Охота на ботаника Логвин Янина

Нюша Тихуша: И я. Скоро сессия, а впереди лето. На лето у меня большие планы, так что хочу все сдать — терпеть не могу хвосты. У меня родители строгие, если принесу тройку — поставят на горох и на год лишат сладкого, а я его ужас как люблю!

Антон Морозов: Шутишь?)

Нюша Тихуша: Совсем чуть-чуть) Но курсовая сложная, надо потрудиться.

Антон Морозов: Может, я смогу тебе чем-нибудь помочь? Буду рад. Что за тема?

Нюша Тихуша: Матричная корректировка задач линейного программирования. Спасибо за предложение, справлюсь!

Антон Морозов: Точно? Сложная тема. Ты будущий программист?

Нюша Тихуша: Что-то типа того) Не удивляйся, я сама виновата, что такую выбрала. Считай, что я мазохист — люблю ставить себе сложные задачи и их решать. Мой папа говорит, что это делает нас сильнее, и я ему верю.

П. С. Антон, ты со всеми девушками такой милый или только со мной? Учти, мое сердце уже занято! Навечно!

Антон Морозов: Учту) Нет, только с друзьями.

Нюша, можно вопрос?

Нюша Тихуша: Запросто! Тебе, Друг, можно все!

Антон Морозов: Ты когда-нибудь разочаровывалась в человеке? Не в друге, но в том, кто был тебе по-настоящему симпатичен? Случайно увидев его другую сторону?

Нюша Тихуша: Хм. Да, много раз. И нет, ни одного.

Антон Морозов: Объясни. Неужели такое возможно?

Нюша Тихуша: Скажем так — мои разочарования давались мне легко. Видишь ли, я человек, который не склонен доверять людям настолько, чтобы это потом больно ранило. Я просто не возвожу их на пьедестал.

Антон Морозов: Нюша, мне кажется, или у твоего недоверия есть предыстория? Извини, но я не верю, что девушка, которая до сих пор любит книги о муммитролях, родилась скептиком. Но если не хочешь, можешь не отвечать.

Нюша Тихуша: А ты догадливый) Я отвечу. Нет, тебе не кажется. Когда-то давно меня разочаровали мои близкие люди. Не просто симпатичные, а те, кто по-настоящему дорог. В какой-то миг я поняла, что жизнь отличается от реальности, и нет, я не стала любить их меньше. Я просто перестала жить ожиданием того, что кто-то окажется настолько идеальным, что побоится причинить мне боль. Это по меньшей мере честно по отношению к себе. Но! Всё, что я тебе сказала, не касается объекта моей симпатии! Я по-прежнему считаю, что он безупречен!

Антон Морозов: И этим ты противоречишь сама себе)

Нюша Тихуша: Ну и что? Да, я все еще хочу верить, что существует исключение из правил. А вдруг я ошибаюсь? Поэтому мои выводы до сих пор не стали убеждением.

П.С. Признавайся, Антон! Кто посмел тебя разочаровать?! Неужели ужасная девушка-Дементор?!

Антон Морозов: Эм-м, нет, не она. Дементор не способна разочаровать.

Нюша Тихуша: Интересно, почему? Неужели ты думаешь, что она не может быть кому-то по-настоящему симпатична?

Антон Морозов: Дело не в симпатии, а в доверии — ты верно сказала. И нет, конечно, я так не думаю. Насколько я успел ее узнать, она предельно честно общается. Мне кажется, она из тех людей, кто говорит то, что хочет, и не говорит того, чего не хочет. Я просто не строю на ее счет иллюзий.

Нюша Тихуша: Твоя очередь объяснить.

Антон Морозов: Примерно так: общаясь с ней, я точно знаю, что мне стоит чего-то ожидать, но вот чего именно — не знаю. Точнее, я готов к ее второй стороне.

Нюша Тихуша: Знаешь, есть вещи хуже, чем разочарование. В конце концов, ты можешь оказаться не прав. Ты можешь простить, помириться, дать симпатичному человеку второй шанс. Все еще можно изменить! Но все обнуляется, когда ты сталкиваешься с безразличием. Вот этого я по-настоящему боюсь. Когда тот, о ком ты думаешь, вовсе не думает о тебе. Не разочаровывается, не обижается, а ровным счетом ничего не чувствует. И если ты умрешь, он еще одну ночь проспит спокойно, словно на планете ничего не изменилось.

Антон Морозов: Неужели тебе настолько важно чье-то мнение?

Нюша Тихуша: Очень! Если это мнение и чувства конкретного парня, который мне необходим. Представляешь, как это страшно, когда жизнь теряет смысл?

Антон Морозов: Хм-м, Нюша, я считаю такое положение вещей не совсем справедливым. Это неправильно, что кто-то для кого-то становится смыслом жизни. У человека должна быть цель. Дело, ради которого он живет!

Нюша Тихуша: Я с тобой и согласна, и нет.

Антон Морозов:?

Нюша Тихуша: Ничего не нужно, если и ты никому не нужен. Все равно в конечном счете тебе захочется свое главное дело жизни посвятить кому-то живому, а не абстрактной массе. Сделать что-то важное для того, кто будет искренне рад твоему успеху и каждой твоей маленькой, личной победе. Кто ляжет с тобой в постель, обнимет и шепнет на ухо: «Я тобой горжусь!». Только тебе, и не потому, что ты самый умный или самый красивый, а потому что ты для него важен.

Извини, Антон, я люблю ночью синтезировать бредовые мысли)

Антон Морозов: Ну, не такие уж они и бредовые. Что-то в этом есть.

Нюша Тихуша: Как ты думаешь, та девушка, о который ты говорил (ведь это была девушка?), боялась тебя разочаровать?

Антон Морозов: Думаю, что ей было все равно. Спасибо за разговор, Нюша. Я не переживаю, просто захотел спросить.

Знаешь, у меня были удивительные выходные)

Нюша Тихуша: У меня тоже)

Антон Морозов: Спокойной ночи?

Нюша Тихуша: Спокойной.

* * *

Во вторник у группы по расписанию стоял день самостоятельной подготовки, занятий в университете не было, и я остался дома. Целый день посвятил своему проекту и сумел заметно продвинулся в работе. Так увлекся, рассматривая матрицу плотности чистых состояний, записывая в файл формулы, думая над вероятностями, что даже не отреагировал, когда Кристина устроила вечернюю фотосессию. Только повел голыми плечами, отмахиваясь от младшей сестры, как от мухи. А после того, как закончил, вновь отправился на школьный стадион.

После возвращения домой принял душ и лег в постель с книгой, но читать не смог. В мысли привычно вернулась Корсак — сознание легко воспроизвело ее улыбку, темный взгляд и смех. Стройные колени под желтым сарафаном, развевающиеся волосы, и руки, обнимающие меня на мосту. Уверенный голос, которому хочется верить.

Я не видел и не слышал о девушке уже полтора дня, я не собирался о ней думать, но когда на телефон пришло сообщение, я тут же его открыл.

«Привет, Кудряшка! Скучаю — жуть! Представляешь, мне тебя не хватает»

«Привет, Корсак. Не знаю, чем тебе помочь. Давай встретимся завтра?»

«Ты мне поможешь, если будешь обо мне думать. Не завтра думать, а прямо сейчас!»

«Прямо сейчас я сплю»

«Тогда я согласна тебе присниться!»

Агния

Антон не ответил, я подождала еще минут пять, после чего убрала телефон в сторону и повернулась в постели, — в конце концов, Морозко не виноват, что мне не спится. Вдруг я, и правда, его разбудила?

Долго лежала, глядя в окно, вспоминая наши с ним встречи — свои глупые выходки и его светло-карие удивленные глаза. Слова о том, что он согласен быть моим парнем, руку на талии и… теплые губы. Еще несмелые, но как бы я хотела, чтобы они поцеловали меня снова.

Мы не виделись два дня, а словно неделя пролетела — еще никогда время не тянулось так медленно, и никогда не связывали руки собственные обещания. И все-таки не удержалась, написала ему.

Вздохнув, я вновь потянулась к телефону, включила экран и в который раз стала рассматривать присланные Кристиной фотографии брата, удивляясь таланту Жабки выбирать интересные моменты и показывать Антона настоящим. Сейчас я бы с удовольствием оказалась с ним рядом — глупый, подумаешь, раскладушка! Эх, знал бы мой упрямый ботаник, как он мне необходим, и кто такая Нюша Тихуша — скорее всего уже сегодня бы сбежал от нее в свою Канаду!

Я улыбнулась, выключила телефон и с этой мыслью уснула, пообещав себе обязательно присниться Морозову. И совсем не ожидала, что Антон, совсем как в жизни, сам всю ночь будет водить меня за нос.

В среду первой парой была история, лекцию для двух групп читал один преподаватель, и мне не терпелось увидеть Морозко.

Встав пораньше, я не поленилась выгладить волосы и завязала их в высокий хвост, тщательно нанесла на лицо макияж, надела узкий брючный костюм и тонкие босоножки на каблуке. Никаких украшений надевать не стала. Когда вошла в заполненную студентами аудиторию, историк, конечно же, не оставил мое появление без внимания.

— Корсак, вы как всегда почти опоздали! — произнес он с легким укором.

Я ожидаемо широко улыбнулась мужчине.

— Нет, Василий Юрьевич, я, как всегда, пришла вовремя! Не возражаете? — спросила, прикрыв за собой дверь, и проследила за рукой преподавателя, которой он махнул в сторону «галёрки».

— Да садитесь уже, Агния! — Удивился вслух, но так, что все услышали: — И почему ваш парень заметно пунктуальнее вас? Может, вам стоит взять с него пример?

Это был вопрос, и мне пришлось на него ответить:

— Это обязательно изменится, как только мы станем жить вместе!

Студенты притихли, а я направилась к последнему ряду парт, где сидел Антон — конечно, уже с легким румянцем на щеках. Сегодня он был один, смотрел на меня, и я удивилась — обычно Клюквина не упускала возможность мне досадить и вертелась поблизости.

— Привет, — я села с Морозовым за один стол и спросила негромко, повернув голову: — Что случилось? Клюквина внезапно выучила историю? Нас не ждет контрольная? Вы поссорились?

— Нет, — ответил Антон так же негромко. — Я просто сказал Элле, что здесь сидишь ты.

Да, я знала о договоре и обо всем помнила, но все равно слова согрели, и я спросила еще тише:

— Неужели ты соскучился по мне, Морозов? Хоть немного?

Кудряшка на миг застыл, а затем поспешно отвел глаза. Староста уже успел всем раздать листы для контрольной, он взял свой и написал в углу число и фамилию.

— Не придумывай. Я просто выполняю условия.

— Тогда, может, ты меня поцелуешь? Согласно условиям. Мы ведь давно не виделись.

Карандаш в руке Морозко дал крен, зато красиво напряглись мышцы на предплечье парня и обозначилось крепкое запястье — я засмотрелась. Кудряшка точно был куда сильнее меня.

— М-мы на занятиях, Корсак, — не очень уверенно ответил.

— С контрольной поможешь? — в отличие от него я ужасно соскучилась и его «уникальный» запах мне определенно нравился — здесь научная теория, о которой он рассказал на свидание Юльке, точно работала!

— Да, конечно.

Я и себе достала ручку, подписала рабочий лист и подняла голову.

— Тогда у меня есть вопрос.

— Какой?

— Когда люди впервые поняли значение поцелуя? Неужели еще когда были неандертальцами? — мы сидели близко, и я смотрела на Антона.

Морозко поправил очки и почесал нос.

— Судя по тому, что у австралопитеков нашли специфический набор генов, отвечающий за увеличение длины нейронов и их активность, то, думаю, что подобие поцелуя сыграло в этом не последнюю роль.

— Австралопитеки? Ты серьезно? — я удивилась, что Антон копнул так глубоко. — Но ведь они жили черт знает когда!

Морозов поменял карандаш на ручку.

— Они вымерли два миллиона лет назад, — сказал, кивнув, — но это точно не то, что ты имеешь в виду. До этого не додумались даже неандертальцы, а они жили значительно позже. Просто доисторические люди кормили своих детенышей, принося им пищу и воду во рту — у них не было фляг и блендеров, но был контакт и память. Ну и обоняние здесь сыграло не последнюю роль. Ученые полагают, что эта практика позже перешла в процесс ухаживания и привязанность. Что именно отсюда растут ноги у моногамных отношений.

— А удовольствие? Когда появился поцелуй, как удовольствие? Вот тот, который я имею в виду? Ведь губы — одна из самых чувствительных частей тела. И если мы способны ощущать губами горячее и холодное, то, Кудряшка, когда люди додумались чувствовать ими другого человека? Я сейчас имею в виду не привязанность, а любовь!

Странно, вроде бы вопрос задала я, а у самой аж волоски на руках встали.

Антон натужно вздохнул. Впрочем, возмутился тихо:

— Корсак, ну у тебя и вопросы!

— Уж какие есть.

Помолчав, он ответил:

— Думаю, что в исторической перспективе не так давно. Несколько тысяч лет.

— Тысяча лет — это так много!

— Не так уж и много. Для Вселенной — это один миг.

С таким утверждением было сложно не согласиться, и все же…

— Я бы рискнула попробовать этот миг продлить, а ты?

Утро, полная аудитория студентов, и что на меня нашло? Теплые карие глаза взглянули словно с мольбой.

— Агния, пожалуйста, давай напишем эту чертову контрольную!

Мы сидели рядом, плечом к плечу, больше не говорили, но мне казалось, что Морозко замирал всякий раз, когда мы случайно касались друг друга локтями.

Он закончил работу раньше и откинулся на спинку скамейки. Запросто мог уйти, но не ушел.

Я повернулась и поймала на себе его взгляд — немного растерянный и задумчивый. По-настоящему глубокий, потому что Антон не сразу понял, что я смотрю на него. А когда понял, то опустил голову. Протянув руку, подвинул к себе мой лист с вопросами, прочитал последние два, над которыми я сидела какое-то время, и стал в конце своего конспекта набрасывать ответ.

— Здесь речь идет о семилетней войне между Англией и Францией тысяча семьсот пятьдесят шестого года, — шепнул он, уже не глядя на меня. — Самое крупное вооруженное противостояние восемнадцатого века.

— В ней принимали участие Филиппины? — я заглянула в конспект.

— Не только. Северная Америка, Индия и страны Карибского бассейна. В 1757 году в нее так же вступила и Российская империя — вот здесь по датам.

— Кто победил?

— Считается, что война закончилась в результате полного истощения сил воюющих сторон. Но больше всего убитыми потеряла Пруссия — четыреста тысяч человек. Англия лишилась около двадцати тысяч солдат, Российская империя — почти ста сорока тысяч, а французы и того больше. Напиши, что война окончилась победой англо-прусской коалиции. Что Франция лишилась почти всех своих колоний, а Великобритания напротив приобрела статус доминирующей колониальной державы. — Кудряшка вырвал лист из своего конспекта и подвинул его ко мне. — Вот, держи. А я пока напишу, что именно изменила эпоха реформации в Европе — у тебя здесь неполный ответ. И не улыбайся так широко, Корсак, до конца пары осталось десять минут.

М-да, не мудрено, что Клюквиной так хотелось сидеть с Морозовым, мне вот тоже очень нравится!

— Спасибо, Ромашка! А давай отменим мое условие в договоре, а? Так хочется тебя укусить нежно!

— Нет.

— Но ты подумаешь над этим?

Антон придвинул к себе конспект и стал писать в нем ответ.

— Корсак, ты всегда такая невозможная? Лучше сосредоточься и закончи работу!

Когда мы с Антоном после звонка об окончании пары выходили из аудитории, я заметила в коридоре у окна Трущобина. Родион вышел первым и сейчас стоял, оглядывался по сторонам, и странно смотрел на меня, закрыв один глаз — словно недобитый шпион, рискующий провалить явку. Увидев, что я прохожу мимо, он задергал веком, изображая нервный тик.

Это было что-то новое, и я остановилась напротив одногруппника, озадаченно вскинув бровь.

— Трущобин, с тобой все в порядке? — спросила. — Ты давно проверялся у врача?

С глазом тут же все нормализовалось.

— Да, а что? — удивился парень. — Разве нужна справка?

Я окинула его критичным взглядом.

— Ну, глядя на тебя — желательно.

— Будет! А от кого?

Или Родик шутил так искусно, или я не могла словить волну его юмора.

— От невролога и психиатра! — раздраженно ответила, собираясь уйти, но парень уже шагнул навстречу, прикрыв рот ладонью.

— А от уролога не нужна? — спросил заговорщицким шепотом. — Ну, я на всякий случай интересуюсь, чтобы сразу всех врачей пройти.

Я не выдержала.

— Тогда уже и к проктологу загляни, гланды проверить!

— Что? — возмутился парень, забыв об игре в конспирацию. — Это без меня! Я в извращениях не участвую!.. Эй, Агнешка, я же серьезно!

— А придется!

Я сверкнула глазами, отвернулась и простучала по паркету каблуками к Морозову — Антон не ушел, он остался ждать, и это приятно удивило. Едва взглянув на Кудряшку, я тут же забыла о Трущобине.

— Морозов, пойдем в буфет, а? Кофе хочу ужасно! Утром не позавтракала.

Перерыв был коротким, всего двадцать минут, после чего нам с Антоном предстояло расстаться — у каждого были свои занятия. А так не хотелось.

— Хорошо, идем, — Антон забросил рюкзак на плечо, сунул руки в карманы джинсов и зашагал рядом. Придержал передо мной двери, когда мы выходили в небольшой холл.

— Какой ты сговорчивый сегодня, — я оглянулась с улыбкой, — а на спине покатаешь?

— В другой раз.

— Смотри, Кудряшка, я ведь запомню!

Антон не отреагировал, когда на лестнице кто-то из парней-выпускников, заметив нас, перебросился с друзьями фразами:

— И что она в нем нашла? С какого он курса?

— Забей. Я все равно не верю, что у них это надолго. Это же Корсак! Привет, солнце!

— Исчезни, Локи!

Мне было все равно. Я ни у кого не собиралась спрашивать разрешения. Покосилась на Морозова, но он остался спокоен, и настроение поднялось. Оно могло быть еще лучше, если бы по пути в кафе еще у двух кретинов не случился глазной тик, и они так явно не лезли со своей «проблемой» под ноги.

Мы вошли в кафешку и расположились за столиком. Оставив свой рюкзак на стуле, Антон принес нам две чашки кофе и пиццу для меня. Время бежало быстро, студентов прибавлялось, любопытные таращились на нас, а мне не терпелось посидеть со «своим» парнем и поговорить.

Как хорошо, что столики в студенческой кафешке стояли маленькие и можно было касаться друг друга коленями — что я и сделала, мгновенно вогнав Кудряшку в краску. Оказывается, не так уж и легко давалось Антону видимое спокойствие. Однако он не отодвинулся, хотя и напрягся.

Я разорвала стик с сахаром и высыпала в стаканчик с горячим напитком. Взяла деревянную шпажку, чтобы размешать.

— Морозов, я обожаю, когда ты смущаешься, но пора бы ко мне привыкнуть. Ты меня уже целовал, помнишь? И, кажется, тебе понравилось.

Морозов проделал со своим стиком то же самое. Сказал хмуро:

— Тебе кажется, Корсак.

— Почему же ты на меня не смотришь?

— Вот сейчас высыплю сахар и посмотрю.

Я сидела, смотрела на своего ботаника и совершенно по-глупому улыбалась. И плевать, если кто-нибудь это видел. Сейчас самое интересное происходило под столом, в том месте, где наши колени соприкасались, но вряд ли такой пустяк мог впечатлить кого-то еще, кроме нас.

Наконец Антон взял в руки стаканчик, поднял голову и отпил кофе. Я как раз откусывала кусок от пиццы, когда он сглотнул и сжал рот в уже знакомом мне упрямом протесте.

— Наверное, Кудряшка, думаешь, какой злой тебе достался Дементор, да? — поймала я взгляд теплых глаз, пытаясь отгадать, о чем он думает.

Мы сидели достаточно близко, из окна падал свет, и лица друг друга были хорошо видны. Я с удовольствием рассматривала четко обрисованный подбородок парня, красивые губы и волнистую светлую прядь, касающуюся его щеки.

— Может быть, — не стал отрицать Антон.

— Еще и прожорливый. Ты был прав в предположениях — я очень люблю вкусно и сытно поесть, так что спасибо за пиццу. Она, конечно, не фонтан, но явно лучшее, что здесь есть.

— Пожалуйста. Хотя насчет прожорливого не уверен. По тебе не скажешь.

Мне нравилось то, что Морозко предельно честен и не пытается произвести на меня впечатление, но в то же время ужасно хотелось пробраться сквозь щиты в его зону комфорта.

— А если бы я была полненькой, я бы тебе больше понравилась? — спросила. — Как девушка?

Антон медленно отпил кофе. Натянуто усмехнувшись, сказал скупо:

— Какая разница, Корсак. Главное, что тебе нравлюсь я, правда? Остальное — мелочи. «Это же Корсак, — повторил он фразу за парнями на лестнице, — вряд ли у нее это надолго!» Остается дождаться, когда тебе это надоест, и делать вид, что меня, как других, не волнует, что именно ты во мне нашла.

Есть пиццу толком не получалось, вот разве что на нее отвлекаться. Но минуту я выиграла.

— Неправда, — спокойно ответила. — Правда в том, Морозов, что мне на самом деле хочется тебе понравится. Слушай, а может, мне волосы обстричь? — неожиданно для себя предложила. — Чтобы всякие придурки меньше таращились? Мне это тоже надоело. Далеко не все такие избирательные в словах, как ты, но хуже то, что они говорят наедине. Так хочешь, я сделаю?

Антон как-то резко крутанул в пальцах уже пустой стаканчик и потупился.

— Не надо.

— Значит, тебе не все равно, как я выгляжу? — спросила с надеждой.

Парень поднял глаза и терпеливо заметил:

— Это всего лишь значит, Корсак, что мне не нужны такие жертвы, и что меня все устраивает!

Наши колени по-прежнему соприкасались, мой кофе остывал, и я заставила себя посмотреть на часы.

— Послушай, Морозов, перерыв скоро закончится… Я бы очень хотела провести сегодняшний вечер с тобой, но завтрашний день будет сложным — мне осталось закончить и сдать две лабораторные, да еще и отец сегодня прилетает, так что наверняка наш дом будет полон людей и придется куда-то сбежать. Но я очень хочу, чтобы ты без меня скучал. Обещаешь?

Я знала, что не услышу «Да», но так хотелось. Однако от ожидания ответа меня отвлек звук входящего на сотовый сообщения. И еще один сигнал, повторившийся сразу же за первым.

Я чуть не подавилась кофе, когда открыла мессенджер и на экране айфона увидела фотографию. Точнее, две фотографии Родиона Трущобина. На одной парень томно щурил глаза, выдвинув челюсть, измазав какой-то липкой дрянью волосы и набычившись, словно какой-нибудь придурковатый тип неопознанной ориентации, а на второй он совершенно бесстыже демонстрировал мне свою упитанную задницу. По которой не то что плакал, а прямо-таки рыдал депилятор!

Надпись под сообщением гласила:

«Агенту А для немцев — эксклюзив! Справку принесу завтра!

Слушай, детка, все же договорись там, чтобы без извращений, ладно? На остальные эксперименты согласен! Я уже подтянул шестерых ребят, можно мне аванс?»

Чего?!

— Фу! — я брезгливо отключила айфон и уронила его на стол. Встала, схватила сумку и оглянулась.

Если бы Трущобин сейчас оказался в зоне видимости, я бы его убила! Что за шутки?

Странное чувство, что надо мной либо издеваются, либо разыгрывают, усилилось, когда у самой стойки буфета увидела еще одного дурака с закрытым глазом и открытым ртом.

— Что случилось? — спросил Морозов и тоже поднялся. Потянулся за рюкзаком.

Я повернулась к нему.

— Ничего.

— Точно? — как-то слишком хмуро озадачился Кудряшка.

Ну, не скажу же я ему, что парень с диагнозом «идиот» прислал мне фото своей задницы с намеком на аванс. Прибью Трущобина!

Айфон вновь отозвался, и на экран выскочил значок нового сообщения в мессенджер. Черт!

— Тебе снова пишут, Корсак. Наверно, что-то срочное, — предположил Морозов и кивнул на гаджет. — Если что, то я не тороплюсь. Провожу тебя.

- Эм, да. Скорее всего.

Я взяла в руки телефон, открыла мессенджер, надеясь увидеть извинение от одногруппника… но вместо него на меня таращилось еще одно лицо недомачо в диком экстазе.

«Агенту А для немцев. Рост — 182, вес 70, шатен. Строго гетеросексуал!

асчет справки понял.

Агнешка, а если я в прошлом году переболел свинкой (без осложнений!), мне справку у вирусолога брать? Какие анализы нужны?»

Дрянь для волос у шутников тоже была одна и та же — похожая на сырой яичный белок. На голую тощую задницу смотреть не стала. Удалила фотографии, отключила айфон и бросила в сумку.

— Жилин, придурок, ну держись! — развернулась к выходу. — Пока, Морозов!

— Корсак, стой! Да постой же! — услышала в спину обеспокоенное, но я уже вылетала из кафешки, стуча каблуками, и вместо прощания лишь махнула Кудряшке хвостом.

— До встречи! Увидимся!

Как мне ни хотелось остаться, но я терпеть не могла строить предположения и сомневаться. Я была намерена во всем разобраться здесь и сейчас! А в том, что у меня это получится, ни секунды не сомневалась. Так же, как никогда на скалах не сомневалась в цепкости своих пальцев и силе рук!

Звонок на пару застал меня в коридоре, так что в аудиторию пришлось войти после длинного выдоха. Пройдя мимо преподавателя, я поравнялась с горе-стриптизерами… и не выдержала. Как шла с ходу, так и треснула сумкой и одного и другого по зализанным затылкам. И пусть скажут спасибо, что не дала волю рукам!

- Придурки озабоченные, я вас убью! — рыкнула. — Какие еще справки! Какие авансы! Какие немцы?! Вы что, с ума сошли? Я вам покажу задницы голые! Детку они нашли! Быстро признавайтесь, что вы придумали, или я вам сейчас последний день Помпеи организую!

Антон

— Увидимся!

Корсак взяла сумку, развернулась и уже через мгновение исчезла из помещения кафетерия, только в дверном проеме мелькнули под узкими брюками ее стройные щиколотки и взметнулся над плечом хвост волос.

Конечно, я догадался, что именно произошло, поэтому и предложил девушке ее проводить, а вот задержать не успел. Хотя и стоило сообразить, что Корсак человек стремительных решений. Но после того, как увидел озадаченное лицо Агнии и заметил неприятное удивление в ее глазах, розыгрыш с Трущобиным уже не казался логическим возмездием, как еще два дня назад. А очень даже наоборот — глупой выходкой, чем на самом деле и являлся.

Расписание группы Корсак я не знал, поэтому поспешно пошел в деканат, искать нужную информацию на учебном стенде. Когда поднялся двумя этажами выше и подошел к «Кафедре системного анализа», внезапно остановился, увидев перед собой свою красивую ведьму.

Сложив руки на груди, Агния стояла одна в пустом коридоре, в нескольких метрах от дверей аудитории, и смотрела в окно — натянутая темная фигура на фоне светлого дня.

— Корсак? — я приблизился, остановился перед ней, и девушка обернулась. — Почему ты здесь, а не на занятии? — удивленно спросил.