Любовь без гордости. Навеки твой Любимка Настя

– Я восхищен вами, леди, – слегка наклонил голову демон, демонстрируя нам свои рога. И надо бы испугаться внешности гостя, да почему-то захотелось потрогать эти самые рожки. – Мне известно о вашей болезни, вы достойно боролись с недугом и вышли несомненными победителями. Я сражен вашей красотой и мужеством.

Его высочество рассматривал девушек, пока говорил комплименты. Без внимания не остался никто.

После нашего натянутого и немного робкого унисона с благодарностями Кай Авраз поспешил заверить, что мы чудесно выглядим.

Было несколько неловко участвовать в диалоге со вторым принцем империи, который увлеченно обсуждал наши наряды. Он не путался в фасонах, понимал в тканях и крое, разбирался в цветах, различая их оттенки, что для мужчины просто подвиг.

Мало-помалу напряжение спало. Судя по тому, как некоторые приглашенные подходили и выказывали свое почтение Зейну о’Дейрицу, вновь вливаться в местное общество предстояло нам, а не гостю из Нижнего Мира.

Он чувствовал себя свободно и непринужденно. Совершенно не обращал внимания на испуганные взгляды пансионерок. Было заметно, что мы не первые, кто боится его внешности. Однако никто из нас не кривил губы от отвращения подобно пожилой леди, наблюдавшей за нами из ниши.

Когда Кай Авраз называл имя очередной девушки, лорд Зейн тут же повторял его, видимо, стремясь запомнить, и произносил его так, что мурашки по коже бежали. К тому времени как заиграла музыка, все, даже Наяна, стояли румяные от смущения.

– Леди Алиса, не окажете ли вы мне честь?

Отказываться не хотелось, тем более моего жениха не было в зале, и никто не мог мне запретить танцевать с гостем императора.

– С удовольствием, – искренне ответила и протянула руку.

Я беззастенчиво рассматривала лицо мужчины. На первый взгляд странный цвет кожи вдруг показался притягательным. Серо-коричневый оттенок, словно капелька шоколада, разбавленная молоком. Желтые глаза с зауженными уголками в обрамлении пушистых ресниц выглядели экзотично, ничуть не отталкивающе. Особенно шла лорду необычная прическа – словно белое пламя на голове: пепельные волосы, косо срезанные практически под самый корень. Я еще не встречала у мужчин настолько коротких волос, однако мысленно вообразить Зейна с длинными локонами не получалось.

Он был хорош со своими рожками, которые практически терялись, если бы не черные кончики. Я даже задумалась, острые ли они.

– Я вам нравлюсь, – вдруг сказал Зейн, смутив меня.

Отрицать его притягательность и обаяние я не могла. Но и говорить о неожиданной влюбленности не стоило, он был мне симпатичен так же, как и Кай Авраз.

– Согласитесь, вам бы не понравилось, если бы я дрожала от страха, – мягко улыбнулась и закружилась на месте, выполняя очередное па.

– Я рад, что не вызываю у вас отвращения.

Танец предполагал смену партнеров, и наше общение ненадолго прервалось. Сделав положенный тур по залу с молодым офицером, я вновь оказалась в руках демона.

– Вам необычайно идет рэшар. – Взгляд мужчины опустился мне на шею, где красовался подарок Кая Авраза.

Буквально за час до отъезда из пансиона леди Витория вызвала меня в свой кабинет и вручила подарок от второго принца, тот самый, обещанный еще в саду Астоунов.

Куратор не одобрила моего решения надеть ожерелье на сегодняшний бал, но я настояла. Изначально оно показалось простым: тонкий кожаный ремешок с огромным иссиня-черным камнем посредине. Украшение сочеталось с моим платьем, оттенки которого были на грани приличия для дебютантки. Бледно-голубой верх плавно переходил в насыщенно-синий подол. Смотрелось потрясающе. И я никак не могла подобрать гарнитур, а тут такой подарок!

– Как вы сказали? Рэшар?

– Да.

К сожалению, Кай Авраз не приложил записки с объяснением использования ожерелья. Если это артефакт, стоило мне сказать.

– Я не знаю, что это, – призналась лорду, – мне подарил его Кай Авраз.

– Рэшар – знак принадлежности моему дому, особое расположение повелителя, – наклонившись к моему уху, прошептал демон. – Если вы окажетесь в моем государстве, любой почтет за честь принять вас, и никто не посмеет обидеть.

Вздрогнула и оступилась. Если бы не Зейн, точно опозорилась бы перед всеми. Он удержал меня и как ни в чем не бывало продолжил танец. Почему второй принц подарил мне эту вещь? Неужели он предполагает, что я могу оказаться в беде и мне нужно будет бежать?! Но не в Нижний же Мир!

– Кай молодец, правильное решение.

Слова Зейна прозвучали одновременно с последним аккордом мелодии.

– Почему? – продолжая стоять, спросила его, хотелось узнать как можно больше о даре.

Пусть правилами принято возвращать партнершу на место, откуда ее привели в круг танцующих, сейчас я была готова получить любое порицание, лишь бы услышать ответ демона.

Моим желаниям не суждено было сбыться.

– Добрый вечер, ваше высочество. – Леди Элис опустилась в реверансе.

В этот миг я едва подавила в себе возмущение. Один вид довольно улыбающейся женщины приводил в бешенство. Внутри меня шла борьба, я желала знать все о рэшаре, но еще больше хотела оказаться как можно дальше от мачехи, иначе не сдержусь и наговорю лишнего.

– Здравствуй, мама, – выдавила я, отпуская локоть мужчины.

– Леди Миал, вы обворожительны. – Сухой тон его высочества привел меня в чувство. Он явно лгал, отвешивая комплимент мачехе. – И у вас чудесная дочь, – а вот теперь его голос звучал теплее.

– Вы очень добры, – леди восторженно улыбнулась и кокетливо стрельнула глазками, – вы позволите мне украсть падчерицу?

Я прежде не видела, чтобы она позволяла себе флиртовать с другими мужчинами. Или вообще вела себя так странно. Леди Элис была эталоном сдержанности, светских приличий и верности своему мужчине. Правду, что ли, говорят, что с беременностью женщины глупеют?

– Конечно, – Зейн сощурился, – леди Алиса, благодарю за танец.

Меня задел холодный тон. Как будто я виновата, что его вынудили оставить мое общество!

Все свое негодование перенесла на мачеху, никогда в жизни я не смотрела на нее так. Леди Миал почувствовала перемену в настроении и перестала меня касаться.

– Будь добра держать себя в руках, – прошипела она. – Улыбайся, пока не выйдем из зала.

– Не горю желанием уходить. – Я остановилась.

– Если ты устроишь скандал, лично выпорю тебя, несносная девчонка!

– Убить не получилось, хоть так отыграетесь, маменька? – поинтересовалась я ледяным тоном, глядя ей в глаза.

– О чем ты?

За удивлением в глазах женщины явно читался испуг. Я не ошиблась, моя болезнь – ее рук дело!

– Вы меня поняли. И будьте уверены, что обо всем доложат отцу.

– У тебя нет доказательств.

На нас неодобрительно косились. Я успела поймать обеспокоенный взгляд Кая Авраза, когда мачеха с небывалой прытью схватила меня за локоть и потащила к выходу.

Скорость, которую взяла жена отца, была потрясающей. Я оглянуться не успела, как мы оказались в коридоре. Но на этом женщина не остановилась, продолжала куда-то меня тащить.

– Прекратите! – Выдернула локоть из ее захвата. – Какой пример вы подаете, леди Миал! – попыталась пристыдить, надеясь, что к ней вернется хладнокровие. Бесполезно!

Леди Элис была на себя не похожа, выглядела разъяренной кошкой, которая вот-вот прыгнет на жертву.

– Как ты посмела оклеветать меня при всех, – прошипела она, медленно надвигаясь и заставляя меня отступать к стене. – Молись богам, чтобы никто не услышал, иначе я…

– Оклеветать? – Мои лопатки встретили преграду в виде стены. – Вы забываете, что я обладаю магией рода! Мне доступна сила источника! – Я блефовала, не было у меня доказательств, только интуиция. – И точно знаю, кто стоит за этим!

– Знаешь? – Новый участник нашей «милой» беседы с мачехой заставил внутри все перевернуться от страха.

– Моя императрица, – склонилась леди Элис, я же, как пугливый кролик, сильнее вжалась в стену. На что только рассчитывала? Будто можно стать невидимой!

– Элис, можешь идти.

– Да, моя императрица.

Оглянуться не успела, как была поглощена стеной. Буквально! Меня засосало с такой силой, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Падение на каменный пол отозвалось болью в каждой клеточке тела. Застонала и попыталась встать.

– Вам никогда не говорили, что распускать язык чревато для здоровья?

Резко повернула голову на голос и тут же об этом пожалела.

Императрица выглядела впечатляюще. Она сидела в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и наряд не скрывал ее безупречную кожу. Алое платье показалось мне сполохами огня, если не кровью, кровавой рекой, так оно льнуло к ее телу, оставляя полоску оголенного бедра.

«Странное место! – подумала я. – Голые каменные стены и единственное кресло по центру!»

Можно было сказать, что женщина невероятно красива, только хищное выражение лица портило всю картину. От нее веяло ужасом и болью. Я сжалась в комок, остро почувствовав холод каменных плит.

– Глупая девочка, маленькая напуганная птичка, – певуче произнесла императрица и рассмеялась.

Ее смех больно резал слух, высокие ноты переплетались со скрипом. Так в пансионе иногда скрежетала доска, когда по ней проводили мелом. Я отчаянно сдавила уши руками, лишь бы не слышать зловещего хохота.

«Что вообще происходит?»

Поджала ноги и постаралась выпрямиться, насколько могла. Спина горела от удара об пол, ощущалось, что есть ссадины и порвано платье. Впрочем, одежда не самое главное, лишь бы выбраться отсюда живой.

– Итак, что мы имеем. – Императрица резко оборвала смех. – Напуганная мышка, которая думает, что у нее сердце тигра. Кому и что ты успела сказать? И не ври.

Женщина взмахнула рукой, моя голова дернулась. Готова поклясться богами, она до меня не дотронулась, но пощечина вышла настоящей!

– О чем сказать?

Сглотнула кровь из разбитой губы. Температура в комнате опускалась, на тело волнами набегала дрожь, я боялась прикусить язык, отвечая этой ненормальной.

Может, это была защитная реакция сознания, может, что-то еще, но взгляд цепко следил за императрицей, а мозг лихорадочно искал пути отступления. Я не могла объяснить природу своего страха, но четко знала, что саму императрицу не боюсь. Мне страшно оттого, что она может сделать с моим телом.

– Ах, бедная, бедная девочка! – тоненьким голосочком воскликнула императрица и кинулась ко мне. – Ах, у тебя кровь!

Я смотрела на нее и не могла понять, что происходит. Всего секунду назад она меня ударила, а сейчас вытирает рот собственным платьем и участливо смотрит в глаза!

«Безумная!» – стрелой промчалась мысль.

Страх ледяной змеей забрался в душу. Медленно отползая, я по-настоящему испугалась за свою жизнь. Женщина, сидя на корточках, раскачивалась, обхватив себя руками. Плача и причитая, смотрела вокруг взглядом, в котором не было и крупицы разума.

Растерянность и оцепенение спали, я поняла, что появился шанс сбежать. Рассматривала помещение на предмет двери, но не находила ее! Комнатушка размером не больше двух чуланов, как и положено кладовой, окон не имела, но не было и хлама. Вообще никаких предметов, даже намека на них! Лишь пустота и единственное кресло по центру.

– Боюсь, боюсь, – шептала леди, – не хочу, не хочу!

Слезы текли ручьем, ее тело била крупная дрожь. Минуту назад я и представить не могла, что буду жалеть ее, а сейчас обнимала и даже шептала какие-то слова, успокаивая.

Сколько это длилось, не знаю, время будто растянулось. От всхлипываний леди разыгралась мигрень, к горлу подступала тошнота.

Я уже ничего не говорила, лишь прижимала к себе императрицу, которая вдруг превратилась в маленького испуганного котенка. Она жалась ко мне, хваталась за мои плечи и наконец уронила голову мне на грудь.

– Папа и тебя запер, да? – хрипло спросила.

Ответить я не успела.

– Меня снова будут трогать и появится кровь! Везде! Вот, смотри!

Леди выпрямила ноги и приподняла подол платья. На секунду замешкалась, словно удивляясь своему телу.

– Здесь всегда много крови, когда он отдает меня лордам! – трагическим шепотом просветила меня, касаясь внутренней стороны бедер. – И синяки везде, тут и тут, и лицо болит, очень-очень!

Я не могла воспринимать ее как женщину и мысленно называла собеседницу ребенком. Она будто действительно стала моложе, точно младше меня! Пока я размышляла, девушка с застывшей на лице гримасой ужаса иступленно трогала свои плечи, живот, шею.

– Тише, – повинуясь порыву, вновь прижала ее к себе, – никто тебя не отдаст.

– Ты не отдашь?

– Я, – вздохнула, выпустив облачко пара изо рта. В каморке становилось все холоднее, единственным источником тепла были мы с императрицей. – Сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

Богиня милостивая! Как взрослая женщина могла превратиться в подростка?! И что значит – запер отец и отдаст лордам? Что, демон возьми, с ней делали мужчины, раз она была вся в крови?!

– А тебе? – спросила она, доверчиво меня обняв.

– Восемнадцать. Давай сядем, – решившись, предложила я. Лежать на каменном полу – не самая удачная идея, и я была уверена, что в этом кресле мы обе поместимся.

– Давай, только, чур, я к тебе на колени!

Настроение этого большого ребенка менялось каждую минуту. То она ревела и рассказывала ужасы, то жалась к груди, ища тепла, поддержки, и улыбалась. Мой расчет не оправдался, теплым кресло не было. Но хотя бы было мягким. Я практически провалилась в него, когда на меня села императрица.

Села! Да она с ногами забралась на меня!

Стон вырвался помимо воли. Ушибленная спина дала о себе знать. Честно говоря, я вообще удивилась, как у меня хватило сил дойти до кресла. Замерзшие ноги слушались неохотно. Кое-как подвинув леди, нашла более-менее удобное положение.

Женщина расположилась как младенец: голова ее покоилась у меня на изгибе локтя, а ноги были вытянуты поперек моих колен и спускались на пол. Все-таки тело ее было далеко от размеров грудничка.

– А как тебя зовут?

– Алиса.

– Красивое имя. А я – Вариша.

«Знаю».

Она застыла, закрыла глаза, будто засыпая, но я видела, как подрагивали ее ресницы.

Я не стала задавать вопросов. Прокручивала в голове все, что было сказано императрицей до этого. Вспоминала каждую деталь разговора до того, как первая леди превратилась в ребенка. То, что у нее была травма, я уже поняла. Папа однажды рассказывал о сошедшем с ума маге-менталисте, считавшем себя дочерью короля соседнего государства. Помню, как поразились домашние, да и я с ними. Мужчина в летах, который одевается как юная леди и требует аудиенции у его величества! Сложно было представить. Но этот мужчина воображал себя другим человеком, императрица же вернулась в отрочество и осталась собой.

Нужно понять, что послужило толчком для смены сознания. Но как же сложно! Мне катастрофически не хватало знаний. Напрягла память, воссоздавая крупицы образов и скудных ответов отца касательно безумия менталистов… Что-то ускользало, и я никак не могла сообразить, что именно.

На занятиях с отцом и братьями я прилагала все усилия, чтобы понять, о чем он вел речь. Ментальная магия – одно из самых сложных направлений дара, а возможности человеческого мозга до конца не изучены. Так постоянно говорил лорд Миал и подкреплял утверждение случаями из собственной практики.

Мужчина, воображавший себя девушкой, лишь маленький пример того, как могло насмехаться сознание над своим носителем. Папа говорил, что бывали случаи, когда человек не мог вспомнить несколько лет из своей жизни, в то время как его друзья уверенно рассказывали, чем тот занимался все это время, как вел себя, с кем общался и куда ездил. При этом сам потерявший память был совершенно вменяемым и дееспособным.

Этот случай заинтересовал лорда Миала, потому что мужчина утверждал, что он – пропавший восемь лет назад баронет Атоний Альгорский, в то время как его окружение знало его как торговца Аквела.

Целители подтвердили родство Аквела с родом Альгорских. А более тщательное разбирательство показало, что появление Аквела в городе Сантире совпадает с исчезновением наследника Альгорского. Никто из нынешних друзей Аквела ничего не знал о его прошлом, как и жена баронета. Позже их брак был расторгнут императором. Простолюдинка не может быть вхожа в семью аристократов. Мезальянс, который не мог допустить сам Атоний. Он требовал снять с него узы брака с простой крестьянской девкой.

Под руководством отца отдел менталистики провел расследование и выяснил, что при сильнейшей стрессовой ситуации сознание подменяло личность мужчины совершенно иной личностью. В этом случае место баронета занял торговец Аквел, который за восемь лет успел не только сколотить состояние, но и обзавестись семьей. Отцу Атония посоветовали полностью исключить стрессы, чтобы не вернулся Аквел.

Помню, какой ажиотаж вызвал рассказ. Мы с Кортином до конца не верили, что подобное возможно. А Лукас ухмылялся и говорил, что раз он может заставить служанку поверить, что она курица и должна снести яйцо, то почему то же самое не может наше сознание, особенно когда защищает своего носителя?

Что, если с императрицей происходит подобное? Конечно, она не теряет отрезок жизни, а существует в одном промежутке времени, ненадолго меняясь местами со второй личностью?

Я вновь и вновь прокручивала в голове беседу с леди Варишей, пытаясь найти подтверждение мыслям. Баронет Атоний стал Аквелом после того, как его похитили бандиты и жестоко избили. Императрица ударила меня, и пошла кровь. Это послужило катализатором появления маленькой Вариши.

В императрице живут два человека! Она взрослая и она же маленькая! И малышка боится крови и замкнутых помещений. Только вряд ли взрослая «половина» не знает об этой особенности второго «я»! Почему позволила ей проявиться?

Есть что-то еще, что-то кроме стресса, возможно, определенный период? Допустим, существуют какие-то дни, когда взрослая личность не может контролировать тело, и тогда под влиянием внешних факторов приходит детская? Но отсюда возникает другой вопрос: каким образом императрица контролирует свои состояния? И почему никто, даже мой отец, не понял, что леди Вариша больна? К тому же мне не известно, какой магией она обладает.

– Холодно, – пожаловалась «малышка» и теснее прижалась, положив ладони мне на живот.

Мои руки онемели, я их практически не чувствовала, ведь приходилось удерживать тело женщины. Учитывая, какой мороз стоял в каморке, мне грозило как минимум обморожение.

– Алиса, спой, пожалуйста, – перестав хныкать, попросила императрица. – Няня говорила, моя мама пела мне.

Замечательно! Вместо того чтобы попытаться как-то сбежать из каморки, я буду петь безумной леди, которая, между прочим, и виновата в нашем положении. Вот только как выбраться из магической комнаты, представлялось плохо, тем более лекари запретили пользоваться даром, предупредив, что я могу и вовсе лишиться магии.

– Закрывай глазки.

Когда-то давно эту песню нам с Ликаром пели мама и бабушка. Я никогда прежде не напевала ее, мотив и слова сохранила память. Отец и мачеха вряд ли оценили бы творчество падшего государства Иллей.

Я вздохнула, собираясь с мыслями и воскрешая в памяти мамин голос: хрустальный, нежный. У меня побежали мурашки по коже, мама словно была рядом. Покачав головой, отогнала наваждение и запела:

Меня всегда удивлял контраст текста выбранной песни и голоса мамы. Правда, понять это я смогла уже в доме рода Миал. В те времена мне просто нравилось мамино пение, а в слова о судьбе женщины, о которой шла речь, я не вслушивалась. Да и трудно представить, что леди могла иметь власть над мужчиной. Меня воспитывали иначе.

Я не сразу заметила, что напеваю уже не одна. Поняв, испугалась и замолкла, а императрица продолжила без меня:

Только допев припев, женщина открыла глаза и встретилась со мной взглядом.

«Взрослая вернулась».

Глава 13

– Выбор колыбельной впечатляет, – не делая попытки встать, сообщила Вариша. – А вы в курсе, что это баллада о реальной истории королевы Иллея?

– Нет, – пришлось отвечать, потому как недобрый прищур глаз императрицы не сулил ничего хорошего за молчание.

– Холодно здесь, – заметила она и щелкнула пальцами.

Вокруг кресла образовалось кольцо огня. Я вздрогнула и чуть не уронила женщину на пол.

– Согреет, а не обожжет, – прокомментировала она и резко поднялась.

Если императрица маг, обладающий стихией огня, то как она ударила меня, не прикасаясь? На это способны только менталисты! Я вспомнила наконец, где встречала подобное – отец так наказывал братьев. Он не касался их! Ни разу.

– Умная девочка, – удовлетворенно заключила леди Вариша, – а огонь – стихия мужа.

Она скривилась, упомянув императора, словно этот мужчина был невыносим и противен ей.

– И тут права. Поднимись!

Легко сказать, трудно сделать. Ноги стали ватными, естественно, что, вскочив, я тут же плюхнулась обратно в кресло.

– Ладно, сиди, так уж и быть, позволяю.

Настроение у взрослой Вариши было таким же переменчивым, как и у маленькой. Вот только считается оскорблением сидеть при монархах без их высочайшего дозволения. Впрочем, я его только что получила.

Настороженно глядя на императрицу, потихоньку разминала ноги. Страшно думать о чем-либо, раз она читает меня как открытую книгу. Откуда силища-то такая?

– Итак, на чем мы остановились? – Женщина лениво потянулась. – Ах да, история королевы.

Откровенно говоря, мне эта история не была интересна, куда занимательней моя дальнейшая судьба. Однако балом правит императрица, захотелось ей поговорить о делах минувших дней, могу лишь подчиниться.

– В пансионе, кстати, воспитывают по образу и подобию королевы: девушка должна быть образованна, послушна, верна своему мужчине, добродетельна и красива.

С этим сложно было поспорить. Нас действительно учили в подобном духе. Конечно, послушание и образование в моем понимании не сочетались. Зачем девушке знания, если в итоге ее место у ног мужчины? Вряд ли ее мнение в отношении культуры или политики государства пригодится мужу. Даже не так, ей и рта не дадут открыть.

– Пять приговоренных в действии, – зло выдохнула женщина.

– Пять приговоренных?

– Молчи и слушай, – жестко приказала леди Вариша.

– Повинуюсь, выше императорское величество.

– «Ты пятерых к смерти приговорил» – речь идет именно о личных качествах и критериях женщины. И в то же время – это укол, насмешка для ее величества. – Императрица закусила губу и сжала кулак. – Главное предназначение жены – даровать мужу наследника. Моя мать подарила дочь. Единственную. Но в остальном была идеальной женой и королевой.

Я едва сдержала удивленный возглас. Меньше всего ожидала, что песня, так полюбившаяся в детстве, связана с матерью нашей императрицы.

Леди Вариша Авраз медленно пошла вдоль огненного кольца. Я наблюдала за ней и внутренне сжималась от силы, что веяла от нее. Очень хотелось закрыть лицо руками. Так жутко мне еще не было.

– Мама всегда называла пороки отца и его разгульный образ жизни войной. – Смешок сорвался с уст императрицы. – Это была ее война, которую она проиграла и в которую втянула меня. Обязанность мужчины – заботиться о женщине и детях, следить, чтобы они ни в чем не нуждались, задача монарха – опекать народ, следить за порядком и вести страну к процветанию. И в первом и во втором случае фигурируют семьи, Алиса. Различен масштаб. – Леди Вариша зашла мне за спину и остановилась, облокотившись на спинку кресла. – Когда мужчина не желает брать на себя обязательства, семью ждет крах. Как бы ни старалась женщина, как бы ни взывала к его совести и клятвам. – Все это было сказано шепотом, от которого у меня мурашки по спине поползли. – Мой отец считал трагическую случайность при родах матери заговором. После меня чрево королевы не могло выносить ни одного ребенка. Целители были не в состоянии исправить это.

Холодные пальцы императрицы сжались на моих плечах. Удивительно, как быстро я согрелась. Температура в комнате явно повысилась.

– Правление Жерара по праву можно называть деспотичным. Он полагал, что окружающие его люди ничто, а подданные – средство для осуществления желаний. В противовес матушкиным качествам отец был ленив, невежествен, сластолюбив, агрессивен и жесток. Пока королева имела влияние среди знати, она сама управляла страной. – Пальцы на моем плече дрогнули, а потом императрица и вовсе их убрала. – После моего рождения и пяти выкидышей знать начала перебирать кандидаток на роль новой королевы. Естественно, что моя мать стала нежелательной персоной. Король Жерар, не справляясь с напором аристократии и вспышками недовольства в народе, приблизил герцога Орвальда, который стал его правой рукой во всех делах.

– Зачем вы рассказываете об этом? – все-таки отважилась задать вопрос. Тем более я не видела лица императрицы, и чудовищное давление спало.

– Тсс, – палец леди Вариши оказался на моих губах.

Своим действием женщина напугала меня почти до обморока. Я затравленно вжалась в кресло, закрыла глаза. Не знаю, откуда у нее такие сила и скорость, и даже знать не хочу!

– Понятие чести – вот чего не стало в королевстве Иллей. Для Жерара и Орвальда все были рабами, исполняющими их прихоти. Знать утратила свой вес. Если кто-то и пытался роптать, то быстро лишался головы и имущества, – как ни в чем не бывало продолжила она. – За каких-то три года от старых порядков не осталось и следа, высший свет потерял лоск и блеск. Дворец был оплотом проходимцев, сластолюбцев и подхалимов. В приближенном кругу короля практически не осталось знатных родов, их титулы перешли к торгашам, хитрым лисам и бежавшим преступникам из других государств.

Императрица отпрянула от меня так же неожиданно, как и появилась, желая закрыть мне рот. Она легко отступала к огню, пока не оказалась внутри его.

Я вскрикнула и тут же зажала рот. Леди Вариша не горела. Пламя растекалось по ее телу, лаская, прижимаясь и отталкиваясь. Причудливый танец, чуть не сведший меня с ума. Как такое возможно?

– Ненавижу, – прошипела она, – никогда не любила огонь. Ты слишком чиста, чтобы правильно понять мои слова. Оргии, устраиваемые королем, становились жестче, агрессивнее. Не буду вдаваться в подробности, но однажды моя мать оказалась подстилкой для одного из новоиспеченных вельмож, после него последовал второй, третий. «Бескрылою птицей, слово сдержав, тенью за троном осталась стоять…» – верность, Алиса, несмотря на все измены отца, несмотря на неоправданную жестокость и угнетение народа, моя мать не желала уподобляться ему и хранила верность мужчине, который отдал ее на растерзание своим шакалам.

«Оргии?»

– Когда мне исполнилось двенадцать, после одной из таких ночей, когда королева стала игрушкой шестерых «доверенных лиц», я потеряла мать. Ее не спасли. А на следующий день отец принес в дар приезжему магу огня мою девственность.

Если до этого я сомневалась, правильно ли понимаю слова императрицы, то сейчас от сказанного у меня волосы дыбом встали. Отец отдал ее высочество приезжему магу, еще и не замуж, а на утеху?! В голове не укладывалось… Я не хотела верить, что такое могло быть, да еще с нашей императрицей! В двенадцать лет распрощаться с детством и быть вовлеченной в жестокие игры взрослых… Так вот о каких синяках и боли говорила «маленькая» Вариша!

Я тысячу раз благодарна отцу за данное мне воспитание и защиту! И как же безумно жаль императрицу!

– А вот этого не нужно, – хмыкнула она, – не стоит меня жалеть. Уже поздно. Запомни, Алиса, все нужно делать своевременно, иначе не имеет смысла что-либо делать.

– Вы так легко читаете мои мысли? – У меня не было сил смотреть ей в глаза.

– Всех.

«Всех? А как же блоки?»

– Глупая, я знаю, как их обходить, столько лет рядом с Сайрионом не пропали даром. Пусть и не специально, но он многому научил меня. Официально ее императорское величество не имеет дара и может пользоваться только магией мужа.

– Зачем вы мне это рассказываете? – Я все-таки подняла глаза на императрицу.

– Возвращаю последние долги, – хмыкнула леди Вариша. – По законам Аррахских островов тот, за кого отдана кровь или жизнь ведьмы, обязан дважды протянуть руку помощи семье погибшей или пострадавшей. Лиссет Матори может спать спокойно, сегодня я верну одну жизнь взамен утраченной.

«Матори? Это фамилия моей матери! Вот только с таким именем я не знаю никого!»

– Еще бы ты ее знала, – фыркнула императрица. – Мне было семнадцать, а Лиссет девятнадцать. Юную ведьмочку приставили ко мне горничной. Нам понадобилось два дня, чтобы разругаться, а после подружиться и стать по-настоящему близкими подругами, почти сестрами.

Женщина прикрыла глаза и явно уплыла в свое далекое прошлое. На ее губах мелькали то улыбка, то ухмылка, которые в итоге сменились поджатыми губами. Не знаю отчего, но я ощутила во рту горечь.

– Я была запуганной, тихой, постоянно подвергалась насилию и часто обдумывала способы своей смерти. Каждый раз, когда я садилась на подоконник, мне не хватало духу спрыгнуть. Хотела жить. Несмотря на все, что творилось во дворце, я не разучилась мечтать. Или мне так казалось? – Императрица нахмурилась. – В любом случае отец не желал избавляться от меня, я была удобна. Кто-то жаждал потешить эго и требовал за свои услуги ночь с принцессой, кто-то пылал страстью к моей красоте и лез вон из кожи, лишь бы получить право остаться наедине со мной. За звонкую монету, разумеется. По сути, из меня сделали куртизанку. С одним существенным отличием – я всегда этому сопротивлялась. Была бита, голодна или заперта в подвале, но, отчаянно боясь, все равно не была покорной.

Меня замутило. Откровения императрицы воспринимались слишком живо и болезненно, я ничего не могла поделать с собой, мне хотелось обнять женщину и пообещать, что все обязательно будет хорошо и что все это – позади.

– Лиссет приехала в Иллей не в самое лучшее время. Но если бы я могла, не изменила бы ничего. Ни ее приезд, ни ее смерть. Она – самое светлое, что случилось в моей жизни. Все, что я хотела бы изменить, так это свои мысли на ее счет. Свою глупую обиду и гадости, которые наговорила когда-то в сердцах.

Императрица наконец вышла из огня, заставляя меня невольно расслабиться. Я и не заметила, как напряженно следила за ней, втайне боясь, что огонь ринется в бой, а не будет ластиться котенком.

– Она была далека от происходящего в королевстве. Девушка не знала, что в пятую ночь своей работы готовит меня к приему очередного «доверенного лица» короля. Я полагала, что ей-то, как моей горничной, объяснили, и зачем на ночь глядя мне натираться душистыми маслами, и зачем завивать волосы. А уж про тоненький пеньюар и говорить нечего…

Взгляд леди Вариши потемнел.

– Думала, она издевается. Я наговорила ей столько всего, что до сих пор сгораю от стыда. И меня ничто не оправдывает. Я знала, что Лиссет новый человек в королевстве, чьи родственники подсуетились и выбили место горничной у принцессы. – Императрица поцокала языком, будто попробовала свои слова на вкус. – Горничная! Когда должна была стать фрейлиной! Наказание всему роду Матори. Публичная порка и та милосерднее.

– А фрейлины присутствовали в вашей юности?

– Об этом я расскажу, но позже, – отрезала леди Авраз.

Несколько секунд она молчала, видимо, собираясь с мыслями и вспоминая, на чем остановилась. Сложилось впечатление, что ей тяжело дается хронология событий как прошлого, так и настоящего. Впрочем, учитывая всю жуть и мерзость, произошедшие с ней, это неудивительно. Странно только, как она все это выдержала.

– Через полтора часа, как меня увели в гостевые покои, слуги просветили Лиссет, какими делами промышляет принцесса.

Злость леди Вариши передалась мне. «Промышляет? Они действительно так думали о ее высочестве? Видя, как она живет и что делает ее отец, предпочитали закрывать глаза и поносить юную девочку?!»

– Инициированная ведьма – вот кем была Лиссет в свои девятнадцать. Вдесятером они не смогли успокоить ее и удержать. Она ворвалась к нам в тот самый момент, когда… нет, тебе еще рано… – оборвала себя императрица и закусила губу.

Я не была обделена фантазией. Случай в нише наглядно продемонстрировал, какие отношения могут быть между мужчиной и женщиной. А если к этому добавить, что женщина не была согласна, то… Ох, я даже думать не хочу, что тогда. Мне страшно от одной мысли об этом!

– Магия крови… как прекрасна эта магия! – воскликнула женщина и рассмеялась. – За долгое время я была отомщена! И как! Его разорвало! Превосходно! Изумительно!

Перед глазами встала широкая постель с ярко-синим балдахином, простыня, залитая кровью, и мужчина с обрюзгшим голым телом. Я бы не сказала, что тело взорвано, но то, что от него осталось, на человека не походило.

Меня замутило, и я наклонилась, выплескивая содержимое желудка. Хорошо хоть, только сок пила и ничего не ела.

– Эйфория от содеянного длилась недолго, – императрица словно и не заметила моего состояния, – в тот раз нам повезло, и мы не понесли наказания. Слуги, напуганные неведомой силой Лиссет, не признались, что помимо меня в спальне был посторонний. Я же вела себя как истеричка, постоянно смеясь или всхлипывая, добиться внятного рассказа от принцессы не смог никто.

«Да вы и сейчас на адекватного человека не похожи».

– После той ночи, когда утихли разговоры, Лиссет начала подготовку к бегству. Это сейчас я не колеблюсь, принимая решения, не боюсь карать и наказывать, а тогда… Твоей троюродной сестре пришлось меня уговаривать. Два года, потраченные на уговоры и заметание следов. Благодаря Лиссет я узнала, что обладаю ментальной магией. Она мало разбиралась в ней, но позволяла тренироваться на своем сознании. – Императрица оторвала кусок платья и протянула мне. – Вытрись, – приказала.

Я подчинились. Руки мелко дрожали, но чудовищная тошнота прошла, оставив после себя отвратительный привкус во рту. Сама же лихорадочно вспоминала, кто родители этой Лиссет, раз мне она троюродная сестра. По маминой линии у меня бабушка и две ее единоутробных сестры. Насколько помню из разговоров теток, бабушкины сестры уехали до войны и некоторые дважды побывали замужем. Только какая из бабушкиных сестер дала жизнь Лиссет и отправила ту к родственникам в падшее королевство?

– Лиссет сама сбежала. – Леди Вариша, как обычно, не гнушалась залезть в мои мысли. – Глупая девчонка, сжегшая за собой мосты. Она полагала, что родственники примут ее в распростертые объятия, а они отправили ее горничной взамен Кассии, твоей бабки.

– Значит, моя родственница разрешила вам ставить над ней эксперименты?

Страницы: «« « ... 678910111213 » »»