Поющая для дракона. Между двух огней Эльденберт Марина
Если честно, мне самой не особо хотелось есть, поэтому поднялась к себе. Разучивать партию не было смысла, займусь этим на выходных, когда не будет такой голосовой нагрузки. Не знаю, у кого как, но у меня слова запоминались исключительно в звучании. Я могла часа два сидеть над текстом песни и ничего не выучить, однако стоило мне ее пропеть пару раз, и все легко оставалось в памяти.
Стоило вспомнить об отдыхе, сознание заполнили мысли о Рэйнаре. Перед глазами снова вспыхнули кадры из Зингсприда, и сердце болезненно сжалось.
«Сожалею, эсса Ладэ, но местр Халлоран срочно вернулся в Мэйстон», – лицо безопасника не выражало ровным счетом ничего.
Да и мое, наверное, тоже.
«Спасибо за информацию», – сказала я и ушла к себе в номер.
С той минуты больше не думала о том, что оставила на Зингспридском побережье.
И сейчас не стану.
Не стану, я сказала!
Звонок из Зингсприда застал меня, когда я переодевалась в домашние джинсы и прыгала на одной ноге, пытаясь попасть в перекрутившуюся штанину. Благо хоть кофточка на мне уже была, поэтому я плюхнулась в кресло и подъехала к столу впритык, чтобы глазок камеры не показал ничего лишнего. Успела только развернуть ноутбук в сторону окна на панораму Мэйстона и тут же нажала «принять».
Гердехар Аррингсхан звонил из кабинета, в котором проходила наша встреча. Жалюзи были подняты, закатные лучи раскаляли затемненное стекло. Возможно, поэтому я всей кожей ощутила теплые летние сумерки, которые вот-вот опустятся на город, чтобы смягчить палящее солнце.
– Добрый вечер, Леона. – Председатель чуть подался вперед, и стало понятно, что он сидит за большим столом.
– Добрый вечер, местр Аррингсхан.
– Как прошел первый день репетиции?
Улыбнулась.
– Напряженно, но интересно.
Правда, постановщик у меня – тот еще набл.
Стоило вспомнить о Гроу, как руки зачесались. Не то руки, не то горло, сначала надеть ему на голову ведро, а потом спеть так, чтобы его перекосило от осознания собственной неполноценности. Впрочем, что должно случиться, чтобы Джермана Гроу действительно перекосило, я представляла смутно. Подозреваю, что он родился с мыслью о собственном величии, а вместо первого крика выдал: «Я гений!»
– Уверен, вы со всем справитесь. – Аррингсхан откинулся на спинку кресла, и я обратила внимание, что на месте фоторамки стоят голографические часы в деревянной оправе. Наверняка очень дорогие. – Я думал над программой, по которой нам предстоит заниматься, но мне хотелось бы услышать ваше мнение тоже. С чего вы хотите начать, Леона? Что интересует вас в первую очередь?
Вот тут я немного растерялась, потому что Рэйнар о таком никогда не спрашивал.
– Наверное, стихийная магия. Ментальная тоже привлекает, но мне гораздо интереснее управлять внутренним огнем. Еще мне хотелось бы подробнее изучить традиции, чтобы лучше понять ваш… наш мир.
– Я вас услышал. – Председатель кивнул. – Сейчас юристы готовят договор, который вы в самом скором времени сможете изучить. Пока мы его не подпишем, я не смогу выслать вам материалы или каким-либо образом вас направлять.
– А мы… – помедлила. – Когда мы сможем приступить к обучению?
– К сожалению, не раньше чем после Смены Времен.
Кивнула. А еще очень захотелось отвести взгляд.
– Для меня это ничего не меняет, – неожиданно мягко произнес он. – Я считаю, что вашей сестре очень повезло, Леона, и вам с ней тоже. Ваша сила духа еще пригодится, когда вы окажетесь в разных мирах. Это испытание не из легких.
Прежде чем я успела ответить, он внимательно посмотрел мне в глаза.
– Есть еще кое-что, о чем я хотел бы с вами переговорить.
