Синтез Слюсаренко Сергей
– Но ведь теперь, перед открывшимися фактами, вы не будете спорить, что сам процесс формирования мира-ромашки там описан правдиво? – не отступал Шергин.
– Ну, любая легенда основана на реальных событиях, только переврана до неузнаваемости. Неужели ты думаешь, что все началось с какого-то простого автомата, оставленного здесь неизвестно кем?
– Да, но сотни, если не тысячи теологических работ обсуждают, почему миров множество, а в писании указано, что должно быть двенадцать!
– Я не читаю теологических сочинений. Я человек классического, материального образования, – отрезал Батрид. – И совершенно уверен, что история из святого писания – фантазии церковников.
– А вот и зря! Вы, Лано, нарочно не хотите воспринять информацию, которая содержится в писании. Но ведь это неверно!
– Ну и что ты тогда думаешь обо всем этом? – уже успокоившись, примирительным тоном спросил Лано. – Ты хочешь сказать, что в момент инициализации один из приборов сработал неправильно?
Лано ткнул пальцем в сферу, от которой не отходил мартыш.
– Именно это я и хочу сказать.
– А при чем здесь тогда мартыши? Почему вдруг они хранили ключевые элементы этого устройства?
– Тут я могу только фантазировать, – ответил Олег. – Но мои фантазии можно проверить только…
– Только – что?
– Только если мы сможем заставить работать эту, последнюю, двенадцатую сферу – реактор…
– И откроем новый мир? Ни за что!
– Почему? – спросил Олег, хотя прекрасно знал, что ответит Лано.
– Потому что мы не в состоянии предположить точный результат этого эксперимента. А если получится то, что хотел сделать Трато? И наш мир полетит в тартарары!
– Он хотел это сделать в другом мире, чтобы нарушить баланс переходов и пространства. А я говорю всего лишь о том, что мы частично повторим изначальную инициализацию. Доделаем то, что по каким-то причинам не получилось у ваших предков.
– Я сказал – в этом я не участвую и тебе настоятельно не рекомендую, – строго сказал Лано. – Так что ты там говорил о твоих фантазиях?
– Я могу предположить, – Олег глянул на Дуду, – что, возможно, этот последний, двенадцатый мир – родина мартышей.
– Да? С чего вдруг?
– Я же говорю, это не реальные мысли, только фантазии. А подталкивают меня к этому слова Дуду – «Дом, ключ»!
– Ты все-таки еще очень молод. Ты романтик, – грустно улыбнулся Батрид. – Ты еще надеешься, что мы в силах сделать нечто полезное и доброе, важное для других. Это хорошо. А в реальности мы сталкиваемся только с тем, что нам надо выживать, бороться за себя, противостоять мерзавцам. И на улучшение мира и добрые поступки у нас уже нет времени. И сил. Да и… Время героев прошло. Вернее, так точнее – одно время героев прошло, а другое не началось. И так было и есть во все времена. Герои в прошлом и в будущем. Но не посередине.
– Не совсем понимаю вас, – нахмурился Шергин.
– Я просто хочу сказать, что герой – человек, творящий абсолютное добро и преобразующий миры, – это сказка. Сказка, которую сочиняют люди. Тысячи и миллионы незаметных, простых людей, о которых никто никогда потом не вспомнит, работают, чтобы потом сказали, что все сделал один герой.
– Я не хочу стать героем, я не призываю к геройским поступкам. Но ведь кому-то надо было, чтобы миров было несчетное множество, а не двенадцать? К этому привела случайность?
– Видимо, и случайность была кому-то нужна… – Лано не договорил и прислушался. – И, кроме того, в твоих рассуждениях есть явная алогичность. Если не был создан проход в мир мартышей, то как они попали к нам? Это же нонсенс с точки зрения твоих рассуждений.
– Лано, давай о том, как мартыши попали в Центрум, подумаем позже, да? – сказал Олег. – Это же не самое важное сейчас, так ведь?
