Стреляй, напарник! Месть тьмы Белянин Андрей

– Не надо в меня моими же словами кидаться, – строго предупредила Варвара. – В твоём случае следуют исключения. Я тебя бью на правах командира и воспитателя!

– Воспитателя?! – Изумлению Александра не было предела.

– Да, представь себе, воспитателя, – повысила голос девушка. – Каждый командир для своих подчинённых ещё и учитель. Я должна тебе не только приказы отдавать, но следить, чтобы ты под моим руководством человеком оставался. Или, как в твоём случае, человеком стал.

– Что значит «стал»? Вы меня что, совсем за человека не считаете?!

– Да, представь себе, – осадила его Варя. – Люди себя так не ведут. Я тебя маньяком назвала не из-за твоих эротических интересов ко мне, а из-за твоего повседневного поведения. Ты как неандерталец, даже хуже. Тот хотя бы инстинкт самосохранения имеет, а у тебя он напрочь отсутствует, где бы ты ни оказался, везде нарываешься на неприятности. Причём сам, без постороннего вмешательства. Вот я тебя и бью, чтобы до тебя дошло, а то слов ты, похоже, просто не понимаешь.

– А вам не кажется, товарищ лейтенант, что я уже не мальчик и воспитывать меня ремнём как бы поздновато?

– Воспитывать никогда не поздно, – наставительно парировала начальница. – И поверь мне как психологу, с тобой ещё есть над чем работать.

– Ну-ну! Работайте, работайте. Не перетрудитесь только.

– Хамло!

– Стерва… Ай!.. Опя-а-ать?!

Неизвестно сколько бы ещё продолжалась перепалка, но возница, чтобы объехать отряд воинов, «конвоирующих ценный груз стратега Костаса», сделал резкий манёвр, из-за чего коляску мотануло из стороны в сторону, и всех пассажиров внутри неё неслабо тряхнуло, чем положило конец их разговорам. К тому же буквально через несколько мгновений они после резкого поворота оказались на мощённой плитами дороге, и грохот колёс по камню делал любые диалоги неудобными.

– Эта улица выведет нас прямиком к агоре! – силясь перекричать шум, сообщил Пенелопус.

Гости из «мира богов», временно отложив все разборки, уставились вперёд, силясь разглядеть, куда их везут. Пока они ехали по городу, смотреть особо было не на что: кварталы из сплошных серых стен и отсутствие прохожих (по-видимому, всё население уже было на центральной площади). А вот теперь приближение агоры, где проходила важная историческая церемония, вселяло надежду как минимум на интересное зрелище.

И в предвкушении этого «гости» даже повеселели, словно дети, которых впервые ведут в луна-парк. Однако забегая вперёд, сообщим, что луна-парка не получилось. Когда в конце улицы показалась наконец заполненная толпой площадь, оперативники обратили внимание на нездоровую суету, царящую там.

Заметили её и сатир с возницей, потому что, приблизившись, первый начал громко призывать богов во спасение, а второй резко натянул поводья, останавливая колесницу. От такого экстренного торможения вся команда оперативников со своим лейтенантом чуть не вылетела из коляски головой вперёд.

– Что происходит?! – громко воскликнула Варвара, обращаясь сама не зная к кому и пихая локтем навалившегося на неё Тимохина.

Пенелопус, посчитав, что вопрос адресован ему, перестал звать спасителей с Олимпа и объяснил ситуацию, насколько сам успел её понять:

– Похоже, наша торжественная церемония прервана внезапным нападением. Вы только посмотрите, что вытворяют эти богами презираемые создания. – И он указал на стаи крупных птиц, кружащих над площадью.

– Ёшкин матрёшкин! – стырил у Саши ещё одно ругательство его двойник, разглядев существ, которых они сперва перепутали с птицами.

– Это же гарпии! – показал своё знание древнегреческого бестиария Тимохин.

– Увы, мой друг, это действительно они, – подтвердил сатир. – И сейчас эти гнусные твари срывают нам церемонию.

– Да чёрт с ней, с церемонией! – возмутилась Варя, видя, как полуженщины-полуптицы, растопырив когтистые лапы, пикируют вниз. – Они же на людей нападают.

– О, не волнуйтесь, почтеннейшая хилиарх Варвара, – поспешил успокоить её рогатый распорядитель. – На агоре достаточно воинов, они позаботятся о защите населения.

Приглядевшись внимательней, лейтенант убедилась в правоте сатира: женщины и дети на площади, конечно, кричали от страха, но никто не паниковал и не носился объятый ужасом, все дисциплинированно держались группами. Воинам и взрослым мужчинам при таком раскладе было проще наносить отпор летающим тварям. Прикрывая собой слабых горожан, они встречали гарпий копьями и стрелами, нанося тем большой урон.

Первая волна спикировавших существ разлетелись вразнобой, разбившись о щиты греков, как волна о волнорез. На копьях защитников осталось несколько тварей, трепыхавшихся в агонии. Ещё столько же рухнули вниз, сражённые стрелами, и были добиты уже на каменных плитах агоры. Греки умели драться строем, этого у них не отнять.

Разъярённые таким отпором гарпии, не собираясь больше в стаю, кидались на людей как попало, со всех сторон, визжа от ярости. Так сдерживать их нападения было гораздо трудней, но защитники не растерялись и не нарушили свои боевые ряды, подстрелив и нанизав на копья ещё с десяток крылатых бестий.

Быстро теряя накал атаки, гарпии взмыли вверх, кружа над площадью и собираясь силами для нового нападения.

– Где же ваши системы ПВО? – тревожно спросил Ашас, быстро шаря глазами по толпе, словно выискивая кого-то среди женщин. – Почему они не работают?

– Э-э-э… наши кто? – переспросил его Пенелопус.

– Не обращай внимания, – ответил за двойника Саня. – Он сам не понимает, что плетёт. Как видно, переволновался за вашу госпожу Марию. Кстати, где она сейчас может быть?

– Как где? Конечно же там, где и остальные дамы благородного происхождения, в центре агоры. Возле собрания городского Совета.

– В центре, говоришь? – уточнил Александр, прикидывая направление. – Это в том самом, на который пикируют вон те птицы с медными перьями?

Сатир резко побледнел и уставился в небо над центром площади.

– О Зевс Громовержец, спаси нас! – воскликнул он через мгновение: – Стимфы! И как их мно-о-го!

Гостям стратега Костаса не понадобилось долго искать причину испуга распорядителя. Стимфы – это довольно известные твари из бестиария граничар. Прямые потомки стимфалийских птиц, получившие перерождение за гранями. Теперь эти твари с покрытыми чешуёй телами больше походили на птеродактилей с оперёнными крыльями.

Но главную свою опасность, унаследованную от предков, они не растеряли, в чём опера из Астрахани воочию убедились уже через секунду. Набрав скорость в пикировании, стимфы резко взмывали вверх и, уходя с траектории атаки, резко сбрасывали с кончиков крыл медные перья, которые подобно стрелам продолжали свой путь вниз!

Варя с ребятами, находясь в коляске, стояли выше уровня голов толпы и поэтому смогли увидеть, как в центре агоры выросла крыша из разноцветных щитов, создав укрытие от смертоносного града. Блестя острой медью на солнце, перья стимфов врезались в эту защиту, издавая громкий звон, слышимый, казалось, за пределами полиса.

Летающих тварей было много, а их перьев ещё больше, поэтому шальные стрелы нет-нет да и находили брешь в обороне, раня людей и внося хаос в построение. Ещё одна опасность заключалась в том, что, закрываясь щитами, воины вынужденно перекрывали себе обзор, толком не видя врага.

Этим воспользовались гарпии, которые сразу же вслед за перьями стимфов атаковали людей. Они бросались на щиты, вцепляясь в них когтистыми лапами и стараясь вырвать из рук защитников. Шум сражения нарастал вместе с накалом ярости и боли.

Но вот, перекрывая всю эту какофонию, прозвучала громкая команда, отданная решительным и властным голосом. Варя резко привстала на цыпочки, стараясь разглядеть на горе дядю Мишу. Повинуясь приказу, засвистели стрелы, разящие злобных гарпий и сбивая их натиск, а потом в довесок к этому прогремели два громких хлопка. Астраханцы разом напряглись, узнав выстрелы из карабина.

– Это лысый! – радостно прокричал Тимохин, указывая направление, откуда прозвучала стрельба. – Долгоруков там, значит, и Костас с Марией там же.

– Нам надо пробиться к ним, – решительно сказал Ашас.

Никто из попутчиков даже не заметил, как и когда в его руке оказался кама, с которым бывший эмиссар, похоже, собирался броситься на злобные крылатые создания, лишь бы спасти ту, что занимала сейчас все его мысли и чувства.

– Да, нам надо к ним, – согласилась Варя. – Пенелопус, жмите, вперёд!

– Простите, чего жать? – не сообразил представитель мифического народа.

– Жми педали, пока не дали! – рявкнул Александр. – Давай, шеф, подбрось до центра!

Сатир, поняв из всех высказываний только последние два слова, нерешительно уставился на возницу, кивнув тому в сторону площади. Тот испуганно замотал головой и даже вернул данную ему ранее драхму, показывая, что ни за какие деньги не полезет в гущу сражения.

– Э-э-э, трус несчастный! – проблеял не менее испуганный сатир, стараясь тем не менее казаться смелей и пристыдить водителя колесницы. – Родина в опасности, а ты трясёшься за свою никчёмную шкуру, как какой-то…

– Да чё ты с ним трындишь, время тратишь? – Крепкая рука цапнула возницу за шкирку и, выдернув из коляски, как морковь из грядки, сбросила на мостовую. – Пшёл вон, таксист недоделанный! Держитесь, я поведу!

Схватившись за поручень, Варя округлившимися глазами смотрела на Ашаса, выкинувшего грека из коляски и схватившего вожжи в свои руки. Такое поведение было, мягко говоря, нетипично для их перевербованного пленника.

– Хейя-я! – прокричал во весь голос эмиссар, хлестнув лошадей и направляя их на площадь.

Тимохин, встав рядом с ним, крикнул ему в самое ухо:

– Полегче, братка! Не горячись. Людей подавим!

Ашас не ответил, но и не проигнорировал, потому что управляемые его рукой лошади искусно маневрировали, сокращая расстояние до цели и никого не снося с ног. Лейтенант только икала в недоумении: когда же «близнецы» успели переопылиться?

Сейчас она не узнавала обоих: Ашас вёл себя, как Тимохин, грубо и бесцеремонно, а тот, наоборот, проявил заботу о незнакомых ему людях. Несущаяся по площади колесница сразу же привлекла внимание как защитников, так и нападающих. Несколько гарпий ринулись наперехват, растопырив когти и дико визжа.

Часть воинов, имевших луки, пустили им навстречу стрелы, сбившие пару тварей, но остановить атаку не удалось. Другие лучники опасались стрелять, так как в случае промаха могли попасть в горожан. Поэтому никем не остановленные четыре гарпии достигли колесницы, заставив её экипаж принять бой.

Тимохин навскидку стрельнул из арбалета по первой приблизившейся твари. Бил почти в упор, промахнуться было невозможно. Он и не промахнулся. Болт пробил грудь женоподобной бестии, войдя в неё по самое оперение. Но та по инерции, уже будучи мёртвой, всем весом врезалась в стрелка, сбивая его с ног.

Парень наверняка бы вылетел из коляски, если бы не помощь лейтенанта, вцепившейся в его рукав. Зависнув на несколько мгновений над несущейся под ними мостовой, Александр ухватился за держащую его Варину руку и подтянулся, помогая девушке втянуть себя обратно.

– Спасибо! – выдохнул он, переводя дух.

– Не за что, – буркнула девушка, отпуская его рукав и извлекая из кобуры «рэп».

Пока они были немного заняты, бой за колесницу вёл один Ашас. От сатира пользы было немного, так как он сразу, завидев атакующих гарпий, спрятался на дно коляски и жалобно блеял, призывая на помощь весь Олимпийский пантеон.

Бравый же эмиссар, держа вожжи одной рукой и громко крича самые витиеватые оскорбления в адрес всех имеющих крылья, другой рукой яростно размахивал длинным кавказским кинжалом, не позволяя гарпиям приблизиться.

Те, в свою очередь, перестав визжать, тоже начали яростно ругаться, матеря извозчика с железным ножом, и, опасаясь приближаться, плевали сверху, целя ему в голову. Одна наиболее наглая даже решилась сделать на лету то, что обычные птицы делают как правило на памятники. Если вы, конечно, поняли о чём речь…

Но в общем с прицелом у гарпии не задалось, потому её помёт, пролетев мимо Ашаса, шлёпнулся на темечко Пенелопуса, сменив жалобное блеянье на гневные проклятия. Одно из проклятий, звучавшее как: «Чтоб тебя разорвало в пух и перья!» – вдруг обрело реальное воплощение. Бабахнул выстрел из РПР, и голова крылатой нахалки разлетелась в клочья.

Второй выстрел – и трассёр, пронзив брюшину следующей гарпии, устроил кровавый фейерверк из её плоти и внутренностей. Последняя летучая тварь, видя участь товарок, предпочла удрать и, резко загребая воздух крыльями, стала набирать высоту. Но лейтенант Воронюк в очередной раз доказала, что упускать свои мишени не в её правилах, так что третий выстрел разорвал беглянку, попав ей точно в гузку.

– Браво, Варвара Андреевна! – похвалил Александр. – С вами бы на охоту съездить, уж точно бы без дичи не вернулись.

– Не подлизывайся, маньяк, – осадила его Варя. – Заряжай арбалет, их тут ещё много.

И это было правдой, несмотря на потери, гарпий оставалось вполне достаточно, чтобы продолжать третировать жителей полиса. Кружа на высоте, недоступной для стрел лучников, они периодически пикировали на ряды защитников, старясь пробиться до гражданских лиц. Но основная масса тварей просто кружила, по-видимому выжидая, когда стимфы предпримут новую атаку, чтобы самим ударить под прикрытием медных перьев.

Тем временем колесница с астраханцами и сатиром достигла центра агоры, подъехав к возвышающемуся здесь зданию, похожему на храм. Это было величественное строение с широкой крышей, покоящейся на плечах мраморных атлантов, с покрытыми барельефами стенами, прорезанными узкими окнами, напоминающими бойницы.

Гранитные плиты, возложенные друг на друга и образовывающие высокие ступени, держали на себе всё это архитектурное великолепие. Верхнюю ступень перед входом венчала скульптурная композиция: трон с восседающим на нём Зевсом в окружении богов-олимпийцев, стоящих в боевой готовности, словно лицом к лицу с неведомым противником.

Но с кем бы ни собирались сражаться боги древних мифов, сейчас бой вели простые смертные, плотными шеренгами стоящие на всех ступенях перед входом в здание. Их высокие копья надежно перекрывали доступ внутрь храма, где, защищенные сверху крышей, а с фронта боевыми порядками своих товарищей, лучники целились во всё, что посмеет приблизиться на дальность полёта стрелы. Среди них выделялась фигура в чёрной броне, с прозрачным забралом и охотничьим карабином в руках.

– А вот и лысый нашёлся! – обрадованно прокричал Тимохин, помахав напарнику рукой, когда колесница остановилась перед зданием.

Спрыгнув на мостовую, оперативники побежали было к своему товарищу, но были остановлены стеной щитов и хмурыми взглядами защитников храма.

– Пропустите их! – раздался властный возглас, и на площадке возле скульптуры показалась фигура Костаса.

Призывно махнув Варе и «близнецам» рукой, стратег проследил, как они и увязавшийся следом сатир поднимаются наверх по коридору расступившихся воинов.

– Быстро под крышу!

Едва все четверо исполнили команду, как снаружи раздались новые вопли летучих тварей, устремившихся в погоню за ускользающей добычей. Частокол копий, чья длина перекрывала не очень высокие для такого здания двери, остановил натиск агрессивных полуптиц, заставив их на мгновение зависнуть перед входом.

Этого вполне хватило стрелкам, чтобы собрать свою кровавую жатву. Тренькнули тетивы, и меткие стрелы смертоносными жалами устремились к своим целям, пронзая плоть и круша кости. Подбитые гарпии безвольными тушами падали на подставленные щиты и сбрасывались на гранитные плиты ступеней, где притаившиеся среди гоплитов пельтасты[11] добивали раненых тварей мечами.

Грохот выстрела из карабина заполнил зал, и пытавшаяся втиснуться в одну из бойниц гарпия застряла там насовсем, заливая кровью белый мрамор. Ободрённый Всеволод ещё два раза пальнул в тварей у входа, сбив одну из них. Вторая была ранена.

Яростные визги сменились жалобным воем, и уцелевшие птицы-женщины разлетелись в разные стороны, набирая высоту и присоединяясь к кружащим в ожидании товаркам. У защитников храма появилась минутка, чтобы перевести дух и оглядеться.

– Смотрю, весело у вас тут! – подковырнул Тимохин, оглядывая зал. – Сразу видно, что торжественная церемония в полном разгаре. Вопросик только один: пьянка уже была или пока мордобой на трезвую?

– Если нет конструктивных предложений, то нечего впустую воздух сотрясать, – осадил его великий стратег. – Нам сейчас не клоунада твоя нужна, а боевая мощь вашей группы.

Отчитав оперативника, Костас оглянулся в конец зала, как бы проверяя, всё ли там в порядке. Проследившая его взгляд Варвара разглядела группу старцев в белых длинных хитонах, важно восседающих на постаментах у мраморных статуй. Как видно, это и был городской Совет, которому должны были представить её группу.

С десяток воинов охраняло высоких персон, взяв их в полукольцо. Чуть в стороне стояли женщины в дорогих нарядах и украшениях. Среди них она узнала свою новую подругу – Марию. Их тоже охраняли, но, как заметила лейтенант, женскую группу оберегали не мужчины-воины, а девушки-лучницы в лёгких кожаных доспехах.

– Варвара Андреевна, милая, – отвлек её внимание голос стратега. – Нам понадобится ваша помощь.

– Конечно, господин Костас. Можете нами распоряжаться по своему усмотрению.

– Это радует, – улыбнулся ей старый граничар. – Для начала я проясню вам обстановку.

Он подвёл девушку к выходу.

– Полагаю, по дороге сюда вы успели разглядеть основную диспозицию. Противник воздушный. Два вида: лёгкие истребители, – дядя Миша ткнул пальцем в направлении ближайших гарпий, – и тяжёлые штурмовики, – палец переместился выше, указывая на кружащих стимфов. – Степень опасности, что от тех, что от других, почти одинаковая. Причём из-за их тактики нам приходится играть в обороне. Мы не можем их разом уничтожить, а они не торопятся, выжидают и тщательно готовятся перед каждой атакой. На всё это тратится наше драгоценное время. Время, которого у нас и так нет. Мы уже давно должны быть на марше, идти к граням, а до сих пор возимся здесь из-за бюрократии и этого несвоевременного нападения.

– И как же исправить ситуацию? – спросила лейтенант, пытаясь пересчитать летающих противников. – Я могла бы подстрелить их из винтовки, но патронов мало, не хватит на всех.

– Всех и не надо, – пояснил стратег. – Главное, стимфы. Уничтожим их, и гарпии без поддержки сами разлетятся.

– Но до них высоко, – прикинула расстояние Варя. – Даже на излёте не достать.

– Не достать, – согласился с ней Костас. – Поэтому будем заманивать. Сейчас прибудут наши воздушные силы и постараются внести изменения в ход этого сражения.

– Воздушные силы? – Девушке показалось, что она ослышалась.

– Они самые, – с улыбкой подтвердил полководец. – Вон, Астерий их сюда ведёт.

Девушка, проследив за его взглядом, увидела бегущих к храму минотавра и трёх жилистых воинов в линотораксах[12].

Пока командиры Древней Греции и современной опергруппы ждали прибытия нужных бойцов, Пенелопус внутри храма поднял лёгкий кипиш. Схватив за руку Александра, он жалобно заблеял:

– Э-э-э, медальон! Где мой медальон?!

– Чего тебе? – не понял его Тимохин, оглядываясь и вскидывая арбалет.

Сатир нервно указал на свою грудь, потом на пол вокруг себя:

– Мой медальон, он пропал. Потерялся. Не могу найти.

– Фу-ты ну-ты! – чуть не сплюнул Саша, но сдержался, памятуя, где находится. – У Шпака магнитофон, у козла медальон, – зачем-то исказил он фразу из популярного фильма.

– Простите, не понял, какой Шпак, у меня медальон пропа…

Хлопком по плечу астраханец прервал сатира и ободряюще пообещал:

– Не дрейфь, рогатый, сыщем мы твою бранзулетку.

– Да её и искать не надо, – сказал подошедший Всеволод. – Вон она, у Ашаса за ремешок зацепилась. Видишь, цепочка болтается.

Упомянутый эмиссар, ничего не видя и не слыша вокруг, стоял у одной из колонн и полным обожания взглядом смотрел вдаль зала, любуясь своей избранницей, выделив её из толпы остальных женщин. На его амуниции действительно болталась серебряная цепочка застрявшего за щитком наколенника медальона.

– Слава богам! – застучал копытцами обрадованный сатир. – Моя семейная реликвия не утрачена. Вы позволите её забрать, достопочтенный господин Янас?

Сашин двойник не сразу разобрал, чего от него хотят подошедшие коллеги и распорядитель, но потом, увидев цепь, просветлел лицом:

– А-а! Эту, что ль? Конечно, забирайте, у меня и в мыслях не было присвоить себе чужое добро. Скорее всего, она за меня зацепилась, когда вы, достопочтенный Пенелопус, прятались на дне колесницы.

Он за цепочку выдернул медальон из-за наколенника и, протянув его владельцу, поднял на уровне глаз.

– О-о-о! Весьма признателен вам, уважаемый Янас! – проблеял сатир и подставил ладони под находку.

Но семейная реликвия почему-то не спешила возвращаться к незадачливому наследнику, покачиваясь в руке эмиссара подобно гипнотизирующему маятнику. И словно поддавшись этому гипнозу, Ашас вдруг впал в ступор, неотрывно глядя перед собой ничего не видящим взором. Так продолжалось почти с полминуты, пока толчок в плечо не вывел его из транса.

– Ты чего застыл, приятель? – осведомился Саша. – Решил подрыхнуть среди дня? Верни уже козерогу его брошку.

– Ах! Ну да. Да. Извините, – смущённо забормотал эмиссар, часто-часто моргая, словно приходя в себя.

Рассыпавшись в пафосных извинениях, он вернул медальон сатиру, получил от него не менее напыщенные выражения благодарности, и компания разошлась по своим интересам.

Пенелопус поскакал в сторонку чистить возвращённую реликвию, Всеволод и Ашас – вглубь храма, поближе к группе женщин, охраняемых лучницами, а Тимохин – к выходу, понаблюдать за действиями командиров.

Тем временем Варя и Костас дождались-таки прибытия Астерия с сопровождающими его воинами.

– Вот, Варвара Андреевна, это и есть наши воздушные силы. – Рука стратега обвела прибывшую с минотавром троицу.

Добавив в голос торжественности, Костас быстро представил лейтенанту всех троих, кратко описав их заслуги и происхождение. Оказалось, двое из них были братьями – Зет и Калаид, сыновья бога северного ветра Борея и дочери афинского царя Орифии. А третьим оказался Икар, сын великого мастера Дедала. Согласно истории он погиб, но вот же стоит себе здесь, живой и здоровый! Девушка с трудом погасила в себе возглас изумления, разглядывая округлившимися глазами героев мифов, которыми она зачитывалась в детстве.

Меж тем Костас давал поручения «воздушной тройке»: забраться на крышу храма, подготовить к бою «авиацию» и по готовности вступить в бой под прикрытием божественной посланницы хилиарха Варвары. Задача – любой ценой уничтожить стимфов. Отсалютовав стратегу, воины поспешили исполнять поручение.

– Вы всё слышали, Варенька? – Полководец скорее утверждал, чем спрашивал. Девушка кивнула. – Отлично. Но не думайте, что успех операции я возлагаю на них троих. – Положив руки ей на плечи, граничар с пафосом заявил: – Вся надежда на вас, Варя. На вас и ваши снайперские способности. Весь расчёт стоит на том, что наши ВВС, вступив в схватку, так или иначе заставят стимфов снизиться и выйти на нужную вам высоту. Вот тогда уже не зевайте и не жалейте патронов. Сбейте их всех!

Горячность, с которой он говорил, подействовала на лейтенанта, заставив её вытянуться по стойке «смирно» и не менее торжественно пообещать выполнить возложенную на неё задачу или умереть в бою.

«Ни фига её раззадорило! – подумал Александр. – От волнения, что ль, так развезло? Ну или это дяди-Мишино обаяние влияет».

– Возьмите себе вторым номером кого-нибудь из ваших, – продолжал тем временем Костас. – Кому вы больше доверяете. Я бы советовал этого, как его, Долгорукова.

– Так точно, господин стратег! Я и сама о нём подумала.

– Вот и отлично! – одобрил старый граничар. – Берите его и идите за Бореадами и Икаром. Вон в ту дверь, там не заблудитесь, за ней всего одна лестница, и она ведёт на крышу. Удачи!

Закончив, таким образом, наставления, стратег вернулся к командованию своими воинами, а лейтенант Воронюк стала искать Всеволода, чтобы позвать его с собой.

Увы, её планы потерпели резкую переоценку, когда она нашла его в глубине зала. Стоя перед двумя девушками-лучницами, Долгоруков о чём-то увлечённо рассказывал, судя по манипуляциям с карабином, хвастаясь своими подвигами.

«Вот бабник! – зло подумала начальница о подчинённом. – На минуту оставить нельзя, везде юбку найдёт. Что за мужики у меня в команде, слов нет…»

Шанс Всеволода стать вторым номером в снайперской паре оказался перечёркнутым раз и навсегда. Лейтенант перевела взгляд на вторую кандидатуру. Ашас. Тот, неведомо каким соизволением оказавшись внутри «оцепления», сидел подле Марии и с непривычной застенчивостью вёл с ней беседу.

«И этот туда же!» – досадливо вычеркнула командир второго кандидата из списка вторых номеров.

С обречённостью Варя обернулась к Тимохину, сверля его взглядом. Тот стоял перед ней, держа на сгибе локтя арбалет, и выжидающе следил за каждым её движением. Он старался выглядеть невозмутимым, но напряжённость в фигуре выдавала неслабое волнение.

Варвара догадалась – он хочет идти с ней, но скорее язык себе откусит, чем попросит взять его. «Дурак!» – мысленно отчитала его начальница, вслух же произнесла:

– Собирайся, пойдёшь со мной. – И, уже двигаясь в сторону указанной стратегом двери, зачем-то добавила: – Маньяк…

– Добро пожаловать на наш аэродром! Рады приветствовать у нас столь почётных гостей.

Варя скептически оглядела Икара, пытаясь понять, стебётся тот или говорит серьёзно. Они с Тимохиным поднялись наверх, где нашли греческих воинов на небольшом пятачке, укрытом за скульптурами, венчающими крышу со стороны фасада. Именно эту площадку Икар и назвал аэродромом.

– А это, я так понимаю, ваша авиация? – спросила лейтенант, разглядывая три конструкции из дерева и ткани, отдалённо похожие на современные дельтапланы.

– Да, это она, – с гордостью ответил сын Дедала, помогая одному из братьев Бореадов застегнуть ремни на каркасе летательного средства. – Кстати, пригнитесь, пожалуйста, не надо, чтобы гарпии вас заметили, пока мы не готовы.

Астраханцы, не вступая в пререкания, тут же выполнили просьбу «лётчика», засев за ближайшей статуей.

– Труба дело, шеф! – прошептал Тимохин на ухо Варе. – Я не занимаюсь дельтапланеризмом, но даже мне неучу видно, что аэродинамика у этих агрегатов ни к чёрту. Они смогут лететь только вниз, и то недолго, аккурат до земли.

– Сама вижу, – так же шёпотом ответила Варвара. – Но не забывай, что мы тут не у себя дома, а в чужом мире. Может, здесь совсем другие законы тяготения и воздействия воздушных потоков.

– Вы сами-то в это верите? – напрямую спросил её подчинённый.

Девушка промолчала, ей не хотелось рассказывать Александру, что у неё на счету двадцать пять прыжков с парашютом, семь из них на «крыле» и, о чудо, два полёта на дельтаплане. Так что она гораздо лучше его знает, что эти самые «аппараты» взлетят, только если им приделать реактивные двигатели, да и то управление будет только одно, по прямой, до разрядки топливных баков, а там по баллистике вниз, к земле навстречу. Без вариантов.

Между тем братья Бореады уже успели закрепиться на своих летательных устройствах и ждали Икара, тот теперь затягивал узлы у себя под грудью и на поясе.

– Эй, парни! – осторожно окликнул их Саша. – А откуда вы слово такое узнали «аэродром»? Да и «авиация» вы, похоже, не в первый раз услышали.

Спросил и задумался, зачем спрашивал, ведь и так понятно, от кого они всё это могли услышать. Просто ему хотелось предупредить греков о несоответствии их летательных средств требованиям аэродинамики. Ну и о неизбежном риске, которому они подвергнутся, попытавшись на этом полететь.

Однако молодые греки так уверенно готовились к полёту и такая радость светилась на их лицах, что у Александра не хватило духу испортить им настроение своими пессимистическими замечаниями, поэтому и спросил первое, что пришло в голову. Однако вопрос был задан, и ответ не заставил себя ждать.

– Это стратег Костас нас научил, – радостно сказал Икар, заканчивая свою подвязку и вместе с однополчанами направляясь на конёк крыши. – Он поистине великий воитель, этот Костас. Ещё в бытность таксиархом[13] им были введены такие новшества в военном деле, что армия нашего полиса стала лучшей во всей Греции. За что его впоследствии избрали стратегом.

«Лётчики» поднялись на конёк, встав на виду у всех, и замерли в ожидании.

– Отец наш небесный! – раздался бас одного из братьев. – Твои сыновья взывают к тебе. Отзовись, не оставь нас своей милостью. Протяни нам свои руки, пусть струи северного ветра наполнят наши крылья.

– Ну, молодец! – сквозь зубы процедил Тимохин. – Не знаю, как ваш отец, а вот «энгри бёрдс» тебя точно услышали.

И действительно, словно в ответ на молитву, со всех сторон раздался яростный визг, наполненный предвкушением кровавой расправы, и гарпии по одиночке или маленькими стаями кинулись на застывших в ожидании «пилотов».

Первую же подлетевшую к ним полуптицу Александр встретил болтом из арбалета. Выстрел оказался неточным, стрела пролетела перед самым носом бестии, спугнув её, но не сбив. Крикнув что-то непонятное, но наверняка оскорбительное, гарпия сменила направление полёта и кинулась уже на незадачливого стрелка, желая с ним поквитаться.

Саша попятился, выставив перед собой арбалет и извлекая из-за спины томагавк. Над ухом у него громыхнуло, и яркий трассёр, устремившись навстречу твари, разнёс ей башку в клочья.

– Балбес! – отчитала бойца Варвара, хватая его за плечо и отталкивая к себе за спину. – Не лезь, если стрелять не умеешь!

– У меня из лука лучше получается, – огрызнулся тот, тряся головой, чтобы избавиться от звона в ушах. Бросив оружие, прославившее Вильгельма Теля, он оттолкнул его ногой, даже не собираясь тратить время на перезарядку.

Ещё тремя выстрелами из «рэпа» лейтенант сбила двух гарпий, подлетевших к греческим лётчикам, и одну пикирующую на неё саму. Боковым зрением заметила приближающуюся к ней четвёртую и стала разворачиваться, уходя в сторону, но выстрелить не успела. Тимохин, сделав шаг навстречу атакующей твари, махнул в её сторону рукой.

Что-то блеснуло в воздухе, и женщина-птица, завыв от боли, закрыла лицо крыльями и мешком свалилась на крышу.

– Вот так-то лучше! – довольно прокомментировал парень, извлекая из кармашка новый сюрикен.

Последующие полминуты для астраханских оперативников на крыше превратились в настоящий ад. Гарпии, разозлённые гибелью своих товарок, не обращали внимания на застывших греков, а старались добраться до девушки, чьи трассёры указали на неё как на главную виновницу всех смертей.

Варя, прижавшись спиной к статуе Афины, хладнокровно, словно на учениях, расстреливала подлетавших тварей, выделяя приоритетные цели из общей кучи. В этот день она взяла с собой стандартный РПР на десять патронов, и ни один из них не пропал даром, но и они закончились.

– Заряжаюсь! – прокричала она Тимохину, выщёлкивая пустую обойму и доставая для перезарядки следующую.

– Сука! – прорычал Александр, выскакивая вперёд.

Загородив собой девушку, он встретил «злобных пташек» метательным оружием. Два сюрикена и короткий нож нашли свои мишени, пронзив глазницы гарпий на лету. А одной бестии, севшей на статую Афины, над самой головой Вари, Тимохин в высоком прыжке рассёк брюхо томагавком. Снова загрохотал РПР, лейтенант опять включилась в схватку.

– Надеюсь! – между выстрелами прокричала она. – Что сукой ты назвал одну из гарпий, ну или хотя бы саму ситуацию в целом?

– А-а, конечно! Что за вопрос? – подтвердил Александр, подозревая, что в случае честного ответа следующая пуля из «рэпа» прилетела бы ему в ногу или куда пониже спины.

Так они, прикрывая друг друга, отбивались ещё какое-то время, как вдруг резкий порыв холодного ветра со свистом прошёлся по крыше, сметая всех летающих созданий и чудом не сбив с ног людей.

Выйдя из неподвижности, греческие «авиаторы» с радостными воплями и улюлюканьем разбежались по кровле и подпрыгнули вверх, ловя крыльями дельтапланов бушующий ветер. Подхватив их, словно бумажные самолётики, посланец отца Бореадов поднял героев над крышей, вынося на своих мощных потоках прямо над площадью.

Громогласные крики толпы, раздавшиеся снизу, приветствовали воздушных воинов, орлами парящих в вышине. У Тимохина, подбежавшего к краю крыши, даже дух захватило от такого экстрима.

– Офигеть! – вырвался у него полный восторга возглас. – Начинаю любить этот мир, где законы физики идут к чёрту, со всеми своими ограничениями!

Железная рука Вари, схватив за воротник, резко дёрнула его в сторону. Как раз вовремя, поскольку атакующая со спины гарпия промахнулась, не задев зазевавшегося оперативника, и с полным досады криком стала набирать высоту. Выстрелив ей вслед, Варя сбила вероломную бестию и, впечатав Сашу спиной в статую, прорычала:

– Смотри по сторонам, балбес! Бой в самом разгаре.

– Балбес, маньяк… Сплошные оскорбления, – посетовал Александр, выполняя приказ и извлекая новый сюрикен. – Вы хоть имя моё помните, товарищ лейтенант?

– Помню я твоё имя, маньяк. Помню, – ответила командир, следя за перемещениями гарпий, чтобы видеть всю картину боя в целом, учитывая передвижение союзников и противников. Иначе слишком легко было задеть своих.

Парень скрипнул зубами, но удержался от комментариев и по примеру Вари стал следить за округой, уделяя действиям «авиаторов» лишь мимолётное внимание. А те, упиваясь полётом, уже вступили в жаркую схватку. Выхватив из ножен кописы, Зет и Калаид, маневрируя на потоках ветра, пролетали над гарпиями, рубя их наискось.

Икар, не трогая пока меч, пулял по воздушным соперницам камнями из рогатки. Рогатку, как догадался Тимохин, наверняка на вооружение ВВС поставил всё тот же великий стратег.

Ещё Саня обратил внимание на странное поведение ветра. Совершенно затихший на крыше воздушный поток, словно привязанный, сопровождал только греческих летунов, помогая им и мешая их врагам. При такой поддержке герои могли нанести гарпиям серьёзный урон. Достаточно серьёзный, чтобы заставить отреагировать кружащих в вышине стимфов.

– Есть! Клюнули! – радостно воскликнула Варвара, видя, как клин меднокрылых чудовищ увеличил круг, заходя на боевой разворот.

Бросив Александру РПР, она скинула с плеча дожидавшуюся своего часа трёхлинейку.

– Прикрой меня! – приказала девушка, опустившись на одно колено, прижав приклад к плечу и сливаясь в одно целое с винтовкой.

Встав у неё за спиной, внештатник вертел головой во все стороны, стараясь обнаружить возможных противников на подлёте. Они не заставили себя долго ждать. Вынырнув из-за конька крыши, три гарпии устремились к снайперской паре, растопырив когтистые лапы.

Согнув левую руку с томагавком на уровне лица, Саша положил на неё правую с РПР, для упора, и открыл пальбу. Стрелок он был посредственный, потому тремя выстрелами сбил только одну противницу, но дальше в ход пошёл индейский топорик. Вот тут уж астраханец не подкачал, пара взмахов томагавком и один контрольный удар рукояткой «рэпа» – две подлетевшие бестии, брызгая кровью, свалились на крышу в водовороте из собственных перьев.

– Вот так вот! Вашу в душу мать! Долетались! – на боевом азарте прокричал второй номер, выполнив своё предназначение, прикрывая снайпера.

Бабахнувший за его спиной выстрел «мосинки» дал понять, что свою работу он выполнил не зря. Обернувшись, Саша жадно оглядел воздушное пространство, спеша увидеть результат Вариной стрельбы. Результат впечатлял. В стройном медном клине стимфов зияла брешь. А под ним, крутясь в штопоре, с безвольно трепыхающимися крыльями падала одна из медных птиц. Радостные крики толпы взмыли вверх, славя меткий выстрел посланницы мира богов.

– Ну, Варвара Андреевна! – азартно воскликнул Тимохин. – Восхищаюсь вами всё больше и больше. Насколько помню по учебке, этих тварей запаришься, пока завалишь. А вы вона как, одним выстрелом. Бах – и всё, привет котёнку!

Варя не ответила, сосредоточившись на следующей цели. Стимфы, не реагируя на потерю в строю, шли в атаку на греческих летунов. Те же, будучи героями, не придумали ничего умнее, как ответить тем же, идя в лобовую.

Второй выстрел лейтенанта Воронюк заставил ещё одну стимфу «споткнуться» в воздухе и камнем упасть вниз. Но остановить атаку медного клина было уже невозможно. Падая с большей высоты, стимфы применили свою обычную тактику. Разогнавшись, они резко ушли вверх, сбросив по траектории свои перья-стрелы.

Поздно сообразившие это, горе-авиаторы резко рванули в сторону, уходя от атаки. Бореадам манёвр удался, а вот Икар, шедший в тройке ведомым, не успел. Блестя медью на солнце, перья осыпали героя словно дождь, пронзая его в нескольких местах.

Льняной доспех принял на себя большую часть удара, но незащищённые руки и голова оказались изранены. Потерявший сознание, а может, уже и убитый воин, обвиснув в страховочных верёвках, по дуге пошёл вниз, постепенно срываясь в бесконтрольное падение.

словно некролог по павшему герою, прошептал Тимохин, на ходу переиначив куплет песни известной рок-группы.

Варя зыркнула на него каким-то недобрым взглядом, словно это он был виноват в гибели молодого грека, но ничего не сказала, а снова приложила винтовку к плечу. Тем временем воздушный бой продолжался. Братья Бореады, уходя от перьев-стрел, слишком сильно снизились, оказавшись ниже большинства гарпий. Женщины-птицы тут же воспользовались этим преимуществом, напав на них сверху.

Не трогая самих «лётчиков», чтобы не попасть под кописы, твари рвали когтями летательные аппараты, оставляя в крыльях длинные дыры. Результат не заставил себя ждать – проклиная врага, Зет и Калаид ушли в крутое пике, несясь прямо на мостовую агоры.

– А парашютов-то у парней нет, – печально констатировал Тимохин, провожая взглядом падение дельтапланов.

На этот раз Варя даже развернулась к нему всем телом, словно собираясь отчитать своего бойца за неуместные комментарии. Гневно глядя ему в глаза, она никак не могла найти нужных слов в данной ситуации. Её руки сжимали цевьё винтовки так, что побелели пальцы. Желваки на прекрасном, но пылающем гневом лице ходили ходуном.

Она бесилась, ненавидя саму себя оттого, что, несмотря на всё мастерство снайпера, не смогла предотвратить гибель трёх смелых людей. И кощунство, придуманное ею в словах подчинённого, вызывало такой приступ ярости, что она могла пристрелить на месте этого…

Тимохин схватил командира в охапку и утащил за статую Афины. Потрясённая гибелью «авиаторов» Варвара не обратила внимания на дальнейшие перемещения стимфов, а те, обстреляв троих греков, заложили вираж на крышу храма, так что едва снайперская парочка успела укрыться, как вокруг них засвистели и застучали перья-стрелы, выбивая крошку из мрамора статуй и черепицы кровли.

– Чтоб вас! Мессеры проклятые! – закричал на меднокрылых чудищ Саша и, вскочив на ноги, стал палить из «рэпа» по пролетавшему как раз над их головами медному клину.

С секундной задержкой к нему присоединилась и опомнившаяся лейтенант, добавив к его беспорядочной стрельбе свой прицельный огонь из трёхлинейки. Общими усилиями они сбили ещё трёх стимфов, и клин удалился на недосягаемую высоту, дав астраханцам время отдышаться.

Но гарпии имели свои планы, и едва Варя оттянула затвор винтовки, сбрасывая пустую гильзу, как на них набросились женщины-птицы, визжа, словно заводские сирены.