Самая плохая адептка Рэй Анна

– А зачем нам боевая магия на целительском факультете? – удивился высокий паренек со светлыми взъерошенными волосам.

– Фамилия! – рявкнул куратор.

– Лер Дуб, а если по уставу – куратор Дуб, – любезно подсказал однокурсник.

Раздались смешки, а наставник приблизился к адепту, сверля недобрым взглядом:

– Да не моя! Твоя фамилия!

– Адепт Воганька, – ответил тот.

– Местный? – уточнил куратор.

– Родом из Ликарнии, но проживаю с отцом в Жиже, он лекарь. Кстати, общежитие мне не понадобится, буду приходить в академию на занятия из города. Декан Матеуш разрешил.

– И мне не нужно место в общежитии, я комнату в Жиже снял, – поддакнул толстячок в очках.

– И я, – кивнула Вилка.

– И мне не надо, я живу в Ликарнии, в Будеже, – добавила я.

– Та-а-ак! Здрасьте! Приехали! – протянул куратор. – Жить вы все будете в общежитии, только так я смогу вас контролировать. Да и не дело отбиваться от коллектива. Вон все преподаватели, даже ректор, проживают на территории академии.

– Но я не могу! Я уже за месяц вперед заплатил… – обиженно произнес толстячок.

– А у меня тетушка больная, – нашлась я.

– При смерти? – прищурился лер Дуб, подойдя ко мне.

– Нет, но…

– Фамилия! – перебил меня мужчина.

– Кошмар… В смысле адептка Комарек! – тут же поправилась я, от волнения запутавшись в показаниях.

– Значит, так, адептка Комарек. Возьмете увольнительную… то есть навещайте старушку в положенный выходной. Да и днем, после занятий, можете к ней наведываться. Возражения не принимаются, даю всем две недели, чтобы уладить вопрос с проживанием и заселиться в студенческое общежитие.

– Но я живу с отцом… – встрял студент Воганька.

– Одна неделя! – рыкнул куратор. – Напра-а-аво! За мной шагом мар-р-рш!

Тяжело вздохнув, мы вошли на территорию парка, а браслеты на запястьях замерцали. Куратор Дуб объяснил, что по периметру установлен магический контур, чтобы посторонние почем зря не шастали, а магические животные не вылезли за ограду. Озираясь по сторонам и осматривая территорию, мы последовали за наставником к двухэтажному строению.

Я невольно залюбовалась скрытым от посторонних взглядов заросшим парком как с уже знакомыми мне кустарниками, так и с экзотическими. А сколько здесь было редких цветов и растений! Наверняка зельевары именно тут подбирают ингредиенты для микстур. Вон и огороженные низким белым заборчиком аптекарские грядки видны, я в столице возле папенькиного особняка такие же организовала. В траве зашуршал какой-то мелкий зверек, с ветки на ветку перелетали разноцветные птички, а я вдруг вспомнила, что где-то поблизости обитают те самые страшные и ужасные магические животные, которых нам предстояло изучать и лечить. Очарование вмиг испарилось, а на его место пришел страх. Хорошо что здание, в которое мы направились, было близко, и адепты отделения исцеления магических животных чуть ли не вприпрыжку достигли дверей, как-то очень синхронно ускорив шаг.

Наш учебный корпус вблизи оказался больше и солиднее, чем выглядел издалека. В центре холла красовалась величественная мраморная лестница с широкими ступенями, на первом этаже расположились аудитории. Куратор открыл одну из дверей, и мы очутились в учебной комнате, похожей на амфитеатр: деревянные столы и лавки устремлялись вверх, в центре помещения стоял продолговатый стол, за ним высились шкафы с инструментами и склянками.

– Это ваш учебный класс по врачеванию и лекарскому делу. В соседнем помещении со следующего семестра оборудуем лабораторию, пока же будете варить зелья в главном корпусе вместе с остальными адептами. Но главное для вас – зоосад и зверинец. Учебники оставьте здесь и следуйте за мной! – приказал наставник. – Изучим, так сказать, животных вблизи. Или они вас изучат, кому как повезет.

Лер Дуб усмехнулся собственной шутке, а вот нам было не до смеха.

– А кто будет преподавать лекарское дело? – уточнил юноша с рыжеватыми вихрами и курносым носом, облепленным веснушками.

– Фамилия?

– Адепт Яцек, – бодро ответил тот.

Я припомнила, как другие студенты говорили, что именно Яцек в прошлом году взорвал лабораторию, и с интересом принялась рассматривать юношу. Так сказать, коллегу, ибо в прошлом году тоже имела неосторожность устроить взрыв в нашей домашней лаборатории. Причем неоднократно.

– Лекарское дело по исцелению магических существ вам будет преподавать декан Матеуш лично в этой самой аудитории, – просветил лер Дуб. – Все другие предметы вы будете изучать в основном здании согласно расписанию. Общежитие устроили здесь же, на втором этаже. Более детально распорядок дня мы обсудим позже, а сейчас в путь!

Мы с Виларией переглянулись. Оказывается, наше общежитие находилось не в тех уютных трехэтажных каменных домах возле главного учебного корпуса, а в этом здании, в парке, где обитали магические звери! А когда мы прошли по тропинке вглубь парка и остановились у длинного одноэтажного строения с яркой черепичной крышей, проживание в общежитии теперь не просто беспокоило, а пугало. Потому что из здания раздался пронзительный вой.

Все попятились, а из дома, который скорее напоминал сарай, вышел небольшого росточка мужчина. На незнакомце был поношенный сюртук, вытянутые на коленях брюки и стоптанные ботинки. Рубашка выглядела чистой и выглаженной, только жабо жалкими обрывками болталось на шее, словно его кто-то пожевал. На кончике носа гнездились маленькие круглые очки, а голову венчал серебристый пушок. Присмотревшись, я поняла, что незнакомец находится в солидном возрасте, просто круглое гладкое лицо, мальчишеская открытая улыбка и ямочки на щеках вводили в заблуждение.

– Прибыли, яхонтовые мои? – обрадовался мужчина, заметив нашу группу в болотных мантиях. – А мы вас заждались!

– Лер Костюшко, приветствую! – кашлянул куратор, привлекая к себе внимание.

– Ох, а я вас за деревом не заметил, лер Дуб! Как прошло общее собрание? Я хотел подбежать, послушать ректора, но Матюша с утра ведет себя неспокойно. Не рискнул ее оставлять!

Из сарая вновь раздался протяжный вой, а мы с сокурсниками опасливо переглянулись – желание входить внутрь пропало.

– Адепты! Представляю вам смотрителя нашего заповедника, – важно произнес куратор и указал на мужчину: – Пафнутий Костюшко. Имеет многолетний опыт по наблюдению за магическими животными. Уникальный специалист. Можно сказать, один из немногих в королевстве. Магистр Костюшко будет вести у вас практические занятия по уходу за зверями.

– По ух… уходу? А можно я сам уйду, пока не поздно? – заикаясь, попросил толстячок.

– И я с ним за компанию. Не думал, что после хирургии меня запихнут в этот хлев, – буркнул темноволосый юноша с подбитым глазом.

– Поздно, адепт Змиевский, – мрачно улыбнулся куратор и преградил нам путь к отступлению. – Документы вы подписали, извольте дотянуть до первой сессии. А уж если вас выгонят по причине несдачи… – Лер Дуб нахмурился и потряс кулаком: – Нет уж, вы у меня все закончите академию! Даже не сомневайтесь! А теперь в бой! Знакомиться со зверьем!

– С магическими существами. Но лучше называйте их питомцами, – деликатно поправил коллегу магистр Костюшко и жестом пригласил нас в зверинец: – Они все понимают! Уверен, вы полюбите их, как люблю их я!

В этом я сильно сомневалась. Одно дело пельтигера пупырчатая или момордика, вот их я люблю трепетно и нежно. А какого-нибудь дракономопса, выведенного искусственным магическим путем и поедающего одежду хозяев… нет уж, увольте. Не мое это! Я лучше на общее врачевание переведусь, если на зельеварении нет свободных мест. Но на МЖ-отделении не останусь!

Кажется, не я одна пребывала в подобных размышлениях, потому что следовать за магистром и знакомиться с питомцами никто особым желанием не горел.

– Мы влипли, – пробормотала Вилка.

– Это точно. Лучше бы меня отчислили за драку, – согласился с ней Змиевский.

– Разговорчики в строю! – рявкнул на нас куратор Дуб и принялся по одному заталкивать в сарай.

Внутри помещение было разделено на два длинных отсека с проходом между ними. Клеток я не заметила, скорее, комнаты с резными дверцами и окошками; деревянная лестница вела на чердак. Пол и поддерживающие опоры были из камня, а вот потолок и стены – деревянными. И что удивительно – вроде бы здесь содержались звери, а дурного запаха не ощущалось. Наоборот, пахло сеном и пряной травой. В загонах, а вернее, в просторных комнатах, виднелись лежанки из сена и деревянные лавки, на которых стояли миски с едой и водой. Пол был устлан сухой травой, а на окнах я заметила решетки, впрочем, тоже деревянные. Зверей внутри комнат не разглядела, хотя дверцы были приоткрыты.

Приоткрыты?!

Неужели магические животные выбрались наружу? Только я хотела спросить об этом магистра Костюшко, как Вилка легонько ткнула меня в бок и указала на дальний конец коридора. Там столпились странные существа.

Кто-то серый и большой сидел на полу. Вокруг него кольцом свернулась длинная блестящая змея с пушистой головой. Еще один зверь, зеленый, маленький, с телом собаки и оскалившейся пастью дракона, суетился рядом. На потолочной балке лежала крупная пятнистая кошка с крыльями и птичьей головой, а к лавке у стены жались два странных зверька, чем-то напоминающих упитанных хомяков, только очень крупных.

Животные, как и мы, тряслись от страха. Так мы и стояли друг напротив друга – звери и адепты, не решаясь приблизиться. Крупный серый монстр завыл трубным голосом, а в одном из загонов мелькнула черная тень и послышались удары копыт. Кто-то не пожелал покинуть свой дом и выйти навстречу гостям. И я его понимала.

– Яхонтовые мои, ну что же вы разнервничались?

Мы обернулись к магистру Костюшко, но, как оказалось, он обращался не к нам. Смотритель направился к магическим существам, улыбаясь и подбадривая:

– Подходите ближе, наши адепты не кусаются. Давайте знакомиться!

– Может, не надо? – заикаясь, спросил один из сокурсников.

– Надо, адепт Воганька, надо, – подбодрил его куратор и громко гаркнул: – Отр-р-ряд! На изучение противника вперед шагом мар-р-рш!

Звери затряслись, серое чудовище вновь завыло, длинная блестящая змея с пушистой мордой нервно забила по полу хвостом, а кошка-птица громко закурлыкала. Хомяки юркнули в одну из комнатушек, но дверь до конца не закрыли, а высунули в щелку носы.

– Прошу вас, тише, лер Дуб, питомцев напугаете, – недовольно произнес смотритель.

Он приблизился к животным и принялся успокаивать, гладя по головам, а у серого пузатого погладил рожки.

– Наши звери еще не отошли от стресса после общения с прошлыми адептами, – продолжал ворчать магистр Костюшко. – Как по мне, тех лекарей гнать нужно из академии, а не дипломы выдавать. Декан Матеуш заверил, что этих специально отобрал для лечения магических существ. Убедил меня, что на этот раз у нас все сложится.

Мы во все глаза смотрели на опасных животных, пытаясь осознать – их пугают студентами!

– Не нужно бояться, яхонтовые мои, – продолжал успокаивать зверей магистр. – Они вас вылечат.

Пернатый кот что-то гортанно закурлыкал, словно переспрашивал, и магистр Костюшко закивал:

– Конечно, Крылатик, и у Грифа крылышко посмотрят, и Матюше животик полечат.

Серый монстр завалился на бок, закрыл лапами глаза, а я с интересом рассматривала его. Так вот ты какой, Матюша!

Животное чем-то напоминало человека, а ростом было с десятилетнего ребенка. Крупный, с толстыми лапами и большим животом, нижняя часть морды значительно выступала вперед, приплюснутый нос смешно шевелился. На спине у необычного зверя я заметила маленькие крылышки, а на лбу, меж удлиненных ушей, короткие рожки – целых четыре штуки! Тело покрывала серая шкура, потрескавшаяся и твердая, словно старый камень. А еще у зверя имелся хвост с кисточкой, которым Матюша обвил ногу смотрителя.

– Это горгулья, или горгулий. Животное относится к классу магических антропоморфных, – пояснил магистр, перехватив мой заинтересованный взгляд и пытаясь освободить ногу из захвата хвоста. – Зверь здесь больше года, но людей сторонится. Подпускает только меня. Ну как подпускает… Позволяет кормить и мыть. Однажды горгулий улыбнулся ректору, в смысле бывшему ректору, ныне вашему декану. В честь декана мы и назвали существо Матюшей. А лер Матеуш не против.

– А я была бы против, если бы ту зверюгу Вилкой назвали, – шепнула мне на ухо подруга, указав на змееподобное существо с головой лисицы.

Зверь словно почувствовал, что говорят о нем, вытянул шею и уставился на Виларию немигающим взглядом глазок-пуговок да еще раздвоенный язык высунул.

Я предпочла отвернуться, чтобы эта монстра… в смысле милая магическая зверушка, не переключила внимание на меня. Лучше рассмотрю хомяков, которые по-прежнему прятались за дверью, но морды высунули и с любопытством следили за происходящим.

– Да не переживайте вы так, – магистр Костюшко поманил этих двоих пальцем к себе, – адепты вас не обидят.

– Вы так говорите, словно они вас понимают, – хмыкнул Яцек, осмелев и приблизившись.

Остальные последовали за ним. Хоть и страшно, но интересно же рассмотреть зверей. Страшно интересно!

– Конечно, понимают! – возмутился магистр, поправив очки. – Это же магические животные! Они могут изъясняться, но по-своему, вы со временем поймете. Сейчас я вам их представлю, а на занятиях подробно расскажу об особенностях каждого вида. И нужно распределить, кто из вас за каким зверем будет ухаживать. Считайте это вашим практикумом.

– Мне хомяков! – первым опомнился толстяк и подмигнул напуганным существам.

Те вновь скрылись в домике, хлопнув дверью.

– Чегой-то тебе? Может, я тоже их хочу! – возмутился адепт Воганька. – Только они какие-то переростки!

Юноши хмыкнули, а магистр вздохнул:

– Переростки они, потому что в прошлом году такие же умельцы, вроде вас, втихаря опробовали на них зелье роста. И это не хомяки, а потто.

– Потс? – захрюкал адепт Воганька.

– Потто! Относятся к отряду сумчатых дасуроморфий, – с важным видом пояснил магистр, не обращая внимания на фырканье и насмешки.

Хомяки, которые на самом деле оказались потто, вновь выглянули из укрытия, а я теперь обратила внимание, что шерстка у них серая, местами бурая с золотистым отливом, грудки белые, мордочки широкие, с крупными ушами и длинными усами, а глаза большие и умные. Зверьки стояли на задних лапках, а передними придерживали дверь. Тот, что покрупнее, возвышался над мелким и как бы невзначай терся носом о пушистую макушку собрата.

– Очень умные ребята, – улыбнулся существам магистр, а мне показалось, что те улыбнулись в ответ. Во всяком случае, звери продемонстрировали ряд крепких острых зубов. – Одного я назвал Василиусом. Вася, значит. А помельче – Базилиусом. Базя.

– Оригинально, – хмыкнула Вилка и тут же взвизгнула.

Она попыталась отскочить с места, но не смогла – ее ноги обвила та самая змея с головой лисицы. Как животное незаметно подкралось, загадка. Зверюга прижала морду к Вилкиной ладони и мечтательно прикрыла глаза.

– Вот и чудесно! – обрадовался смотритель. – Полли уже выбрала того, кто за ней будет ухаживать.

– Фамилия? – прозвучал позади нас командный голос куратора.

Лер Дуб стоял у выхода и прикрывал тылы, чтобы никто не сбежал: ни звери, ни студенты.

– Войта, – едва слышно промямлила Вилка, боясь пошевелиться в «объятиях» существа.

– Адептка Войта, закрепляю за вами змия! А за вами, адепт Воганька, – потто. Две штуки.

– Полли не змий, а магический гибрид аспида и рейнеке, – поправил куратора смотритель.

– А мне тогда курицу! – Осознав, что хомяки уплыли, пухлый адепт ринулся к серой пятнистой кошке с птичьей головой и крыльями.

Та недовольно рыкнула и отвернулась, явно не обрадовавшись знакомству.

– Крылатик у нас – карликовый альрун. Удивительное существо! О нем я расскажу чуть позже, а пока предлагаю завершить знакомство. Кто будет ухаживать за дракономопсом? – поинтересовался магистр Костюшко, указывая на неуклюжего маленького зверя с короткими лапками, вытянутым зеленым туловищем и головой дракона. Зверь притаился возле большого Матюши и хитро щурился.

Животных осталось всего ничего, да и нас трое – я, Яцек и Змиевский. Правда, последний в нашем обсуждении не участвовал, он, словно зачарованный, смотрел на кого-то в дальнем загоне. Только я хотела согласиться на дракономопса, как тот подбежал к конопатому Яцеку и уселся возле ног. Парень не растерялся, погладил зверя за ухом. Дракономопс от радости икнул, выпустив тонкую струйку огня. Хорошо пол здесь каменный, и проказник ничего не спалил.

– Прекрасный выбор! – обрадовался магистр Костюшко, хлопнув в ладоши. – Дракономопсы – верные и преданные друзья. Они же в огне не горят и в воде не тонут! Спасут вас из любой передряги. Но их доверие нужно заслужить…

– Адепт Яцек, официально закрепляю за вами дракона… и мопса! – зычно произнес куратор, делая пометки в своем списке, а я обреченно посмотрела на Матюшу.

Вот как чувствовала, что самый кошмарный зверь будет моим.

– Адептка Комарек, – тут же подтвердил мою догадку куратор, – горгулья… вернее, горгулий – ваш!

Осталось добавить: «Заверните!»

Большой серый зверь растопырил пальцы, подглядывая за мной.

– Может, за горгульей лучше адепт Змиевский будет ухаживать? – робко предложила я. – Он больше. В смысле адепт.

– Полагаю, Змиевский уже определился с выбором. И я очень этому рад, – улыбнулся магистр Костюшко, продемонстрировав ямочки на пухлых щеках, и направился к загону, возле которого застыл темноволосый адепт.

Мы все отвлеклись от своих питомцев и тоже приблизились, чтобы рассмотреть магического зверя, который так заинтересовал сокурсника. А подойдя ближе, ахнули. Пред нами предстало прекрасное величественное животное с конскими туловищем, копытами и хвостом, но с головой и крыльями огромного орла. Иссиня-черное оперение на голове переходило в короткий жесткий волос на туловище. Стального цвета клюв и золотистые глаза принадлежали орлиной сущности зверя, как и крылья, которые вызывали особое восхищение. Темные перья удивительным образом отливали серебром. Казалось, взмахни этот зверь крыльями – и взлетит, разрушив мощным телом все преграды. Но, увы, животное сдерживали тонкие цепи, тянувшиеся от ошейника к крюкам в полу, – длинные настолько, что позволяли свободно передвигаться по просторному загону, но не настолько, чтобы сбежать.

Зверь застыл на месте и глядел исподлобья на адепта Змиевского. Тот, в свою очередь, не отрывал взгляда от магического существа.

– Это же гиппогриф! – восхищенно прошептал адепт Воганька. – Но как же так… они же не существуют…

– А почему он прикован? – одновременно с сокурсником спросила я.

– Как видите, существуют, – с неизменной улыбкой произнес магистр Костюшко и жестом показал, чтобы мы не подходили ближе. – Древний летописец Ариосто в своих трудах утверждал, что гиппогрифа создали изначальные маги. Те, что селились в скалах общинами подальше от простого люда. Эти дикие места, удаленные от городов и поселений, позже стали единственным пристанищем гиппогрифов, которые живут парами, но чаще в одиночестве. А прикован он, потому что не может летать, но не оставляет попыток. К сожалению, этим только вредит себе. Один раз чуть не разбился. Упрямый гордый зверь.

Рассматривая магическое животное, я обратила внимание, что одно крыло ниже второго и сильно искривлено.

– Это из-за крыла, да? Оно повреждено? – спросила Вилка.

– Увы, – подтвердил магистр и развел руками. – Один из лесничих несколько месяцев назад сообщил в полицию, что нашел в диком лесу, возле скал, израненного редкого зверя. Обессиленного, с изломанным крылом.

– Бедненький, – прошептала я.

Гиппогриф расслышал мой шепот, повернул голову и недовольно заклекотал. А затем, словно дикий ветер, принялся метаться по загону, биться клювом о железные прутья и издавать высокие гортанные звуки, явно требуя выпустить его на волю.

– Не бушуй, Гриф! – погрозил ему пальцем магистр. – Не стоит, мальчик. Чуть позже я дам тебе побегать по саду. Но отпустить не могу. Ты опять попытаешься взлететь и расшибешься.

Зверь, как ни странно, прислушался, но отошел к дальней стене и обиженно отвернулся.

– Идемте, яхонтовые мои, – на этот раз лер Костюшко обратился уже к нам. – Для первого раза достаточно, да и питомцы пусть отдохнут. А вы, молодой человек, – магистр пристально посмотрел на адепта Змиевского, – попробуйте-ка наладить с Грифом связь. Глядишь, он вас примет и позволит помочь. Ему бы крыло подлечить. Собственно, по этой причине мы его здесь и оставили.

Адепт серьезно кивнул и спросил:

– Кто же сотворил с ним подобное?

– Охочие до богатства люди. Это же уникальный экземпляр! Думаю, Гриф случайно попался в силки, сопротивлялся. Хорошо лесничий вовремя обнаружил магический всплеск, а затем и разбойников. Негодяев скрутили полицейские, а с гиппогрифом что делать? Взлететь-то зверь не мог, а его дом высоко в скалах. Вот и вызвали меня, я ж раньше в заповедных лесах Протумбрии смотрителем работал, изучал магических животных, это такая редкость в наше время. Но подобный экземпляр увидел впервые. Лекаря, который подобных зверей лечит, не сыскать. Да и Гриф своенравный, никого к себе не подпускает. Я его только покормить могу, перышки почистить, но я ж не врачеватель! – охал магистр Костюшко, провожая нас к выходу.

Питомцы самостоятельно разошлись по загонам. Видимо, устали от повышенного внимания гостей. Лишь Вилкина «змея» увивалась за новой подругой и терлась о руки лисьей мордой. Вилария, кажется, смирилась со своим чудовищем и перед уходом даже неловко провела рукой по коричневой змеиной шкуре с маленьким пушком, отчего гибрид аспида и рейнеке лизнул взвизгнувшую Вилку раздвоенным языком. Вот когда я поняла, что горгулий, нет, горгулья Матюша, которая уснула сидя и шумно похрапывала, – не самый плохой вариант.

Взбудораженные увиденным, мы вернулись в аудиторию. Пока нас не заставляли приходить к питомцам каждый день – лишь во время практических занятий. Но позже, когда мы привыкнем к магическим животным, а они к нам, следовало их кормить два-три раза в день, чистить загоны и даже выводить на прогулку. Представив, как я иду гулять с Матюшей, вздрогнула. К столь радикальным переменам в жизни я еще не готова. Все же звери – не мое! Зайду на днях к декану Матеушу и попрошу перевести на зельеварение.

После визита в питомник куратор Дуб не слишком зверствовал и практическое занятие по основам боевой магии заменил на теорию. Но расстроил тем, что в очередной раз напомнил о переезде в общежитие.

В целом первый учебный день пролетел как один миг. Но после занятий мне пришлось отказаться и от посещения столовой, и от ознакомительной экскурсии. В отличие от меня, Вилария заинтересовалась библиотекой. Мне же предстояло бежать в город, в школу лиры Эндрю, и прослушать первую лекцию по курсу «Модный приговор».

Я отчего-то не удивилась, увидев, что являюсь единственной студенткой, а класс напоминает тетушкину гостиную. После того как оплатила трехмесячный курс для начинающих, директриса принесла на лекцию чай и вкусные булочки, а также согласилась перенести уроки с утренних часов на послеобеденные.

Не стоит говорить, что в дом тети Лижбет я приехала уставшая и едва передвигала ноги под тяжестью знаний. За поздним ужином клевала носом, невпопад отвечая на вопросы. К счастью, старушка увлеклась записями о модных тенденциях и вскоре уединилась с моей тетрадью в спальне. Ну а я уединилась в своей и моментально уснула.

Мне снилось, как я летаю на гиппогрифе, дрессирую дракономопса и кормлю вкусняшками горгулью. И все бы ничего, но в мой сон зачем-то пробрался лер Тори и принялся отчитывать: что и летаем мы с Грифом низко, и дракономопс выжег огнем ковер в его кабинете, и Матюша съела весь недельный запас в столовой. Под утро сон сделался и вовсе отвратительным, не иначе как в руку, ибо ректор утверждал, что я самая плохая адептка, раз в одиночку не могу справиться со зверинцем.

Поэтому я обрадовалась, когда в шесть утра меня разбудила Марта.

Глава 6

Поклонники – как пыль: не успеешь смахнуть – опять появляются

Последующие дни пролетели незаметно, но я по-прежнему не знала, как сказать тетушке о переезде в академию. Вот и сегодня за ужином попыталась намекнуть, что дорога меня сильно изматывает, на что тетя возмутилась:

– Все же эта лира Эндрю слишком тебя нагружает! Где это видано? В один день ты проходишь и «Модный приговор», и бытовые заклинания! А вот на магическую косметологию отведено мало часов. Пожалуй, мне стоит посетить Жижу и лично переговорить с директрисой.

– Нет! – вздрогнула я, даже аппетит пропал. – Не стоит!

– Почему? – Тетя Лижбет выгнула бровь, рассматривая меня через лорнет с увеличительными линзами. – Безусловно, прическа твоя стала гораздо приличней. Этот жемчужный цвет волос мне определенно нравится. Хотя я бы добавила меди.

Тетушка поправила свои рыжие с сединой кудри и прищурилась:

– Кстати, Валюшка, а как ты состряпала краситель? Разве ты разбираешься в зельеварении? Лира Эндрю не могла тебя так быстро обучить.

– А я… А меня Элиска обучила!

– Ах да, твоя старшая сестрица знает в этом толк. Обучила, говоришь? Значит, ты сможешь и мне приготовить краситель? А то седина пробивается, а Элиска в пансионе.

– Конечно, приготовлю! – поторопилась я согласиться, а то тетушка еще вздумает написать письмо Валежке. – Сестра на всякий случай записала мне рецептуру. И еще состав омолаживающего крема, как вы для Марты заказывали. А для большего эффекта можно добавить заклинание «одурилис», которое я прошла на курсах.

Тетя одобрительно кивнула:

– Все же я в тебе ошиблась. Не такая уж ты вертихвостка, как писал мне Адам. Правда, твою красоту он явно преувеличил. Нет, ты хорошенькая. Но! У молодой привлекательной девицы все же должна быть талия, дорогуша, а бедра не должны походить на дирижабль.

Тетушка выбралась из-за стола и принялась шустро расхаживать по комнате. А мне казалось, что старушка в прошлый раз хромала и вроде ее радикулит на днях прострелил…

– Юная лира, которая мечтает удачно выйти замуж, должна иметь легкую, завлекающую походку. С твоей комплекцией легкости добиться сложно, но надо постараться. Встань!

Вздохнув, я отложила пирог и поднялась с места.

Тетя Лижбет окинула меня придирчивым взглядом и взмахнула лорнетом:

– Подойди ко мне, детка! И не сутулься! Плавнее! Походка от бедра! Представь, что паришь над землей!

Я сделала несколько шагов и споткнулась, нечаянно задев бедром стул. Какое там «паришь»?! Сегодня во время практического занятия так набегалась, гоняясь по парку за хомяками Васей и Базей, а затем пытаясь вместе со смотрителем вытащить сопротивляющуюся горгулью на прогулку, что руки болели, а ноги гудели.

– М-да-а, – протянула тетя и кисло улыбнулась. – С тобой еще работать и работать! А твой отец говорил, что ты первая кокетка в столице. Верится с трудом. Хотя… сейчас такие молодые люди, что и звериный оскал примут за кокетливую улыбку. Ну-ка, посмотри на меня!

Взглянула исподлобья на тетю. Ну что ей неймется? Время уже позднее, а мне еще теорию магии зубрить. Занятие, как назло, завтра первой парой, а преподает ректор Тори. Не хотелось бы опозориться.

– Если бы я так смотрела на ухажеров в Будеже, они бы все разбежались! Что ж, придется учить. Ну-ка, посмотри на статуэтку, что возвышается на комоде.

Я поморщилась, заметив «статуэтку» – гипсовый бюст какого-то хмурого лысого мужчины.

– Одари его заинтересованным взглядом, похлопай ресницами, чуть приподними брови, словно ты пребываешь в приятном удивлении от вашей встречи.

Я уставилась на «скульптуру» и попыталась приподнять брови, но вместо этого они сошлись на переносице.

– Да не сверли его взглядом! Улыбайся кокетливо!

Пожав плечами, я так и сделала.

– Не криви так губы, словно съела кислое! И не нужно к нему разворачиваться всем телом! Легкий поворот головы, интригующий взгляд, задумчивая улыбка на губах… – не сдавалась тетушка. Не выдержав, она взяла в руки бюст и с любовью на него посмотрела, продолжая давать наставления: – Запомни, дорогая: как бы ни выглядел объект охоты, всегда представляй тот тип, который нравится тебе. Вообрази перед собой высокого интересного блондина с фиалковыми глазами. Я таких очень люблю!..

Тяжело вздохнув, последовала тетушкиному совету и представила на месте гипсового бюста Амадора Тори. Улыбнулась ему и словно увидела, как белобрысый ректор в ответ недовольно поджимает губы и подозрительно щурится. Я хихикнула, а тетушка одобрительно кивнула:

– Во-от! Уже лучше! Запомни, Валюшка, мужчины – они как дети. Улыбайся им, кокетничай, обещай побольше, но делай только то, что нужно тебе. И тогда от поклонников не будет отбоя. Я даже в своем возрасте не знаю, как от них избавиться. Но чувствую, это так же бесполезно, как вытирать пыль с серванта! Только смахнешь, а она опять накапливается.

Вообразив, как ректор Тори разлегся на серванте в гостиной у тетушки, а я пытаюсь его смахнуть, я хрюкнула.

Тетя недовольно поморщилась:

– М-да, мне предстоит большая работа. Нужно написать Адаму, чтобы увеличил сумму за твое воспитание. И все же следует переговорить с лирой Эндрю, просмотреть план занятий. Хотя твой отец против, надо добавить в программу этикет и танцы. Кстати, что вы сегодня проходили? Принеси-ка мне лекции!

Я послушно поднялась к себе в комнату и взяла из сумки тетрадь. А когда вернулась, тетя уже устроилась в кресле и включила торшер.

– Та-а-ак, опять был «Модный приговор»? Изучали корсеты? Тебе – да, пригодится, а мне они ни к чему. А это что? В моду вновь входят панталоны? – изумилась тетя, вчитываясь в записи. Я, если честно, не запомнила, о чем говорила директриса. Пока записывала, представляла боевую стойку, которую нам сегодня показывал куратор Дуб. Скоро ведь практика, а я путаюсь, куда ногу отставить, как отклонить корпус и какой рукой делать замах. Тетя радостно вскрикнула: – Ах, так тут с кружавчиками! Совсем другое дело! Ты иди, Валюшка, а я пока почитаю на ночь. В смысле проконтролирую, чем ты там на курсах занималась.

Я поторопилась покинуть гостиную, поднялась в комнату и разложила на столе учебники. Эх, опять лягу спать не раньше полуночи. Но все же оно того стоило: моя мечта сбылась – я теперь студентка престижного целительского факультета! А если завтра наберусь смелости и переговорю с деканом или с самим ректором, может, переведусь на отделение зельеварения. Тогда уж точно стану лучшей адепткой!

Жаль только, снились мне ночью не любимые растения и работа в лаборатории, а ректор Тори и горгулья. Увы, эти двое последние несколько ночей прочно поселились в моих снах.

Глава 7

Моль блондинистая, подвид озверевший

Поезд из Будежа сегодня задержался, и я позорно опоздала на первую пару. Как назло, ректор Тори уже был на месте. Он горделиво стоял за кафедрой, обводя класс надменным взглядом.

На лекции присутствовали студенты всех трех отделений целительского факультета. Вернее, четырех, включая наше малочисленное МЖ. Пятеро моих коллег сидели на последнем ряду, сбившись в кучку. Увидев меня, Вилка и Яцек зашептали, чтобы проворнее шевелилась и пригнулась. Я тихонько попыталась пробраться к своим, но услышала окрик ректора:

– Адептка Комарек! Не нужно ползти. Я же вижу, что вы опоздали!

– Видит он, – буркнула я и уже громче возразила: – Я опоздала всего на минутку!

Положила сумку с учебниками на стол и пристроилась на скамью рядом с Вилкой.

– Иногда минуты решают все, – высокомерно заметил Амадор Тори. – И я не разрешал вам сесть.

– Мне выйти? – уточнила я, вновь складывая учебники в сумку.

Уж лучше пропущу лекцию, чем стану выслушивать колкие замечания.

– Ко мне!

– Что?

– Адептка Комарек, подойдите ко мне! – с раздражением произнес ректор.

И ведь фамилию запомнил, когда не надо! Подбадриваемая сокурсниками, я поплелась вниз, к кафедре, тяжело вздыхая. Удивительно, как такой красивый мужчина может быть столь неприятным?

Проходя мимо первого ряда, столкнулась взглядом с адепткой Беде. Девица выглядела превосходно: волосы уложены волнами, изумрудная оправа очков идеально подходила и под цвет глаз, и под цвет мантии, и даже туфельки из мягкой кожи были такого же цвета. Я так отвлеклась, что не заметила, как нога в изящной туфельке пнула меня по щиколотке. Не ожидая подобной подлости, споткнулась и, перелетев через ступеньку, упала в объятия ректора, который в этот момент вышел из-за кафедры мне навстречу.

Ударившись о твердую мужскую грудь, на всякий случай поприветствовала ректора:

– Здрасьте.

– Адептка Комарек, что вы себе позволяете?! – прошипел он под смешки студентов. – Думаете отвлечь меня подобной хитростью?

– Я не собиралась вас завлечь! Отвлечь, хотела сказать.

Под пристальным взглядом ректора поспешно отстранилась, смущаясь. Впрочем, смущалась я, как и все студентки академии, за исключением Вилки.

– Адептка Комарек, объясните, почему вы опоздали? Почему все студенты потрудились прийти вовремя, а вы не смогли?

– Это не я, а поезд. Он задержался… – пролепетала я.

– Вы живете не в общежитии? – нахмурился Амадор Тори. – Нужно прекращать эту порочную практику. По просьбе бывшего ректора Матеуша я пошел навстречу студентам и разрешил приезжать на занятия из Жижи и соседних городов. Но эти постоянные опоздания с первого учебного дня недопустимы! Сегодня же выпущу приказ, что все адепты обязаны проживать в общежитии академии и смогут покидать территорию лишь в строго оговоренные с руководством часы!

Я приуныла. Студенты, может, и обязаны жить в общежитии, но как это объяснить тетушке?

– Адептка Комарек, – не дал опомниться ректор и коварно прищурился, – надеюсь, вы прочитали первый параграф?

– Разумеется! – ответила я и почти не соврала.

– Тогда поведайте мне о принципах магического воздействия.

– Принципы воздействия… – повторила за преподавателем, растягивая слова и вспоминая определение, прочитанное вчера перед сном. – Принципы эти… магические… базируются на законах окружающего мира. Собственная сила, настроенная на определенную частоту, взаимодействует с объектом и резонирует с чужими магическими потоками.

– А если происходит сопротивление? Если другой объект не откликается и не резонирует?

– Если бы да кабы… В том смысле, что если не откликается, тогда… тогда…

Я запнулась, вспоминая, что же еще было в первом параграфе. Что-то простое и действенное. Жаль, написано занудно. Поэтому я и отвлеклась вчера на «Бестиарий», отложив «Теорию магии». И теперь могла вспомнить только о том, что горгулий или горгулья – андрогин. То есть она, Матюша, – это он. Или оно.

– Адептка Комарек! – рявкнул ректор, и перед мысленным взором картинка из «Бестиария» с неуклюжей горгульей исчезла, зато возник ужасный в гневе Амадор Тори. – Слово! Слово – та же вибрация. Именно оно усиливает резонанс!

Да кто бы спорил? Сейчас от слов ректора у меня в организме такой резонанс происходил, что уши заложило, а все тело вибрировало. Вон колени как дрожат, и если он еще раз крикнет, я рухну на пол без всякой магии.

– Заклинания, проклятия, заговоры! – никак не мог угомониться ректор Тори. – Этим мы усиливаем направленную на объект энергию! Вам ясно?

– Чего же не понять? Заклинания очень хорошо воздействуют на объект, особенно проклятия, – пробормотала я, косясь на разгневанного преподавателя.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»