– Да, конечно, но проводить такой эксперимент – это просто безумие, – строго ответил Батрид и снова прислушался к звукам на улице. – Там кто-то за дверью.
– Ну, скорее всего мартыши еще что-нибудь принесли, – улыбнулся Олег. – Дары волхвов.
И тут громко постучали. Батрид не спеша подошел к двери и отпер ее. Еще не успела отойти защелка, как створки от страшного удара разлетелись. В келью ворвались вооруженные люди. Их лица скрывали темные платки. От неожиданности Олег даже не попытался оказать хоть какое-либо сопротивление. Да и под дулами автоматов оно было бы бессмысленным. Его и Лано грубо повалили на пол. Пеньковая веревка впилась в запястья и лодыжки. Потом обоих резким рывком усадили на пол. Олег боковым зрением успел заметить, что на Дуду надели ошейник и пристегнули длинной цепью к ножке шкафа.
И тут в келью вошел еще один человек. Он был одет в черный длинный плащ. Его лицо закрывала небольшая полумаска, к которой шли тонкие медные трубочки, присоединенные к баллону за спиной. Человеку было тяжело дышать, и газ из баллона облегчал дыхание. Но полумаска не смогла помешать ни Лано, ни Олегу узнать гостя. Это был Трато Граценбург.
Он уселся в кожаное кресло у рабочего стола, которое обычно занимал Лано. Граценбург сидел неловко, не сгибая левой ноги, видимо, колено было повреждено. Падающий из окна свет осветил покрытый свежими шрамами лоб и щеки.
– Ну что, почему не здороваетесь? – глухо произнес Трато. – От радости потеряли дар речи? Можете ничего не говорить, я и так знаю, что вам сказать нечего.
Он произносил слова, слегка похрюкивая дыхательной трубкой, и от этого его голос был похож на крики большой хищной птицы.
– Что-то слишком много сюрпризов на сегодня, – сказал Олег, обращаясь к Лано.
– А ведь вы, друзья мои, были очень близко к тому, чтобы переиграть меня, очень близко. Но не сложилось. И харизма у меня сильнее, и воля к победе несравненно больше вашей, – прохрипел Трато.
– Выжил, сволочь, – нашел в себе силы сказать Лано.
– А куда я денусь? – Граценбург засмеялся каркающим звуком и забулькал трубками. – Мне нельзя погибать. Герои не погибают! Я же должен был дождаться того времени, когда ваши лесные братья поверят в ваше предназначение.
Далекий раскат грома добавил словам Трато драматизма. Грозовая туча приближалась к Депозитарию и уже почти скрыла голубое небо, в гостиной потемнело. Трато указал на газовые рожки на стене, и его охрана немедленно включила освещение. В неровном свете пламени, скрывавшем детали в колышущихся тенях, Граценбург выглядел зловеще, словно создание из темного мира. Гроза приближалась, и вспышки молний время от времени освещали окно.
– Так вот дорогие мои, – продолжил Трато, – вы проиграли, а я выиграл. Более того!..
Он опять нервно засмеялся, и на этот раз смех перешел в тяжелый сухой кашель.
– Более того, – тяжело выдохнул Граценбург, – вы, как и предназначено марионеткам, которые не замечают ниток, следовали моим аккуратным, невидимым приказам.
Трато упивался победой.
– Так вот, идея с бомбой в аэроплане была, конечно, оригинальная, но грубая. Я подозреваю, что это мой добрый друг Батрид придумал. С одной стороны, сохранить свои руки в чистоте. Вы ведь не убивали меня, так ведь? А с другой – вы были уверены, что я умру в страшных муках от удушья и стратосферного холода. Можете быть довольны, вам почти удалось! Но я сильнее вас! Я смог отрезать излишний антиграв и заставить самолет пойти на снижение. Правда, не сразу. Вы были близки к победе, очень близки. Мои лучшие врачи привели меня в порядок, подлечили мои обожженные смертельным холодом легкие. – Тут голос Трато дрогнул от жалости к самому себе. – И вот он я, в полном здравии. Ну, почти, но это временно. Эх, дорогой мой Лано, не будь ты таким чистоплюем, пристрели меня там, у моего замка, выиграл бы ты.
Тут Граценбург захрипел, даже в слабом свете газовых рожков было заметно, как посинело его лицо. Он дернулся в судороге и из последних сил показал рукой себе за спину, на баллон. Расторопная охрана немедленно заменила источник кислорода, и Трато, сделав несколько глубоких свистящих вдохов, продолжил:
– А вы, друзья мои, не переставали играть по моим правилам. Вы сделали то, ради чего я оставил вас в живых в тот блаженный день, когда смог добыть в Депозитарии половину сферы. Вы смогли настолько войти в доверие к мартышу, что он привел к вам весь совет своей глупой стаи. И они отдали вам то, что действительно открывает дорогу к другим мирам. Поверьте, это даже больше, чем я ожидал.
– Чего же ты ожидал? – не выдержав, закричал Лано.
– О, великий гуманист отозвался, – хохотнул Трато. – Я ждал, что вы просто приведете меня в логово старейших мартышей, а там я и своими силами справлюсь. Хотя из этих тварей выбить что-либо не так легко. Тупые и непонятливые. Но если человек им понравится, то они доверяют ему безмерно. Я, к сожалению, в свое время… В общем, я не нашел с ними общий язык. А тут все решилось само собой.
Граценбург тяжело поднялся, подошел к сфере, взял ее обтянутой черной перчаткой рукой и прикинул на вес.
– О, там внутри что-то лежит! – Он разнял половинки сферы и извлек хризопраз. – Вот дикие животные, и сюда свои дурацкие камешки засунули.
Олег смотрел не отрываясь, в надежде, что Трато вытащит камень. Но тот, видимо, что-то почувствовал.
– Пусть лежит где лежал!
Он оставил камень на месте и защелкнул полусферу.
– Ну что, пока буря не разыгралась, – Граценбург глянул в окно, за которым чернело грозовое небо, – нужно закончить дела. Сейчас ты, мой дорогой друг Лано, отведешь нас в хранилище, ты же не хочешь, чтобы я опять перебил всю охрану и сломал новые запоры и двери? Ты же не хочешь снова напрасных жертв? Мы заберем все, что мне необходимо, и уйдем в другой мир. Там и заработает великий ключ.
– Ты же не способен к перемещениям, куда ты уйдешь? – фыркнул Батрид.
– У меня достаточно перевозчиков. Они ждут моего приказа покинуть Центрум. Не всем же нравится быть переработанными на антиграв, – засмеялся зловещим каркающим смехом Граценбург. – Хватит разговоров, пошли.
Глава тридцать четвертая
Инициализация
Олегу и Лано развязали ноги и вывели из кельи. Дуду просто тащили на цепи, как собачку. Зачем Граценбургу понадобился мартыш, было непонятно. А грозовое облако уже наползло на кручи Депозитария. Холодный сырой воздух заполнил городок. Еще не став ветром, он просто влился в кривые городские кварталы, наполнив улицы запахом озона и тревогой скорой грозы.
У входа в хранилище Трато приказал пропустить к двери Батрида.
– Набирай свой код и не вздумай устраивать провокации, а то никто отсюда не уйдет живым, – приказал Граценбург. – И учтите, мои люди держат вас под прицелом и не промахнутся.
Граценбургу было трудно двигаться, он опирался на массивную палку, которую ему дал стражник. Но, несмотря на это, Трато не выпускал из рук сферу из унунквадия, прижимая ее к груди, как сокровище.
Батрид, понимая, что сопротивление бессмысленно, набрал секретную комбинацию на замке. Дверь тяжело отворилась. Внутрь немедленно ринулась охрана. Раздались выстрелы, крики.
– Ты же говорил!.. – сжав кулаки за спиной, крикнул Лано.
– Ну, мало ли кто и что говорил, – фыркнул Трато. – Ты привыкай, в конце концов, к реалиям жизни!
Чувствовалось, что в хранилище Граценбруг хорошо ориентируется; только на секунду остановившись у входа в длинную галерею и оглянувшись на своих солдат, приказал жестом следовать за ним. Он двигался впереди процессии, и на фоне дальнего освещенного конца галереи его силуэт выглядел особо зловеще. Грохот от ударов его клюки гремел в переходе, а шаркающая походка только придавала этому звуку тревожные нотки, словно по полу что-то волокли.
Галерея окончилась, и вся процессия вышла на самый верхний балкон хранилища, спиралью уходящего в бездну. Именно здесь, у входа в машинный зал, была устроена временная экспозиция, посвященная вновь обретенным экспонатам. На высоких тумбочках красовалась и катушка с нитками, и каталожные карточки украденных предметов. Одна из тумбочек была пуста, там еще совсем недавно лежала полусфера из унунквадия – первая половинка яйца дракона. В специально сооруженном саркофаге красовался ковчег – новое приобретение Депозитария.
– Прямо слезу умиления вызывает. – Трато читал табличку на постаменте ковчега: – «Благодаря мужеству профессора Батрида и его сотрудников…». Олег, «его сотрудники» – это ты, или обезьяну тоже учли? Вот же мракобесы. Почему не написали, что все это вырвано из кровавых лап преступника Граценбурга? Было бы очень патетично и полезно для воспитания молодежи.
Граценбург, как обычно, жестом отдал приказ. Лано и Олега связали вместе и поставили у балюстрады. Дуду даже не удосужились привязать, он от страха все время прижимался к Батриду.
– Так вы никуда не денетесь, – улыбнулся Трато. – А то от вас можно ждать любой глупости. Ты, Лано, еще ковчег разобьешь.
Оглушительный удар сотряс здание хранилища, заставив задребезжать стекла ажурной крыши, – молния попала в купол. Разряд был такой силы, что у всех заложило уши, Дуду от страха пискнул и попытался выдернуть голову из ошейника.
– Не волнуйтесь, здесь прекрасные громоотводы, – паясничая, успокоил их Трато. – И успокойте свою макаку, возьмите ее за цепь! А сейчас вы посмотрите, как все, полученное таким непростым путем, смотрится вместе! Напоследок!
Охранники Граценбурга принялись за работу. Они убрали стекла, защищающие ковчег, и после долгой возни подключили провода к сфере, подсоединив спираль, в которую она была заключена, к ковчегу.
– Вот видите, как все просто. Осталась малость! Добавить сюда антиграв, открыть выход для водного газа, – Трато показал пальцем на вентиль у баллона, – и все…
Он медленно открутил вентиль. Стрелки на манометре дрогнули.
– Не бойтесь! Тут еще запорная рукоятка и нет главного вещества! Да и надо ждать, пока под открытым небом зарядится электричеством ковчег! Так что не ждите, не произойдет сейчас ничего! А в том мире, куда через мгновение после вашей бесславной смерти мы уйдем, начнется новый мир и новая эпоха. – Граценбург разыгрывал спектакль, упиваясь своей властью.
– Трато, ты дурак! – не выдержал Лано. – Если ты инициализируешь сферу в другом мире, то может погибнуть все! Пространство может схлопнуться, не останется ни Центрума, ни других миров.
– Может, и схлопнется, – спокойно ответил Граценбург. – Но эту сказку ты рассказывай своим недоумкам-ученикам. Я-то знаю, что ты лжешь.
– Идиот! – Батрид попытался освободиться от пут, но безуспешно.
Веревка впивалась в руки. Гроза пугала Дуду, он дергался, пытаясь порвать цепь.
– Ах, как красиво! – Трато подошел к балюстраде и глянул вниз, туда, где спираль хранилища исчезала в сумраке.
В свете молний, ставших почти непрерывными, казалось, что балюстрада хранилища, уходящая широкой спиралью вниз, в глубь Центрума, стала еще глубже, если вообще не бесконечной.
– Вы окончите свою жизнь там! – разразился дьявольским хохотом Граценбург. – Станете последними экспонатами этой коллекции. Я считаю, это достойный конец для тебя, Лано.
Он отошел от перил и вялым голосом, словно просил о сущем пустяке, отдал приказ:
– Кончайте с ними.
И уже совсем другим голосом произнес:
– Приготовиться к переходу!
Охранники вывели вперед трех человек. Они отличались от остальных тем, что были без платков и темной униформы. По черным татуировкам на запястьях было понятно, что это контрабандисты. Кроме того, на руки каждого были надеты кандалы, скрепленные вместе одной цепью. Они стали рядом с ковчегом в полной готовности создать переход.
Два человека из охраны Граценбурга сняли оружие и прицелились в пленников.
– Нет, не стреляйте, не дай бог рикошет! И не дай бог попадете в ковчег! – рявкнул Трато и уже спокойным, беспечным голосом добавил: – Перережьте им глотки. Медленно, пусть порадуются последним секундам жизни.
Один из охранников перекинул винтовку на плечо, достал нож и спокойно, словно происходящее его не волновало, подошел к пленным. Первым он выбрал Шергина.
Граценбург, скрестив руки на груди и не скрывая зловещей улыбки, полуприкрытой дыхательной маской, наблюдал за казнью.
Воин в платке никак не ожидал того, что сделал Олег. Опережая движение руки с ножом, он резко ударил по лезвию веревками на запястьях. Удар был сильным и резким, Лано словно пушинка дернулся на общей веревке. Нож разрубил путы. Уже свободными руками Олег притянул стражника к себе и ударом головы вогнал переносицу палача в мозг. Пока тот падал, Олег успел схватить с его плеча винтовку и, почти не целясь, выстрелить в рукоятку, открывающую доступ газа в сферу.
Граценбург наблюдал за происходящим словно завороженный, не отдавая команд. Он не мог понять, что делает Олег, ведь его положение было безнадежным и только оттягивало момент смерти.
Шергин, крепко намотав перерезанную веревку на левую руку, закричал:
– Прыгаем!
Лано не успел даже осознать команды, а они уже летели вниз вместе с Олегом и орущим от ужаса Дуду, словно сорвавшиеся в одной связке со скалы альпинисты. Цепь Лано не выпускал из рук. Шергин, падая навзничь, в полете, не целясь, выстрелил несколько раз в центральную часть купола. Только увидев, как сбитый выстрелами шпиль-громоотвод падает на купол, разбивая его на множество стеклянных осколков, Шергин задержал дыхание, и через мгновение и он, и Лано, и Дуду исчезли в призрачном мареве, всего в нескольких метрах от дна хранилища.
– Идиот. Патетичный идиот, – только и сказал Граценбург, хотя в голосе сквозила досада. И, обратившись к охране, добавил: – Как только я уйду, взорвите хранилище. Пусть эти сумасшедшие, если, не дай небо, смогли уйти, вернутся в горы обломков. Тоже достойная смерть.
Через разбитый купол стена дождя летела вниз, вдоль спиралей хранилища, мелкие брызги долетали до Трато.
– Приготовиться, – сказал он и стал у ковчега, скрестив руки на груди.
Контрабандисты, объединив свои силы, стали создавать переход, достаточно большой, чтобы в него можно было пронести ковчег со сферой и провести Трато с частью охраны. Легкое марево стало раскачивать пространство на балконе.
Пушечный залп громового раската прокатился по сводам хранилища. Одновременно не пойманная громоотводом белая кривая полоса молнии пронзила купол и ударила в ковчег, сияющий металлическим блеском в переливах света. Сеть мелких искр, потрескивая злым электричеством, окутала балкон. Заряд, собранный ковчегом, ринулся по толстому проводу к спирали электромагнита вокруг сферы. Магнитное поле невиданной тысячи лет силы сжало сферу и хризопраз. Сфера от происходящего внутри термоядерного синтеза нагрелась и начала светиться. Граценбург стоял напротив сферы и, протянув к ней руку, тихо выл, не зная, что делать. Но долго думать ему не пришлось.
Сфера светилась. Сначала багрово-красным, потом белым, потом голубым сиянием. В какой-то момент свечение стало таким сильным, что в невероятном свете растворились и балюстрада, и купол хранилища. Сфера раскрылась невероятной вспышкой. Все вокруг испарилось в чудовищном взрыве. На месте верхнего этажа хранилища остались только багровые лужи расплавленного камня. А в небо ударил тугой луч, пронизывая пространство и время.
Эпилог
Если бы кто-то из жителей Москвы в это время решил прогуляться по Красной площади, а иногда находятся необычные люди, желающие увидеть площадь во всей красоте ночной иллюминации, он бы очень удивился. Три одинокие фигуры шли по брусчатке. Две из них были почти нормальны, один молодой человек, одетый так, как всегда одеваются люди в столице в таком возрасте. Добротно и стильно. Его немолодой спутник был одет совсем по-другому. Словно монах-бенедиктинец приехал в город и по случаю глубокой осени натянул свой капюшон по самые глаза. А вот третий спутник был совсем необычен. Он был похож на ребенка, одетого в теплый комбинезон, и, как все непоседливые дети, время от времени отбегал от взрослых, пытаясь топтать редкие кленовые листья. Однако одежда не могла скрыть странности этого ребенка. Мохнатая, как у медвежонка, голова непрестанно вертелась, разглядывая величественную площадь, большие темные глаза на вытянутой морде горели от любопытства. Да и листья он топтал босыми лохматыми лапами. Несмотря на холодную погоду, он сжимал в руке большую порцию мороженого, которое время от времени облизывал длинным розовым языком.
– Дуду, далеко не убегай! Тут тебе не в лесу, это же священное место, – строго прикрикнул Лано на мартыша. – Смотри, выгонят нас, и в зоопарк больше не пойдем.
Мартыш не понял и десятой части фразы, но уловил интонацию и на секунду прижался к профессору, изображая из себя послушного и покорного воспитанника.
– Так что, Олег, последние вести и впрямь удивляют? – спросил Лано у Шергина. – Ты уверен, что там все так и было?
– Да, конечно. Взрыв развалил несколько этажей хранилища. И впрочем, это все, что он сделал. Обычный взрыв большой мощности. Ну, скажем точнее, никто не понял до сих пор последствий этого взрыва. От Трато даже пыли не осталось. И никаких новых проходов. Цад сейчас в смятении, пытается засекретить события. Ведь святыни пропали, писание вообще под сомнение поставлено. Мартыши активно занялись переносом товара. До сих пор никогда и нигде никто не видел, чтобы люди, жители Центрума, могли открывать проход. Но мартыши и не люди… И у пограничников сейчас просто сумасшедший дом. С одной стороны, мартыши самые настоящие контрабандисты, с другой… они-то ведь местные. Да и до сих пор неизвестно, что они в Центрум таскают. Видели их после переходов с заплечными мешками, но поймать не смогли ни одного. Да и ничего нового на рынок не поступало.
– Ну, я думаю, скоро все устроится. Я даже думаю, раньше моего возвращения, – ответил Батрид.
– Ну… – протянул Олег. – Надо дождаться ремонта хранилища. Чтобы не попасть после перехода под слой мусора. Если, конечно, вы хотите, чтобы я вас провел.
– А что, тяга к науке еще не прошла? – хитро глянул Лано на своего аспиранта.
– А вы как думаете?
– Я думаю, что я еще немного у вас побуду, вы ведь не возражаете? Мне еще надо во многом разобраться…
– Но ведь вам, Лано, никто не мешает быть здесь сколько угодно. И возвращаться сколько угодно. Мне обещали сделать для вас паспорт и московскую регистрацию. Виктор обещал, у него связи. Можете жить и здесь, и там. Пойдете на курсы вождения, научитесь управлять автомобилем, вы же об этом так мечтали.
– Я бы, конечно, предпочел мотоцикл, и желательно в Пустоши. Что может быть прекрасней гонки по плоскому, как стол, плато. Но жизнь на два дома в разных мирах не так проста, как может показаться, – сказал Лано. – Например, абсолютно все приходится покупать дважды, я о мебели. А в вашем мире нужны еще и холодильники, и всякие специальные печи. С одеждой то же самое, но если ты думаешь, что достаточно просто иметь два комплекта одежды на каждый сезон, то знай – это иллюзия. Все зимнее довольно быстро оказывается в одном месте, а ты в момент наступления зимы – в другом. С летним – такие же сложности.
– Так вы все-таки решились? – удивился Олег.
– Я сначала мечтал – буду переходить между мирами налегке. А что, не нужно с собой ничего таскать, все, по идее, должно быть и в точке старта, и в точке финиша. Но потом порассуждал и понял: ничего не выйдет. С ужасом думаю о жизни людей, у которых больше двух мест постоянного обитания… – ответил Батрид. – Но все эти слова имеют смысл, если ты, Олег, будешь мне проводником.
– А куда я денусь, – засмеялся Шергин.
Он прекрасно понимал, что слова Лано далеки от реальных мыслей, которые мучили профессора. И решил поменять тему.
– А как вы думаете, Центрум видно на небе? – Шергин на ходу поднял руку и провел пальцем, словно пытался коснуться далеких звезд.
Они остановились и стали смотреть на яркое звездное осеннее небо, словно впервые его увидели.
– Я даже не знаю… А может, все совсем не так? Может, мы видим не те миры, которые существуют? А впрочем, какая разница. – Лано надвинул капюшон так, чтобы освещение не мешало смотреть на небо. – Может, все, что мы видим, – это просто фонари на пути нашего перехода. Из мира в мир. Из вселенной во вселенную. Какая разница. Только вот есть у меня одна мысль, и она меня мучает. Ведь если опираться на идею Мультиверсума, мы не обязательно попадаем при переходе туда же, откуда ушли. Мы можем попадать в мир, который пусть на один атом, на один птичий вздох, но отличается от того мира, откуда мы ушли. Но не это страшно. А вдруг мы тоже меняемся с каждым переходом? Так же незаметно для нас и незаметно для окружающих.
– Вы правы, я вот никак не могу припомнить, ваш хвост был такой же пушистый в Центруме, как и здесь? – серьезно спросил Олег.
Лано на секунду замолчал, а потом не выдержал и громко рассмеялся, Олег тоже не выдержал.
– Олег, а ты знаешь, я вспомнил очень интересную вещь. – Лано попытался взять в руки кончик пояса, но в толстых рукавицах это было неудобно. – Помнишь ту самую книгу, с которой все началось?
– Конечно, юбилейное издание… – ответил Олег.
– Вот что интересно – в Центруме этой книги не существовало, пока ты ее туда не притащил.
– И что это значит?
– Это значит, что мы имеем дело с очень интересным парадоксом. – Лано поднял указательный палец, в варежках это выглядело забавно. – И кто знает, как этот парадокс разрешится в будущем. Пока будем считать, что мироздание нам помогло.
Дуду, которого сейчас никак не беспокоили человеческие проблемы, убежал далеко и уже две минуты пытался угостить мороженым полицейского. Впрочем, тот особо не возражал.
– Дуду, мальчик, перестань приставать к дяде! – забеспокоился Батрид.
Дуду встрепенулся и прибежал назад. Полицейский только покачал головой и пробормотал что-то вроде «Ну и понаехали… Интересно откуда…».
– Дуду. Девочка. Умница, – заявил мартыш.
Лано и Олег застыли от неожиданности.
Читать бесплатно другие книги:
