Погоня за панкерой Хайнлайн Роберт
– Около того. Мы падаем на Марс. Капитан, мы должны это сделать с помощью триангуляции.
– Как я могу это сделать, если у меня нет даже угломера? Как?
– Хм-м… С позволения капитана, хочу напомнить, как он только что вносил поправку.
Мой дорогой выглядел словно школьник, пойманный на глупом ответе.
– Джейк, если ты не перестанешь изрекать вежливости, когда я туплю, то я тебя высажу в космос и посажу Дити на место второго пилота. Хотя, нет, ты нам нужен, чтобы вернуть нас домой. Лучше я сам подам в отставку, а ты будешь капитаном.
– Зеб, капитан не может подать в отставку, пока корабль в пути. Это универсальное правило!
– Мы в другом универсуме.
– Это трансуниверсальное правило. Пока ты жив, тебе от него не отвертеться. Попробуем триангуляцию.
– Приготовься записывать, – Зебадия поудобнее устроился в кресле и прижался к окуляру. – Второй пилот.
– Готов к записи, сэр.
– Черт!
– Проблемы, капитан?
– Некоторые. У прицела проградуировано только пятнадцать милов в каждую сторону: концентрические окружности и в центре перекрестье, горизонтальная и вертикальная линии. Перпендикуляр к палубе и параллельная ей, я имею в виду. Когда я навожусь на Марс, планета выходит за границы круга в пятнадцать милов. Придется прикидывать на глазок. Так, он больше примерно на восемнадцать милов с каждой стороны. Так что удвой это и прибавь тридцать.
– Шестьдесят шесть милов.
– А мил – это одна тысячная. Точнее, один на тысячу восемнадцать с небольшим. Но одна тысячная – это достаточно точно. Подожди! Я вижу две яркие световые точки около меридиана – если меридиан проходит через полярные шапки. Давай я наклоню нашу машинку, чтобы они встали на перекрестье, а потом я отклонюсь от курса, и если мы не сможем замерить за один прыжок, сделаем за три.
Я видела, как более крупная «верхняя» полярная шапка (Северная? Южная? Ну, я чувствовала, что это – северная) медленно съехала набок, градусов на восемьдесят, когда мой муж разворачивал Гэй.
– Двадцать девять запятая пять… может быть… плюс восемнадцать запятая семь… плюс шестнадцать запятая три. Сложи.
Мой отец ответил:
– Шестьдесят четыре с половиной.
Я произнесла ответ раньше, но про себя: шесть четыре запятая пять.
– Кто знает диаметр Марса? Или мне придется спросить Гэй?
Хильда ответила:
– Шесть тысяч семьсот пятьдесят километров… примерно.
Это было достаточно близко к прикидкам Зебадии.
– Язва! Откуда ты знаешь такие вещи? – спросил Зебадия.
– Я читала комиксы. Ну, ты знаешь… «Бац! Полярис пропал!».
– Я не читаю комиксы.
– Там куча интересных вещей, Зебби. Я думала, что в аэрокосмических войсках в ходу инструкции в виде комиксов.
Уши моего любимого покраснели.
– Некоторые, – признался он, – но в них отредактированы технические ляпы. Хм-м… наверное, я лучше сверю эту цифру с Гэй.
Я люблю своего мужа, но иногда женщины должны держаться вместе.
– Можешь не трудиться, Зебадия, – сказала я холодно. – Тетя Хильда права. Полярный диаметр Марса шесть семь пять два, запятая, восемь плюс. Но для расчетов тебе хватит и трех значащих цифр.
Зебадия ничего не ответил… но сверяться со своим компьютером не стал. Вместо этого он сказал:
– Второй пилот, вы можете провести расчет на своем карманном калькуляторе? На таком расстоянии можно считать его как тангенс.
В этот раз я не стала хранить молчание. Удивление Зебадии по поводу того, что Хильда что-то знает из астрономии, вывело меня из себя.
– Наша высота над поверхностью – сто четыре тысячи шестьсот семьдесят два километра плюс-минус в зависимости от точности исходных данных. Предполагается, что Марс сферической формы, и отбрасывается краевой эффект или кривизна линии горизонта… это пренебрежимо малые величины на фоне точности ваших данных.
Зебадия отозвался так мягко, что мне стало стыдно, что я тут распустила перья.
– Спасибо, Дити. Не могла бы ты рассчитать время падения на поверхность из состояния покоя в этой точке?
– Это не простой интеграл, сэр. Я могу вычислить его приблизительно, но Гэй сделает это быстрее и точнее. Почему не попросить ее? Но в любом случае это время будет порядка нескольких часов.
– Я надеялся, что ситуация будет лучше. Джейк, я думаю, у Гэй хватит топлива, чтобы перевести нас на низкую орбиту… но я не знаю, где или когда я смогу заправить ее снова. Если просто падать, то воздух успеет испортиться и нам понадобится рычаг мертвеца – или некий маневр… и при этом мы даже поверхности вблизи не увидим.
– Капитан, нельзя ли замерить диаметр еще раз? Мне кажется, это не просто падение.
Папа и Зебадия снова углубились в свои занятия. Я не вмешивалась, и они прогоняли даже простейшие вычисления через Гэй, пока папа наконец не сказал:
– Больше двадцати четырех километров в секунду! Капитан, мы там будем через час с небольшим!
– Если мы смоемся раньше. И вы, дамы, сможете посмотреть на планету вблизи. Мертвые моря и зеленые гиганты. Если они есть.
– Зебадия, двадцать четыре километра в секунду – это орбитальная скорость Марса.
Мой отец воскликнул:
– Что? И в самом деле! – а потом с озадаченным видом добавил: – Капитан, я должен признаться в глупейшей ошибке.
– Надеюсь, она не помешает нам вернуться домой.
– Нет, сэр. Но я все еще не знаю всех возможностей нашего континуумохода. Капитан, мы целились не в Марс.
– Я знаю, я струсил.
– Нет, сэр, вы проявили осторожность. Мы целились в конкретную точку в пустом пространстве. Мы переместились в эту точку… но не учли движение самого Марса. Движение Солнечной системы учли, да. И вычли скорость движения Земли по орбите – она заложена в программу. Но мы оказались немного впереди Марса на его орбите, и он мчится на нас.
– Не значит ли это, что мы никогда не сможем приземлиться ни на одной планете, кроме Земли?
– Совсем нет. В программу можно включить любой вектор – перед или после передвижения, перемещения или вращения. Любое последующее изменение в движении принимается в расчет инерциальным интегратором. Но сейчас я понял, что нам еще многому нужно учиться.
– Джейк, даже с велосипедом не разобраться за один день. Перестань тревожиться и получай удовольствие от поездки. Брат, смотри, какой вид! Ничуть не похоже на те фото, что привезла Марсианская экспедиция.
– Конечно, не похоже, – сказала тетя Хильда. – Я же говорила, что это Барсум.
Я держала рот на замке. С момента публикации фотографий доктора Сагана всякий читатель «National Geographic» – и вообще кто угодно – знает, как выглядит Марс. Но когда речь идет о подвижках в сознании мужчин, то лучше позволить им самим делать выводы; тогда они чуть меньше упрямятся. Планета, что летела прямо на нас, не была Марсом наших родных небес. Белоснежные облака над полярными шапками, большие зеленые пятна – лес или посадки, а одна темно-синяя область почти наверняка была водой; и все это на фоне разнообразных оттенков рыжего, покрывавших большую часть планеты.
А вот зазубренных вершин, кратеров и каньонов «нашего», родного Марса не было. Тут были горы, но не было ничего подобного Свалке дьявола, известной нашей науке.
Я услышала, как Зебадия спрашивает:
– Второй пилот, ты уверен, что привез нас на Марс?
– Капитан, я привез нас на Марс-Десять, положительное направление по оси «тау». Либо это он, либо я пациент, запертый в палате.
– Полегче, Джейк. Он похож на Марс меньше, чем Земля-Десять похожа на Землю.
– Хм, могу я заметить, что мы видели лишь крошечный кусочек Земли-Десять в безлунную ночь?
– То есть мы толком ничего не видели? Принято.
– Я же говорила, что это Барсум, – не утерпела тетя Хильда. – Но вы меня не слушали!
– Хильда, я прошу прощения. «Барсум». Второй пилот, занеси в бортовой журнал – новая планета, «Барсум», названа по праву первооткрывателя Хильдой Корнерс Берроуз, научным сотрудником континуумохода «Гэй Обманщица». Свидетели – З. Дж. Картер, капитан, Джейкоб Дж. Берроуз, первый помощник, Д. Т. Б. Картер… э-э-э, астронавигатор. Заверенные копии будут отправлены в Гарвардскую обсерваторию при первой возможности.
– Я не астронавигатор, Зебадия!
– Мятеж? Кто перепрограммировал эту небесную лошадку в настоящий континуумоход? Я останусь пилотом, пока не научу вас всех маленьким причудам Гэй. Джейк – второй пилот, пока не научит других работе с верньерами. Ты – астронавигатор, поскольку ни у кого больше нет твоих специальных знаний в программировании и навыков вычислений. Пожалуйста, без дерзостей, юная особа, и не пытайтесь спорить с Законом Космоса. Язва – наш научный сотрудник из-за обширности ее познаний. Она не только быстрее всех определила, что новая планета не является Марсом, она распластала того чужака с лишними коленками, как прирожденный мясник. Верно, Джейк?
– А то! – согласился папа.
– Капитан Зебби, – проныла тетя Хильда. – Ну ладно, я – научный сотрудник, раз ты так говоришь. Но можно я буду еще и судовым коком? И юнгой.
– Само собой, каждому из нас придется совмещать должности. Записывай, второй пилот. «Вот веселая юнга, шустрая девчонка…»
– Не продолжай, Зебби, – прервала его тетя Хильда. – Мне не нравится, куда ты ведешь.
- – … вскрывает чужаков, не снимая юбчонки
- Узнает планеты как банки тушенки
- И ослепляет команду фигурой точенкой… точеной!
– Этому далеко до классической версии, – задумчиво сказала тетя Хильда. – Настрой мне нравится… но рифма хромает.
– Дорогая Язва, ты флокцинавцинигилипилификатриса[76].
– Это комплимент?
– Конечно! Это означает: ты так проницательна, что не пропустишь ни малейшего изъяна.
Я промолчала. Вполне возможно, что Зебадия и правда сказал это в качестве комплимента. С некоторой натяжкой…
– Подозреваю, это нужно проверить по словарю.
– Безусловно, дорогая – после того, как сдашь вахту.
(Я подумала, что на этом вопрос закрыт – у нас на борту был только «Merriam Microfilm», а это слово тетя Хильда могла найти разве что в Оксфордском большом словаре.)
– Второй пилот, все занесено в бортовой журнал?
– Капитан, я не знал, что он у нас есть.
– Как нет? Даже капитан Вандердекен[77] ведет журнал! Дити, ведение судового журнала на твою ответственность. Возьми заметки отца, добавь что нужно из данных Гэй и сделай все как надо. Пусть у нас будет образцовый корабль. Как только найдем торговый центр, купим настоящий журнал, и ты все перепишешь туда красивым почерком. А пока веди черновик.
– Есть, сэр. Тиран!
– «Сэр тиран», будьте любезны. А теперь воспользуемся биноклем и посмотрим, сумеем ли мы обнаружить ярких экзотических туземцев в ярких экзотических нарядах, поющих яркие экзотические песни, протягивая яркие экзотические руки за бакшишем. Первый, кто обнаружит признаки разумной жизни, отправится мыть посуду.
– XV –
Хильда
Я была столь польщена тем, что капитан Зебби приписал мне честь «открытия» Барсума, что притворилась, будто не заметила шпильку, которую он добавил. Маловероятно, что Дити и мой любимый Джейкоб знали такое бесполезное слово. Зеб проявил галантность, уступив мне, когда понял, что эта планета не похожа на аналог в «нашей» вселенной. Смешной он – носит грубость как маску на Хеллоуин и боится, что кто-то обнаружит под ней Галахада.
Я знала, что «мой» Барсум – вовсе не планета из классических романов, ну и что же? Но были же прецеденты: первую ядерную подводную лодку назвали по имени вымышленного подводного корабля, прославленного Жюлем Верном, авианосец времен Второй мировой назывался «Шангри-Ла», страны столь же несуществующей, как Эдгин[78]; первый космический транспортник унаследовал имя от звездного корабля, что существовал лишь в воображении миллионов фанатов – список бесконечен. Природа копирует искусство.
Или как могла бы выразиться Дити: «Истина куда более фантастична, чем реальность».
Примерно час Барсум мчался на нас, он распухал и распухал так быстро, что бинокль стал излишним, и мое сердце распухало вместе с ним, наполнялось детской радостью.
Мы с Дити отстегнули ремни, чтобы видеть лучше, и парили чуть «выше» и сзади наших мужей, держась за подголовники. Мы видели его во второй четверти, половина диска темная, вторая залита солнечным светом – охра и янтарь и оливковая зелень, и коричневый, и все это невероятно красивое.
Наш капитан и второй пилот не любовались видами, Зебби продолжал наводить прицел, а Джейк занимался расчетами. Наконец капитан сказал:
– Второй пилот, если наши предположения верны, на высоте, с которой начнет работать радар, мы будем в тридцати секундах[79] от столкновения. Верно?
– Да, с учетом погрешности наших данных, капитан.
– Слишком близко. Меня не радует прибытие в качестве метеора. Не время ли опустить рычаг мертвеца? Совет, пожалуйста – но помни, что это забросит нас, точнее, должно забросить, на высоту двух километров над горячим, новеньким кратером… возможно, прямо посредине радиоактивного облака. Идеи?
– Капитан, мы можем сделать это прямо перед столкновением, и это либо сработает, либо нет. Если да, то, возможно, облако за это время рассеется или уплывет прочь. Если нет…
– То мы ударимся с такой силой, что не заметим удар. «Гэй Обманщица» не предназначена для входа в атмосферу на скорости двадцать четыре километра в секунду. Она модифицирована, но она по-прежнему «форд», а не спускаемый аппарат.
– Капитан, я могу попробовать вычесть орбитальную скорость планеты. Время на попытку у нас есть.
– Пристегнуть ремни и доложить! Шевелитесь, девочки!
Свободное падение – забавная штука; я одолела жуткую тошноту и наслаждалась невесомостью, но не умела в ней двигаться. Дити тоже, так что мы какое-то время бестолково толкались, как люди, первый раз вставшие на коньки – только хуже.
– Доложить, черт побери!
Дити ухватилась за что-то, цапнула меня, мы начали опускаться на кресла, она в мое, я в ее.
– Пристегиваемся, капитан! – воскликнула она, лихорадочно пытаясь ослабить мой ремень, чтобы втиснуться под него. (Я делала то же самое, только наоборот.)
– Быстрее!
– Ремни пристегнуты! – доложила Дити, хотя все еще пыталась справиться с застежкой на груди, выдохнув изо всех сил.
Я протянула руку и помогла ей.
– Второй пилот.
– Капитан!
– По оси «L», векторное вычитание – двадцать четыре километра в секунду, и ради бога, не перепутай знаки.
– Никогда!
– Выполняй.
Через несколько секунд Джейкоб доложил:
– Сделано, капитан. Я надеюсь.
– Давай проверим. Две отметки с интервалом в десять секунд. Я делаю первую, ты вторую через десять секунд. Отметка! Один, запятая, два. Запись.
После мучительно долгой паузы Джейкоб подал голос:
– Семь секунд… Восемь… Десять… Отметка!
Наши мужчины посовещались, после чего Джейкоб сказал:
– Капитан, мы все еще падаем слишком быстро.
– Разумеется, – сказала Дити. – Нас же ускоряет тяготение. Скорость убегания для Марса пять километров в секунду. Если у Барсума та же масса, что и у Марса…
– Спасибо, астронавигатор. Джейк, ты можешь сбросить… хм, четыре километра в секунду?
– Конечно!
– Сделай это.
– Ух… сделано. Что теперь?
– Э-э-э… дистанция медленно сокращается. Привет, Гэй.
– Привет, Зеб.
– Программа. Радар. Цель прямо по курсу. Дистанция.
– Нет результата.
– Продолжай сканировать. Доклад при обнаружении. Дополнить программу. Данные замеров выводить на дисплей.
– Программа запущена. Кто тебе глаз подбил?
– Ты Умница, Гэй.
– Я еще и сексуальна. Прием.
– Продолжить выполнение программы, – Зеб вздохнул. – Второй пилот, там внизу есть атмосфера. Я сделаю попытку приземления. Комментарий? Совет?
– Капитан, это те слова, которые я надеялся услышать. Вперед!
– Барсум, мы идем!
– XVI –
Джейк
Я хотел на «Барсум» ничуть не меньше, чем моя жена. И я боялся, что капитан поведет себя разумно: выйдет на орбиту, сделает фото, затем вернется в наше пространство-время, пока воздух не испортился. Мы не были готовы исследовать чужие планеты, а «Гэй Обманщица» – не более чем спортивный автомобиль холостяка. У нас было мало воды, еще меньше еды, и воздуха примерно на три часа. Воздух внутри машины обновлялся только забором извне. При «высоком прыжке» ее воздухозаборники закрывались точно так же, как на коммерческих сверхзвуковых баллистических межконтинентальных лайнерах; но «высокий прыжок» – не межпланетное путешествие.
Конечно, мы могли перемещаться из точки в точку в любой вселенной за нулевое время, но сколько небесных тел имеют пригодную для дыхания атмосферу? Бесчисленные миллиарды, но с практической точки зрения их лишь малая доля процента, и у нас нет их каталога с координатами. У нас не было ни спектроскопа, ни звездного каталога, ни оборудования для анализа атмосферы, ни детекторов излучения, никаких средств обнаружения опасных организмов. Колумб на его скорлупках с парусами был куда лучше экипирован.
Но все это меня не волновало.
Безрассудство? А вы задержитесь, чтобы купить слоновое ружье, когда за вами уже гонится слон?
Три раза мы разминулись со смертью на какие-то секунды; мы спаслись от убийц, спрятались, но безопасность длилась недолго. И вот мы снова бежали, как кролики.
Каждое человеческое существо должно хотя бы раз в жизни побегать, спасая свою жизнь. Это научит его, что супермаркеты не производят молоко, что безопасность не производят полисмены, что «новости» – это не то, что случается только с посторонними людьми. Он может узнать, как жили его предки, и понять, что он не сильно от них отличается – на краю гибели его жизнь зависит от ловкости, внимательности и личной находчивости.
Но все это меня не расстраивало, я чувствовал себя более живым, чем все годы после смерти первой жены.
Под личиной, которую мы показываем миру, спрятано нечто отличное от нашей маски. Личина, которую я создал – архетип профессора. А под ней? Вы поверите, что там юный рыцарь, готовый преломить копье? Я мог избежать военной службы – женат, имею ребенка, профессия освобождена от призыва. Но я потратил три недели на начальную подготовку, потея вместе с остальными, проклиная муштру и инструкторов… и наслаждаясь процессом! Затем они отобрали у меня ружье, сказали, что я офицер, и выдали мне кресло на колесиках и бесполезное занятие. Никогда их за это не прощу.
Пока мы не поженились с Хильдой, я совсем ее не знал. Я ценил ее как напоминание о моей потерянной любви, но я привык считать ее легковесной особой, светским мотыльком. Потом я обнаружил, что женат на ней, и понял, что понапрасну страдал столько лет в одиночестве. Хильда была тем, в чем я нуждался, я был тем, в чем нуждалась она – Джейн знала это и благословила нас, когда мы наконец осознали это. Но я не осознавал силу характера моей крошки, пока не увидел, как она бестрепетно режет того псевдорейнджера. Убить чужака было легко. Но то, что сделала Хильда… я едва не избавился от ужина прямо на месте.
Хильда мала и физически слаба, я буду защищать ее изо всех сил… но я никогда больше не стану ее недооценивать!
Зеб – единственный из нас, кто выглядит так, как и положено бесстрашному первопроходцу – высок, широкоплеч, мускулист, умело обращается с машинами и оружием и – sine qua non[80]! – сохраняет холодную голову в кризисной ситуации, а еще у него настоящий «командирский голос».
Однажды ночью еще дома мне пришлось урезонивать мою возлюбленную; Хильда считала, что я должен возглавить наш маленький отряд. Ведь я старше всех, я изобрел «искривитель» времени-пространства – Зеб будет отличным пилотом, но командовать должен я. В ее глазах Зеб был чем-то средним между великовозрастным подростком и ласковым сенбернаром. Она напомнила, что Зеб сам признался, что он «трус по профессии» и не хочет ответственности.
Я сказал ей, что никакой прирожденный лидер вовсе не рвется командовать; королевская мантия падает на него, и он несет ношу, потому что должен. Хильда так не считала – она была согласна получать приказы от меня, но не от своего домашнего любимца «Зебби».
Мне пришлось быть твердым: либо она принимает Зеба как командира, либо завтра Зеб и я снимаем мой аппарат с машины, чтобы мистер и миссис Картер могли отправиться куда угодно. Куда? Не мое дело и не твое, Хильда. После этого она обещала принимать любые приказы, какие Зеб может отдать, как только мы отправимся в путь.
Но ее капитуляция оставалась вынужденной, вплоть до кровавого инцидента у бассейна. Стремительная атака Зеба изменила ее отношение. С этого момента моя любимая выполняла приказы Зеба без споров, а в перерывах между ними подшучивала и издевалась над ним как обычно. Ее неукротимый дух не был сломлен, она просто сдала его как оружие в распоряжение нашего капитана. Любая дисциплина – это самодисциплина, и другой не бывает.
Зеб и вправду «трус по профессии», он избегает проблем, когда это только возможно, и это похвальная черта в лидере. Если капитан беспокоится о безопасности команды, то тем, кто ему подчиняется, беспокоиться не стоит.
Барсум продолжал распухать, и наконец Гэй доложила:
– Цель обнаружена, босс.
На дисплее появилось «1000 км», тут же сменилось на «999 км».
Я засек время, но Зеб избавил меня от расчетов:
– Умница!
– Тут, Зеб.
– Продолжай выводить данные на дисплей. Показывай высоту над поверхностью. Добавь скорость снижения.
– Неизвестная команда.
– Коррекция. Добавить программу. Вычислять скорость снижения, выводить на дисплей.
– Новая программа «скорость снижения» сохранена. Отображение начнется с высоты над поверхностью шестьсот километров.
– Ты Умница, Гэй.
– Самая умная девчонка в округе. Прием.
– Продолжай исполнение программ.
Высота над поверхностью убывала одновременно и быстро, и с такой неторопливостью, от которой в животе все сжималось. Никто не разговаривал, я едва мог дышать. Когда на дисплее высветилось «600 км», к цифрам неожиданно добавилась координатная сетка, и на ней – крутая кривая, высота в зависимости от времени. Под ней вспыхнуло новое значение: «1968 км/час». Цифры сменялись, и кривая на графике спускалась все ниже.
Наш капитан вздохнул:
– Мы справимся. Но я бы отдал пятьдесят центов и двойной рожок с мороженым за тормозной парашют.
– С каким вкусом?
– На твой выбор, Язва. Не беспокойтесь, люди, я могу поставить ее на хвост и врубить тягу. Но это затратный способ торможения. «Гэй Обманщица»!
– Занята, босс.
– Я все время забываю, что не могу попросить ее выводить слишком много данных на дисплей. Кто-нибудь знает давление на уровне моря… я имею в виду на поверхности Марса? Только не говорите все разом.
Моя дорогая неуверенно сообщила:
– В среднем около пяти миллибар. Но капитан, это не Марс.
– Вот как? Да, не он – и, судя по тем зеленым пятнам, на Барсуме атмосфера, должно быть, куда больше, чем на Марсе, – Зеб взялся за штурвал, переключил управление с компьютера на себя и осторожно покачал элеронами. – Пока ничего не чувствую. Язва, откуда такие познания в астрономии? Герлскаут?
– Ни разу не смогла подняться выше уровня Новичка. Я посещала курсы, затем подписалась на «Astronomy», а еще на «Sky and Telescope». Это было занятно.
– Научный сотрудник, ты снова оправдала мою веру в тебя. Второй пилот, как только я почувствую крыльями атмосферу, я собираюсь сдвинуть нас к востоку. Мы слишком близко к терминатору, а мне хотелось бы приземлиться при дневном свете. Поглядывай за высотой. Перед посадкой я постараюсь зависнуть, но я не хочу приземлиться в лесу. Или в какую-нибудь канаву.
– Есть, сэр.
– Астронавигатор.
– Да, сэр!
– Дити, дорогая, высматривай место приземления по левому борту и впереди, насколько можешь видеть из-за моей спины, а Джейк возьмет на себя правый борт.
– Капитан, я с правого борта. Позади папы.
– Да? И как же вы, девочки, поменялись местами?
– Ну… вы поторопили нас, сэр… мы сели куда смогли.
– Два взыскания за неправильную посадку, и никакого сиропа к оладьям, которые мы съедим на завтрак после посадки.
– Хм, я не думаю, что нам светят оладьи.
– Разве я не могу помечтать? Главный научный сотрудник, следи за моим бортом.
– Да, капитан.
– А Дити поможет Джейку. Любое пастбище сгодится. Ого, я чую воздух! Зацепились!
Я затаил дыхание, пока Зеб медленно выводил корабль из пике, выруливая на восток.
– «Гэй Обманщица»!
– Что теперь, Мистер-Твистер?
– Прекратить выведение на дисплей. Выполняй.
– Inshallah, ya sayyid[81].
Дисплей отключился, Зеб держал машину на грани опрокидывания. Мы все еще были высоко, около шести километров, и все еще летели на сверхзвуке.
Когда скорость и высота еще немного снизились, Зеб потихоньку начал расправлять крылья. Потом скорость звука осталась позади, и он раскрыл крылья по максимуму.
– Кто-нибудь позаботился захватить канарейку?
– Канарейку? – удивилась Дити. – Для чего, большой босс?
– Это я мягко напомнил, что у нас нет способа проверить атмосферу. Второй пилот.
– Капитан, – ответил я.
Читать бесплатно другие книги:
