Грешник Резник Юлия

- Хм... Что-то серьезное?

- Я справлюсь. Но мне нужно сосредоточиться на другом. И я... эээ... несколько не по назначению использовал наших ребят.

- Злоупотребляете положением, значит?

- Не без этого.

- Ну, вот и злоупотребляй себе на здоровье. А отпуск... сам понимаешь. Я дочку только тебе мог доверить.

-Так за ней есть, кому приглянуть.

- Но слушается она только тебя. Слушай, Глеб... Я не прошу тебя день и ночь при ней околачиваться. Так, заглядывай иногда. Проверяй, все ли в порядке. Ну, типа, поболтать. И у меня душа на месте, и тебе не особо напряжно. Что скажешь?

- Ну, если только время от времени.

- Так большего я и не прошу. А в остальном, ты, главное, появляйся в офисе хоть иногда, чтобы они там окончательно не распустились. Держи руку на пульсе.

- Заметано.

- Вот и ладно. Вот и хорошо, - похвалил Громова шеф. Помолчал немного, но все же не сдержал любопытства: - Расскажешь?

- Нечего пока рассказывать. А как будет - так обязательно.

Глеб спустился в паркинг. Сел за руль и устало повесил голову. Домой не хотелось. Хотелось к ней. И не отпускало, что бы он ни делал.

Глеб тихо выругался и поехал-таки к Каримовым. Амир дал понять, что отпуск - отпуском, но за его дочь Громов отвечает головой. Нет, он мог понять волнение шефа. Совсем недавно девочка перенесла операцию по трансплантации костного мозга, и хоть сейчас все говорило о том, что она победила болезнь - напряжение не отпускало. Тем более, Каримову пришлось оставить ее одну больше, чем на целый месяц. После планировалось, что девочка переедет к родителям в Америку. А пока - та усиленными темпами догоняла пропущенную из-за болезни школьную программу.

- Явилась нянька! И где же ты был?

- Привет, Карин. А ты чего не спишь? - удивился Громов, разглядывая вышедшую навстречу девушку. Она уже оправилась после болезни, у нее отросли ресницы и брови, а на голове красовалась модная ультракороткая стрижка.

- Тебя жду! - зло ответила наследная принцесса. Глеб удивленно на нее уставился.

- А спать ты будешь в школе на уроках?

- Где ты был? - проигнорировав его вопрос, осведомилась девица.

- Я не обязан перед тобой отчитываться. Как в школе?

- Я не обязана перед тобой отчитываться, - перекривляла его девчонка.

Глеб пожал плечами - мол, не хочешь, не отвечай. И пошел прочь из комнаты. В конце концов, он отвечает за безопасность девочки. Терпеть её хамство он не обязан. Да и на место ставить Карину - есть кому и без него. А ему бы... ему бы со своим дерьмом разобраться.

Наркота. Ну, надо же... И почему он не удивился? А ведь Ларка всегда так гордилась сыном. Глеб ей редко звонил, но всегда в таком случае она расхваливала Кирилла. И вот, пожалуйста. Знала ли она, куда этот дурачок влез? Вряд ли... Хотя, интересно было бы послушать ее версию. Что тот наплел матери по поводу квартиры?

Глеб зашел поздороваться с охраной, проверил работу камер и с чистой совестью пошел к себе. Открыл дверь - его спальня располагалась в отдельном крыле, втянул воздух и, как зверь, ощетинился. Рука сама потянулась к пистолету. Крадучись, он преодолел комнату, сдернул одеяло и:

- Какого черта?!

- А ты не догадываешься? - в темноте мелькнули белые зубы его подопечной.

-А ну, выметайся отсюда... И оденься... Господи Боже!

Громов отвернулся, резким движением руки включил в комнате свет. Простыни зашуршали, Карина встала и подошла вплотную, обдавая приторным ароматом духов, запах которых и заставил Глеба насторожиться.

- Ну, Глеб... Я же... я люблю тебя. Ты разве еще не понял?

- Чушь не мели! - Глеб чуть оглянулся, но так же быстро отвернулся вновь. Вид полуголой девчонки не будил в нем ничего. Лишь дикое желание поскорее избавиться от ее общества. И слава Богу, конечно.

- Это не чушь! - в голосе Карины зазвенели слезы.

К черту. С ним этот номер не пройдет.

- Карина... я что, неясно сказал? Выметайся! Или мне, что? Отцу обо всем рассказать? Ты этого хочешь?

- Ну и рассказывай! - заорала девочка. - Мне надоело прятаться! Как будто это плохо - любить!

- Матерь божья, тебе шестнадцать!

- Я не ребенок!

Глеб поднял глаза к потолку. Как же он сегодня устал! Невероятно...

- Я иду в душ. Чтобы, когда вернусь - даже духу твоего тут не было. Иначе, клянусь, отправлю тебя к отцу первым же самолетом! Ты меня поняла?!

Громов не стал дожидаться ответа. Открыл дверь в примыкающую к спальне ванную и, не сдержавшись, с грохотом ту захлопнул.

Когда же закончится этот кошмарный день?

Глава 6

- Ну, слава Богу! Где ты был?!

Глеб опустил взгляд, сосредоточив внимание на руке матери своего сына. Что это за привычка у неё такая - его трясти? И с чего, спрашивается? Ладно бы привыкла, что он каждый раз разруливает ее проблемы, а так... Видит второй раз за двадцать четыре года, а все туда же.

Наверное, стресс сказался.

- У Наташи угроза выкидыша. Я был у нее в больнице.

Вообще Громов предпочел бы не обсуждать этот вопрос. Но Ларка - все-таки бабушка. Ага, как и он... дед.

Не то, чтобы это что-то меняло.

- Угроза? - открыла Лариска рот, - а ты... ты это откуда знаешь?

- А вот об этом мы и поговорим. Сядь... - повелительно сказал Громов, кивком головы указывая на стоящую чуть в стороне кушетку. Достаточно новую, обитую еще не потрескавшимся и не потертым синим дерматином.

- Что такое? Ты мне объяснишь?!

- Это ты мне объясни, в какое дерьмо наш сынок вляпался.

Глаза Ларки расширились. Покрасневшие белки, припухшие веки. Как и для любой матери - случившееся для этой женщины не прошло бесследно.

- О чем ты? - спросила она.

-Ты знаешь, что он связался с наркотой?

- Что?! Да как ты... Да он...

- Барыга.

Ларка резко захлопнула рот, так что клацнули зубы, и зло на него уставилась. Крылья тонкого носа затрепетали, как будто она еле сдерживалась, чтобы на него не накинуться.

- Как... ты... смеешь?!

Глеб отвернулся. Растер пальцами переносицу и уставился на огромный стенд посвященный вопросам профилактики гриппа. Ну, разве не глупо видеть его у стен реанимации? Кому вообще пришло в голову его здесь повесить? Грипп... Как будто страшней ничего не было.

- Смею что? Говорить правду? - спросил он.

-Ты ни черта о нем не знаешь!

- Видимо, как и ты.

Возможно, в тот момент он был жестоким. Но Громов не видел абсолютно никаких причин скрывать правду. Ему нужно было разобраться со всем, пока не стало поздно. Может быть, Ларка могла ему в чем-то помочь. Не то, чтобы к этому шло, конечно. Скорее даже напротив. Она вскочила со своего места, стиснув в кулаки руки:

- Хорош же ты! Ничего не скажешь. Ну, давай! Что сидишь?! Обвиняй меня, как неправильно я его воспитала! А сам-то... Сам-то где был?!

- Лара, я тебя ни в чем не обвиняю.

- Да неужели?! Но ведь хочется?! Так ты давай... Давай! Добивай, что ж ты...

Глеб тоже встал. В этом мире вряд ли что могло вывести Глеба Громова из себя. Да он и не вышел. Просто изменил тактику. Как Ларка совсем недавно, обхватил ее за предплечье и легонько встряхнул:

- Чушь не мели! И возьми себя в руки! Кирилл серьезно влетел, и это в наших общих интересах - понять, что случилось на самом деле. В это дерьмо втянуты серьезные люди. Вчера они угрожали Наташе. А завтра могут и до тебя добраться. Ну, как? Я ясно обрисовал перспективы?

Несколько секунд Ларка просто открывала и закрывала рот. Потом уголки ее губ опустились, лицо скривилось, как будто она собиралась снова расплакаться:

-Он - хороший мальчик... - всхлипнула женщина.

- Зачем он продал квартиру, которую я подарил на свадьбу? - спросил Глеб вместо того, чтобы как-то прокомментировать ее слова.

Лариса как будто сдулась. Рухнула на кушетку, провела по растрепанным волосам ладонью:

- Я слишком поздно об этом узнала. Иначе не позволила бы... дурость какая... Нужно было на меня оформлять, такого бы не случилось. Впрочем, он ведь не на ветер эти деньги спустил! - сама себе противоречила женщина, мечась между желанием оправдать любое действие единственного сына и собственным пониманием правильного.

-А на что?

- Ну, как... Долю в клубе выкупил. Вложился... Да, что смотришь? Я сначала тоже ему разгон устроила. А потом подумала, но без вложений не будет прибыли, так что, может и хорошо, что он рискнул.

Глеб кивнул. Он уже успел прочитать отчеты и знал, что «Вирус» действительно преуспевает. Впрочем, не настолько, чтобы Кирилл быстро отбил свои вложения. К тому же непонятно, куда малец девал ту самую прибыль. Жил он в клоповнике. Особенно не шиковал. По всему выходило, что деньги просто не задерживались в его руках. И непонятно было, зачем он связался с наркотой. Если не из-за тех самых денег.

- У него нет никаких накоплений, Лара. Его счета - пусты. И на счете Наташи какие-то копейки.

- Откуда ты знаешь? - насторожилась Лариса.

- Да какая разница? Дело вообще не в этом.

- Но ты сам заговорил о деньгах!

- Только для того, чтобы ты поняла, в каком он был положении. Послушай, Кирилл связался с опасными людьми. Взял большую партию наркотиков на распространение и просто кинул партнеров. Он ничего тебе не оставлял? Это очень важно, Лара... Может быть, он спрятал что-то без твоего ведома. У него имеется доступ к твоей квартире?

-Ты несешь бред! Я тебе не верю!

- Зачем мне врать?

- Я не знаю!

Глеб резко выдохнул.

- Так... Ладно. Давай... Озвучь свои версии... Кому могло понадобиться проломить ему череп? За что? Думаешь, это хобби у людей такое?

Ларка обхватила себя за плечи и качнулась из стороны в сторону. Всхлипнула.

-Он - хороший парень! В секции ходил, на танцы! Ты ведь ни черта о нем не знаешь, а он призер чемпионата страны по брейк-дансу. Английский, музыкальная школа... И школу он окончил твердым хорошистом! А в институт не поступил не потому, что не мог. А потому, что не видел смысла!

Она всхлипывала и перечисляла заслуги сына, как если бы они сводили на нет все остальное. Черт! Так они никуда не продвинутся!

- Лара, я знаю, что ты для него сделала все, что могла. Знаю, как ты его любишь. Но сейчас эта любовь слепая. Более того, от нее только хуже! Я хочу вас защитить, хочу вытащить его из проблем, но я не могу этого сделать, пока не знаю, во что он вляпался!

- Я ничего об этом не знаю! Ничего...

Женщина отвернулась к окну и тихо заплакала. Громов выругался под нос. Ладно. Придется самим разбираться. Может быть, обыскать Ларкину квартиру? Хорошая мысль. В доме самого Кирилла его люди прочесали каждый миллиметр - ничего.

- Мне что теперь? Нужно оглядываться по сторонам? - вдруг прохрипела Лара.

- Нет. Живи, как жила. О твоей безопасности позаботятся.

- А может быть, это - выход? - прошептала она отстраненно.

- Что именно?

- Если Кирилла не станет... зачем мне жить? Пусть и меня убьют...

- Ну, что ты опять за свое! Выживет он! Ты с врачами-то говорила?

- Говорила. Да толку? Ничего... ничего не поменялось.

Глеб кивнул. Потоптался еще у палаты, да пошел искать главного. Ему тоже стоило, наверное, с ним поговорить. Иначе, чем еще он мог помочь? Ну, не сидеть же ему целый день под палатой?

- Глеб... Погоди!

-Что?

- Может быть, у тебя получится сделать так, чтобы меня впустили? Я знаю, что по закону положено!

Глеб кивнул.

Заведующий отделением не сказал Громову ничего нового. Тяжелый. Шансы выжить есть, если не случится каких-нибудь осложнений. Проведать можно, но задерживаться нежелательно. Понял. Не дурак...

Иногда Глеб представлял свою встречу с сыном. Но он и подумать не мог о том, как это случится на самом деле. Его палата была узкой и вытянутой. Не развернуться. Ларка, увидев сына, со всей мочи впилась ему в руку ногтями. И не спасали от этого захвата ни рубашка, ни пиджак. Кирилл лежал на высокой больничной кровати, подсоединенный к множеству аппаратов. В вену воткнута игла капельницы, голова забинтована, а лицо практически полностью закрыто маской, через которую в его легкие поступает кислород.

- Сыно-о-очек, - протянула Ларка. Отцепилась от руки Громова и, упав на колени, прижалась губами к не по-мужски изящной руке.

Громов сглотнул. Он видел много чужого горя. Уже очерствел. Нарастил броню и научился мастерски абстрагироваться. Но в этот раз что-то дрогнуло. Нет, Глеб не испытал той режущей, вспарывающей кишки боли, которую обычно в таких случаях испытывали отцы... На это он тоже насмотрелся - поэтому имел возможность сравнить. Но все же... все же что-то царапало.

Приборы монотонно попискивали. Ларка рыдала, вгрызаясь зубами в край легкой простыни, которой был накрыт их сын, и что-то бормотала. А Глеб не знал, что ему делать. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Он чуть сместился. Если парень, лежащий на кровати, и взял что-то от отца, то это точно была не комплекция. Единственное, что Громов мог разглядеть - это то, что Кирилл был не слишком высок и довольно худ. Он неловко коснулся его плеча, как будто желая наполнить того собственной жизненной силой. Чуть наклонился.

- Держись. Ты только держись, ладно? А там мы со всем разберемся. Обещаю...

Это было странно. Чувства сбивали с толку. Глеб копался в них, препарировал. Раскладывал по полочкам. Да, в какой-то мере он даже переживал. Но это было скорее рассудочно. Не безусловно.

Наверное, чтобы возникла любовь к ребенку, мужчине все же необходимо время. Она возникает на фоне общения, проведенного вместе времени, общей истории и совместных переживаний. А может, ему просто нужно видеть в своем детёныше продолжение себя... В его повадках, манере, внешности. Да в чем угодно. Себя в будущих поколениях. У них с Кириллом этого не было. И в той палате... хреновой палате реанимации ни черта не поменялось. Громова не прострелила молния. Ничего подобного... Нет. Но, тем не менее, он всей душой хотел, чтобы парень поправился. И готов был для этого сделать все!

- Лара, пойдем. Слышишь? Нас просили здесь не задерживаться. Пусть он отдыхает.

Ларка вскинула ничего не соображающий взгляд. Она выглядела полностью сломленной. Марионеткой... Громов пытался убедить её поехать домой, но женщина отказалась. Глеб же не видел абсолютно никакой необходимости сидеть в коридоре. Если он и мог помочь сыну, то точно не своим бездействием. Да и Наташа... Он не мог её оставить одну.

Дорога его жизни протянулась между двумя больницами.

Наташа сидела на постели и, завороженно глядя в окно, медленно скользила расческой по длинным и без того уже гладким волосам. У ее ног лежала сумка. Та, с которой они вчера и приехали. Громов замер в дверях, наблюдая за ней с жадностью, совершенно голодной какой-то нуждой. Вот ее ресницы затрепетали, а красивой формы губы горестно скривились. Так не должно было быть. Он сделает все, чтобы так не было!

- Наташа...

- Глеб Николаевич? Здравствуйте. А меня уже выписали, представляете? Говорят, что я и дома лежать могу. А крови нет. Больше нет крови. Вот поэтому меня отпустили домой.

Глеб кивнул, несколько удивленный тем, что одну и ту же информацию Наташа почему-то повторила несколько раз. И она как будто тоже это поняла. Запнулась и отвела взгляд. Громов подошел ближе.

- А мне почему не позвонила? Я бы раньше приехал.

- Зачем?

- Домой тебя отвезти.

Наташа сжала кулаки и отчаянно затрясла головой.

- Нет... Я домой не поеду! Я боюсь!

- Боишься? - моргнул Громов, как будто никогда не слышал такого слова. - А... Из-за этого случая?

-Да!

- Так я же тебя не туда повезу. А к себе. Там тебя никто не обидит. - Громов подхватил сумку с пола и подал Наташе ладонь, за которую та, ни секунды не медля, ухватилась. А у него ток вверх по руке пошел от этого прикосновения. И снова в мозгу морзянкой «Моя Наташа... моя... моя».

-Только я сначала к Кириллу хотела...

-Тебе нужен покой и отдых. Я только от него. С ним все в порядке.

- Но я все равно хочу поехать. Я ведь его жена.

Жена! Жена, мать его... Но что это, ей богу, меняет?

- Пойдем. Я тебя отвезу, - вздохнул Громов, затыкая рот всем своим страхам, которые настороженно вскинули головы. Он не знал, что будет делать. Как её завоевывать. И плевать ему было на то, как это выглядело со стороны. Он что-нибудь придумает. Справится. Сделает так, что Наташа сама его выберет. Признает своим. Иначе быть просто не может. Она его. Его... Он это кожей чувствовал. Всем тем странным, не поддающимся описанию, не иначе как звериным чутьем.

- Спасибо! - обрадовалась его девочка и неловко сжала Громова в объятиях, чтобы тут же прервать этот сбивающий с ног контакт. Ему хотелось крикнуть: вернись! Но он лишь зажмурился и, что есть силы сжав пальцы на ручках сумки, двинулся прочь из палаты.

Глава 7

Это было правильно. Немного непривычно, потому что в его берлоге отродясь не водилось женщин, но правильно... Так правильно, господи. Впитывая в себя это ощущение, Громов как-то не сразу понял, что он-то совсем не подготовился к ее приезду. Пожрать и то было нечего. Глеб бестолково шарил на полках в кухне, сам не зная, что он там хочет найти. Он ведь даже уже забыл, когда последний раз ходил в продуктовый.

Хмыкнул. Остановился возле кухонного островка посреди комнаты.

-Ты, наверное у меня голодная?

Так приятно звучало это его «у меня». И правильно... опять же. Но Наталья то ли не разделяла его взглядов, то ли просто не слышала - никак не реагируя, она молча сидела на стуле и смотрела перед собой. Громов пожал плечами:

- Так, ладно. Я тогда доставку закажу, да?

Она опять не ответила. Глеб кивнул сам себе. И достал телефон, чтобы позвонить в ресторан. Его не напрягало Наташино молчание. Он привык к тишине. Более того, он любил ее, как любят хорошего друга. Громову было вполне достаточно просто смотреть на нее. Дышать с ней одним воздухом. Знать, что она рядом. И на его территории.

Не то, чтобы ему не хотелось к ней прикоснуться.

Хотелось. Очень. Он не был чертовым праведником. И наравне с взявшейся будто из ниоткуда необходимостью любить ее и заботиться, его снедала и другая жажда. Воли которой Глеб не давал, но которая от этого вряд ли становилась меньше.

- Наташ, есть какие-то предпочтения по еде?

Молчит. Ну, и ладно. В шоке она, что ли? Или это защитная реакция? Как бы ее растормошить? И надо ли? Что, если ей так комфортней?

Громов выбрал несколько вариантов горячего и гарнира, мяса, рыбы и даже просто запеченные овощи на случай, если Наташа вегетарианка. А что? Может и такое быть. Нынче это модно. Опомнившись, хлопнул себя по лбу. Ей бы отдохнуть! А он даже ее комнату не показал. Подошел к проклятому стулу. Коснулся щеки, вынужденный все же заставить девушку обратить на себя внимание. Какой же у нее все- таки взгляд...

- Наташа, пойдем, я покажу тебе твою комнату. Отдохнешь. Тебе нужно отдыхать.

Несколько секунд она смотрела на него, не мигая, и непонятно было - то ли слышит его, то ли нет. Но потом все же кивнула. И Глеб кивнул. Отчего-то довольный.

Несмотря на то, что над интерьером его квартиры поработал дизайнер, та все равно выглядела неуютно. В ней не было тепла, свойственного любому дому. Впрочем, не то чтобы Наташу волновал данный факт. Она и по сторонам не смотрела, как сделал бы на ее месте любой другой человек, впервые оказавшийся в новом месте.

- Я сейчас только кровать перестелю.

Все молча...

- Наташ, что-то не так? Ты скажи, потому что я не понимаю...

Она пошевелила губами, нервно провела по ним языком, как будто силилась что-то сказать.

- Я... я теряюсь на новом месте. Мне... сложно в непривычной обстановке. Обычно мне удается с этим справляться. Я научилась, не подумайте! Но в последнее время мы с Кириллом так часто переезжали. Я, наверное, странная. Извините...

За что она извинялась? За то, что его сын таскал за собой жену, зная, как той тяжело это все дается?! Громов стиснул кулаки. Черт. Почему он об этом не подумал? Два переезда за последние сутки. Два...

-Тебе не за что извиняться. Просто... я хотел бы тебе помочь, но не знаю, как.

И снова она него уставилась, не мигая. Смочила языком губы.

- Все нормально. Я... скоро привыкну. Наверное...

Да твою же мать! А если нет?!

- Как мне тебе помочь? Хочешь, я тебе здесь все покажу?

- Может быть, позже, ладно? Я сейчас просто хочу отдохнуть.

-Да, конечно...

Больше ни слова не говоря, Громов лично перестелил кровать. У него отлично получалось - ни единой складочки, все ровно, как под линейку.

- Ложись... Я зайду чуть позже. Поужинаем, да?

- Хорошо, - едва слышно шепнула Наташа.

Громов вышел. Прикрыл осторожно дверь. Сунул руки в карманы брюк и поплелся в кухню. Пиджак он снял сразу по приезду, и теперь тот небрежно валялся на высоком барном стуле. Это был единственный предмет, лежавший не на своем месте. Глеб подхватил его и пошел к себе. Переодеться.

Часом позже привезли ужин. Звонок домофона прозвучал незнакомо и чужеродно. Громов даже не сразу разобрался, что это пищит. Он расплатился с посыльным, разложил на обеденном столе контейнеры и растерянно замер. Что дальше? Нерешительно помедлив, Глеб все же прошел в комнату, которая должна была служить ему кабинетом. Ввел пароль на компьютере и жадно уставился на экран. Чуть приблизил изображение. Наташа лежала на боку, как и тогда - в больнице, подложив под голову руку, и тихо плакала. Глеб дернулся. Свернул изображение. Растер лицо. Помедлил немного, но все же решительно встал и пошел к ней. Постучал коротко, вошел, не дожидаясь ответа.

- Наташ, там ужин привезли. Ты выйдешь к столу, или тебе сюда принести?

- Сюда? Нет! He надо. Я ведь не инвалид... - она стряхнула со щек прозрачные слезы и шустро спустила ноги с кровати.

-Да ты не торопись. Мы никуда не спешим.

- Ладно.

- А ревешь чего? - между делом спросил Громов, набрасывая покрывало на ее постель, как будто в этом была хоть какая-то необходимость. - Из-за Кирилла?

Наташа пожала плечами.

-Ты себя не накручивай, ладно? Тебе о малыше сейчас нужно думать.

- Я думаю... - прошептала она.

- Вот и отлично. Пойдем.

Наташа послушно двинулась за ним следом. Громов усадил ее за стол и принялся открывать контейнеры с едой, как ребенку выкладывая ей в тарелку самые вкусные на его взгляд кусочки. Девушка внимательно наблюдала за его действиями, а Глеб думал о том, как с ней начать разговор. Может ли так случиться, что ей хоть что-нибудь известно о делишках мужа?

- Наташ... Скажи, у тебя нет предположений о том, кто мог хотеть зла Кириллу?

Она замерла, сжав пальцы на приборах, и, не поднимая глаз, медленно покачала головой.

- А кто может знать? Не в курсе? Возможно, друзья или...

- Я не знаю! - чуть повысила голос девушка. - Не знаю...

- Хорошо-хорошо. Извини.

- Вам не за что извиняться. Он просто... никогда не считал нужным мне что-либо объяснять.

Если не вникать в смысл слов, Громов мог бы слушать свою женщину бесконечно. Просто закрыть глаза и, щурясь, как кот, впитывать в себя ее тягучие интонации. Но ему следовало сосредоточиться.

- Ты была несчастлива с ним? - спросил, резко меняя тему, и тут же об этом пожалел. Она вскочила, едва ли не опрокидывая тарелки. Так и продолжая сжимать в руках проклятый нож для рыбы. Попятилась.

- Нет. Что вы такое говорите? Я его люблю. И он меня любит. Я... я уже, наверное, пойду. Извините.

Приехали. Поговорили. Какой же ты придурок, Громов! Но ведь она сама сказала... Да заткнись ты уже!

Глеб отбросил вилку и с силой провел руками по лицу. Резко встал, взялся за уборку, чтобы хоть чем-то занять голову. «Я его люблю...» Вот как.

Не то, чтобы это что-то меняло.

Громов методично убрал в холодильник еду, сложил в посудомойку посуду. Две тарелки, две вилки, два ножа, а раньше всегда - один. Вернулся в кабинет, пошевелил мышкой. Наташа стояла у окна, обхватив ладонями плечи. А у него в голове снова и снова звучал её грудной голос. «Я его люблю...» И что делать с этим? Справляться как? Как этого дурочка из беды вытаскивать? Она ведь его любит...

Будто бы в ответ на его мысли, у Громова зазвонил телефон.

- Да, Мат. Что у вас?

- Нарисовался тут один... Утверждает, что друг Пахомова. Хотел в квартиру залезть. Ну, наши его и взяли.

- Что говорит?

- Молчит пока. Крутой, типа.

Глеб хмыкнул. Растер широкой ладонью шею. Знает он этих крутых. Его ребятам таких разговорить - раз плюнуть. Проблема в том, что он сам хотел присутствовать при разговоре. А уехать, оставив Наташу одну, в доме, где ей некомфортно - не мог.

- Привезите его ко мне на Виноградную через пару часиков. Поговорим.

Пара часов прошла быстро. Глеб пытался заставить себя отвлечься, но так и просидел - подглядывая за Наташей, как какой-нибудь свихнувшийся извращенец. Он хотел бы верить, что непременно бы все выключил, если бы она, к примеру, стала переодеваться. Но все же Громов бы не стал гарантировать, что смог бы. К счастью, ему не выпало возможности убедиться в собственном сумасшествии. Девушка ничего такого не делала. Она долго стояла у окна. Потом ходила по комнате. Туда-сюда, словно места себе не находила. А еще через некоторое время легла и, укрывшись с головой одеялом, провалилась в спасительный сон. Только убедившись, что она крепко спит - Глеб впустил в квартиру гостей.

На голову парню - был накинут мешок. Прямо как в голливудских блокбастерах. Глеб хмыкнул и, стащив тряпку, поймал пристальный взгляд пацана:

- Сейчас твой рот освободят от скотча, но ты будешь молчать. Понятно?

Парень злобно кивнул.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»