Вопросительно взглянула на него, и Аррингсхан продолжил:
– Сегодня мне поступил запрос на поединок. Поединок, который состоится из-за вас.
Поединок?
Руки заледенели, и я невольно сложила ладони вместе, не зная, куда их деть. Рэйнар обещал, что история с файлами останется между нами, но… видимо, теперь уже не останется. Потрясение понемногу отступало, на смену пришла горькая детская обида, места для которой во мне уже не должно было остаться.
– Я не знала, – выдохнула тихо.
– Я так и предполагал. Поэтому хотел, чтобы вы узнали об этом от меня, – произнес Аррингсхан. – Раньше других. Равно как и о том, что я одобрил запрос.
– Других? – уточнила машинально.
– Два сильнейших иртхана собираются выйти на поединок лицом к лицу. Одному из них предстоят выборы, другой принадлежит к роду, который по праву гордится сильной и древней кровью. Разумеется, люди об этом не узнают, но внутренний резонанс будет очень громким.
– И вы не можете это остановить? – вырвалось у меня.
– Обычно запрос отправляется до вызова, но в этой ситуации вызов уже был принят. Это само по себе серьезно. В таком случае я имею право отказать в поединке, только если аргументы не являются достаточно вескими. О сложившейся ситуации я такого сказать не могу. Она зрела уже достаточно давно, и то, во что она вылилась, – закономерный итог.
Закономерный? Они будут драться из-за того, что Вэйлар прислал мне файлы!
– Веские основания – справочник по истории иртханов? – Я осеклась.
Поймала себя на мысли, что задыхаюсь. Сердце билось рывками.
– О чем вы? – Аррингсхан нахмурился.
– О том, что я всего лишь попросила о помощи! Неужели ради этого стоит проливать кровь?
Иртхан по-прежнему хмурился.
– Кровь на поединке не проливается. Это ментальная силовая схватка, которая определяет сильнейшего.
– Но ведь ментальные дуэли запрещены!
Что-что, а это я помню точно.
– Ментальная дуэль, Леона, и ментальная силовая схватка (чаще ее называют поединком силы) кардинально отличаются друг от друга. Дуэлями баловались вальцгарды по поводу и без, поэтому они были запрещены. Поединок иртханов считается крайней мерой разрешения серьезной ситуации. Если в древности они были обычным делом, то сейчас сопровождаются множеством формальностей, в том числе официальным обращением ко мне. Я единолично принимаю решение о возможности поединка или запрете, если сочту его неправомерным. Поединок возможен в трех случаях: если проверяют уровень равных по силе иртханов, если превышены полномочия на чужой территории, и в случае, если задета честь. Никаких других причин быть не может.
– И под какой пункт попадает помощь с обучением чужой ученице? – выдохнула я.
– Помощь с обучением чужой ученице – это превышение полномочий на чужой территории, – хмыкнул Аррингсхан. – Не представляю, о чем вы говорите, и не стану уточнять, поскольку к делу это отношения не имеет. Сейчас речь идет о последнем пункте. Запрос на поединок поступил из-за ситуации, которая серьезно всколыхнула наше общество. Рэйнар Халлоран и Деверик Шахррейн не сошлись во мнениях по поводу пребывания местрель Стоунвилл в Мэйстоне. Из-за ее поступка по отношению к вам.
Что?
– То есть?
– Местр Халлоран отказался снять запрет по поводу въезда местрель Стоунвилл в Мэйстон до официальной помолвки.
Наверное, я слишком выразительно моргала в глазок камеры, потому что Председатель продолжил:
– Все разрешится в ближайшее время, а до того советую вам быть очень осторожной со словами, Леона. Особенно учитывая повышенное внимание к вашей персоне.
– Разумеется. – Голос почему-то сел. – Спасибо, местр Аррингсхан.
Иртхан кивнул, и мы попрощались. Стоило мне отключить видеосвязь, как я взъерошила волосы. Взвизгнула, когда Марр ткнулся носом в голую ногу, и запустила пальцы теперь уже в раскрывшуюся цветочком виарью шерсть. Только сейчас поняла, что не спросила у Аррингсхана, когда состоится поединок и как он проходит.
Но… Рэйнар и Шахррейн?
Рэйнар отказался пустить Ирргалию в Мэйстон после ее великолепного бла-бла-бла на всю страну?
Ы, как сказала бы Танни.
Чтобы немного собраться с мыслями и прийти в себя, покаталась по комнате туда-сюда. Пока не получалось, вдобавок еще и Марр скакал за мной, норовя наступить когтистой лапой на ногу. В итоге я подъехала к столу и открыла файлы с законами. Не с первой попытки, но все-таки нашла описание поединка силы.
В прошлом он проходил где придется. В современности – на специальной арене, расположенной под зданием Совета Правления в мегаполисе пострадавшей стороны. Это действительно был ментальный бой до первой пробитой защиты. Приказы отдавать воспрещалось и считалось жесточайшим нарушением правил. Ограничивалось все одним ментальным ударом, достигшим цели, но от такого удара проигравший потом приходил в себя неделю.
Я поймала себя на том, что вцепилась ногтями в колени, и продолжила читать.
Действительно, в наши дни для такого серьезного поединка было всего три причины. Правда, каждая расписывалась на несколько страниц в неимоверном количестве пунктов. Видимо, на случай, если возникнет спорная ситуация. У меня даже в глазах зарябило, пришлось отодвинуться и надавить пальцами на веки, и только спустя пару минут вернуться к чтению.
Получалось, что защищать честь мог любой мужчина. Женщины, естественно, к поединкам не допускались. Перелистнула страницу, ниже шла оговорка, что, если женщина или ребенок лишены поддержки своего рода, выступить их защитником может любой, кто возьмет на себя смелость. На мужчин это правило не распространялось.
Перечитала несколько раз.
А потом задумчиво уставилась в потолок.
Ирргалия пока не относилась к роду Шахррейнов и защиты рода точно не была лишена.
По всему получалось, что вызов все-таки бросил Рэйнар.
Из-за меня.
Глава 7
Сюрприз поджидал на стоянке. Едва шагнула из лифта, как ко мне бросилась репортер в темно-синем костюме. За ней на всех парах летел оператор, камера которого нацелилась прямо на меня.
– Эсса Ладэ, добрый день! Меня зовут Илен Хаймер, «Мэйстон Хот», канал номер один в городе. Всего несколько слов для наших зрителей!
Канал «номер один» специализировался на рейтинговых шоу и сплетнях, которые собирали по всему Мэйстону. Помня заветы Хейда, я покачала головой и просто ускорила шаг. Сейчас мне бы очень пригодился Дыр-Дыр или даже парочка безопасников, которые сопровождали меня в Зингсприде. Чтобы профессионально оттеснить журналистку, которая намеков явно не понимала. Она забежала вперед и решительно преградила мне путь. Не успей я остановиться, влетела бы в нее на полном ходу.
– Эсса Ладэ! Правда ли, что вы с местром Халлораном познакомились в Ландстор-Холле? Как это произошло? Он приходил на ваши выступления? Часто?
Стоит отдать им должное, они с оператором действовали на удивление слаженно, протиснуться между ними не представлялось никакой возможности.
– Без комментариев.
– Вы встречались где-нибудь еще? Что вас связывает на самом деле?
– Илен, я не даю комментариев, – повторила спокойно. – Все интересующие вас вопросы вы можете задать моему агенту. Сейчас я опаздываю на работу, поэтому прошу меня извинить.
– Мы могли бы встретиться после. Над чем вы сейчас работаете? Вы оставили Ландстор-Холл из-за денег?
– У меня нет времени. – Я попыталась пройти, но она снова шагнула мне наперерез.
– По какой причине вы отказываетесь разговаривать? Вам есть что скрывать?
Вот тут мое терпение лопнуло. Я расправила плечи и посмотрела на нее сверху вниз. Несмотря на то что мы были одного роста.
– Вы вторгаетесь в мою личную жизнь и личное пространство, – отчеканила холодно. – Немедленно уйдите с дороги.
Треугольное личико журналистки исказилось, тем не менее она махнула рукой оператору. В спину мне ударил продолжительный комментарий, вслушиваться в который я не стала. С трудом сдерживалась, чтобы не ускорить шаг и не сорваться на бег. Несмотря на всю мою публичность, с журналистами я имела дело лишь однажды, когда Эвель захотела засветить меня в кадре в передаче про Ландстор-Холл. Было это на пару минут, и моя роль ограничилась словами о том, как чудесно я чувствую себя на малой сцене.
Журналистский флайс с эмблемой телеканала (раздуваемый ветром огонь в белом кружке) застыл за перегородкой, занимая сразу два места на временной парковке. К счастью, места для заказных флайсов были самыми дальними, и вряд ли ожидающий меня водитель заметил, с кем общались визионщики. По крайней мере, мне очень хотелось на это надеяться. Телефон пиликнул, через приложение оповещая о близости транспорта, и я огляделась. Неприметный серо-голубой флайс с логотипом компании, услугами которой я всегда пользовалась, стоял чуть поодаль. Быстро зашагала к нему.
– Доброе утро, эсса. Куда летим?
Сердце все еще бешено колотилось, но уже понемногу замедляло темп.
– Доброе утро. Мэйстонская опера.
– За-ме-ча-тель-но! – Он коснулся панели управления, бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида и залип.
М-да.
Меня теперь что, все в лицо узнавать будут?
Водитель откровенно пялился, пока мы направлялись к воздушному рукаву. Я же включила планшет и углубилась в изучение партии. Правда, сосредоточиться не получалось никак. Строчки скользили перед глазами и отказывались укладываться в голове. Выспаться мне сегодня удалось относительно, потому что сначала я полночи читала про Шахррейна, а потом ворочалась с боку на бок.
Противником он оказался серьезным. Род Шахррейнов был достаточно древним и однажды уже претендовал на то, чтобы возглавить город, но на выборах с большим перевесом победил дед Халлорана. Внешне Деверик ничем не напоминал своего отца, высокий и атлетически сложен. Многие женщины назвали бы его красавцем, но, на мой взгляд, был слишком слащав. Чересчур пухлые для мужчины губы и взгляд, однозначно выражающий превосходство над всеми, кто на него взирает. Если его предок смотрел на избирателей так же, то вряд ли ему стоило рассчитывать на их голоса.
Райгенсфорд Шахррейны возглавляли не просто так: когда последний из рода основателя умер, не оставив наследников, по завещанию земли и Академия отошли именно им. В прошлом предок Шахррейна сочетался браком с Эгринерией Райгенсфорд, и это стало одним из самых известных слияний сильнейших родов в Аронгаре. Насколько я поняла из интервью, статей и прочего, Шахррейн решительно настроен на победу. Не знаю, проходил ли в прошлом поединок силы, но в этот раз… он состоится так или иначе. Пусть даже причина у него другая, от исхода схватки зависит очень и очень многое.
Я закусила губу, глядя на свое отражение в погасшем планшете.
За вчерашнюю ночь несколько раз открывала телефонную книжку и смотрела на знакомый номер. Сама не знаю, зачем это делала, я и так помнила его до последней цифры.
– Пробка серьезная, – сообщил водитель, возвращая меня в реальность. – Если хотите, попробую уйти на обводную, но можем встать и там.
Глянула в окно – изгибающаяся вереница флайсов протянулась разноцветной лентой в кайме аэромагистрали. За последнее время я настолько отвыкла от утренних пробок, что как-то об этом не подумала. Повезло или нет, но вчера нам удалось проскочить нормально, зато сегодня мы зависли основательно. Если в ближайшие минуты не сдвинемся с места, можем серьезно опоздать.
– Поднимайтесь на верхнюю, – сказала я, протягивая водителю документы. – Я заплачу разовый налог.
До ближайшего рукава мы добирались минут десять, и ровно столько же понадобилось, чтобы домчаться до Мэйстонской оперы по верхней аэромагистрали. За это время мне пришло еще несколько писем, одно из женского журнала, другое с просьбой принять участие в ток-шоу «Огни Мэйстона» и от каких-то изданий, о которых я даже не слышала. Я переслала их Хейду, а потом удалила из папки, когда мы пошли на снижение. В здание оперы влетела, на ходу выворачиваясь из куртки и прикладывая документы к турникету.
Под распевку нам, основному составу, отвели две общие гримерные как раз напротив шкафчиков для вещей. В просторной комнате зеркала располагались друг напротив друга, создавая бесконечно уменьшающиеся коридоры. Отполированные полы были натерты до блеска, на диванчики для отдыха в художественном беспорядке свалили сумки. Сейчас в гримерной звучали разные голоса, как в зоосаде с виарами, собранными со всего мира. Оставалось только порадоваться, что я потратила сорок минут на сонное моргание в зеркало ванной и распевалась дома.
– Привет! – на бегу шепнула Тарине и остальным.
В ответ рыженькая помахала мне, а Инис улыбнулась, не прерывая своего занятия.
Певицы из лагеря Стена сделали вид, что меня не заметили, только Кармина хмыкнула.
– Явилась наша звездочка, – проворковала она. Видимо, уже распелась, потому что сейчас изучала себя в зеркале, а сладости в ее голосе хватило бы, чтобы слепить двух драконов намертво. – Уверена, что у тебя получится затмить нынешний успех? Известнее ты уже вряд ли станешь.
– Если ты уже сейчас так интересуешься моей жизнью, боюсь представить, что будет после премьеры. – Я очаровательно улыбнулась.
Кармина скривилась, но ответить не успела, у меня завибрировал мобильный. Вытащила телефон из сумки и с трудом удержалась, чтобы не повторить гримасу Кармины – звонила Броджек. Видимо, решила утрясти последние формальности, потому что теперь моя подпись на документах не требовалась. Танни сказала, что с возвращением все решит сама, и, вспоминая советы Лэм, я возражать не стала.
– Слушаю. – Вышла в коридор и плотно прикрыла дверь в гримерную.
– Доброе утро. Эсса Ладэ?
Я немного зависла, потому что из динамика донесся мужской голос. Даже еще раз взглянула на экран, но звонок действительно был от Мильмены Броджек. То есть из школы.
– Эсса Ладэ? – повторили чуть громче.
– Да, это я.
– Меня зовут Гемир Рагсон, со вчерашнего дня я исполняю обязанности директора школы, где учится ваша сестра Танна Ладэ.
Исполняет обязанности?
– Я бы хотел встретиться и переговорить с вами по поводу неприятной ситуации, которая недавно была. По закону Мэйстона ваша сестра уже совершеннолетняя, но мне все равно не хотелось бы оставлять это без внимания.
Поскольку я молчала, повисла неловкая пауза. За это время я успела придумать два варианта, в одном из которых директрису сожрал дракон, а в другом – совесть. Оба выходили чересчур фантастическими.
– Простите, эсстерд Рагсон… я не совсем поняла. А что случилось с Мильменой Броджек?
– Эсстерда Броджек уволена. – Мужчина помолчал и добавил: – Сможете сегодня подъехать в школу?
К счастью, за время, что он говорил, я уже немного пришла в себя.
– Я сейчас очень поздно заканчиваю. Не раньше восьми.
– Я тоже, – донеслось из динамика. – Если сумеете приехать к девяти, я вас дождусь.
Прикинула, во сколько мы закончили вчера, и кивнула.
– Хорошо.
– Договорились. До встречи, эсса Ладэ.
– До встречи.
Я нажала отбой как раз в тот момент, когда в коридор выплыла Кармина с подругами. Заметив меня, она гордо передернула плечиками и направилась в сторону сцены. Я же вернулась в гримерку, пытаясь переварить новость об увольнении Броджек.
Директриса уволена.
А Танни мне даже ничего не сказала. Кстати… почему она мне ничего не сказала?
– Леона! – Рыженькая как раз закончила распеваться и рылась в сумке. – О! Вот!
С видом победительницы извлекла заколку.
– Пойдем?
– Пойдем, – согласилась я, убирая телефон и вытаскивая планшет.
По словам Рагсона выходило, что он исполняет обязанности директора с понедельника. Но когда мы с Броджек разговаривали на прошлой неделе, чемоданного настроения не было заметно ни по ее лицу, ни в кабинете, куда обычно стаскивают всякие коробки и пакеты для переезда. Вела она себя более чем уверенно, да еще и приложила все силы, чтобы оставить Танни в школе до конца года. И если отбросить фантастическую версию с совестью, остается одно.
То есть один.
Дракон, который обещал все исправить.
– Кармина интересовалась твоей татуировкой, – шепнула Тарина, когда мы шли по коридору. – Спрашивала, не знаю ли я, в каком салоне ты ее делала, и кто мастер.
Я чуть не подавилась воздухом. Просто слишком отчетливо представила, как Кармина звонит Рэйнару и спрашивает, сколько стоит таэрран. Ну а что? По меньшей мере, это было бы оригинально. Да и вообще, стану известной и введу в Аронгаре новую моду. У Лэм в салоне как раз отличный тату-мастер, можно с ним договориться и получать процент с прибыли.
К счастью, дальше моя резвая мысль убежать не успела, мы пришли.
На этот раз Гроу приехал вовремя. Сидел в кресле прямо по центру и зевал во всю композиторскую пасть, нисколько не смущаясь ни нас, ни ассистенток. Судя по всему, вставать рано он не привык, потому что на подставке снова дымился кофе, аромат которого ощущался на сцене.
– Поем с того, на чем остановились вчера, – скомандовал он, потирая пальцами веки. – Полетели!
Я шагнула вперед, пожалуй, слишком поспешно. Поэтому не заметила удачно выставленной подножки Юммера и пролетела до самого края сцены. На ногах удержалась, но пробежала мелкими шажками, как только что расправившая крылышки виари.
– Засранец, – прошипела Инис, когда я выпрямилась.
Меня все еще слегка потряхивало, кувыркнуться вниз головой с высоты сцены – то еще удовольствие. Яростно оглянулась на Юммера, и тот с ехидной улыбочкой отвесил мне чересчур глубокий поклон. Разве что лбом о сцену не стукнулся.
– Мэйстонский цирк в другом районе, – сообщил Гроу, лениво подавшись вперед. – Если кто-то желает попробовать себя на этом поприще, с удовольствием предоставлю ему такую возможность и свободу от обязательств по контракту.
Выглядел он обманчиво расслабленным, но почему-то, глядя ему в глаза, сложно было воспринимать последние слова как шутку. Вот и Юммер пробормотал нечто относительно цензурное, скривился и развел руками. Гроу откинулся на спинку кресла и махнул рукой:
– Ладэ, твой выход.
Глядя на Оллхарта Юммера, представлять перед собой Стена – мужчину, которым Люси очарована, в которого отчаянно влюблена, было решительно невозможно. Несмотря на смазливую физиономию и пронзительный цвет глаз, которым могли бы позавидовать зингуарские медарины, от этого типа меня воротило так, что мало не покажется.
Чтоб его!
Почему никто не говорил, что Стен окажется таким наблорылым? Понятно, что он и по первоисточнику не идеал, но чтобы настолько?
Сосредоточилась, глядя в текст, а потом закрыла глаза.
Сердце билось часто-часто. Сейчас мне казалось, что прошла целая вечность с той минуты, когда Рэйнар произнес: «Спой для меня, Леона». И мой голос заполнил салон флайса, без распевки пытаясь взять привычную высоту.
Вечность или мгновение? С той минуты как я последний раз тонула в глубине потемневших глаз. Я не могла гореть, но горела. Словно запертый огонь каким-то чудом освободился и теперь обжигал меня изнутри. Обжигал так, что молчать не было сил.
- Его взгляд, как небес отражение темных,
- Но когда я смотрю в бесконечную их глубину,
- Мне светло, словно днем, как от кострищ огромных…
- Я держусь за реальность, но падаю в них и тону.
- Я тону… я тону, я тону, я… тону.
- Только в нем бесконечно тону…
Я была Люси. Снова стояла на вершине небоскреба, глядя на раскинувшуюся перед глазами мечту, влюбленная в Стена, и признавалась в этом себе и всем.
Лишь когда последнее слово затихло под сводами зала, вернулась в реальность.
Ощущение дежавю было слишком ярким, на меня опять смотрели все. Разве что Гроу по-прежнему сидел на своем месте.
Прищурившись.
Глядя на меня.
Или правильнее будет сказать – в меня?
В самое сердце или даже глубже.
– Вот это уже на что-то похоже, – изрек свой вердикт гений. – Продолжаем.
Последнее прозвучало как щелчок пальцами, прерывая странное оцепенение.
На что-то похоже? На что-то?
– Вы когда-нибудь бываете довольны? – поинтересовалась я, сложив руки на груди.
Тишина в зале повисла такая, что, казалось, было слышно, как дымится кофе. Тарина побледнела еще сильнее, настолько, что свойственная всем рыженьким белая кожа стала почти прозрачной.
– Хочешь знать, как меня полностью удовлетворить, Ладэ? – И без того низкий голос Гроу стал еще более низким и хриплым, больше напоминающим приглушенное рычание. – Тогда продолжай в том же духе. Летим дальше.
Драконоподобное наблище!
Мысленно пожелав ему заработать пожизненную изжогу, я отошла в сторону, и репетиция понеслась дальше. Вчера мы на удивление живенько «проскочили» сцену знакомства, когда Стен приглашает Люси на выставку известного фотографа, своего друга, а после – ужин на крыше здания. И дальше, после того как Юммер отыграл встречу со своим деловым партнером и недругом, по сюжету Стен приглашает Люси на побережье. Там и происходит их первый поцелуй.
Точнее, не только поцелуй. По сценарию это «не только» предполагалось довести до весьма пикантного момента и прикрыть голографическими декорациями, то есть рассыпавшейся над побережьем звездной ночью и фантастическими видами курорта. Учитывая, что Юммер возбуждал во мне разве что желание как следует отдавить ему ногу, прикрытие было весьма кстати, но я сосредоточилась на образе Люси.
Люси была влюблена в стоявшего перед ней мужчину, она горела им так же, как я горела Рэйнаром. Она дышала им и жила лишь ожиданием новой встречи, которая состоялась.
Декораций пока не было, но я отчетливо представила легкий, колышущий волосы ветерок, соленый запах океана и остывающий после дневной жары воздух. Шум волн отозвался в ушах, и я шагнула в руки Стена, позволяя его губам накрыть мои. Утонула в сладком поцелуе. Пронзительно нежном, возносящем над землей.
Дыхание прервалось, а в следующий миг губу обожгло дикой болью.
Я дернулась и оттолкнула Юммера так, что он отступил на несколько шагов.
– В чем дело? – лениво поинтересовался Гроу.
– В том, что она чокнутая? – Юммер потер якобы ушибленное плечо, хотя ударила я не настолько сильно. – Я просто слегка прикусил губу! Для достоверности.
Он так «постарался», что теперь у меня во рту был металлический привкус. Слезам, навернувшимся на глаза от боли и какой-то детской сиюминутной обиды, воли не дала. Не хватало еще, чтобы Юммер их увидел. Прежде чем шагнула к нему, Гроу уже оказался на сцене. В два шага преодолел разделяющее нас расстояние, развернул лицом к себе и поцеловал. Разомкнул мои губы со свойственным ему напором, удерживая за талию, скользнул языком мне в рот, касаясь кончиком еще не успевшей затянуться ранки.
Дыхание рванулось из губ в губы, словно что-то ударило в грудь со всего размаха и выбило воздух. Я не успела опомниться, даже моргнуть не успела и глаза закрыть – тоже. Пальцы сами сомкнулись на мощных накачанных руках. По телу прокатилась огненная волна, внутри родилось рычание, и я впилась в жесткие губы ответной звериной лаской. Свобода оказалась столь неожиданной, что даже хриплый выдох не сумела сдержать. Мы смотрели друг на друга в упор, и темные глаза Гроу потемнели еще сильнее.
– С ней, – постановщик облизнул губы и сложил руки на груди, – все в порядке.
– Вы сами видели, как она меня оттолкнула, – хмыкнул Юммер. – Может, с вами ей больше нравится, я не спорю.
Гроу усмехнулся, но в глазах его появилось что-то неуловимо хищное.
– В следующий раз поцелую тебя, красавчик. И если мне не понравится, как отвечаешь, отправишься в цирк.
Юммер побагровел и открыл было рот, но Гроу уселся прямо на сцене, скрестив ноги, и хлопнул в ладоши.
– Продолжаем.
Больше проблем по ходу репетиции не возникало. С Юммером, потому что Гроу постоянно что-то не нравилось, а бушующую внутри бурю мне удалось унять только после обеда и разговоров на уютные домашние темы с Тариной и остальными. Удалось относительно. Стоило взглянуть на Гроу, сразу бросало в жар. Я слишком отчетливо помнила, как рванулась к нему, отвечая на поцелуй. Как внутри родилось рычание, которое перекрыло его хриплое дыхание. Вот только это меньше всего было похоже на постановку.
Сердце колотилось так, что я дышать могла через раз.
Целовать Гроу?
Да я его видеть лишний раз не хочу, не то что целовать, тем не менее именно это я сегодня сделала.
К счастью, он ко мне больше не приближался. Полностью сосредоточившись на происходящем, запивал сцены и арии кофе, если ему все нравилось, без устали таскал кого-нибудь из труппы по сцене и объяснял (иногда так, что уши вяли), как это должно выглядеть и звучать. Я ловила на себе взгляды, но в них не было и сотой доли затягивающей глубины, как утром. Исключительно профессиональный интерес.
После окончания репетиции Гроу исчез в неизвестном направлении, забыв небрежно брошенную на подлокотник пачку сигарет. Я же отправилась собираться и выяснила, что Мэйстон снова накрыло снегопадом. Таким, что в белой пелене за окном едва можно было различить площадь перед зданием оперы. Пока приводила себя в порядок перед встречей с новым директором, раздумывала, как пройдет разговор. К закидонам и намекам Броджек я уже относительно привыкла, оставалось надеяться, что временно исполняющий обязанности окажется более адекватным.
– Ладно, я побежала. Ты точно не со мной? – Тарина остановилась у двери и вопросительно посмотрела на меня.
– Точно. На аэроэкспрессе не успею.
– Тогда до завтра!
– До завтра, Ри.
Стоило рыженькой выбежать за дверь, в гримерной стало совсем тихо. Инис забрал муж, а Кармина и остальные ушли еще раньше. Я положила мобильный рядом, чтобы не пропустить уведомление, откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Заказанный флайс задерживался из-за непогоды, похоже, снова придется платить налог за верхнюю аэромагистраль, чтобы успеть на встречу.
Дверь снова открылась.
– Забыла что-то? – спросила, не открывая глаз.
– Да. Тебя.
От неожиданности чуть не свалилась с дивана, потому что Гроу совершенно точно нечего было делать в моей гримерной. Ладно, в нашей гримерной, но сути это не меняло. Он, похоже, придерживался другого мнения, потому что прошел и устроился рядом со мной, бесцеремонно отодвинув сумку.
– Вы что здесь делаете? – спросила, когда ко мне вернулся дар речи.
– Хотел поговорить о том, что произошло утром.
Он подался вперед, и сердце заколотилось в ритме джумбийских барабанов. Я вдруг с ужасом осознала, что мне хочется потянуться к нему, запустить пальцы в длинные темные волосы. Снова задохнуться в поцелуе, пьянея от этих жестких губ с привкусом кофе, сигарет и пренебрежения.
Читать бесплатно другие книги:
