Королева Солнца Нортон Андрэ

Глава 2

Свет играл на гребнях гор, поднимавшихся над ними. Внизу виднелось русло реки, которая казалась отсюда только серебряной нитью. Под их ногами ощущалась платформа из каменных глыб, сделанная руками человека и возвышающаяся над горой и джунглями. Она была построена, чтобы удерживать дворец из вздымающихся желто-белых стен и криволинейных чаш куполов; дворец, который был наполовину крепостью, наполовину передовым постом.

Дэйн положит руки на парапет. В сиянии фиолетового огня, расщепляющего небо, речной обрыв мерцал и потрескивал. Все это происходило настолько далеко от песчаных островов Эхо, что человеку трудно было это вообразить.

— Дух демона готовится к битве, — кивнул Азаки в направлении отдаленного потрескивания.

— Предполагаете, что они точат свои клыки? — засмеялся капитан Джелико. — Меня не беспокоит встреча с духом, который хвастается, точа зубы.

— Не беспокоит? — переспросил Азаки. — Но подумайте о следопытах, которые, выследив его, находят смерть. Отыскание кладбища грасов сделало бы любого человека таким богатым, каким ему и не снилось.

— Насколько правдива эта легенда? — спросил Тау.

— Кто может сказать? — пожал плечами главный лесничий.

— Здесь многое правдиво. Я провожу свою жизнь в лесах с тех пор, как начал ходить. Слушал разговоры следопытов, охотников, лесничих при дворе моего отца и в полевых лагерях с тех пор, как начал понимать слова. С того времени еще ни один человек не сообщил о находке трупа граса, который бы умер естественной смертью. Стервятники поедают их мясо, но ведь клыки и кости можно было бы встретить и через многие годы. Я своими глазами видел, как умирающего граса поддерживали двое других и они увели его по направлению к большим болотам. Возможно, это только потому, что погибающее животное в свой смертный час стремится к воде и, может, в сердце этой трясины лежит кладбище грасов. Но ни один человек не нашел останков граса, умершего естественной смертью, и ни один не вернулся после исследования больших болот…

Внизу сверкало буйное переплетение джунглей, освещенное отраженным от горных пиков светом, а вверху были совершенно голые скалы. И между ними этот форт, удерживаемый людьми, посягнувшими и на высоты, и на глубины. Дикая и необузданная жизнь Хатки окружала инопланетян с тех пор, как они сюда прибыли. В Хатки чувствовалось что-то неприрученное — буйная планета привлекала и в то же время отталкивала.

— Далеко ли отсюда до Зобору?

В ответ на вопрос капитана главный лесничий указал куда-то на север.

— Около ста лиг. Это первый заповедник, который мы подготовили за последние десять лет, — и хотим сделать его наилучшим для охотников с Д-образным кольцом. Вот почему там теперь работают приручающие команды.

— Приручающие команды? — удивленно переспросил Дэйн.

Главный лесничий охотно начал рассказывать об этом проекте.

— Зобору — заповедник не для убийства. Животные узнают это через некоторое время, но мы не можем ждать несколько лет. Поэтому мы приручаем животных, подкармливая их. — Он засмеялся, вспомнив, очевидно, какой-то случай. — Иногда, видимо, мы слишком нетерпеливы;.. Большинство наших посетителей, желающих получить Д-образное кольцо, хотят сделать снимки грасов, амплетов, скальных обезьян, львов…

— Львов? — удивился Дэйн.

— Не земных львов, нет. Но мой народ нашел после Приземления на Хатки нескольких животных, которые напоминали им тех, Которых они знали на Земле. Поэтому им дали те же названия. Хаткинский лев покрыт шерстью, он охотник и хороший боец, но он не из семейства кошачьих. Тем не менее он нравится, он популярен, как хороший актер, поэтому мы заманиваем скрывающихся львов в Д-образное кольцо, снабжая их свежим мясом. Лев прыгает на движущееся за флиттером аппетитно пахнущее мясо, веревка отрезается и лев получает обед. Львы не глупы. Через некоторое время они начинают связывать звук рассекающего воздух Флиттера с пищей. Поэтому они приходят на банкет, и люди на флиттерах могут сделать снимки на Д-образные кольца без затруднений. Однако при такой дрессировке нужно быть аккуратным. Один лесной сторож в заповеднике Комог стал слишком предприимчивым. Сначала он просто доставлял мясо для львов. Затем, чтобы увидеть, сможет ли он заставить львов полностью забыть о присутствии людей, стал оставлять мясо во флиттере, поощряя львов прыгать туда за обедом. Хотя сторож был в безопасности, все это срабатывало слишком уж хорошо. Примерно через месяц один клиент и сопровождающий его охотник следовали во флиттере через Комог. В одном месте они зависли невысоко над поверхностью, чтобы сделать хороший снимок ледяной крысы, всплывающей из реки. Неожиданно позади них раздалось рычание, и они обнаружили, что делят флиттер с львицей, раздраженной присутствием людей и отсутствием на борту мяса. К счастью, у них оказались спасо-пояса, но они были вынуждены посадить флиттер и убраться, ожидая, пока львица не уйдет. Она же в возбуждении серьезно попортила машину. Поэтому теперь наши сторожа ничего не вытворяют при; приучении. Завтра… нет, — поправился Азаки, — послезавтра я смогу показать вам:, как происходит эта процедура.

— А завтра? — спросил капитан.

— Завтра мои люди будут заниматься охотничьей магией. — Голос Азаки ничего не выражал.

— Будет ли присутствовать там ваш главный лекарь-колдун? — спросил Тау.

— Ламбрило? Да.

Казалось, главный лесничий не был склонен что-либо добавить, но Тау настаивал на своем.

— Его должность наследственная?

— Да. Но какое это имеет значение? — впервые в голосе Азаки появился оттенок подавляемого нетерпения.

— Возможно, огромное значение, — ответил Тау. — Наследственная должность может иметь два вида условий. Одно касается воздействия и влияния на ее носителя, другое — воздействия на общественность. Ваш Ламбрило может глубоко верить в свои силы и быть очень влиятельным человеком. Почти наверняка ваши люди безоговорочно принимают его за создателя?

— Да, принимают. — Голос Азаки снова был безжизненным.

— Но Ламбрило не делает чего-то, что вы считаете необходимым?

— Да, врач, это так. Ламбрило не занимает соответствующего места в схеме этого мира.

— Является ли он членом одной из ваших пяти семей?

— Нет, его клан маленький и всегда держится в отдалении. С самого начала здесь те, кто говорил с богами и демонами, людьми не командовали.

— Отделение церкви от государства, — задумчиво прокомментировал Тау. — В нашем земном прошлом все же были времена, когда церковь и государство составляли одно целое: Хочет ли этого Ламбрило?

Азаки поднял глаза к вершинам гор на севере, где ждала его любимая работа.

— Я не знаю, чего хочет Ламбрило, не будем строить предположений на этот счет. Вот что я вам скажу. Охотничья магия является частью нашей жизни, и она в своей сути имеет некоторые из тех необъяснимых явлений, существование которых вы признаете. Я использую силы, которые не могу ни объяснить, ни понять, как часть своей работы. И в джунглях, и в степи инопланетянин, если он не вооружен, должен охранять свою жизнь спасо-поясом. Но я и некоторые из моих людей можем ходить невооруженными, хотя мы подчиняемся правилам охотничьей магии. Но только Ламбрило умеет нечто такое, чего не делали его предки. И он хвастается, что может делать еще больше. Поэтому у него растет число последователей из тех, кто верит, и из тех, кто боится.

— Вы не хотите, чтобы мы с ним встретились?

Большие руки главного лесничего ухватились за край парапета, как будто в них таилась сила, способная сокрушить твердый камень.

— Я хочу, чтобы вы посмотрели, не является ли все это просто фокусами. Против фокусов я могу бороться, для этого есть соответствующие средства. Но если Ламбрило действительно контролирует силы, для которых нет названия, то, вероятно, мы должны заключить нелегкий мир или оказаться побежденными. А я, инопланетянин, происхожу из рода воинов, мы нелегко переносим горечь поражения.

— Этому я верю, — спокойно ответил Тау. — Будьте уверены, если в магии этого человека имеются трюки и я смогу их разгадать, секрет будет ваш.

— Будем надеяться, что так и будет.

Подсознательно Дэйн всегда связывал занятие магией с темнотой и ночью, но когда на следующее утро он стал членом группы, спустившейся на вторую террасу, огражденную стеной, солнце оказалось уже высоко и сильно пекло. На террасе нестройными рядами собрались охотники, следопыты, сторожа, а также другие помощники главного лесничего. Слышался низкий звук, который больше походил на биение воздуха вокруг них. Звук входил в человеческую кровь, подчиняя ее своему ритму. Дэйн проследил звук до его источника — четыре больших барабана, стоящие на уровне груди перед людьми, которые осторожно стучали по ним кончиками всех десяти пальцев. Ожерелья из зубов и когтей вокруг темных шей, юбочки из полосатых шкур, пересекающие ремни из яркого пятнистого или полосатого меха не соответствовали очень эффектному и современному оружию, а также остальным приспособлениям, укрепленным на ремнях.

Для главного лесничего поставили закругленное кресло, для капитана Джелико — другое. Дэйн и Тау уселись на менее комфортабельные сиденья на ступеньках террасы. Пальцы людей, стучавших в барабаны, увеличили скорость, их звук стал напоминать жужжание пчел, бормотание грома в горах, правда, еще отдаленного. Какая-то птица закричала в одном из внутренних двориков дворца, где не разрешалось бывать женщинам. Та-та-та… — слышался звук барабанов. Головы сидящих на корточках людей медленно раскачивались из стороны в сторону. Тау сомкнул руку на запястьи Дэйна. Тот взглянул на врача и был поражен, увидев его горящие глаза. Тау следил за сборищем с бдительностью Синдбада, приближающегося к добыче.

— Рассчитайте пространство для складирования в отсеке номер один.

Эта отданная шепотом удивительная команда заставила Дэйна подчиниться. Отсек номер один… Там три отделения… Теперь пространство для складирования было… Тут ему стало ясно, что на какое-то время он избежал сети, сотканной барабанной дробью, жужжанием голосов и движениями голов. Он облизнул губы — так вот как это работает… Он слышал, как Тау достаточно часто говорил о самогипнозе, но впервые ему стал ясен смысл этого.

Неизвестно откуда появились два человека. На них не было ничего, кроме очень коротких юбочек из хвостиков, черных хвостиков с пушистыми белыми кончиками, которые раскачивались при движении. Их головы и плечи скрывались под великолепно забальзамированными головами животных. В полураскрытых пастях виднелись двойные ряды кривых клыков. Черно-белая полосатая шерсть и заостренные уши оказались не волчьими, не кошачьими, а жуткой комбинацией тех и других. Дэйн пробормотал про себя торговые формулы и попытался думать о соотношении самантийской денежной системы с галактическими кредитами. Только на этот раз защита не сработала. Между двумя шаркающими танцорами что-то брело на четырех ногах.

Волко-кошачье существо имело более чем простую голову. Она держалась на грациозном теле со свободно двигающимися конечностями целых восьми футов в длину. На голове с иглообразными ушами горели красные глаза самоуверенного убийцы. Существо шло без принуждения с ленивым высокомерием. Его хвост с белой кисточкой раскачивался в такт движению. Достигнув середины террасы, оно, как бы отвечая на вызов, вскинуло голову и заговорило, но слова, вылетающие из этих кривых челюстей, Дэйн не мог понять, хотя они, вне сомнения, имели смысл для людей, раскачивающихся в такт гипнотическому ритму.

— Великолепно! — воскликнул Тау с искренним восхищением, причем его глаза были почти такими же, как и глаза говорящего зверя. Он наклонился вперед, обхватив руками колени.

Теперь животное тоже танцевало, и его лапы следовали темпу замаскированных провожатых. Это, должно быть, был человек в звериной шкуре, но Дэйн с трудом мог поверить этому, иллюзия оказалась слишком реальной. Его руки скользнули к ножу за поясом. Из-за уважения к местным обычаям они не взяли парализующие пистолеты, но нож на ремне служил тут необходимым предметом одежды. Дэйн незаметно вытащил лезвие и, расположив его против ладони, болезненно укололся. Это был еще один способ Тау для разрушения чар. Но бело-черное существо продолжало танцевать. Оно пело высоким голосом, и Дэйн заметил, что присутствующие вблизи кресел, в которых сидели Азаки и капитан, теперь следили за глазами главного лесничего и космонавта. Он почувствовал, как напрягся возле него Тау.

— Приближается опасность, — еле слышно предупредил Тау.

Дэйн заставил себя смотреть в сторону от качающейся волка-кошки, следя за лицами, украдкой бросавшими взгляды на Азаки и его гостей. Землянин знал, что между лесничим и его людьми существует вассальная зависимость. Но предположим, что между Ламбрило и Азаки начнется открытая вражда — чью сторону примут эти люди? Он увидел, как рука капитана Джелико скользнула вдоль колена, и его пальцы оказались в таком положении, которое позволяло быстро схватить нож… А рука главного лесничего, до этого вяло висевшая вдоль тела, неожиданно сжалась в кулак.

— Ладно! — Тау произнес это слово так, что оно прозвучало, как свист.

Врач встал, теперь он двигался быстро и уверенно. Пройдя между креслами, он встал прямо напротив танцующей кошки-собаки-волка. Однако Тау не смотрел на это жуткое существо и его сопровождающих. Вместо этого его руки высоко поднялись к небу, как будто там врач собирался кого-то приветствовать или отразить нападение, и он закричал:

— Годи! Годи! Элдама! Годи!

На террасе все, как один, повернулись, глядя вверх на Тау. Дэйн вскочил на ноги, держа нож, как шпагу, так как неожиданно увидел огромное животное, очень похожее на земного слона. Он знал, что такие существа жили когда-то на земле.

Как будто лезвие его ножа могло защитить от той огромной массы, которая двигалась в медленном великолепии к ним. Но Дэйн об этом не думал. Серо-черный хобот поднимался кверху между огромными бивнями, уши свисали, в то время как тяжелые ноги крушили вулканическую почву. Тау двинулся вперед, явно приветствуя исполинское животное. Хобот поднялся к небу, будто салютуя человеку, которого он мог бы сокрушить одной ногой.

— Годи, элдама! — во второй раз обратился Тау к огромному животному, похожему на слона.

И снова хобот поднялся в молчаливом приветствии одного хозяина земли другому, которого он осознавал как равного. Возможно, прошли тысячи лет с тех пор, как впервые стали вот так человек и это животное, и тогда между ними была схватка насмерть. Но теперь мир и ощущение силы, текущего от одного к другому, стали другими. Дэйн чувствовал это и видел, что люди на террасе тоже отступают перед невидимой связью между врачом и слоном, которого он столь явно вызвал.

Затем поднятые руки Тау соединились, издав резкий хлопок, и люди от удивления затаили дыхание. Там, где только что находился огромный слон, не было ничего, кроме скал, освещенных солнцем. Когда Тау повернулся, чтобы посмотреть на кошку-собаку, этого существа тоже больше не существовало. Теперь оно приняло вид не животного, а человека — маленького, скачущего человека, изо рта которого вырывалось рычание. Его сопровождающие отскочили, оставив космонавта и колдуна наедине друг с другом.

— Магия Ламбрило велика, — спокойно сказал Тау. — Я приветствую Ламбрило с Хатки, — и его рука с открытой ладонью воспроизвела приветствие мира.

Рычание колдуна смолкло, он овладел своими чувствами. Колдун стоял голый, но в нем ощущалось внутреннее достоинство, сила и гордость, перед которыми даже главный лесничий, физически куда более сильный, стушевался.

— Ты, чужеземец, тоже владеешь магией? — спросил колдун.

— Где гуляет эта твоя длиннозубая тень?

— Там, где когда-то жили люди Хатки, Ламбрило! Там, где люди твоей крови очень-очень давно охотились на тех, чья тень была создана мною, и делали их своей добычей.

— Так что она может? Предъявить нам долг крови, чужестранец?

— Так говоришь ты, а не я. Ты показал нам одно чудовище, я показал другое. Кто может сказать, которое из них сильнее, когда спор идет о тенях?

Бесшумно ступая голыми ногами по террасе, Ламбрило продвинулся вперед. Теперь он находился на расстоянии вытянутой руки от врача.

— Ты вызвал меня на состязание, — сказал колдун.

Дэйн удивился, так как было непонятно, вопрос это или утверждение.

— Почему я должен тебя вызывать, Ламбрило? У каждой расы своя магия, и я пришел не для сражения. — И глаза Тау встретились с глазами хатканца.

— Ты вызвал меня. — Ламбрило повернулся, но затем посмотрел назад через плечо. — Сила, которой ты владеешь, может стать сломанной палкой, чужестранец. Вспомни мои слова, когда тени станут вещественными, а вещество — похожим на одну из теней!

Глава 3

— Вы действительно сильный человек?

Отвечая на эти слова Азаки, Тау покачал головой.

— Не в такой степени. Ваш Ламбрило сильный колдун, хотя я и остановил его. И вы ощутили результаты.

— Не отрицаю. То, что мы видели, не ходило по этому миру.

Тау подтянул лямку заплечного вещмешка на плече.

— Когда-то люди вашей расы, от которых произошли вы, охотились на слонов, брали их бивни для своих сокровищ, ели мясо, но они и погибали под ударами их ног, когда им не везло или когда они были неосторожны. Это внутри вас, и память об этом может снова проснуться. И тогда вы можете увидеть его, увидеть таким — вожаком стада, который не боится ничего, кроме копий и хитростей маленьких слабых людей. Ламбрило просто пробуждает наши умы и вы видите то, что он хочет, чтобы вы видели.

— Как он это делает? — резко спросил Азаки. — То, из-за чего мы видим не Ламбрило, а льва, это магия?

— Он сопровождает свои заклинания звуками барабанов, танцами, и, как я предполагаю, таким образом его разум навязывает нам свою волю. Но, создав у вас нужную ему иллюзию, он не может удержать ее, если из древней родовой памяти поднимается другая иллюзия. Я просто использовал методы Ламбрило, чтобы доказать то, что когда-то хорошо знали ваши предки.

— И, сделав так, вы нажили себе врага, — сказал Азаки, стоя перед полкой с очень современным оружием. Наконец он сделал свой выбор и взял серебряную трубку со стволом, закругляющимся к плечу, чем обеспечивалось плотное прилегание. — Ламбрило этого не забудет.

— Да, — Тау коротко усмехнулся, — но я просто сделал то, что вы желали, разве не так? Я сфокусировал не себе его враждебность, враждебность опасного человека, и теперь вы надеетесь, что я буду вынужден в целях самозащиты убрать его с вашей дороги.

Хатканец медленно повернулся, держа оружие поперек плеча.

— Я не отрицаю этого, космонавт.

— Тогда дело, здесь на самом деле серьезное…

— Оно настолько серьезно, — прервал его Азаки, обращаясь не только к Тау, но и к другим землянам, — что то, что происходит сейчас, может означать конец той Хатки, которую я знаю. Ламбрило — наиболее опасная фигура из всех тех, с которыми я сталкивался здесь в своей охотничьей жизни. Или мы вырвем его клыки, или все, над чем я здесь трудился, будет смято. Чтобы предотвратить это, я готов воспользоваться любым оружием.

— И теперь я — ваше оружие, и вы надеетесь, что я буду столь же полезен, как и игольчатое ружье, которое вы держите. — Тау снова засмеялся, но смех его был невеселым. — Будем надеяться, что я докажу свою эффективность.

Джелико выдвинулся из тени. Весь этот разговор происходил сразу после рассвета, и сумрак исчезающей ночи все еще держался в углах арсенала. Он направился прямо к оружейным полкам и выбрал для себя короткоствольный бластер. Только когда его приклад оказался в его руке, капитан посмотрел на Азаки.

— Мы приехали погостить, Азаки. Мы ели хлеб и соль под твоей крышей.

— Они из моего тела и из моей крови, — мрачно ответил хатканец. — Если понадобится, я спущусь в темноту Сабры перед вами, если силы смерти против вас. Я буду впереди, между вами и тьмой, капитан. Но помните также: то, что я теперь делаю, для меня важнее жизни любого человека. Ламбрило и стоящие за ним должны быть уничтожены. И в моем приглашении не было обмана.

Они стояли лицом к лицу, равные по росту, по авторитету и по тому неопределенному, что делало их обоих хозяевами в своих столь различных мирах. Затем рука Джелико опустилась, и кончик его пальца скользнул по рукоятке ножа.

— Обмана не было, — уступил он. — Я знал, что необходимость в нас велика, когда вы пришли на «Королеву».

Так как капитан и Тау нашли, казалось, ситуацию приемлемой, Дэйн приготовился следовать за ними, хотя ничего не понимал. И с этой минуты у него не осталось выбора. Предстояло посещение заповедника Зобору.

Азаки, один из его охотников-пилотов и трое с «Королевы» прошли к флиттеру и, поднявшись на нем над краем гор, находившихся за укрепленным двориком, помчались на север. На востоке поднималось солнце, подобно пылающему шару. Внизу виднелась голая местность — скалы, вершины и розовые тени, укрывающие расщелины. Но все это быстро оказалось позади, и они очутились над морем зелени, в которой можно было различить множество оттенков зеленого с желтым, синим и даже красным цветом, врезавшимся в общий зеленый ковер вершин деревьев. Другая цепь возвышенностей и за ней открытая земля, болотистые низины с высокой травой, уже выжженной до желтизны палящим солнцем… Тут текла река — буйный, извивающийся поток, временами поворачивающий почти в обратную сторону. Попадалось много разломов земли, созданных доисторическими вулканическими силами. Азаки указал на восток на черную заплату, расширявшуюся в обширный клин.

— Болото Мигра. Оно еще не исследовано.

— Вы же можете скартографировать его с воздуха… — начал Тау.

Главный лесничий нахмурился.

— При такой попытке было потеряно четыре Флиттера. Пересекают гребень этой последней горы на востоке, и сообщения перестают приходить. Тут какой-то вид воздействия, которого мы еще не понимаем. Мигра является местом смерти. Позднее мы Сможем путешествовать вдоль его края, и тогда вы сами увидите. А теперь…

Он заговорил с пилотом Флиттера на своем языке, и тот направил машину вверх под таким углом, как будто они хотели подняться на самую высочайшую вершину, которую они видели в этой горной стране. И наконец перед ними появилась обширная травянистая местность с пятнами небольших лесных массивов.

— Зобору? — одобрительно кивнул Джелико.

— Зобору, — подтвердил Азаки. Мы движемся к северному концу заповедника, я хочу показать вам гнездо фасталов. Сейчас у них сезон высиживания, и это зрелище надолго запоминается. Но сначала мы отправимся на восток — я должен попутно проверить два лесничества.

После посещения второго лесничества флиттер полетел еще дальше на восток, снова поднимаясь над цепью возвышенностей. Решено было осмотреть одно из вновь открытых чудес — кратерное озеро, о котором сообщили работники второго лесничества. Подлетев к озеру, флиттер спланировал вниз поперек зеркала воды, светящейся глубоким изумрудным цветом. Вода заполняла кратер от одной скалистой стены до другой, не оставляя места для пляжа у подножия отвесных утесов. Когда машина начала подниматься, чтобы они смогли яснее осмотреть противоположную стену, Дэйн насторожился.

Одной из его обязанностей на «Королеве» было пилотирование Флиттера при путешествиях на планетах, и, хотя этим утром они были пассажирами и летели с хатканским пилотом, он все же подсознательно следил за каждым изменением в управлении. И теперь он почувствовал, что медленная реакция Флиттера на сигнал к подъему требует корректив со стороны пилота, и инстинктивно протянул руку для регулирования рычага мощности. Они поднялись немного выше опасной скалистой стены, но машина рёагировала неважно. Дэйну не надо было следить за быстро двигающимися руками пилота, чтобы понять, что они в опасности. И его легкое беспокойство перешло В нечто другое, когда нос машины снова наклонился вниз. Капитан Джелико беспокойно пошевелился, и Дэйн понял, что тот тоже встревожен.

Пилот перевел регулятор мощности на приборной доске в верхнее положение, но флиттер на это не среагировал. Он продолжал снижаться, как будто нос Флиттера был перегружен или притягивался, словно магнитом, скалами внизу. Отчаянные попытки пилота приостановить падение не давали результата.

Они приближались к земле, и все, что пилот, мог сделать, это на время оттянуть неизбежный удар. Хатканец, чтобы избежать падения на скалы, лежащие внизу, повернул машину к северу. Здесь подножие горы охватывал длинный рукав Мигры. В то время, как пилот продолжал бороться с силой, тащившей их вниз, главный лесничий говорил что-то в микрофон передатчика. Маленькая машина теперь была уже ниже края вулканической вершины, являвшейся вместилищем озера, и гора лежала между ними и заповедником. Азаки издал приглушенное восклицание, стукнул рукой по передатчику и заговорил в микрофон более резким тоном, но он, очевидно, не добился желаемого ответа, так как быстро огляделся и рявкнул приказ:

— Пристегнитесь!

Все застегнули широкие плетеные ремни, предназначенные для смягчения удара при падении. Дэйн увидел, как пилот нажал кнопку, освобождающую амортизирующиё подушки. Несмотря на громко бьющееся сердце, он частью своего сознания отметил искусство хатканца, удерживающего флиттер на курсе, приводившем их на относительно ровный участок из песка и гравия. Дэйн поднял голову из-под сложенных рук и огляделся. Главный лесничий хлопотал над пилотом, лежавшим без сознания на приборной доске. Капитан Джелико и Тау уже поднялись и возились с пряжками своих защитных ремней. Но один взгляд на переднюю часть флиттера сказал Дэйну, что машина не способна подняться в воздух без серьезного ремонта. Ее нос задрался вверх и назад, полностью закрывая обзор спереди. Однако пилот совершил удивительно отличную посадку для данной местности. Через десять минут, Когда пилот пришел в себя, они провели военный совет, предварительно перевязав рану на голове пилота.

— Связи не было, и я никому не смог сообщить о случившемся. — Азаки без прикрас обрисовал создавшееся положение.

— Наши исследовательские партии еще не нанесли на карту эту часть лесничества, так как из-за болот у, нее плохая репутация. Джелико, смирившись с положением, смерил взглядом горы на западе.

— Посмотрим, как нам перебраться.

— Не здесь, — поправил его главный лесничий. — Тут, в районе кратерного озера, нет прохода. Мы должны пройти к югу вдоль края горной области, пока не найдем подходящую дорогу в район заповедника.

— Вы, кажется, убеждены в том, что мы погибнем, если останемся здесь, — констатировал Тау. — Почему?

— Потому, что начинаю верить, что, любой флиттер, который попытается добраться до нас, может попасть в такую же аварию.

К тому же они не имеют пеленга. Пройдет по меньшей мере день или два, прежде чем нас начнут считать пропавшими. А затем нужно; будет организовать прочесывание всей северной части заповедника, а людей для этого недостаточно. Я могу привести вам, врач, еще множество доводов.

— Одним из которых может быть диверсия? — спросил Джелико.

— Возможно, — пожал плечами Азаки, — меня не любят в некоторых лесничествах, но в этом месте может быть что-то фатальное для флиттеров, как и над Мигрой. Мы считали, что район кратерного озера свободен от влияния болота, но, может быть, это и не так.

«Но вы, в отличие от нас, не против путешествия по этому району, это ясно», — подумал Дэйн, не сказав этого вслух.

Было ли это еще одной попыткой втянуть их в личные неприятности главного лесничего? Хотя оставить всех без транспорта в этой дикой местности и вывести из строя флиттер — слишком решительный шаг для главного лесничего.

Азаки начал сгружать с Флиттера аварийные запасы и их вещевые мешки. Однако когда пилот, пошатываясь, вытащил спасо-пояса, а Джелико начал распутывать их, главный лесничий с сомнением покачал головой.

— Без энергетического луча, который отрезан горами, боюсь, это не будет, работать.

Джелико набросил один из поясов на искореженный нос Флиттера и нажал на его кнопку острием игольчатого ружья. Затем он бросил в свисающий пояс камень. Сбив с пояса широкую защитную ленту, камень вместе с ней упал на землю. Защитное поле, которое должно было отбросить камень, не сработало.

— О, прекрасно! — воскликнул Тау и открыл свой вещевой мешок, чтобы упаковать концентраты, после чего криво усмехнулся. — Мы не получили лицензии на право охоты в заповеднике, сэр. Заплатите ли вы наши штрафы, если мы будем вынуждены сделать отверстие в каком-нибудь животном, которое будет оспаривать наше право на жизнь?

К удивлению Дэйна, главный лесничий рассмеялся.

— Мы теперь вне заповедника, врач Тау, и можно предположить, что мы уже сегодня до наступления темноты поохотимся в пещерах.

— Львы? — спросил Джелико.

Вспомнив черно-белую бестию, показанную им Ламбрило, Дэйн не обрадовался такой возможности. Они располагали — его взгляд проверил оружие, переходя от человека к человеку, — игольчатым ружьем Азаки, другим таким же на плече у пилота, капитан и Тау были вооружены бластерами, а у него самого были лучевое ружье и силовое лезвие. Эти последние считались легким оружием, но были достаточно мощными для того, чтобы даже у львов притупить охотничий энтузиазм.

— Львы, грасы, скальные обезьяны, — перечислял Азаки, закрепляя клапан своего вещмешка, — все они охотники или убийцы. Грасы достаточно велики и значительны, чтобы не иметь врагов, и достаточно умны, так как высылают разведчиков. Львы охотятся с большим искусством… Скальные обезьяны опасны, но, к счастью, не могут соблюдать тишину, когда чуют добычу, и этим предупреждают об опасности.

Через некоторое время, когда они уже поднимались по склону, Дэйн оглянулся назад на оставшийся внизу флиттер и понял, что, вероятно, Азаки был прав, что им лучше попытаться выбраться отсюда самим, чем ждать помощи.

— Даже оставляя в стороне возможность новой неприятности, когда мы снова направимся на запад, — Джелико опустил бинокль, и он свободно закачался на шнурке, висевшем у него на шее, — если мы не случайно потерпели аварию, — его рот сжался так, что старый шрам от бластера на его коже натянулся и стал ясно виден до самой челюсти, — то кое-кому придется ответить на множество вопросов — и очень скоро!

— Главному лесничему, сэр?

— Не знаю. Я еще не знаю! — проворчал капитан и, поправив вещмешок, пошел вперед.

Если раньше им удача изменяла, то теперь им она улыбнулась. Азаки перед заходом солнца обнаружил пещеру, расположенную вблизи горного потока. Лесничий понюхал воздух перед этим темным отверстием, а его спутник, сбросив снаряжение, на корточках пополз вперед. Голова его поднялась, и он, раздувая ноздри, тоже изучал запахи из пещеры.

Запахи? Это было, скорее, зловоние, и достаточно густое, чтобы вывернуть наизнанку желудок любому инопланетянину. Но охотник поглядел через плечо и успокаивающе кивнул.

— Лев. Не старый. Его здесь нет, по крайней мере, пять дней.

— Неплохо. Даже старый запах льва будет удерживать на расстоянии скальных обезьян. Мы тут немного почистим и тогда сможем отдохнуть в безопасности. — Таков был комментарий его начальника.

Очистка не составила трудов. Хрупкая подстилка из сухого папоротника и травы быстро сгорела, огнем и дымом освободив пещеру. Когда они выгребли ветками золу, Азаки и Нумани принесли охапки листьев, размяли их и разбросали по полу. От листьев распространялся ароматный запах, заглушающий большую часть вони. Дэйн направился к ручью, чтобы заполнить канистры, и по дороге наткнулся на маленький прудик, дно которого оказалось покрыто слоем гладкого желтого песка. Хорошо зная об опасных ловушках, в которые можно попасть в чужом мире, он тщательно обследовал прудик, взболтав его палкой. Не видя ни водяных насекомых, ни опасных рыб, он снял ботинки, закатил бриджи и перешел его вброд. Вода была прохладной и освежающей, хотя он и не отважился бы пить ее без добавки дезинфекторов. Затем, наполнив канистры и связав их ремнями, Дэйн надел ботинки и направился к пещере, где его ждал Тау с дезинфицирующими таблетками.

Через полчаса Дэйн, скрестив ноги, сидел у огня, поворачивая над ним шампур с тремя небольшими птичками, принесенными Азаки. Ближайшую к огню ногу начало жечь, и он снял ботинок. Пальцы на ноге, сведенные судорогой, опухли и раздулись чуть ли не вдвое. От неожиданности он широко раскрытыми глазами уставился на эти пальцы — опухшие, красные и зудящие при прикосновении. Нумани — пилот — присел перед ним на корточки, внимательно осмотрел его ногу и приказал снять другой ботинок.

— Что это? — спросил Дэйн, обнаруживая, что снять второй ботинок все равно, что перенести пытку.

Нумани срезал с палки небольшие лучинки не толще иглы.

— Песчаный червь… Откладывает яйца в тело. Надо выжечь их, или вашей ноге будет плохо.

— «Выжечь их»! — повторил Дэйн и проглотил слюну, наблюдая за тем, как Нумани сует лучинки в огонь.

— Выжечь их, — твердо повторил хатканец, — выжечь вечером. Как можно скорее. Не выжечь — очень плохо.

Полный сожаления, угрюмо глядя на свои больные ноги, Дэйн приготовился оплатить последствия первой стычки с неприятными сюрпризами, приготовленными для них Хаткой. Действия Нумани, орудовавшего горящими лучинками возле ног Дэйна, переносить было тяжело, но Дэйн вытерпел все, не опозорив свой народ перед хатканцами. Последние отнеслись к этому, как к простому дорожному инциденту. Тау наложил мазь, облегчающую дальнейшие страдания, и землянин получил время подумать о собственной глупости и о том, что он теперь может быть тормозом для отряда.

— Страшно…