Большая книга ужасов 88 Антонова Анна

Ага – всей команды. Кроме одного матроса… Почему я все время о нем думаю? Надо срочно на что-нибудь переключиться.

– Куда после ужина пойдем? – поинтересовалась я.

– Отдыхать, – категорически заявила мама. – Сегодня такой тяжелый день, я уже совершенно вымоталась.

Я перевела взгляд на папу – он, может, и придерживался иного мнения, но открыто возражать не стал.

– А я, пожалуй, схожу на дискотеку, – небрежно заметила я. – Даже переодеваться не надо – не зря же в платье наряжалась. Ник, ты со мной? – с нажимом спросила я, понимая, что одну меня могут и не отпустить.

Брат все понял правильно, хотя его пока не интересовали ни танцы, ни девчонки – одни только игры на уме.

– Ну да, – подтвердил он. – Просто мечтаю пойти на дискотеку.

По маминому лицу явственно читалось желание уложить нас спать в десять вечера, но даже она осознавала, что перегибать не стоит, поэтому милостиво согласилась:

– Хорошо. Но держитесь вместе и на палубу не выходите.

«Это еще почему?» – едва не вырвалось у меня, но я вовремя удержалась от глупого вопроса.

– Конечно, мам, – покладисто отозвалась я.

Мы сидели на стульчиках у стены и тоскливо наблюдали за компанией веселящихся пенсионеров. Музыка была им под стать – настолько дикое ретро, что даже я не слышала раньше таких песен.

– Не надоело тут торчать? – озвучил мои мысли Никита.

– Какие предложения? – уныло отозвалась я. – В каюту пойдем и спать ляжем?

– В бар и по коктейлю.

– Иди у папы разрешения спроси.

– Пойдем прогуляемся, – предложил он, хмыкнув. – На палубу-то можно выйти? Или у мамы надо разрешения спрашивать?

– Ну пойдем, – со вздохом согласилась я.

Палуба была освещена, но сразу за бортом начиналась непроницаемая темнота, поэтому мы почти ничего не увидели. Впрочем, смотреть оказалось особенно не на что: теплоход медленно тащился по узкому каналу, едва не задевая бортами поросшие деревьями берега – более унылый пейзаж трудно было вообразить.

– И долго еще мы тут будем плестись? – спросил Никита.

– До завтра, – припомнила я схему маршрута. – Пока из канала имени Москвы в Волгу не переберемся.

– Ну и скукотень!

– Да ладно, ночью какая разница. К утру в водохранилище должны выйти.

Ветер стих, но теплее не стало. Быстро замерзнув, мы вернулись в зал и с приятным удивлением обнаружили, что обстановка кардинально изменилась – пенсионеры куда-то свалили, а вместе с ними исчез и соответствующий репертуарчик. Теперь из динамиков гремел новый хит, а на танцполе под него отрывалась развеселая компания подростков.

– Ну вот, все пропустили, – огорчилась я.

– Да не пропустили, пошли, – брат схватил меня за руку и решительно потащил в гущу событий.

Однако мы присоединились слишком поздно – песня скоро закончилась, а после нее диджей почему-то включил медляк. Не самый удачный выбор на малолюдной дискотеке, где почти никто никого не знает, но лысому дядьке за пультом виднее. Тем более песню он выбрал красивую, хоть и тоже старую, можно просто так послушать. В этом случае против ретро я ничего не имела. Как же она называется? Надо запустить программку…

– У тебя сеть есть?

Я вздрогнула от неожиданности и подняла глаза на брата:

– Ты чего подкрадываешься!

– А ты чего так испугалась? – ехидно заметил он. – С парнем переписываешься?

– С каким еще парнем? Хочу посмотреть, что за песня.

– Дай сюда. – Никита забрал у меня телефон и с видом знатока поводил пальцем по экрану. – Это «Металлика», – наконец сообщил он. – Американская рок-группа. Песня называется «Nothing else metters», что означает…

– Больше ничего не важно, – машинально перевела я.

Брат взглянул на меня с уважением:

– Зачет!

Я поморщилась – комплимент нисколько не обрадовал:

– А тебе двойка. Никогда не слышала раньше.

– Песню или название?

Теплоход ощутимо тряхнуло, свет мигнул и погас, музыка стихла. Вокруг послышались испуганные возгласы.

– Прошу сохранять спокойствие, – раздался чей-то уверенный голос. – Просто перепад напряжения. Сейчас все восстановится.

Диджей спешил всех успокоить, но ждать, сидя в темноте, нам все равно не хотелось.

– Пошли посмотрим, что там? – предложила я.

– Идея, – загорелся Никита.

Мы выползли на палубу и обнаружили, что теплоход забрался в узкий бетонный карман и едва не задевает боками парапеты на скудно освещенном подобии набережной.

– Что это? – удивилась я и тут же услышала ответ на свой вопрос из динамиков.

– Наш теплоход вошел в шлюз канала имени Москвы. Он находится в городе Яхрома Московской области. С его помощью мы опустимся еще на восемь метров на нашем пути к Волге. Шлюз отличается тем, что его башни украшают модели знаменитой каравеллы Христофора Колумба «Санта-Мария». Это флагманский корабль, на котором экспедиция Колумба пересекла Атлантический океан и открыла для европейцев Новый Свет…

– Где каравеллы? – загорелась я, напряженно вглядываясь в темноту. – Ничего не вижу.

– Впереди, – кивнул Никита. – На нос надо идти.

– Откуда ты знаешь?

– А ты тут еще не ориентируешься?

Я предпочла не отвечать на провокационный вопрос и первой двинулась в указанном направлении.

Мы прошли по палубе, и я наконец заметила две мощные квадратные башни, на верхних площадках которых в тусклом свете фонарей виднелись смутные очертания парусников.

– Темно, – с досадой сказала я. – Может, сфоткать?

– Вспышка все равно не добьет.

Я заметила какой-то отблеск внизу, опустила глаза и увидела на технической площадке палубой ниже знакомого матроса – светоотражающие полоски на его жилете бликовали в свете фонарей, горевших на набережной шлюза. Он опять возился с канатом, только теперь разматывал его с катушки.

Над душой у парня снова стоял бородач, внимательно наблюдал и на этот раз вовсе не стеснялся в выражениях.

– Аккуратнее надо, сколько учить можно? – раздраженно выговаривал он. – Подумай о следующей смене – им тут после тебя все разгребать!

Матрос ничего не отвечал, продолжая работать. Перебросив канат через борт, он зацепил петлю на конце за крюк, вмонтированный в бетонную стену. Теплоход ощутимо качнуло.

Бородач схватился за голову.

– Да что же ты творишь! – он старательно понижал голос, но все равно срывался на крик. – Борт поцарапаем, кто ремонтировать будет? Смотри, повешу на тебя – за всю жизнь не расплатишься! Прислали стажера на мою голову!

– Сейчас ворота за нами закроются, и начнется спуск воды, – прокомментировал голос из динамика. По контрасту с руганью бородача он звучал неестественно приторно. – Волноваться не о чем, никакой вибрации вы не ощутите – теплоход надежно прикреплен к стене шлюза.

После того как мы от начала до конца пронаблюдали процесс прикрепления, надежность шлюзования начала вызывать некоторые сомнения. В этот момент нас снова качнуло, я еле успела схватиться за поручень. Он почему-то оказался влажным, рука соскользнула, и я, не удержав равновесие, повалилась на брата.

– Полегче! – заметил он, но тем не менее поймал меня на лету.

Когда надо, братец бывает очень ловким. Я заметила, что матрос услышал наши голоса и поднял голову.

– Красивые каравеллы, – громче, чем нужно, сказала я.

– Только темно, как у… – словно решив подыграть мне, отозвался Никита.

Бородач тоже посмотрел вверх и, заметив нас, пробормотал себе под нос что-то явно ругательное. Похоже, он не ожидал, что свидетелями его разборок с подчиненными окажутся пассажиры.

Матрос тем временем стянул рукавицы, снял жилет, бросил все это рядом с катушкой и куда-то удалился, не взглянув ни на нас, ни на своего начальника. Интересно, а кто нас отцеплять от берега будет – другая смена?

– Что-то нежарко, – поежился брат. – А свет так и не включили…

Только сейчас я заметила, что дрожу в своем тонком платье. Кажется, для первого дня мне точно хватит впечатлений. Любопытно, конечно, посмотреть, как откроются ворота шлюза после спуска воды и теплоход будет выплывать из него, да и вытягивание каната пропустить не хотелось. Но если я пойду переодеваться, обратно меня уже не выпустят, да и подхватить насморк в первый же вечер мне вовсе не улыбалось.

– Д-да, – выговорила я. – Пойдем, больше ничего увлекательного не предвидится.

– На обратном пути будем этот же шлюз проходить, – успокоил Никита. – Посмотрим на него по-нормальному, днем.

– Куда же мы денемся с подводной лодки, – вздохнула я. – Если только опять не ночью тут окажемся.

Проходя по палубе, я машинально заглянула за борт и заметила, что рядом с нами в шлюзе действительно болтается какая-то лодка с хлопающими по воде веслами. Ее слегка крутило в потоках бурлящей воды, но никого не было видно – создавалось впечатление, что лодкой никто не управляет.

Странные люди эти рыбаки. Готовы в темноте лезть прямо под борт огромного теплохода ради сомнительного удовольствия посидеть в ночи с удочкой посреди водохранилища. Или мне просто показалось в неровном свете уличного фонаря?

* * *

На берегу они появились последними. Здесь было холоднее – с озера дул ледяной ветер, пронизывающий насквозь. Данькины жалкие одежки, старые и истрепанные, от него совершенно не защищали, и он невольно задрожал. Только бы никто не заметил, иначе будет еще хуже.

– Что так долго? – недовольно заметил плотный мужик, в котором Данька узнал их соседа Николая.

– Да вот этот никак собраться не мог, – дядька отвесил ему очередной подзатыльник.

Столпившиеся вокруг парни и мужики с готовностью заржали. Николай брезгливо взглянул на мальчишку:

– Зачем ты его вообще взял?

– Хоть к делу приучится.

– Кой от него прок? – сплюнул сосед.

– Пусть привыкает, а то никакого толку.

– И не будет толку. Гнать его надо…

– Николай, все обговорено уже… – многозначительно напомнил дядька.

Данька похолодел. Они обсуждали его, строили планы? Получается, в предстоящем походе у него есть своя роль, жаль только, он пока не догадывается, какая именно. А посвящать его, похоже, никто не собирается – по крайней мере, до поры до времени.

От воды донесся приглушенный голос:

– Рассвета дожидаемся?

– Давайте по лодкам, – скомандовал Николай. – Михаил, ты мелкого к себе бери.

– Куда же еще, – проворчал дядька.

Данька возмутился про себя: какой же он мелкий? Ростом уже с дядьку, а Николая – приземистого и кряжистого – даже повыше будет. Худой, конечно, вся одежда на нем болтается. А как иначе, раз он не помнит, когда ел досыта? Зато ловкий и гибкий, в самую узкую щель в заборе может пролезть. А еще видит и слышит то, чего другие не замечают. Поэтому его сегодня берут с собой? От этой мысли стало так тошно, что Данька запретил себе раздумывать дальше. Все равно он не в силах ничего изменить.

– Головой за него отвечаешь, – тем временем угрожающе продолжал сосед. – Если чего выкинет, не посмотрю на наши прошлые дела…

Он бросил на Даньку такой взгляд, словно хотел прибить на месте. Парень привычно втянул голову в плечи. Дядька сунул ему под нос внушительный кулак, поросший жесткими волосками:

– Слышал? Только попробуй что-нибудь отмочить! Знаю я тебя…

Данька не ответил, но дядька этого и не ждал. Тот давно привык к его молчаливой покорности и стращал просто на всякий случай, усердно показывая внимание к распоряжениям старшего.

– Пора, – проговорил Николай, взглянул в потемневшее небо. – Садитесь все, только тихо. Ты особенно, – кивнул он Даньке и неприятно усмехнулся.

Мурашки побежали у него по спине, будто за шиворот вылили кружку ледяной воды. Какая роль ему предназначена? Чего от него ждут?

Лет ему было совсем немного, но Данька не ждал от жизни ничего хорошего. Он уже давно привык, притерпелся к своему жалкому, унизительному положению, однако сейчас со всей отчетливостью вдруг осознал, что сегодняшней ночью все изменится. Значит, его ждут новые испытания. На перемены к лучшему у него давно не осталось надежды.

Глава 4

Приснись жених невесте

Мы с Никитой вернулись не слишком поздно, и никто не стал ворчать, чего я в глубине души опасалась.

– На новом месте приснись жених невесте, – пошутила мама перед сном.

Несмотря на многообещающее пожелание, спалось мне плохо. Сначала я долго ворочалась, пытаясь устроиться на узком диванчике, и никак не могла найти удобное положение. Я с завистью слушала легкое посапывание брата, которого явно не беспокоило ни новое место, ни навязчивые мысли, и уговаривала себя постараться уснуть – день был непростой, и следующий предстоял ничуть не легче.

Я закрывала глаза, но перед ними словно продолжали крутиться кусочки цветного стекла и, как в калейдоскопе, складываться в причудливые картинки. На них плескалась и билась о борт теплохода мутная серая вода, покачивались пустые лодки, хлопая веслами, хотя в них никто не сидел. Мелькали лица: мамы, папы, директора ресторана, капитана, Никиты, но почему-то чаще всего – хмурого матроса, имя которого я пыталась, но так и не сумела узнать. А на фоне навязчиво звучала медленная тягучая песня американской рок-группы «Металлика». Только она уже казалась мне не красивой и романтичной, а унылой и зловещей…

Проснулась я от того, что солнце било в окно каюты сквозь незадернутые шторы – с вечера о моем комфорте никто не позаботился. Интересно, родители в своей спальне тоже забыли о занавесках? Вдруг появилось крайне неприятное чувство, что кто-то смотрит на меня через стекло. Но этого не могло быть: окно выходило не на открытую палубу, а на ее огороженную часть – наш личный балкон. Чуть помедлив и поборов внезапно накативший страх, я перевела взгляд на стекло – за ним, конечно же, никого не было. Я выдохнула. Просто надо спать по ночам, а не думать о разной ерунде…

Я перевернулась на другой бок в надежде заснуть снова, но куда там – в просыпающийся мозг немедленно полезли вчерашние тягостные мысли. Я с завистью взглянула на безмятежно дрыхнущего брата, легла на спину и уставилась в потолок, покрытый белыми пластиковыми плитами. До меня доносился еле слышный плеск воды, диван немного покачивало, где-то кричали чайки, но не противно, а умиротворяюще…