Медвежий поцелуй Маш Диана

Глава 19

Испуганно вцепившись в луку седла, я старательно отводила взгляд от головы быстро перебиравшего длинными ногами коня, что вез нас по пыльной дороге уже не первый час.

Почти вся процессия ехала впереди, а мы плелись в самом конце, и я понимала, что Ратмир не ускоряется, только из-за моей фобии, но благодарить его и под пытками бы не стала.

Я обиделась!

Спину все время приходилось держать прямо, чтобы, не дай боги, не соприкоснуться с сидящим позади вербером, который, несмотря на мои протесты, настоял на совместной поездке. Пришлось согласиться, чтобы предотвратить намечавшуюся драку между Захаровым и Ратко, который сам на нее и нарывался.

Так как громилу я всю дорогу старательно игнорировала, а занимать себя чем — то надо было, предпочла болтать со своим внутренним голосом.

«Ехал бы рядом со своей Младой, миловался с ней всю дорогу, я-то тут при чем?»

«Ты и не при чем. Слово свое он отцу дал, вот и держит, как может».

«Но тогда к чему эти утренние заигрыванья?»

«А кто ж его знает? Привычка, поди».

«Рррр, чтоб его блохи покусали!»

Невеселые мысли прервал грубый бас моего спутника, которому, похоже, надоел мой молчаливый протест.

— В чем дело, карамель? Тебя с утра словно подменили. То болтала вчера, не успокоить, то сегодня всю дорогу молчишь и дуешься?

— Я не дуюсь! А если тебе так хочется поболтать, то выбрал бы компанию получше.

Думаю, Млада была бы счастлива, — не получилось у меня обойти стороной набившее уже оскомину имя, да и плевать, пусть думает, что хочет!

— Ты ревнуешь? — не ожидая подобного вопроса, я быстро оглянулась, и успела поймать его лукавый взгляд. Даже нижнюю губу прикусил, чтобы не улыбнуться, но ведь хочет, подлец, по лицу вижу, что хочет!

— Вот еще! Сдался ты мне больно, ревновать тебя. Я может с… — черт, как же его зовут? — Захаром время провести хотела. Познакомиться получше, а ты не дал!

— Его зовут не Захар, а Платон, карамель. И если тебе дороги его зубы и нос, больше при мне о нем не упоминай, — тоже мне, усатый Волдеморт, даже имени произнести нельзя,

— и для ревности нет причин, Млада отлежала ногу и попросила меня помочь ей взобраться на лошадь, вот и все.

— И все, говоришь? А ночью во дворце, что вы с ней отлежали? Парочку оргазмов? — воспоминания отдались горечью во рту.

Ответить Ратмир не успел, едущий впереди Петька поднял вверх руку, призывая всех остановиться. Как только мы поравнялись с отрядом, воевода ткнул пальцем вправо от нас, где простирался мрачный лес.

— Из-за деревьев дым виднеется. Похоже, живет кто-то там, надо бы проверить, — не дождавшись возражений, воевода свернул в сторону леса, и пустил коня в галоп, остальные последовали за ним.

С того места, где мы стояли, казалось, что до дыма минут пятнадцать езды, но все это обман зрения. Мы в дороге еще часа два провели, продираясь сквозь ветки деревьев, прежде чем вышли к небольшой деревушке, дворов в двадцать, что не поражала своим внешним видом.

Людей не видно, деревянные домики все старые, того и гляди подует ветер и разнесет их в труху. Детских криков не слыхать, мертво кругом, будто местные жители все дружно собрали пожитки и разбежались в разные стороны.

Стало как-то не по себе, словно я в съемках сиквела «Поворот не туда» участвую.

Плевать на обиды, я откинулась на грудь Ратмира, который тут же сжал меня своими ручищами, даря ощущение спокойствия. Этого медведя не так-то легко было испугать.

Спешившись одним из первых, Петька приказал нам оставаться верхом, и чуть что дать деру, а сам направился к огромному дереву, что росло на границе леса и деревни, и служило местным чем-то вроде доски объявлений, как я поняла.

К нему был прибит кусок коры, который воевода сорвал и начал внимательно изучать.

— Ты что, читать не умеешь? — нетерпеливо влезла Соня, озвучивая наши мысли, — ну давай помогу.

Девушка слезла со своей Маришки и зашагала к воеводе, который скрипнув зубами, передал кору принцессе.

— Грамоте не обучен, Ваше высочество, я больше по ратному делу… — но Соня его уже не слушала.

— Пишут, женщина в лесу пропала. Высокая, темноволосая, с серыми глазами. Кто увидит, просят мужа найти, Велебой звать. Двое детишек у них осталось. Жалко как, — покачав головой, Соня повесила «объявление» обратно на дерево и вернулась к лошади, — а нам обязательно здесь оставаться? Опасность какая-то в воздухе витает, неспокойно мне.

— Римма устала, да и солнце село почти, — выступил вперед Звенимир, — предлагаю напроситься к кому-нибудь на постой, а завтра в путь двинуться.

— На постой? — голос Млады сочился сарказмом, — если только к призракам, что сожрали местных жителей, и заприметив нас, уже зубы точат.

— Мы тоже за то, чтобы остаться, — встряли близнецы, — сейчас опаснее в темном лесу бродить. А тут боятся нечего, нас много, любую нечисть отогнать сможем.

Если честно, то я в этом вопросе была полностью на их стороне. Деревня может и страшная, но зато в лесу больший шанс наткнуться на умертвие, а такой радости мне не надо.

Пока мы все дружно, за исключением Ратмира, которому, по большому счету, было все равно куда ехать, обсуждали плюсы и минусы ночевки здесь, Захаров куда-то испарился, а когда мы кинулись, что его нет, тут же явился живой и здоровый, накручивая на палец длинный ус.

— Есть тут люди, — ответил он на наши вопросительные взгляды, — прячутся по своим домикам, и на улицу не суются. Но я нашел одну хозяйку, обещала всех нас в своих «хоромах» разместить. Мужик ее на охоту ушел, не скоро будет, а она сама с детьми скучает.

— Ну, показывай дорогу, — хохотнул один из близнецов, — мы ее сейчас живо развеселим!

Платон взял своего коня под уздцы и повел его вдоль домишек, а мы потащились следом, ловя боковым зрением тени в окнах домов.

И как я могла подумать, что там никого нет?

Где-то на подоконнике свечи стояли, где-то дым из трубы шел. Обитаемые это места, только из-за чего местные нелюдимами стали, вот вопрос.

Хозяйкой нашей оказалась молодая девушка по имени Татиана. Бледная, как поганка, но очень красивая, в длинном сером сарафанчике, да в лаптях на босую ногу. Выглядела не старше моей Васьки, но маячившие на заднем плане двое мальчишек ввели меня в ступор. Им лет по шесть-семь было. Она их что, в десять лет родила?

Ну времена, ну нравы!

Татиана показала нам, где можно привязать лошадей, чем их покормить, и где мы сами можем приткнуться.

Дом снаружи казался небольшим, но внутри было очень просторно: чистые сени, увешенные какими-от травками и веточками, внутри громадная комната, в левом углу которой стояла печь, а возле нее стол. Несколько маленьких спален, и кухня, что находилась в самом конце коридора, и откуда шел божественный запах свежей сдобы.

Рот тут же наполнился слюной, а желудок тихо заурчал, давая знать, что обед я сегодня пропустила, так как для привала не было нормального места, а съеденный на ходу кусок черствого хлеба, я за полноценную пищу не считала.

Воевода потрепал одного из мальчуганов по макушке, и расплылся в широкой улыбке.

— Какая мамка у вас, хозяюшка, — вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, паренек сверкнул на рыжего бородача злым взглядом.

— Не мамка она нам. Мамка пропала уже давно, а она сестра евойна. С папкой живет, — всем сразу стало неудобно, от такой откровенности парнишки, а Татиана покраснела со стыда.

— Галина, сестрица моя уже месяцев шесть назад в лесу пропала. Велебка искал ее каждый день, детей мне оставлял, а как надежда ушла, прекратил это дело. Позвал к себе жить, чтобы дитятки без женской руки и ласки не остались. Да и ему… плечо крепкое нужно.

Не все ж здоровому мужику бобылем ходить? — выходило вроде складно, но мне дико было слышать о том, как одна сестра, другую в постели заменила, но кто я такая, чтобы свою мораль тут насаждать? Всего лишь гостья из будущего, сегодня здесь, а завтра там.

— А чего у вас люд такой зашуганный? Даже гостей никто встречать не вышел, — поинтересовался стоящий рядом со мной Ратмир.

— Вечером из дому выходить опасно, — чуть слышно зашептала Татиана, — в лесу злой бес рыщет, людей дерет.

Здрасти, приехали!

Глава 20

— Так, простите, — нагло влезла я в разговор, как только Татиана обмолвилась о «злом бесе в лесу», — я что-то не поняла, как это «опасно»? У вас муж в лес тот ускакал охотиться. Вы же сами сказали?

Девушка окинула меня недоумевающим взглядом, словно глупее этого вопроса ничего нельзя было придумать.

— Так Велебка на него и охотится. Не первой уж, почти каждую неделю до лесу шастает. Поймать хочет Галькиного убивца, а тот прячется от него, будто чует опасность.

— А как вы узнали, что это «бес»? Его кто-то видел? Были еще жертвы? — не унималась я, заинтригованная происходящей в этой деревне чертовщиной.

— Кроме Галины, еще две девки в лесу сгинули. А мальчонка Герасимовых две недели назад утром рано за водой до озера сходить решил, так его этот гад чуть в лес не уволок. Благо парнишка смышленый, вывернулся и убежал домой. Лица не увидел, но рога на голове тени отбрасывали, а на ногах копыта, ну чем не бес? Самый настоящий! — тут с ней сложно было не согласиться.

Бросив быстрый взгляд в сторону Ратмира, я попыталась по его лицу определить, кажется ли ему знакомым описание монстра. Мы то люди простые, с нечистью дел не имели, а вербер уж всяко побольше нашего знает. Тоже, в каком-то роде, «нечисть».

Но задумка не удалась. Бугай нацепил свой любимый «покерфэйс», и вел себя так, словно мы не о чудовищах говорим, а обсуждаем, какую марку коньяка кто предпочитает.

— А когда вернется ваш супру… эээ… Велеба? — поинтересовалась я, когда хозяйка, накормила нас булками, опротивевшим уже сыром и напоила хлебным квасом.

— Завтра к вечеру ожидаем, он больше двух дней не задерживается, — я вздохнула про себя, подумав, что сильно, видать, мужик жену любил, раз до сих пор мести ищет.

Закончив с ужином, Татиана дала нам по свече и начала разводить нас по немногочисленным спальным комнатам, показывая места для ночлега. Их было всего пять, не считая хозяйской, где уже спали дети, и где собиралась лечь сама Татиана. Одну себе забрали близнецы, вторую Звенимир с Риммой, третью Захаров согласился делить с воеводой, а перед четвертой замерли я, Соня, Млада и Ратмир.

— Чур, эта моя, — влетела внутрь Соня и подняла на меня вопросительный взгляд.

Надо было сделать шаг вперед, сказать, что тоже здесь лягу, но тогда Млада, у которой на красивом лице уже расползалась довольная улыбка, получит то, что так давно хотела — вербера в своей постели. И если честно, я не знала, как это вынесу.

— Тогда, мы с карамель займем следующую, — хриплый голос заставил меня замереть на месте.

Он произнес это так обыденно, словно такой исход был само самой разумеющимся. И заметила это не я одна. Сонька с Младой тоже уставились на Ратмира, но он, развернувшись к ним спиной, понес наши сумки в следующую комнату.

Принцесса перевела на меня недоумевающий взгляд, в ответ на который я лишь пожала плечам, и чуть ли не бегом направилась следом за громилой.

Комната показалась мне смутно знакомой, будто я уже когда здесь бывала, но я быстро выкинула эту мысль из головы, так как ее заняла более насущная — кровать была всего одна.

