Стреляй, напарник! Месть тьмы Белянин Андрей
– Доверяет, – секунду подумав, ответил Саша. – Но при этом желает подстраховаться. Ты же знаешь, что кроме магов и монстров в диверсиях будут задействованы наёмные бандформирования. Так почему бы не использовать против них армейцев и полицию?
– Всё равно непонятно, что ж «волкодавы» сами не справятся с наёмниками? – не унимал свою любознательность эмиссар.
– Чушь, – фыркнул его собеседник. – «Волкодавов» набирают из отставных военных. Полагаю, они отлично умеют драться с кем угодно. Хоть с пришельцами из космоса. Но вряд ли руководству Комитета удалось узнать точное количество и состав всех сил противника, которые будут задействованы во время вторжения. А вдруг их тупо больше, чем предполагалось? Так зачем распылять собственные силы, если в ответственный момент каждый боец может оказаться на счету. Вот комитетское начальство и использует специалистов из смежных организаций.
– Хм! – В голосе Ашаса проскользнуло сомнение. – С одной стороны, это разумно. Но с другой: а вдруг «соседи», назовём их так, наткнутся на смежные отряды диверсантов? То есть на отряд наёмников, усиленный, например, магами или монстрами, а то и теми и другими разом. Ведь не подготовленные к таким перипетиям солдаты могут растеряться и завалить всё дело. Разве это оправданный риск?
– Ты невнимателен. Я уже говорил, присмотрись. К каждому армейскому или полицейскому подразделению прикреплены взводы «волкодавов». Их легко узнать по металлическим кейсам с «рэпами» и «ипками».
– С чем? – не понял его Ашас.
– С РПРами и ИПКашками, – терпеливо объяснил «консультант».
– А-а, это ваше комитетское спецоружие.
– Вот-вот! – подтвердил внештатник. – Оно самое. Кейсы эти ты и раньше видел, они довольно специфичные, перепутать их с другими сложно. Так что, получается, наши отряды в некотором роде смешанные.
– Эй вы, туристы! – раздался снизу голос Варвары Андреевны. – Слезайте с крыши, а то майор при виде вас двоих бесится всё больше, Алексею Сергеевичу всё труднее его уговаривать.
– Да хоть бы он вообще его не уговорил, – посетовал Ашас, тем не менее выполняя приказ лейтенанта. – А то лично я как-то не очень горю желанием тащиться в горячую точку, чтобы лечь там грудью на амбразуру.
– От твоего желания тут ничего не зависит, – осадила его девушка. – Приказ о нашей приписке к отряду майора Сулинова выдан, а значит, никуда ни мы, ни он не денемся. Отправимся все вместе хоть к чёрту на рога.
– Весело, – прокомментировал Ашас подобную перспективу. Но интонации его голоса напрочь опровергали значение комментария, явно склоняясь к противоположному мнению.
Тем временем доктор Борменталь, видимо, решил поставить точку в затянувшемся споре. Достав из борсетки очередной запечатанный конверт, он протянул его другу и сочувствующим голосом произнёс:
– Как человек военный, ты, Анатолий, понимаешь: приказ есть приказ. А значит, как бы тебя ни раздражала группа Воронюк, взять их с собой ты обязан. Вот, держи сам приказ и обрати внимание, кем он подписан. Тут уж не поспоришь и выше головы не прыгнешь. Мы обязаны подчиниться.
Расстроенный вид дока говорил, что ему и самому было не в радость провожать свою воспитанницу в самую гущу сражений (а сомневаться в этом не приходится, ведь майор не будет избегать боевых столкновений), но, как он только что сам выразился, подчиниться они обязаны.
С какой-то обречённостью майор не взял – выхватил конверт и сжал его в кулаке. Распечатывать его и читать приказ смысла не было. Оформление конверта не оставляло сомнений о его принадлежности к кабинету руководящего Совета. А содержание приказа только что поведал Борменталь, в чьей честности и компетентности Анатолий Викторович ничуть не сомневался. Врать никто не станет.
Раз док говорит, что Воронюк со своей группой приписаны к нему, значит, так оно и есть. Тяжко выдохнув, он набычился и направился в сторону внештатников. Как рыбка-прилипала за акулой, рядом с ним семенил толстячок Борменталь, готовясь в случае излишней вспыльчивости заступиться за Воронюк и её бойцов.
– Отделение, становись! Равняйсь! Смирно! – грозно прорычал Сулинов, подойдя к компании у минивэна.
Сила его голоса была такая, что не только Варя и Всеволод, но и не служившие никогда Саша с Ашасом моментально и в точности выполнили команды, вытянувшись так, что хоть на плакат с агитацией перепечатывай. Смерив их самым строгим взглядом, майор продолжил:
– Итак, ханурики! С этого момента слушать меня внимательно и выполнять все мои указания в точности и беспрекословно. Ясно?
– Так точно! – хором гаркнули оперативники.
Майор недоверчиво осмотрел всех четверых, словно сомневаясь в искренности их ответа. Дольше остальных подвергся осмотру Тимохин, от которого Сулинов вечно ждал какого-нибудь подвоха и по протокольной роже последнего видел, что тот вновь готов к саботажу и своего шанса не упустит. Но так как в данный момент Александр никакой активности не проявлял и не издавал ни звука, придраться было не к чему.
– Хорошо, – всё ещё недоверчиво проворчал командир «волкодавов». – Берите свои пожитки и шагом марш к остальным.
Он кивнул на десяток бойцов, отдыхающих возле двух пикапов.
– А какие пожитки? – робко поинтересовался Ашас. – Нас забрали с инструктажа и привезли прямо так, налегке.
Он немного погрешил против истины, поскольку налегке были не все. Варя держала в руке металлический кейс, с которым они свершали свои подвиги в достопамятный вечер в кафе «Гэлакси», а у Александра был заплечный рюкзак, набитый неизвестно чем под завязку. Но сам бывший эмиссар и Всеволод действительно были без всего, если не считать поясной сумки у внештатника. Лицо майора сделалось мрачнее тучи, обернувшись к Борменталю, он спросил, указывая на минивэн:
– Надеюсь, команда просто не в курсе, что их амуниция внутри салона?
– Увы, нет, – с сожалением развёл руками доктор. – Я запросил для них экипировку, но получать её было некогда. Однако, – спешно добавил он, поднимая руки в успокаивающем жесте, – наш сотрудник забрал амуницию вместо меня и уже везёт её сюда. Надеюсь, будет здесь с минуты на минуты.
Сулинов скрипнул зубами, но сдержал гневный порыв. Указав рукой на ближайший Ан-26, он твёрдо произнёс:
– Этот наш. Сейчас заканчивается заправка, и мы приступаем к погрузке. Если до её окончания ваши шмотки не привезут, то полетите, как выразился ваш приятель, налегке.
И, уже направляясь к своим «волкодавам», он на секунду обернулся и добавил с мстительной ухмылкой:
– Или не полетите вообще!
Не сказав больше ни слова, строгий командир отправился заниматься служебными делами, которые он был вынужден прервать из-за неожиданного визита дока с Вариной группой.
– Знаете, друзья мои, – задумчиво взял слово Ашас, когда майор достаточно удалился, – я уже в душе тайно надеюсь, что докторский курьер опоздает и не привезёт нам выше упомянутые «шмотки». Ибо лететь куда-то, где в тебя, возможно, будут стрелять, как-то не очень хочется. А уж лететь туда в сопровождении столь сурового шефа, который может под горячую руку и сам тебя пристрелить, так это уже вообще предел всяческих мечтаний, выдержать которые мои слабые нервы попросту не смогут.
Если этим пылким признанием он надеялся вызвать у коллег поддержку, одобрение или, наоборот, возмущение и протесты, то ничего этого не последовало. Все просто молча глядели на суету аэродрома, понимая, что через минуту-другую им предстоит влиться во всё это с головой.
– Алексей Сергеевич, – нарушила молчание Варвара, наблюдая, как взлетает очередной Ан, закончивший погрузку, – а каковы ваши планы и задачи? Вы летите с нами?
Надежда, звучавшая в её голосе, говорила об огромном желании видеть наставника рядом, когда, как говорится, запахнет жареным. Но, увы, Борменталь лишь рассеянно улыбнулся.
– Сожалею, Варенька, на меня у начальства другие виды. И как бы мне ни хотелось отправиться туда с вами, – он кивком головы указал вслед улетающему Ану, – мой путь лежит совсем в другую сторону. И задачи у меня немного иные.
– Очень жаль! – искренне посетовала девушка. – Майору в отряде не помешала бы магическая поддержка в вашем лице.
– Ну, дорогая моя! Не мы решаем, где кому службу нести. А что касаемо магической поддержки, так у Толика она есть. Да-да, представь себе. Братья Назаренко недавно получили ранг адептов белой магии. А заместитель Сулинова…
– Который Сухарь?
– Сухарь, – подтвердил док. – Так вот, он уже год как имеет диплом колдуна первой степени. В общем, с магией в их отряде всё в полном, как говорится, ажуре. Ну и ко всему перечисленному, в твоём лице они получили хоть и младшего, но медиума.
– Вот именно, что младшего, – недовольно пробурчала Варя. – Я с винтовкой лучше управляюсь, чем со спиритизмом.
– Ну-ну, не надо, – искренне запротестовал док. – Не наговаривай на себя. Вызываешь и заклинаешь духов ты не хуже, а то и лучше многих из нашего отдела. И кое-каким иным фокусам я тебя обучил за время нашей стажировки. Так что для этих брутальных вояк, – он кивнул в сторону «волкодавов», – ты являешься очень ценным приобретением на сегодняшний день.
– Вот именно, день. А воевать придётся ночью.
– Не утрируй, – одёрнул её наставник. – День, ночь, какая разница. Общую суть ты поняла. Так что прекрати разводить демагогию и сопли, лучше приободри своих бойцов, как минимум двое из них что-то захандрили.
Варвара оглянулась, пытаясь понять, о ком говорил док. Действительно, Долгоруков и Ашас выглядели немного скованными, заметно нервничали и явно нуждались во внимании. Чего не скажешь об их третьем товарище, ибо Тимохин выглядел и вёл себя так, будто собрался выехать на пикник. Кстати, рюкзак за его спиной только усиливал это впечатление.
– Что у тебя там? – проявила любопытство девушка, указывая ему за спину.
– Личные вещи. Средства гигиены, запасная одежда и бельё, а также заначка спиртного для медицинских нужд.
Сквозившая в его голосе ирония говорила о том, что перечисленные предметы скорее всего в рюкзаке отсутствуют, а что в нём на самом деле, парень признаваться не спешил. Лейтенант нахмурилась и собралась уже было добиться от сотрудника честного и исчерпывающего ответа, но он первым перебил её, обернувшись к взлётной полосе:
– Глядите-ка, наш самолёт закончил заправку и становится под загрузку. Давайте присоединимся к остальной команде, а то эти ушлые «волкодавы» займут все самые лучшие места в салоне и нам придётся лететь в хвосте, на откидных сиденьях, без комфорта.
Озадаченная Варя покосилась сперва на подруливающий к майорской группе Ан-26, потом переглянулась с Борменталем, как бы задавая ему немой вопрос: «Где ваш курьер с нашими вещами?» – и, получив в ответ сожалеющий и извиняющийся взгляд, покачала головой, обречённо скомандовав:
– Пошли!
Нестройной цепочкой маленькая опергруппа направилась на воссоединение с основным комитетским воинством. Доктор не отставал от них, как видно собираясь проводить ребят и Варю в долгий и нелёгкий путь.
«Лишь бы не в последний», – промелькнула паническая мысль в голове лейтенанта.
«Волкодавы» Сулинова не слишком суетились при виде приближающегося Ана, вся необходимая амуниция была уже на них или загружена в пикапы, бойцам оставалось только загнать машины в самолёт и загрузиться в него самим. Поэтому они больше внимания уделили подходящим к ним оперативникам, отпуская в их адрес туповатые шуточки про суперподкрепление.
– Ой, держите меня, мужики, сейчас грохнусь от счастья! – громче всех паясничал Кот. – Я то всё боялся, как же меня, такого беззащитного, на передовую отпускают, я же там сгину, аки дитя несмышлёное. А оказывается, нет, зря я на начальство напраслину навожу, заботится оно обо мне, вон каких защитников нам подкинуло, прямо не на войну, а на курорт едем!
– Шутки у тебя не смешные, Кот! – огрызнулся в ответ Тимохин, хмуро оглядывая хохочущих бойцов. – Так что завязывай из себя стендапера строить, не идёт оно тебе.
– Почему же не смешные? – делано удивился «волкодав». – Вон как все веселятся, от души, так сказать.
– Значит, мозгов у них ещё меньше, чем у тебя, – с какой-то непонятной злостью выдал Александр. – А если учесть уровень твоего интеллекта, то это значит ниже, чем ничего.
Коллеги Саши, услышав такое, встали на месте как вкопанные, ошарашенно глядя ему вслед. А он, нимало не смущаясь, продолжал движение, пока не приблизился к Коту вплотную, и, задрав голову, дерзко уставился тому в глаза.
К слову сказать, остальные «волкодавы», услышав его замечание про мозги и интеллект, рассмеялись ещё громче. Как видно, тёртые этой жизнью воины слышали на своём веку шуточки и похлеще и, будучи сильными телом и духом, относились к подобным выходкам как минимум снисходительно, а некоторые так и потешались вовсю.
«Какого чёрта он творит? – пронеслось в голове у Варвары. – Зачем всё время нарывается? Что с ним такое?»
Внутренне она уже была готова увидеть, как здоровяк Кот, возвышающийся над её подчинённым, как слон над моськой, одним махом мускулистой руки отправит нахального внештатника в нокаут с последующей госпитализацией. Но «волкодав», как и большинство его однополчан, только громче расхохотался и, хлопнув парня по плечу, выдавил сквозь смех:
– Ну, Тимоха, не помрёшь ты своей смертью. Пристрелят тебя где-нибудь так невзначай и скажут, що так воно и було!
– Пристрелят так пристрелят, – пожал плачами тот. – Что на роду написано, то и будет.
– Ишь ты какой, – уже менее весёлым тоном протянул боец Комитета. – А ты, часом, с нами в командировку летишь не затем ли, чтобы смерть свою найти? Так учти, мы туда работать едем, а не подыхать. Нам там суицидники не нужны.
– Вот и хорошо, что не нужны, – в тон ему ответил Саша. – Потому как я туда тоже пахать еду, а не счёты с жизнью сводить.
– Ну, раз пахать едешь, – влез в их диалог другой боец, – значит, и позывной у тебя будет «Пахарь» или «Тракторист»!
Новый взрыв смеха заглушил шум аэродрома и заставил Тимохина скорчить страдальческую мину. Но пока он придумывал достойный ответ, всё веселье было прекращено вмешательством Сулинова, который до этого момента стоял обособленно и вместе со своим замом изучал на планшете карты местности, где им вскоре предстояло работать.
– Чего шумим, бездельники! – Голос майора гремел как полковой горн. – Кончай балаган и становись на погрузку. Борт уже подходит.
Пока его отряд выполнял команду, он обернулся к опергруппе и вопросительно уставился на доктора. Тот, всё понимая без слов, с сожалением развёл руками, как бы говоря: «Увы, курьер с вещами ещё не подъехал». Командир раздражённо тряхнул головой, но высказать ничего не успел, его зам указал пальцем на самолёт:
– Анатолий Викторович, наш борт застопорился!
– Что значит застопорился? – Сулинов нашёл взглядом предназначенный для их перевозки Ан и сквозь зубы матюкнулся, увидев, что тот действительно встал на полпути к ним и, судя по замедляющемуся вращению лопастей, заглушил двигатели.
– Какого… – Не договорив ругательство, майор нажал кнопку рации и прокричал в эфир: – Борт 1240, почему остановились?
– Приказ от диспетчера остановить движение, – последовал ответ.
Чертыхнувшись, командир «волкодавов» вновь зажал кнопку:
– Диспетчер, что происходит? Почему задержали наш борт?
После недолгой паузы рация заговорила голосом, в котором майор узнал голос начальника аэродрома:
– Анатолий, это Голованов говорит. Извини, дорогой, у нас тут форс-мажор. Неожиданное распоряжение сверху. Надо срочно принять пассажиров с вновь прибывшего борта, а ваша площадка на данный момент единственная свободная. Но я тебя заверяю, много времени это не займёт, тридцать – сорок минут, не больше.
На Сулинова в этот момент было страшно смотреть. Казалось, его сейчас разорвёт от раздражения и возмущения. Сжимая-разжимая кулаки, он обернулся к зданию диспетчерской, словно собираясь отдать команду на штурм ну или хотя бы в самых ярких выражениях выплеснуть в адрес работников порта всё, что клокотало внутри него и просилось на язык.
Но какие бы витиеватые слова ни зародились в его голове, они остались не высказанными, потому что внимание майора было привлечено кортежем из четырёх машин, приближающихся к их площадке. И да, посмотреть стоило.
Остальная компания тоже уставилась на нежданных гостей, а некоторые из них протяжно присвистнули, когда три чёрные «Волги» с тонированными стёклами и такой же чёрный минивэн затормозили в десяти шагах. Пассажирские дверцы передней и задней машины открылись, выпуская наружу здоровых мужиков в чёрных пиджачных парах, при галстуках и солнцезащитных очках.
– Ух ты! – начал ёрничать Кот. – Парни, глядите, люди в чёрном пожаловали, будут сейчас всем память стирать.
Отряд разразился редкими, короткими смешками. А тем временем прибывшие в чёрных костюмах взяли кортеж в кольцо, обеспечив круговое наблюдение. Только после этих мер безопасности из «Волги», стоявшей в середине колонны, вышел крепко сложённый, седой мужчина в старославянской одежде.
Мельком взглянув на садящийся на взлётную полосу Ил-128, старик махнул в приветственном жесте майору и направился в его сторону. Сулинов пошёл навстречу старику. Их рукопожатие выглядело крепким, мужским. А вот речь вновь прибывшего поражала своей необычностью:
– Здрав буди, Анатолий Викторович! Всё ли ладно в воинстве твоём? Как ратнички твои, не пали духом ещё до боя?
– Здорово, Капитан! – хмуро ответил майор. – В отряде всё нормально, бойцы готовы и рвутся в бой. Да только рвение наше проволочками всякими на терпение изводят. Не подскажешь мне, по чьей милости наш вылет задерживают?
– Не серчай, друг сердешный, – в прежней манере говорил, или уж тогда глаголал старец. – Не по нашей вине транспорт важный задержался, а токмо вот зараз прибыть соизволил. И не ведали мы, что именно тебе доведётся ему место уступить, дабы шибче разгрузиться он смог.
– Ладно, пустое, – снисходительно махнул командир «волкодавов», вместе со стариком оборачиваясь к взлётной полосе, на которую уже сел и выруливал к ним прибывший Ил.
– Кого хоть встречаешь? – как бы невзначай поинтересовался майор у собеседника.
– Не обижай старика вопросом неразумным, – ответил тот. – Ни за что не поверю, будто бы ты, начальник безопасности в Комитете, не ведаешь, кого сия машина воздушная в своём чреве принесла.
Сулинов нехотя, но утвердительно кивнул:
– Значит, дождались всё-таки.
– Дождались, – с улыбкой подтвердил старик.
Дальнейший диалог они продолжали на ходу, направляясь навстречу Илу, поэтому ни «волкодавы» майора, ни стоящие рядом с ними оперативники не могли их больше слышать. А значит, пришла пора самим посплетничать об увиденном и услышанном.
– Что это за старый клоун тут древнеславянские реконструкции устраивает? – брякнул без раздумий Тимохин.
– Чуть больше учтивости, молодой человек! – одёрнул его доктор Борменталь. – Этот, как вы выразились, «клоун» – большой начальник в Комитете. По рангу он не ниже, а может, даже и выше Анатолия.
– Это как же капитан может быть выше майора? – удивился Ашас. – Да и не староват ли сей почётный гражданин для капитана? В его возрасте, я извиняюсь, пора бы и генеральские погоны носить.
– Янас, друг мой! – назвал док тёмного эмигранта его вторым именем. – В данном случае всё немного по-другому. Видишь ли, капитан – это не чин, а скорее должность. Причём довольно секретная. Мало кто в Комитете и за его пределами знает имя или фамилию этого человека. Просто Капитан, и всё. Но по внутренней иерархии он, как вы и предположили, сродни генералу.
– И кем же этот генерал-капитан командует? – позволил себе влезть Всеволод.
– Капитан, – голос Борменталя наполнился торжественностью и даже немного пафосом, – начальник над всеми граничарами.
– Ого! – с толикой уважения воскликнул бывший эмиссар. – Неужели над теми самыми, что стоят на рубежах у граней?
– Да, – тихо подтвердил док. – Над теми самыми. И я так полагаю, что в этом самолёте, который приказано принять без очереди и который Капитан приехал встречать лично, прибыло новое пополнение будущих героев.
– Опа! – Теперь уже все остальные члены команды с интересом уставились на затормозивший Ил. – Так там граничары?
К слову сказать, с неменьшим воодушевлением на выгрузку уставились все «волкодавы» и даже работники аэродрома. Через пару минут был подогнан автотрап, и герои рубежей, покинув салон, ступили на приволжскую землю.
«А на вид они не шибко-то крутые», – подумалось Александру.
За время его работы с Комитетом он привык видеть раскачанных, двухметровых «волкодавов» и поэтому немного удивился, что граничары заметно отличались от общепринятого типажа великих героев. Да, они на вид крепкие, поджарые, но не очень крупные, среднего роста и комплекции, обычные, неприметные люди. Мимо пройдёшь и не заметишь.
Ему даже показалось забавным сравнить «волкодавов» и граничар с породами собак. Если первых он сравнил бы с кавказскими овчарками, массивными и крупными, то вторые, по его мнению, больше напоминают овчарок немецких.
– Ну да, такие же: не слишком высокие, не такие грозные на вид, но резкие, с уверенными мордами, пардонте, лицами. Даже не знаю, на кого бы я поставил в драке?
– Ты о чём? – уточнил Долгоруков, и Тимохин захлопнул рот, поняв, что говорил вслух.
Тем временем выгрузка закончилась, не успев толком начаться. Долгожданное Комитетом пополнение оказалось, увы, невелико. Всего тринадцать человек покинули борт воздушного судна. Столь же коротким оказалось и приветствие прибывших их начальством.
Что-то коротко прокричав, Капитан быстро пожал всем руки и повелительным жестом указал им на чёрный минивэн из своего кортежа. Закинув на плечи рюкзаки и сумки, граничары гуськом направились к поджидающей их машине, а Капитан обменялся ещё несколькими фразами с майором, и оба командира, приобняв друг друга на прощанье, разошлись по своим отрядам.
Дальше все занялись своими делами: чёрный кортеж, приняв пополнение, поспешил покинуть территорию порта, разгрузившийся Ил уступил место заждавшемуся Ану, а отряд Сулинова приступил наконец к погрузке. Пока бойцы загоняли в самолёт пикапы, майор насел на Борменталя с прежним вопросом: «Где амуниция оперов?»
– Извини, Анатолий, – опять в сожалении всплеснул руками док. – Только что с ним созванивался, говорит, пробки на дорогах, будет здесь примерно через часок, но постарается побыстрее.
– Нет у нас этого часа, – раздражённо рявкнул Сулинов. – И даже получаса тоже нет. А раз нет амуниции, значит, остаются твои ротозеи на земле и чешут обратно в город, на патрулирование улиц.
– Но если ты их не возьмёшь с собой, – в голосе комитетского медиума появились стальные нотки, – то нарушишь прямой приказ. Ты готов на это пойти?
Тень сомнения промелькнула на суровом лице командира «волкодавов», но голос оставался решительным:
– Вполне! Мне доводилось и раньше нарушать приказы для пользы дела. И, как видишь, я спокойно это пережил.
– Ну, насчёт спокойно не перегибай, – возразил док, во взгляде которого промелькнули озорные искорки. – До сих пор в майорах ходишь. Напомнить, чем тебе обернулось твоё самоуправство при аресте Усачёва? А личная инициатива при задержании вампиров в слободской бане? Я могу ещё с десяток подобных примеров подкинуть. Надо?
Если бы Сулинов съел сразу дюжину лимонов и запил их рыбьим жиром, то и тогда его лицо вряд ли сморщилось бы сильнее, чем от слов его друга. Но крыть было нечем.
– Чего ты от меня хочешь? – обречённо выдохнул он.
– Только чтобы ты следовал букве устава, – решительно потребовал Борменталь. – Приказ у тебя, – кивнул он на краешек письма, торчащий из майорского кармана. – Возьми ребят с собой.
И, словно не желая больше оказывать давление на человека, которого по праву уважал и ценил, толстяк сменил интонацию:
– Анатолий, у вас две машины, забитые под завязку. Неужели среди всего этого груза не найдётся пары-тройки комплектов, взятых про запас?
– Нету у нас лишних вещей! – решительно возразил майор, стараясь не моргнуть и не отвести взгляда. – Только всё необходимое моим бойцам. Сам знаешь, всё выдано под роспись, под мою личную ответственность.
– Так уж и всё? – не поверил его оппонент. – А деревянные ящички с маркировкой Armbrust вам тоже в арсенале выдали? Причём под роспись, как ты говоришь?
Майор вновь покраснел от стыда – или от ярости, что вернее.
– Судя по названию, у вас там немецкие арбалеты, – продолжал добивать Борменталь. – Помнится, похожие я в «Гэлакси» видел, когда ваши с Аскером «волкодавы» эти стреляющие игрушки из подвала извлекали.
Казалось, Сулинов сейчас взорвётся и обрушит на стоящего перед ним собеседника водопад ярости и сквернословия, но, героическим усилием сдержав эти грозовые порывы, он проревел, обращаясь к своему заместителю:
– Сухарь!
Когда тот подбежал, Анатолий Викторович, кивнув в сторону притихшей опергруппы внештатников, спросил, цедя слова сквозь сжатые зубы:
– У нас найдётся чем снабдить этих хануриков? Я имею в виду из наших запасов?
Заместитель неуверенно пожал плечами, почесал макушку и после недолгого раздумья ответил:
– Можем им «черепашек» выделить, есть запасные. А вот насчёт стволов не уверен, тут сами знаете…
– Знаю. – жёстко прервал его командир. – «Черепашки», значит, «черепашки». Выдашь им по прибытии. А по поводу оружия – каждый должен иметь своё.
Последнее предназначалось доку, и, не давая ему времени возразить, майор поспешно, но твёрдо добавил:
– Возможно, у саратовских коллег найдётся чем вооружить наше «пополнение». Других вариантов не предвидится. И на этом всё!
Борменталь спорить не стал, разумно принимая компромисс. Вернувшись к Вариной группе, он тепло попрощался с каждым и сказал напоследок:
– Постарайтесь не лезть на рожон! «Волкодавы» своё дело знают, так что ваша задача просто им не мешать, прикрывайте тылы, фланги, но не лезьте на передовую. Не надо геройствовать. Ладно?
Оперативники дружно и почти синхронно кивнули в знак подтверждения. Но док словно усомнился в их искренности, продолжая увещевать:
– Как говорится, хороший помощник – это тот, кто не мешает. Александр, Всеволод, вас особенно касается! Не путайтесь у бойцов под ногами, а то вы в борьбе за Варину благосклонность готовы в штыковую бросаться на танковую колонну.
Все вышеперечисленные герои разом покраснели и потупились, стараясь не смотреть друг на друга. Только Ашас искренне подхихикивал над неловкостью своих товарищей.
– Вы скоро там? – вывел их из лирической паузы майорский рёв.
– Да-да, уже всё! – засуетился Борменталь. – Ну всё, друзья мои, с Богом!
Маленькая опергруппа полным составом направилась к трапу самолёта, доктор пустил сентиментальную слезу и, воровато оглядываясь, незаметно перекрестил их в спину. Почти весь отряд был уже внутри, только майор, его зам и вездесущий Кот дожидались своих «попутчиков» у трапа. Как видно, Сулинов, подостывший во время загрузки, решил объясниться с командиром прикомандированной к нему группы.
– Лейтенант, – обратился он с хмурым видом, но довольно мягким голосом к Варваре. – Ты извини меня, что так наезжаю на вас. Я знаю, ты отличный снайпер, и, хоть ты девушка, вот тебя я бы взял на любое рискованное задание. Долгорукова, который уже не раз ходил с нами на отловы и аресты, тоже возьму без скрипа и сомнения. Но вот эта парочка! – Тон его резко поменялся на угрожающий, когда он перевёл взгляд на Тимохина и его двойника. – От одного у меня изжога скоро появится. А второму я вообще ни на грош не доверяю, даже при всех комитетских страховках.
Сухарь и Кот согласно закивали.
– И вот только из-за них двоих, – майор вновь обернулся к девушке, – мне не хочется связываться с вашей группой. Их недостатки перевешивают все ваши со Всеволодом достоинства. Ты меня понимаешь?
– Думаю, да… – вынужденно согласилась Варя, косясь на обсуждаемую парочку. Однако помня, что она их начальница и не имеет права давать своих бойцов в обиду, добавила: – Но всё-таки, Анатолий Викторович, несмотря ни на что, в критических ситуациях эти два баламута ни разу меня не подводили и стояли за общее дело насмерть.
При последнем слове она невольно вздрогнула, опять в памяти проскочила та ночь, перекрёсток у моста и грохот сминаемого металла. Но, собрав волю в кулак, она уверенно посмотрела в глаза майору:
– Так поверьте им так, как верю я. И они вас не подведут.
Сулинов несколько долгих секунд изучал лицо девушки, затем согласно кивнул.
– Что ж, попробуем. Но, – добавил он, придав голосу строгости, – доверяя, проверяй! Кот, глаз не сводить с этих двоих!
– Слушаюсь, товарищ майор! – задорно отозвался боец. Он зашел к своим новоявленным «подшефным» сзади и, положив тяжёлые руки им на плечи, пообещал: – Уж позабочусь как о родных.
И, поднимаясь с ними по трапу внутрь самолёта, Кот почти нежно добавил:
– А ты, Тимохин, назначаешься любимой женой. Всю дорогу буду тебя любить и лелеять, а ты за то будешь меня слушаться и почитать, ну и, конечно, служить и повиноваться, как же без этого.
Ашас опасливо косился на «волкодава». Он бы и рад отстраниться куда подальше, но левая рука Кота, всё ещё державшая его за плечо, не давала такой возможности. Взглянув на Сашу, который, в отличие от «близнеца», оставался невозмутимым, бывший эмиссар осторожно поинтересовался:
– Скажите, Александер, наш сопровождающий, он что, из этих?.. – Не закончив вопрос, он сделал покачивающий жест ладонью, означавший «голубой».
– Да не! Вряд ли! – усомнился Тимохин, скептически окинув взглядом могучего Кота. – Вроде натурал. Да к тому же ещё заядлый бабник. Просто шутки у него всегда такие, что хоть стой, хоть ной. Шут, в общем, гороховый.
Боец затрясся в беззвучном смехе, но тут Саша со злорадной ухмылочкой снял его руку со своего плеча и приторно сочувственным, но громким голосом произнёс:
– Кстати, дорогой друг! Это не я, а ты будешь любимой женой у майора. И это тебя он будет всю дорогу «люлить» и «белеять».
– С чего бы это вдрг?! – удивился здоровяк, не успев отсмеяться.
– Не вдруг, а за косяк! – на ходу пояснил внештатник. – Как у вас, военных, говорится – «залёт, воин». Ты вчерашний наш банкетик хорошо помнишь?
Кот кивнул, ещё не понимая, какую подлянку готовит ему Тимохин. А тот, зная, что Сулинов вместе с замом идут за ними следом, продолжил всё так же громко:
– Вот, помнишь. А помнишь, что тебе командир приказал после банкета отнести столик на место? Было такое, было. Но ты про этот приказ то ли забыл, то ли забил, а стол из вещдоков так и остался у меня на квартире. Я сегодня за ним завтракал. Так что жди от мужа поцелуев!
Опешивший боец замедлил шаг, а Саня, взяв под локоть двойника, вырвал его из цепких пальцев несостоявшегося шефа и ускорил шаг. Звук тяжёлого пинка, раздавшийся у них за спиной, дал понять, что майор услышал «донос», и его командирский гнев уже начал изливаться на голову, точнее, зад нерадивого исполнителя.
– Один – ноль, – довольно ухмыльнулся Тимохин, подмигивая Ашасу и подставляя ему ладонь.
Тот радостно «дал пять» и подставил в ответ свою. Саша не стал кичиться, весело хлопнул в ответку, и оба прохиндея поспешили занять места, готовясь к полёту.
– Не мужики, а детский сад! – проворчала Варвара, наблюдавшая всю эту сцену, скептически покачала головой и страдальчески вздохнула. – А ведь это только начало…
Глава 3
Во время Великой Отечественной войны голос Юрия Левитана, звучавший из всех радиоприёмников страны, доносил до граждан последние сводки со всех фронтов нашей Родины. Вселяя в сердца слушателей надежду и уверенность в неминуемой победе, он перечислял славные подвиги, свершаемые как частями, так и отдельными бойцами Красной армии. Вся страна ежедневно, затаив дыхание, ждала этих новостей, а дождавшись, жадно впитывала каждое его слово.
Но иногда сводки Советского информбюро, зачитанные диктором Всесоюзного радио, содержали сообщения и такого порядка: «В течение дня ничего существенного не произошло. На отдельных участках фронта шли бои местного значения». Вот так вот просто и скупо – «бои местного значения», ничего больше…
И, несмотря на всё дикторское искусство Юрия Борисовича, эта фраза не могла поведать людям гражданским, никогда не бывавшим в сражениях, о немыслимой ярости, страхе, боли и отчаянии, сопровождающих каждый такой «бой местного значения». А ведь солдату, не отсиживающемуся в тылу на снабженческой базе, а воюющему на передовой, нет особой разницы, идёт ли он в генеральное наступление или дерётся в мелкой стычке за какой-нибудь посёлок, траншею, даже просто окоп. Смерть охотится за ним повсюду, и бойцу, чтобы не стать её добычей, всегда приходится биться на пределе своих сил.
Прогремел очередной выстрел, сбивая монстра прямо в прыжке, так что тот перекувыркнулся через голову и грохнулся плашмя на землю.
– Десятый! – сквозь зубы прошептал стрелок, ведя отсчёт выпущенным боеприпасам.
Не мешкая ни секунды, заменил опустевший магазин, но на передёргивание затвора не хватило времени. Другая тварь уже подобралась и кинулась сбоку. Шаг назад и в сторону, уход с траектории прыжка, и прикладом вдогонку по башке. Хруст уродливой черепушки, и незадачливый прыгун рухнул неподалёку от подстреленного собрата.
Теперь мужчина, держа карабин на изготовку, имел возможность бегло оглядеться. Что и говорить, денёк сегодня не задался. Многострадальный домик у озера превратился в аналог сталинградского дома Павлова, с самого утра на него идут атаки одна другой хлеще.
Сначала, во время завтрака, пёс Петруха поймал в чулане двух ершистых гадюк. Затем сам хозяин дома, отправившись на берег проверить снасти, подстрелил трёх водяных химер. В аккурат после обеда на крышу дома приземлились две крупные стимфы, на перестрелку с которыми ушло полчаса времени и солидное количество патронов.
А перед самым ужином Петруха услышал вдалеке тревожное цоканье Алиски и грозным рычаньем предупредил хозяина об очередном нападении, указав мордой направление. Предупреждён, значит, вооружён – так говорили весьма неглупые римляне.
Не теряя времени, мужчина сорвал со стены карабин «Сайга», старенькую, но надёжную трёхлинейку Мосина с оптикой и занял позицию у окна. Едва он успел это проделать, как в зоне видимости показались несущиеся во весь опор монстры: бульты и скраджи. Твари не очень крупные, но зато шустрые, а главное, их было очень много.
Трёхлинейная винтовка позволила начать бой на дальних подступах, и пять монстров были подстрелены на дистанции метров в сто – сто пятьдесят от дома, дальше в ход пошёл скорострельный карабин. Но нападающих реально было много, они были быстрые, злые и мотивированные на добычу, так что защитнику дома пришлось оставить позицию у окна и, встав у дальней стены, отстреливать тварей, запрыгивающих на подоконник.
Долго, однако, там ему продержаться не удалось, при первой же смене магазина бульты и скраджи ворвались внутрь. Началась рукопашная, если можно так назвать драку, где руками, собственно, никто и не пользовался. Человек бил врагов прикладом и стволом ружья, добавляя мощные пинки ногами в домашних тапочках. Большущий пёс кусал и рвал врага страшными клыками. Но дом было уже не удержать…
Лишённые манёвренности, усталые, раненые, задавленные численным превосходством противника, отчаянные защитники пошли на прорыв. Выскочив во двор, мужчина и его пёс всё ещё пытались дать отпор врагу, не позволяя навалиться всем скопом.
Так что теперь, спустя чёрт знает сколько времени вставив в охотничий карабин последнюю обойму и пробив черепушку очередному скраджу, бородатый мужчина оглядел поле боя, устало оценивая обстановку. На него пока никто не нападал, но баталия ещё не закончилась. То есть никто ничего и не собирался заканчивать.
В сторонке рычащий Петруха, подобно храброму пуделю Артемону из сказки Толстого, боролся сразу с двумя бультами. А чуть дальше под молодым дубом скакали две чешуйчатые твари, бешено пытавшиеся допрыгнуть до ближайших веток. Среди листвы мелькнул беличий хвост. Бесстрашная Алиска доказывала, что она не только надёжный дозорный, но и не менее отчаянная защитница, со снайперской точностью пуляющая жёлудями по уродливым черепушкам монстров.
Зная, что ни бульты, ни скраджи по деревьям лазить не умеют, а значит, нахальная белка пока в безопасности, человек решил в первую очередь помочь своему верному лохматому другу. Вскинув ружьё к плечу, взял мельтешащую куча-малу на прицел, но стрелять не решался, опасаясь задеть пса. Надо как-то заставить их замереть на секунду-другую.
Долго не раздумывая, мужчина громко свистнул и добавил командным голосом:
– Сидеть!
Выдрессированный годами верный Петруха тут же исполнил команду, упав на задницу и вытянув торчком уши. Бульты конечно же дрессированными не были, но громкий окрик отвлёк их от попыток задушить неуловимого противника.
Это промедление стало для них роковым. Выстрел – и одна из тварей лишилась головы. Вторая резко прижалась к земле, готовясь прыгнуть на стрелявшего человека, но была поймана за хвост зубами пса, за тот же хвост раскручена и запундырена в стену дома. Хруст, раздавшийся при столкновении со стеной, показал, что добивать бедолагу уже не надо.
Осталось завершить затянувшееся сражение. Ещё два выстрела прервали физические упражнения по прыжкам в высоту монстров у дуба. Довольная белка выскочила из листвы на открытую ветку и радостно загомонила. При этом она подняла лапку с тремя оттопыренными коготками, словно в сербском приветствии.
– И где только научилась, а? – тяжело качая головой, буркнул бородач.
Устало привалившись спиной к деревянной стене защищённой ими цитадели, он сползал по ней, пока не уселся на завалинку. Карабин при этом всё равно держал наготове.
– Ну, Пётр Васильевич, что говорят тебе твои уши? – скосив глаза на пса, поинтересовался он хриплым голосом. – Есть ещё поблизости живые монстры?
Петруха постоял на месте, шевеля ушами и дёргая носом. Затем расслабился, встряхнул головой и, часто дыша, тяжёлой поступью подошёл к хозяину и улёгся у его ног.
– Значит, нет, – подвёл итог мужчина. – Это хорошо-о…
Само слово «хорошо» получилось протяжным, словно припев медленной русской песни. Спрыгнувшая с дерева Алиска взобралась ему на плечо и с важным видом уставилась вдаль, шевеля ушами с кисточками и всем видом показывая, что ни чуточки не устала, готова бдить и нести дозор дальше!
– Спасибо тебе на добром слове, – обратился к ней человек. – Опять ты нас вовремя предупредила. Я тебе уже целый пакет миндаля за наше спасение должен.
Читать бесплатно другие книги:
