ноги покоятся в чаше с лепестками. Их, к слову, поклоняющимся целовать за счастье.
– Чудеса, – восхитилась Лана. Она Турцию считала экзотической из-за того, что некоторые женщины там носят хиджаб. А в мире есть богини, не ступающие на землю. – И до какой поры девочка наслаждается жизнью?
– Пока у нее не начинается менструация. Кумари не может ронять кровь. Поэтому слуги следят за тем, чтобы, играя, она не порезалась.
– А что потом?
– Обычная жизнь.
Руслана стала осмысливать услышанное.
– То есть девушка возвращается туда, откуда ее забрали во дворец? Вместе с родителями, что жили с ней?
– Да.
– И как же они… После всего?
– А вот так, – он развел своими маленькими ручками.
– Ей хотя бы пенсию платят?
– Божественную? – хохотнул Баттал.
– Государственную.
– Конечно, нет.
– То есть ребенок десять лет изображал Кумари, ничему не научился, кроме как подставлять свои ноги для поцелуев, и его «по истечению годности» вышвыривают за порог дворца без гроша?
– На первое время дают немного денег. – Парень попросил еще чаю. Руслана тоже решила выпить, но кофе, чтобы взбодриться. – Наша Аша в двенадцать вернулась домой. Поселилась с двумя сёстрами в комнате. И те не собирались ей прислуживать. Пришлось учиться саму себя обихаживать. И даже ходить – у нее плохо это получалось. Мама не могла уделять Аше много внимания, она за мужем ухаживала, он тяжело болел. Когда глава семьи умер, стало совсем плохо. Сестры вышли замуж, пусть и не особо удачно.
– А Аша ждала принца?
– Человека, который создаст для нее нормальные условия. Пусть не царские, но достойные. Бывшая богиня не могла стать женой крестьянина, разнорабочего.
– Да и они не мечтали о жене-неумехе, так ведь?
– Хуже. Долгое время существовало поверье, что тот, кто женится на бывшей Кумари, вскоре умрет. Но когда Аше исполнилось двадцать, к ней посватался солидный мужчина. Бизнесмен из Пакистана. Аша пошла за него, хоть тот и был другой веры. Переехала в чужую страну. Сначала они хорошо жили. Муж баловал свою Кумари. Но как только стало ясно, что она бесплодна, завел вторую жену, а когда та одного за одним родила наследников, выгнал Ашу. Имел право: та и родить не смогла, и как хранительница очага, хозяйка была бесполезной. Из милости Ашу приютил дальний родственник мужа, ресторатор Фарид Гурмани. Сделал Ашу лицом одного из заведений, специализирующихся на тибетской кухне. Она просто сидела накрашенная и разряженная, опустив свои стопы в чащу с лепестками, и привлекала посетителей. Там Антон ее и увидел.
– Влюбился?
– Без памяти. И сделал все, чтобы увезти Ашу из Пакистана и сделать счастливой.
Как замечательно это звучало!
– Теперь Антон мой герой, – выдохнула Лана.
– Он спаситель. Есть такой редкий тип людей. Всем, кто близко окружает Антона, он чем-то помог.
– И вам?
– И мне. Я, человек с высшим образованием и знанием трех языков, работал в турецкой кофейне бариста. Антон часто захаживал к нам, мы разговаривали, пока он пил свой кофе. В конце концов он позвал меня к себе. Я был офис-менеджером, потом стал личным помощником. А взять Илджаса. Его Артем тоже в своем роде спас. От рутины, тяжелой работы, ужасного отношения покупателей и хозяев точек. Он дал ему возможность заниматься любимым делом. Но больше, чем остальным, он помог Санти. – Глаза Баттала горели восхищением, когда он рассказывал о своем боссе. – Вы знаете о том, что ее отец русский?
– Она говорила.
– Он был послом СССР в Индии. Жил там с женой, но та была хворой, а он, пусть не молодой мужчина, но горячий, хотел женской ласки. Нашел себе индианку. Она уборщицей работала. Простая, симпатичная. Вдова с двумя детьми. Те дома, в глухой провинции, с семьей, а она на заработках.
Лана поразилась глубине его знаний. Столько подробностей! Неужто замкнутая Санти была с ним столь откровенна? Вряд ли. Наверное, Баттал от себя что-то добавляет. Для красного словца.
– Вскоре женщина забеременела, – продолжил парень. – Родила. Посол ее не бросил, стал помогать. Но жена узнала, пусть и с двухгодичным опозданием. Заявилась со скандалом, кинулась с кулаками на соперницу. Санти встала на защиту матери, да попала под горячую руку. Женщина отшвырнула ее так сильно, что девочка ударилась головой и потеряла сознание. К счастью, летального исхода не случилось, но травма повлияла на развитие.
– Бедняга Санти, – сочувственно проговорила Руслана. – Я думала, у нее врожденное заболевание, а, оказалось, она родилась здоровой, и какая-то злобная мымра…
– Еще какая злобная. Сказала мужу, не уберешь свою шлюху с глаз долой, добью девчонку. Тот от греха подальше отправил женщину с ребенком на родину, к семье. Тайком высылал им деньги, подарки. Но увидел Санти только спустя десять лет. Как жена умерла, он поехал в провинцию, где, как он думал, жила его давняя любовница. Но оказалось, она погибла – ее слон затоптал на ферме, а с Санти обращаются хуже, чем со скотом. Она хилая, много работать не может, замуж такую уродку не выдашь, а деньги, что ей посылали, после кончины матери не получается снять. Посол, не раздумывая, забрал дочь. Пристроил ее в хорошую семью, что брала на воспитание сирот.
– Он не признал ее?
– Не мог рисковать своим положением. До пенсии нужно было спокойно доработать. Через три года он вернулся в Россию. Когда смог, вывез из Индии и Санти. Помог ей с гражданством.
– Но опять не признал, так? Хотя его положению уже ничего не мешало.
– А репутации, да. Да и не хотел скандалов с семьей. У него двое официальных детей, есть внучка.
– Дайте угадаю, когда посол умер, Санти осталась ни с чем?
– Хуже. С долгами отца. Он брал на нее займы, чтобы законные дети не знали, в каком плачевном он состоянии. Они просили денег – он давал. Не мог отказать. Считал, обязан помогать. А с чего? С пенсии? – Баттал театрально вздохнул. Не ту профессию выбрал, надо было в артисты идти. – Антон погасил все задолженности, когда взял Санти на работу, чтобы не росли проценты. От ее зарплаты он удерживает не больше одной четверти, дает кров и заказывает для нее редкие лекарства.
– От чего?
– У Санти очень высокое внутричерепное давление, без таблеток она долго не протянет.
Читать бесплатно другие книги:
