Отрубить голову дракону Гармаш-Роффе Татьяна

— Разумеется, — ответил Юра. — Мы это понимаем, да, Ксан?

Оксана кивнула и утерла бумажным платком слезы и нос.

— Не надо со мной, как с ребенком… Я все прекрасно… Я слежу за вашими рассуждениями, Алексей. А слезы… Не обращайте внимания, у меня нервное истощение после всего пережитого… Просто сделайте вид, что вы их не заметили.

Алексей легонько дотронулся до плеча Оксаны:

— Простите.

— О чем вы. Продолжайте, прошу вас.

— Ладно… Так вот, ДОПУСТИМ, — нажал на слово детектив, — что за статьей стоят те же люди, которые оболгали Юрия, — то есть бывшие партнеры. Они не могли не понимать, что сообщают всему городу о «прикарманенной» Юрием огромной сумме. Более того, они эту сумму назвали. А как люди, занимающиеся бизнесом… еще с девяностых, да? — уточнил Кисанов, и снова Шаталов одобрил его слова взглядом. — Не могли не предположить, что кто-то захочет эти деньги отжать. «Грабь награбленное!» — этот менталитет живуч, во все века времена существовал. Кстати, позариться могли не только и не обязательно криминальные элементы. Дураков и сумасшедших вокруг немало.

— Я не согласен с вами, — произнес Шаталов. — Вы сами сказали… предположили, — исправился он, — что мои партнеры деньги прикарманили, подставив меня. В таком случае они отлично знали, что у меня никаких миллионов нет. К тому же они мой пай присвоили. То есть грабить меня бесполезно. У меня ничего не осталось.

— Это хороший аргумент, — одобрил Кис. — Значит, для них подобная затея лишена смысла.

— Да. Кроме того, я не могу поверить, что ребята… мои бывшие партнеры, в смысле, такую подлость сделали. Это было бы совсем по-садистски. Они, может, и сволочи, но все-таки не больные на всю голову.

Совсем по-садистски. Да, в этом Кис был полностью согласен с Шаталовым. И, если ему верить бывшие друзья-партнеры не «больные на всю голову», — то эту подлость совершил кто-то другой. Тот, которого детектив уже подозревал, хотя пока не имел даже намека на доказательства. И о ком пока не хотел говорить родителям Юли. Точнее, не знал, как приступить к разговору. Тем более что это всего лишь очередная гипотеза…

— Так или иначе, — продолжал он, — статья привела к тому, что вашего сына похитили. Но, я уверен, никто не планировал его смерть.

Алексей посмотрел на мгновенно побледневших Шаталовых.

— Толя говорил мне: они там в полиции склонны думать, что наш сын погиб от случайной пули… — произнесла Оксана.

— Вымогатели оказались дилетантами, вот в чем беда, — произнес Алексей. — У меня много доводов в пользу этого утверждения, но я не буду вас грузить. Просто знайте: злобные намерения, кому бы они ни принадлежали, были направлены против вас. Но не против ребенка. Если это может вас утешить…

Оксана спрятала лицо на груди мужа.

— Я помню, — произнес Юрий, гладя жену по волосам. — Я еще тогда понял, сразу: Антоша попал под пулю, потому что побежал ко мне… Вы поэтому сказали, что похитители дилетанты, да? Потому что они не спрятали Антошу? Не уследили за ним, да? Ведь они не должны были его отпускать… Ведь так?!

За что ему такое наказание: обсуждать с отцом и матерью, как и почему погиб их ребенок!

Алексей кивнул. В горле стоял спазм. Неожиданно — и к счастью! — зазвонил мобильный детектива: это был Игорь. В газете он узнал имя автора, — некий Приходько. Но его сейчас нет в редакции, и связаться с ним невозможно: он отпуске за границей. Телефон его отключен: на роуминг Приходько не заработал, как он сказал коллегам. А материал он сам где-то нарыл, но где, редакции не знают.

Детектив не поверил.

— Как думаешь, они лгут?

— Лгут, — убежденно отозвался Игорь. — Но правду узнать невозможно. Только если отколошматить кого-нибудь из них.

— Прибережем этот ход на крайний случай, — усмехнулся Кис. Игорь «отколошматить» мог: этот красивый и интеллигентный юноша прекрасно владел тремя видами борьбы.

— Да, и еще, — продолжил ассистент. — Я поискал в Интернете: «Веста-инвест» выиграла за последние два месяца лучшие в городе тендеры. В том числе строительство стадиона и большого киноконцертного зала. Как я понимаю, это заказы на огромные суммы.

— Ты качок, — поблагодарил Игоря детектив (они любили перебрасываться разными жаргонными словечками). — За тобой еще фотки, — напомнил он и отключился.

Юра, услышав о тендерах, отреагировал немедленно.

— Вот как… Теперь это уже не гипотеза, Алексей! Теперь это факт: друзья-приятели действительно обокрали меня. Чтобы получить такие тендеры, нужно давать взятки, и огромные. А на это нужны бабки.

— Я ничего в бизнесе не смыслю, — произнес детектив, — но разве в таких случаях не откаты делают?

— Чтобы делать откаты, нужно сначала удостоиться чести стать победителем тендера. Получить субсидии под проект, а уж потом «откатывать» кому надо.

— И эта честь за взятки покупается?

— Довольно часто. Кто больше даст, тот и допущен к конкурсу. В этом есть даже определенная логика: ведь практически любая компания согласится делать откаты, получив крупный заказ. Там закладываются огромные деньги, всем хватит. И взятки служат чем-то вроде инструмента для естественного отбора. Кто пройдет испытание, тот и получит куш. Именно поэтому у нас раньше особо крупных заказов не было: если бы мы принялись пробиваться кормушке, где объявляют хорошие тендеры, то разорились бы раньше, чем заработали.

— Вот оно как… — протянул Алексей. — И кому же на лапу дают?

— Тому, кто объявляет тендер.

— Выходит, — сделал вывод Кисанов, — ваши бывшие друзья получили крупнейшие в городе заказы. А раз тендер городской, то на лапу получил мэр?

— Этого я знать не могу, — пожал плечами Шаталов. — Но скорее кто-то из городской администрации.

— Ясненько-ясненько… — закивал Алексей неожиданно для Шаталовых спросил: — А скажите мне, куда, кроме школы, ходила Юля? Регулярно, я имею в виду.

Оксана и Юрий удивленно переглянулись.

— В свою шахматную секцию: на тренировки разные мелкие соревнования, — ответила Оксана. — Кроме того, она в начале сентября организовала шахматный кружок при Доме культуры, ее наш мэр попросил, Валентин Игоревич. Но он еще попросил Юлю давать уроки шахмат его сыновьям, дочка сказала, что на все ей времени не хватит. К тому же у нее уже тогда роман закрутился по Интернету с этим Томом, шахматным гением, она с трудом отрывалась от экрана. Так что она была вынуждена отказаться от кружка.

— Когда это случилось?

— За пару недель до всех событий.

Уж не потому ли девушка отказалась от кружка, что именно там…

— Кружок при Доме культуры, вы сказали? А кто был… Не знаю, как обозначить, — Алексей старался говорить как можно нейтральнее, — куратором, что ли? Ну, перед кем Юля отвечала за свои занятия? С кем обсуждала расписание и другие вопросы? Родители переглянулись — теперь уже с явным недоумением.

Снова ответила Оксана:

— Поначалу об этом ее попросил наш мэр. кто потом ее занятия с детьми курировал, как вы выразились… Мы не в курсе, разговор никогда об этом не заходил…

— Итак: школа, ее шахматная секция, кружок, от которого она в конечном итоге отказалась, и занятия с детьми мэра. Это всё?

— Всё, — кивнула Оксана. — А почему вы спрашиваете? Это имеет какое-то значение? Разве вы не парня того должны искать, Тома?

— Конечно, — кивнул Кисанов. — Но сначала хочу представить себе общую картину. Люблю во всем ясность, знаете ли.

Это был один из ответов-«отмазок», тех, которые позволяли пресечь ненужные расспросы. Кис не был готов отвечать на них. Вернее, родители Юли не были готовы услышать его ответы. Пусть немного придут в себя после всех этих шокирующих новостей…

— К слову, если вы хотите навестить Марию Тихоновну засветло, то пора выезжать, — заметил Кис.

— Точно! — Юра посмотрел на часы. — А вы…

До встречи с доктором у сыщика оставалось довольно много времени. Надо его чем-то занять.

— С вами съезжу.

Оксана отправилась на кухню упаковывать торт собирать деликатесы для Марии Тихоновны. Юрий пересел на стул рядом с детективом.

— Вы считаете, — тихо начал он, — что дочка не к Тому сбежала? Вы ведь не его ищете, а кого-то другого… Спрашиваете, куда Юля ходила, с кем общалась… Я хочу знать, что у вас на уме, какая гипотеза! Только при жене не говорите! — быстро добавил Юрий, заслышав шаги Оксаны.

— Потом, — шепнул Алексей.

Однако он не собирался делиться своими догадками. Не раньше, чем они превратятся — или не превратятся — в факты.

Они уложили еду в сумки. Оксана предложила еще в супермаркет заехать, но детектив отговорил: все, что не портится, он и так купил для Марии Тихоновны с избытком, а того, что портится, набралось уже достаточно. Однако Юру осенила идея: скоро Новый год, надо купить старушке елку! Искусственную елку, уже наряженную игрушками, так что возни с украшением никакой.

Пока то да се, стемнело. Но часы уверяли, что наступил всего лишь ранний вечер. Или даже не вечер наступил, а просто небо погасло? Зимой никогда толком не понимаешь, как воспринимать безвременную кончину дня.

Наконец они добрались до деревни. Юра направился к двери — Мария Тихоновна его знала, ему в дверь стучать, — а Кис с Оксаной принялись вынимать подарки из багажника.

— Мария Тихоновна! — весело гаркнул Юра. — Принимайте гостей! Она глуховата, — обернулся он к остальным, — не слышит.

— Так стучи погромче, — посоветовала ему жена.

— Свет в окошке не горит. Возможно, ее дома нет? — предположил детектив.

— А она в другой части дома может находиться, — пояснил Юрий. — Да и уезжать ей, как я понял, некуда. Дети ее не слишком балуют вниманием.

— И что теперь делать? — спросила Оксана.

— Она часто дверь оставляла незапертой… Но я боюсь ее напугать.

Алексей с Оксаной подошли, держа в руках по две сумки, у детектива под мышкой была еще большая коробка с елкой.

— Ну давайте тихонечко, — произнес Шаталов приоткрыл дверь. — Мария Тихоновна! — закричал он. — Это я, Юра! Ну, Миша, в смысле! Принимайте гостей!

И они все вместе ввалились в комнату.

В доме было ужасно холодно. Печь не топилась, свет не горел. Они с трудом разглядели в зыбком лунно-снежном свете, сочившемся в окно, Марию Тихоновну. Она сидела у стола. Перед ней стояли две банки консервов, вроде бы одна со шпротами, плоская, другая круглая, с сайрой. Рядом лежала половина буханки черного хлеба, совершенно высохшая, это было понятно даже в полутьме. Кажется, на корке даже выступил белесый налет. А сама старушка, похоже, спала сидя.

— Мария Тихоновна, дорогая моя, — Юрий легонько тронул ее за плечо, — я обещал вас навестить. И — вот, приехал!

Он легонько повернул женщину к себе, та накренилась и начала падать на Юру. Тот крепко схватил ее за плечи.

— Мамочки, — охнула Оксана, — она мертва! Алексей подошел, собрался проверить пульс, но, ощутив холод кожи, бережно положил руку женщины на стол. Трупное окоченение почти прошло, — значит, дня два-три тому назад скончалась бабушка. К счастью, запах еще не появился — неудивительно, учитывая низкую температуру в доме.

Делиться этими подробностями с Шаталовыми он не стал.

— Эх, Мария Тихоновна, не дождалась ты меня! — с горечью произнес Юра.

Оксана позвонила в больницу, — там знают, кто должен заниматься подобными случаями. Юра нашел две избы, над крышами которых курился дымок, постучал. Рассказал соседям о смерти Марии Тихоновны, дал денег на похороны, попросил сообщить родственникам. И выяснил, где тут местное кладбище, чтобы, когда сойдет снег, положить на могилу цветы. дом Шаталовых они вернулись в полном молчании. Алексей помог донести непригодившиеся сумки с деликатесами, выпил кофе, любезно предложенный Оксаной, и откланялся. Пора было ехать медицинскому центру.

* * *

Доктора Збруева Кис отловил по дороге к автостоянке медицинского центра. Фонари хорошо освещали улицы, и все же, не будь доктор столь худощавым, с глубокими вертикальными морщинами, прочертившими его узкое лицо, детектив мог бы его упустить. Зима, все в шапках, особо не разглядишь, что там, под меховым козырьком. Но это лицо легко было опознать даже в тени и полумраке.

— Доктор Збруев? — шагнул к нему детектив. Тот от неожиданности отпрянул.

— Кто вы?

— Меня зовут Алексей Андреевич. — Полностью представляться Кис не намеревался: а ну как побежит доктор мэру докладывать. Это совсем лишнее, рассудил он. — Вы навещали Юлю Шаталову в конце сентября, не так ли? Юлию Шаталову, шахматистку, — освежил он в памяти врача это имя на случай, если тот уже забыл: пациентов у него тьма-тьмущая, немудрено.

— Какое вам дело?

— Вас направил к ней на дом мэр, господин Бобырев.

— И что с того? — теперь доктор смотрел на него прямо, даже с вызовом. — Да, мэр меня попросил. К этой девушке отношение особое, она честь города, чемпионка, и детей самого мэра обучает шахматам.

Похоже, об исчезновении Юли он не знал, говорил о ней в настоящем времени, хотя Юля вот уже два месяца как никого не обучает шахматному искусству. Да и откуда ему узнать? Мэру незачем было информировать доктора, с какой стати?

Тем лучше. Сейчас нанесем удар, не мешкая.

— Я вот пытаюсь понять, — задумчиво, слегка растягивая слова, произнес Кис, глядя куда-то сторону, — почему Юля сбежала из дома сразу после вашего визита?

Это был маленький блеф: Юля сбежала только через два дня. Но поскольку Збруев об этом не знал, то ложь проглотил. И сейчас должен почувствовать себя неуютно. Если он хоть как-то замешан в деле… Да какое «если» — мэр ведь не случайно послал его к девушке! Пить дать, у доктора было к ней поручение.

Выдержав пару секунд, детектив резко повернул голову и посмотрел Збруеву в глаза.

Это был один из его любимых приемов: когда на собеседника не смотришь, он меньше контролирует свое лицо, чем под твоим взглядом. И когда ты внезапно повернешься к нему, то наверняка застанешь врасплох.

Прием сработал: тень растерянности пробежала по лицу Збруева, Кис уловил эту тень и додавил:

— Что вы ей сказали от имени мэра? Что он просил передать?

— Да ничего, боже мой! — начал приходить себя доктор. — Почему вы задаете такой вопрос… Вы себе много позволяете! Будто я преступник какой-то!

— Разве передать слова от мэра — преступление? — сделал удивленные глаза детектив. — Или вы что-то ужасное сказали девочке?

Он чувствовал: доктор попался. Сейчас начнет оправдываться.

И он не ошибся.

— Просто открытку отдал, ничего в этом такого. Открытку с пожеланием скорейшего выздоровления.

— Это пожелание вы сами прочитали?

— Нет, открытка была в конверте, мне Валентин Игоревич сказал…

— То есть своими глазами вы пожелание не видели?

— Не видел… А в чем дело? Кто вы такой, собственно?! — взял себя в руки придворный лекарь. — Что за допрос вы мне тут учинили?! На каком основании?

— Спасибо, доктор, — произнес Алексей и быстрым шагом направился прочь, к своей машине.

Он узнал всё, что хотел. Теперь можно ехать домой!

К вечеру чувствительно похолодало, и в ожидании Збруева Алексей основательно замерз. Он поднял меховой воротник куртки, сунул руки в карманы и ускорил шаг.

Открытка, значит. Не ошибся детектив, не ошибся: пришло к Юле послание! Теперь картина нарисовалась почти без белых пятен. Итак, сначала…

Он свернул на улицу, где оставил машину, и в то же самое мгновенье из пространства между двумя автомобилями метнулась к нему черная тень. Вес тени был, однако, самый что ни на есть настоящий, килограммов под сто, и Алексей рухнул под его тяжестью на асфальт. Он не видел, откуда возник второй качок, зато почувствовал, как его подхватили с обеих сторон под руки, поставили. Затем быстро и профессионально ощупали его одежду. Но поскольку оружия детектив не носил, то их старания плодов не принесли.

— Есть разговор, — бросил амбал и вместе со вторым потащил детектива вперед по тротуару.

Вскоре перед взором Кисанова предстала белая «Мазда». Ну конечно, кто бы сомневался.

— Присаживайся, — амбал открыл перед Алексеем переднюю дверцу с пассажирской стороны. — И смотри, папаша, веди себя смирно. Не то… — и он показал детективу внушительный кулачище.

— Если бы у меня был такой сынок, я бы застрелился, — хмыкнул Кис и полез в машину.

Второй амбал — чуть помельче, правда, — сел позади Алексея, первый обошел тачку и залез на водительское сиденье. Они тронулись.

— Эй, стоп! Тут моя машина, и я намерен вернуться на ней домой. Не на электричке же мне ехать сюда за ней завтра.

«Мазда» остановилась, прижавшись к тротуару.

— Ладно, поговорим сначала. А там видно будет, — произнес тот, что уселся сзади.

— Поговорим, — кивнул Кис. — И что вы вынюхивали здесь целый день? — детектив попытался взять инициативу в свои руки. — Я вас видел, вы вокруг фирмы Шаталова шастали.

— Так и мы вас видели, — вежливо ответил мужчина за его спиной. — Стесняюсь спросить, — ехидно произнес он, — а вы что вынюхивали? Кто вы такой?

Алексей полез за удостоверением.

— Руки! — грозно прикрикнул амбал за рулем. — Зачем в карман лезешь?

— Оружия у меня нет, вы ведь проверили. Я удостоверение хочу достать.

— Какое?

— Точно, застрелился бы, — хмыкнул Кис. — Вы меня спросили, кто я. Я намереваюсь дать вам внятный ответ в виде удостоверения.

— Ты мент?

— Не тыкай мне, мальчуган, это дурной тон. Вот, смотри, — и Алексей, под настороженным взглядом амбала, достал из внутреннего кармана удостоверение частного детектива.

Амбал посмотрел мельком и передал назад. Тот, что сидел за Алексеем, был его начальником, сто пудов.

— Частный детектив… — проговорил начальник. — Алексей Андреевич, и что же вы ищете в Энске?

— Думаю, то же, что и вы.

— Вот как? Вы такой проницательный?

— Как вас зовут?

— Вадим Дмитриевич.

— Давайте, Вадим Дмитриевич, не терять время и не валять дурака. Вы интересовались фирмой Юрия Шаталова — я тоже. Вы не знали, какие изменения произошли с фирмой, — иначе бы не поехали к старому зданию — я тоже не знал. То есть нам — вам и мне — известно начало истории, но не известно ее продолжение. И мы жаждем его узнать, верно?

— Говорю же, проницательный. И кто вас нанял?

— Оксана Шаталова. А вас?

— Упс. Секрет фирмы, разглашению не подлежит.

— Да ладно гнать. Ни Юрий Шаталов, ни Оксана вас нанять не могли, поскольку на них работаю.

Среди заинтересованных лиц, при этом точно так же пребывающих в неведении насчет смены адреса, остается только дочь Шаталовых. Держу пари, вы работаете на Юлю. Уж не знаю, где она вас нашла и как, но именно для нее вы сюда притащились. И, к слову, это отличная новость. Значит, девочка жива. И даже вполне в порядке, полагаю. Не в больнице, не в тюрьме…

— Юля в полном порядке, подтверждаю, — кивнул Вадим Дмитриевич.

— Рад слышать. Я так и думал, собственно, но куда приятнее знать, а не предполагать. Что ж, — произнес Кис, вынимая из кармана мобильный, — порадую ее родителей!

— Не надо им звонить. Не сейчас.

— Что так?

— Пора не пришла, — скупо пояснил Вадим Дмитриевич.

— Вы изъясняетесь загадками.

— Где мы можем поговорить без свидетелей?

— У меня в кабинете. В Москве.

— Вадим, ты чего, мы же пойти пожрать собирались! — возмутился амбал.

— Гришаня, тебе бы все жрать. Дело закончим, тогда и пойдем в ресторан.

— Лучше наоборот!

— Э-э-э нет, юноша, — встрял детектив, — у меня времени на рестораны нет. Я могу вас накормить себя в офисе. Горячих блюд не обещаю, но бутерброды соорудить есть из чего.

Гришаня хотел было возразить, но Вадим Дмитриевич на него цыкнул, и тот умолк.

— Вадим Дмитриевич, я пересяду в свой джип. А вам продиктую адрес моего офиса, пусть Гришаня загрузит его в навигатор и едет за мной. Давай, Гриша, пиши…

Через пару минут обе машины тронулись в сторону Москвы.

* * *

— И как давно вы начали этим делом заниматься? — поинтересовался Вадим Дмитриевич, когда Алексей кратко обрисовал ситуацию.

— Сегодня пятый день. Первые ушли на поиски Шаталова.

— Неплохо, — одобрительно кивнул его собеседник.

Сейчас, на свету, Кис хорошо рассмотрел его. Бывший офицер, сто пудов. Крепкий, широкоплечий, хоть и невысокий; глаза цвета моря в ненастную погоду, умные, жесткие; в коротко стриженных русых волосах пробивается седина. Его наверняка любят женщины: от всего его облика исходит чувство надежности и уверенности в себе, в приказах начальства и линии партии в целом.

Вадим Дмитриевич прикончил второй бутерброд ветчиной и придвинул к себе кофе. Гришаня — большой, плотный, с бритой головой и глупыми веселыми глазами годовалого щенка — взялся за третий. На столе стояло блюдо с горкой — точнее, уже с низким холмиком — крупногабаритных бутербродов, приготовленных Игорем. Сам он тоже, покончив с готовкой, устроился в кабинете детектива на табурете, который притащил из кухни: оба кресла для посетителей уже были заняты живописной парочкой. Вадим Дмитриевич хотел было что-то сказать — возразить против присутствия Игоря, похоже, — но Кис его опередил, сообщив: «Игорь мой ассистент, он в курсе всех дел, которые я веду, и этого тоже».

Вадиму ничего не оставалось делать, как согласно кивнуть.

— Если я правильно понял, вы пришли к выводу о роли мэра в интересующих нас событиях исключительно логическим путем? С учетом того, что знать вы ничего не знаете, да и не могли: неоткуда.

— Когда у тебя нет фактов и приходится выстраивать версии, то каждое отдельное событие часто можно объяснить разными причинами, — объяснил Кисанов. — Но с того момента, как ты увязываешь их в цепочку, логика получается лишь одна. Как нить, на которую нанизываешь бусины фактов. Когда я понял, что Юля бежала ОТ кого-то, все стало складываться в достаточно стройную версию. Этот «кто-то» должен быть достаточно могущественным, облеченным властью, иначе бы Юля просто пожаловалась родителям. И этот могущественный угрожал Юле наказанием за ее отпор. Угрожал чем-то очень серьезным. У самой Юли отобрать нечего — поэтому он, подлец, решил в виде кары обрушить скандал на ее семью. Таких людей в Юлином окружении раз-два и обчелся. Собственно, я знаю только «раз» — на «два» кандидатура не сыскалась. То есть мэр, Валентин Игоревич Бобырев. Смотрите сами: именно он в сентябре постоянно находился непосредственной близости от Юли. Мэр ее даже преподавать шахматы к своим детям пригласил — значит, Юля бывала у него дома. А там, без посторонних глаз, ему легко было распустить руки. На следующий день после какого-то инцидента между ними девочка сказалась больной. И тут же мэр присылает к ней своего «придворного лекаря». Не странно ли? Ладно бы на работу не вышел важный сотрудник мэрии. Но Юля не сотрудник, и пусть она даже гордость Энска, но ведь она всего-навсего не пошла в школу! Эка важность! Никакого урона городу Энску этот факт нанести не мог. Однако Айболит не просто приходит — он приносит ей открытку в запечатанном конверте. Якобы пожелание скорейшего выздоровления. Какое внимание, какая забота! Поэтому я и уверен, что добренький дядя-мэр начал приставать к Юле как раз накануне. Вот отчего она сначала попыталась сбежать к Тому.

— К Тому? — не понял Вадим Дмитриевич.

— У ее парня такой псевдоним на сайте, где они играли в шахматы, Том, — пояснил Кис.

— А, вот как… — кивнул Вадим Дмитриевич. — На самом деле он Никита. У него фамилия Томашевский, отсюда, значит, и прозвище.

— Вы с ним знакомы?

— С его отцом, скажем так.

— Прекрасно, — потер руки Кисанов. — Я бы тоже хотел познакомиться.

— Организуем. Но позвольте сначала дослушать эту историю, у вас очень увлекательно получается, прямо будто детектив читаешь, — усмехнулся Вадим Дмитриевич.

— Детектив? Это было бы куда лучше, чем такая реальность… Я остановился на… на том, что Юля попыталась уехать к своему парню. Но мать ей, естественно, не позволила. И тогда она притворилась больной. Не потому, что не хотела идти в школу, — она не хотела идти в дом к мэру, где учила его сыновей. И где, полагаю, он стал распускать руки.

— Так и было, — кивнул Вадим.

— То есть вы это знаете? — уточнил Кис.

— Совершенно верно.

— Что ж, я рад, что моя версия подтвердилась…

— На данном этапе — да. Продолжайте, — произнес Вадим.

— Мэр понял Юлину игру и прислал своего врача с открыткой. В открытке было наверняка написано что-то вроде: приходи на занятия, не то пожалеешь. Однако Юля не вняла угрозам, осталась дома — и через день ее отца обвинили в воровстве.

В наказание ей. Той же ночью Юля сбежала, поняв, что если она не пойдет на условия мэра, то он придумает новые наказания… Она была права, но лишь отчасти, поскольку мэр не мог позволить девчонке себя переиграть и запустил ей в спину статью о чудовищной махинации ее отца, бизнесмена Юрия Шаталова. Надеялся, что Юля узнает об этом, сделает правильный вывод и вернется домой.

Он поставил шпионские программы в телефон ее матери, чтобы отслеживать их переговоры. Однако Юля родителям не звонила. А дальше произошли события, которые мэр, с моей точки зрения, уже не контролировал: из-за статьи похитили младшего брата Юли, Антошу, и потребовали у родителей выкуп. Когда же отец поехал на переговоры, ребенка застрелили. Полагаю, неумышленно… Сам Юра получил удар по голове и исчез на два месяца. Как позже выяснилось, он на некоторое время потерял память. Мэр понял, что запущенный им снежок неуправляемо превращается в снежный ком. К тому же Юля даже на смерть братика не отреагировала. Какой он сделал вывод, я не знаю, но как минимум понял, что бесполезно причинять зло ее семье, этим он девушку не сломает, не вернет.

— Так ларчик просто открывался: Юля с Никитой живут в деревне, где нет ни телевидения, ни Интернета. И с мобильных они в Рунет не выходят. Девочка свой вообще отключила, — сообщил Вадим. — А новость это паршивая, насчет ее брата.

— Да уж.

Некоторое время мужчины молчали.

— Действительно, все у вас выстроилось логично, — заметил Вадим. — Но что куда важнее, вы оказались совершенно правы.

Он умолк и уставился на Алексея.

— Ну? — не выдержал тот. — Вы ведь знаете, как все было. Выкладывайте!

— А то. Он действительно стоит за всем этим.

— То есть и за клеветой на Юрия Шаталова?

— Да. Юля нам все рассказала.

* * *

…Прошлой весной, когда Юля победила на городском шахматном первенстве и ее пригласили в мэрию на вручение медали, она увидела мэра впервые. Голубоглазый, подтянутый, моложавый, обаятельной улыбкой — он оказался примерно одного возраста с ее отцом, но совсем иной: папа был обычный, домашний, простой, тогда как Валентин Игоревич смахивал на голливудского актера. Он самолично приколол награду к Юлиной форменной блузке и посмотрел на нее долгим, ласковым, каким-то особенным взглядом. Казалось, он ее погладил, как кошечку, уверенной хозяйской рукой…

Этот взгляд Юля вспомнила при следующей встрече, месяц спустя. Учебный год заканчивался, и мэр пригласил ее к себе в кабинет для важного разговора. Секретарша принесла разные напитки, пирожные, конфеты, шоколадки. Юля сначала отказалась, но мэр настаивал, и она из вежливости развернула какую-то конфету, отпила из стакана кока-колы. И снова наткнулась на этот долгий ласковый взгляд.

Валентин Игоревич почему-то молчал и глядел, как она надкусывает шоколадную конфету. Внутри неожиданно оказался жидкий сливочный крем, и Юле пришлось, причмокнув, всосать его, чтобы не пролился на школьную форму. Валентин Игоревич созерцал ее губы так, словно хотел оказаться на месте конфеты. Словно хотел попасть к Юле в рот…

На самом деле это лишь потом, вспоминая, Юля описала сцену такими словами — а тогда, в конце весны, у нее возникли лишь смущение и дискомфорт, которые она не смогла бы толком объяснить.

Или просто не отважилась.

Тогда она только чуть склонила голову набок посмотрела на мэра вопросительно: «важный разговор» все не начинался.

— А, извини, — широко улыбнулся тот, поняв ее взгляд. — Ты такая красивая девочка, я тобой залюбовался. Знаешь, у меня нет дочки, только мальчишки, сыновья. А девочка, это ведь так прекрасно!

— И вы хотите меня удочерить? — сострила Юля.

Мэр захохотал.

— Ты к тому же остроумна! Это восхитительно! И он заговорил о том, как важна для Энска ее победа, как это поднимает престиж города и школы, в которой она учится. И было бы отлично, если бы Юля согласилась заниматься с первоклашками-второклашками города, обучать их шахматному искусству. Для чего мэрия готова выделить помещение в Доме культуры.

Юля пообещала, и они договорились, что прямо первых числах сентября встретятся, чтобы уточнить все детали.

Лето пролетело стремительно, общение через Интернет с Томом занимало все больше места в ее душе и мыслях. Сентябрь подкрался незаметно, и Юля удивилась, что каникулы внезапно кончились и наступила пора идти в школу.

Валентин Игоревич, как и обещал, пригласил Юлю к себе в кабинет в первых же числах. Они обсуждали расписание будущих занятий, затем мэр самолично повел ее в Дом культуры, находившийся неподалеку, — элегантное новое здание, оборудованное самой современной техникой. Там он водил ее по комнатам разного размера, предлагая выбрать подходящую для занятий. Юля не знала, сколько человек запишется к ней в кружок, и остановила свой выбор на помещении с двадцатью столами. Она объяснила Валентину Игоревичу, что нужно купить: классические шахматные доски, компьютер, экран, проектор и еще какие-то мелочи.

Сотрудники Дома культуры встречали мэра радушно, даже радостно — казалось, его обаятельная улыбка поднимает всем настроение — и каждый норовил пожать ему руку, поприветствовать. На Юлю бросали любопытные взгляды, а Валентин Игоревич пояснял: наша звезда, шахматистка, чемпионка. Вот, согласилась учить детей города — будем растить новое поколение чемпионов!

Валентин Игоревич был чрезвычайно доволен, пребывал в приподнятом настроении, и спрашивал, какой подарок хочет девушка от имени городской управы за согласие обучать детей Энска высокому искусству шахмат. На обратном пути в мэрию он беспрестанно шутил — Юля смеялась от души. Потом он снова угощал ее в своем кабинете сладким, но больше не смотрел на ее рот, и Юля даже не вспомнила о том странном взгляде весной.

Затем мэр неожиданно заявил, что у него возникла новая идея: было бы чудесно, если бы Юля согласилась давать уроки шахмат на дому еще его сыновьям-близняшкам. За деньги, конечно, ведь частные уроки должны оплачиваться. К тому же ее будут привозить-увозить на машине, ей не придется тратить лишнее время на транспорт.

Заниматься дома? — удивилась Юля. Зачем? Пусть мальчишки запишутся в кружок, который она начнет вести уже на следующей неделе!

Нет, ответил мэр, им только исполнилось по шесть лет, они в школу еще не ходят, и им будет неуютно среди школьников. В этом возрасте, знаете, даже несколько месяцев разницы весьма чувствительны…

Ладно, дома так дома, решила Юля.