— Если тебя смущает мое соседство, могу лечь на полу, — голос ровный, аж бесит.

Если меня когда-то укусит радиоактивный паук, то из всех суперсил, я предпочту чтение мыслей, и вдоволь попрактикуюсь на этом роботе!

— Не нужно. Здесь хватит места для двоих. Тем более, мы уже спали… вместе, — в конце вышла неловкая пауза, и я тут же спрятала свои красные от стыда ушки в мешке, где должны были лежать наши одеяла.

— Отлично! Я рад, что не придется вторую ночь испытывать на прочность свой позвоночник, — пробасил Ратмир, и скинул с себя футболку, демонстрируя загорелую, покрытую мелкими волосками грудь, при виде которой у меня тут же повысилось слюноотделение.

На джинсы у него ушло больше времени, как и у меня, чтобы усмирить свое бедное сердце. Оставшись в одних боксерах, он улегся на кровать и, даже не укрывшись, заложил свои покрытые татуировками руки за голову.

— Ты долго там возиться будешь? Ложись, — от его приказного тона у меня участился пульс, а вся кровь устремилась к низу живота.

— Я… ммм… мне… ммм. Я в туалет схожу и вернусь. Татиана говорила, все удобства во дворе. Я быстро, — еще секунда в его обществе, и я либо сгорю в съедавшем меня пламени, либо накинусь на него и потребую горячего и потного…

— Какого черта, карамель? Мы же договорились, что ты без меня теперь и шагу не сделаешь. Забыла про умертвие? — вербер даже привстал от возмущения, собираясь отправиться вместе со мной, но такого я бы точно не выдержала.

— Сам же говорил, что они к людям не суются! А «бес» местный из лесу не выходит.

— Одна ты все равно не пойдешь.

— Ратмир, не будь параноиком. Я Соню попрошу мне компанию составить, — чуть не хныча, я устремила на него глазки котика из Шрека и, похоже, проняла.

— Ладно, иди, но с Соней и очень быстро! — он даже договорить не успел, как я уже стучала в соседнюю дверь.

— Ну давай, рассказывай, что там у тебя с твоим рыцарем? — поигрывая бровями спросила Соня, когда мы с ней, усевшись на гладко срубленные пеньки, во дворе приютившего нас дома, уставились на звездное небо.

— Ничего, — тяжело выдохнула я.

И ведь не соврала. Действительно, ничего между нами нет. Отыщем книгу и разойдемся как в море корабли. Но от этого знания, почему-то хотелось плакать.

— Как это ничего? Ты на него, как на ярмарочный леденец таращишься, а он шаг без тебя сделать не может. Эх, два дурака, — махнула рукой подруга.

— Кто бы говорил! Бедный воевода не знает куда деться. Сдается мне, не просто так ты его мишенью для своих нападок выбрала, — Сонька, услышав мои слова, аж на месте подскочила.

— Скажешь тоже…

— Да и скажу.

Внезапный шорох прекратил нашу шутливую перепалку.

Дружно подскочив, мы с Соней прижались друг к другу и начали озираться по сторонам в поисках источника шума. Им оказалась маленькая девочка лет восьми, с длинными белыми волосами, заплетенными в тугую косу и в грязном платье, до босых пят.

Похоже, она некоторое время наблюдала за нами, спрятавшись в кустах, что отделяли дом Татианы от соседского, а случайно обратив на себя внимание, испугалась пуще нашего.

— Милая, не бойся. Иди сюда, — я сделал шаг в ее сторону, но девочка быстро попятилась, — мы не причиним тебе вреда. Как тебя зовут?

— Иришка, — чуть слышно прошептала она.

— Какое красивое имя, — улыбнулась Соня, — а тебя мамка не заругает, что так поздно по улице бегаешь?

— Заругает, — девочка грустно опустила голову, — я только сказать хотела. зря вы сюда пришли, плохое это место. Уходите, пока не поздно.

Резко развернувшись, она убежала в сторону своего дома, а мы с Соней удивленно переглянулись.

Было неясно, то ли Иришка говорила о всей деревне в целом, то ли о Татианином доме в частности. Сорваться сейчас с места было невозможно, но от ее слов стало не по себе. По телу забегали мурашки, и больше всего на свете захотелось оказаться в крепких объятиях сильно вербера, рядом с которым я забывала обо всем на свете.

Глава 21

Прокрадываясь на цыпочках обратно в комнату, я молилась про себя, чтобы Ратко уже спал и мне не пришлось неловко переодеваться и устраиваться рядом с ним на кровати, но надеждам не суждено было оправдаться.

Не успела я осторожно проскользнуть внутрь, как чуть не врезалась в каменную грудь. Меня тут же заключили в крепкие объятия, но кричать не было смысла. Ноздрей коснулся присущий только верберу, запах кедра, и все пространство вокруг окутала исходящая от него аура силы. Тот страх, что нагнала на меня соседская девчонка испарился как по мановению волшебной палочки, и я наконец-то смогла расслабиться.

А бугай и не думал отпускать. Застыл, уткнувшись в мои волосы, прижимая к себе, но не сильно, видимо, чтобы не причинить боль. Даже штаны на себя натянуть не удосужился, так и оставшись в одних боксерах и, судя по всему, караулил меня прямо за дверью.

— Ты задержалась, — хриплый шепот, раздавшийся в темноте, заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

— Но мы не оговаривали время, и я была не одна, а с Соней.

— Я слышу учащенный пульс. Тебя кто-то испугал? — хотелось сказать «ты», но это было бы неправдой.

Больше всего сейчас меня пугала реакция моего предательского тела на шикарного мужика, который, по всей видимости, имеет на меня какое-то магическое воздействие. В его обществе я превращалась в озабоченную нимфетку, и настоящий момент не был исключением.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я вспомнила об Иришке.

— За нами подглядывала соседская дочка. Я сначала решила, что ее заинтересовали незнакомцы, прибывшие в деревню, но это не так. Она хотела предупредить нас, чтобы мы уносили ноги из этого плохого места. Не знаю, что она имела в виду, но мне стало не по себе.

— Хороший совет, но нам придется ненадолго задержаться. Я все еще агент Трибунала и, если здесь происходит какая-то гребанная чертовщина, мне нужно с ней разобраться. Тебя я одну отпустить не смогу, так что с остальными посидишь завтра в доме, пока я пройдусь по местным жителям…

— Но, Ратко, это может быть опасно! — страх за него заставил меня оцепенеть, и только мысли понеслись вскачь, в надежде придумать хоть какой-то способ заставить вербера уйти вместе с нами из этой деревни, — и как же эффект бабочки?

— Что? — красиво очерченный рот скривила недоверчивая ухмылка.

— Эффект бабочки! Изменишь что-то здесь, и это окажет неисправимый эффект на наше настоящее. Ты об этом не думал? Вдруг мы вернемся в будущее, а там жуки-мутанты захватили землю? Или.

— Малышка, — еле сдерживаясь, чтобы не заржать в полный голос, остановил меня Ратмир,

— ты пересмотрела фантастики. Здесь умирают люди, и в этом замешены существа, а значит я должен разобраться.

— Тогда я пойду с тобой!

— Только через мой труп, — глухо рыкнул он, тут же став серьезным, — ты останешься под присмотром воеводы, я с ним договорюсь. И попробуй хоть шаг сделать из этого дома, я вернусь, и ты очень пожалеешь.

— Переживаешь, что придется отчитываться перед моим отцом? — не смогла не подколоть его я, но на всякий случай затаила дыхание, чтобы не пропустить ответ.

— Думаешь, дело все еще в твоем отце? — невозмутимо поинтересовался Ратмир.

Голос был ровным, но сверкнувшие в темноте глаза выдавали его эмоции, которые я, кажется, научилась различать по чуть заметным признакам. Вот сейчас он злился. Нет, не на меня, и не за то, что я, опоздав, заставила его волноваться. Он злился на себя, но из-за чего?

— Я не знаю, — прошептала в ответ, и тут же почувствовала, как Ратмир руками обхватил меня за попку и, приподняв в воздух, резко прижал спиной к стене, заставляя обхватить его ногами за пояс, — что ты делаешь?

— То, что давно уже хотел, — с этими словами он буквально обрушился на мои губы, целуя так, словно весь мир катится в тартарары, и у нас осталось всего несколько секунд до того, как мы взорвемся сверхновой.

Властный, уверенный, его язык рывками исследовал глубину моего рта. Его твердые губы пожирали меня, заставляя капитулировать. Низ живота скрутило тянущей болью желания. Больше всего на свете, мне хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Чтобы меня пришило к нему навсегда и будь что будет.

Это походило на настоящее безумие. Его безжалостные атаки, будто брал то, что принадлежит ему по праву, и мое добровольное подчинение, и желание продлить удовольствие, граничащее с помешательством.

Я уже готова была отстраниться и застонать в полный голос, умоляя переместиться на кровать, но он сделал это первым, прижавшись лбом к моему лбу, и не отрывая взгляда от моих ошалевших от случившегося глаз.

— Мы пожалеем, — было заметно, что дыхание давалось ему также тяжело, как и мне, а значит мой зверь испытывал все то же самое. Так о чем, черт возьми, жалеть?

— Все что происходит в одиннадцатом веке, остается в одиннадцатом веке, слышал такую фразу? — дерзкая усмешка на его губах заставила мое сердце пропустить несколько ударов.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — аллилуйя!

Оторвав меня от стены, Ратмир успел сделать всего пару шагов, как за дверью раздался душераздирающий женский крик.

Глава 22

Быстро переглянувшись, мы с Ратмиром, не разбирая дороги, рванули в коридор. Он впереди, а я следом, пытаясь разглядеть из-за его огромной туши, что там, черт возьми, произошло.

У двери в соседнюю комнату стоял воевода и прижимал к себе дрожащую от страха Соню. Рядом с ними собрались все наши спутники, а неподалеку застыли Татиана и неизвестный мужчина, прижимающий к себе проснувшихся детей.

— Что здесь произошло? Кто кричал? — резко остановившись, бросил Ратко, и заведя назад руку, прижал меня к своей спине, не давая выйти на свет свечей, что держали в руках Млада и Римма. Этот защитный жест моментом успокоил мое бешено колотящееся сердце, и заставил мыслить здраво.

Ничего не случилось, все живы и здоровы, а значит переживать не о чем.

Вслед за облегчением, пришло негодование на того, кто из — за банального страха, прервал самый интимный момент в моей жизни, и тут же это негодование сменил жгучий стыд за своей эгоизм.

А если бы, пока мы там миловались, монстр напал на дом и покалечил, допустим,

Соньку?

— Это я кричала, — пояснила все еще прижимающаяся к груди Петьки принцесса, — попила воды, шла в комнату, а тут открывается входная дверь и заходит… он.

Дрожащий палец уперся в стоящего неподалеку незнакомца. Он вышел чуть вперед, и теперь я могла разглядеть его более детально: свисавшие сосульками длинные черные волосы, густая борода до середины груди, тяжелый взгляд из-под хмурых бровей, старая, поношенная одежда.

Вылитое встреченное нами в лесу умертвие, только в три раза выше. Немудрено испугаться. Я бы даже в обморок грохнулась, а вот Сонька повыносливее казалась.

— А куда мне заходить прикажите? — недовольно рыкнул мужчина, — это мой дом, сам, вот этими руками построил. А кто вы такие, я ведать не ведаю, и что забыли тут, тоже не знаю.

— Велебушка, милый, это гости наши, — бросилась успокаивать не то мужа, не то сожителя Татиана, — через деревню проезжали, переночевать попросились.

— С тобой я позже поговорю, женщина, — окрысился на нее негостеприимный хозяин, — сколько раз твердил, незнакомцев на порог не пускать, из дома носу не показывать. А ежели что с детьми моими приключилось?

— Ничего бы с ними не приключилось, — пробасил Ратмир, привлекая к себе всеобщее внимание.

Я не сразу поняла в чем дело, а потом заметила, как зажглись глазки у той же Млады, как покраснела Римма, и осознала, что вербер как был одних в боксерах, так в них и выскочил из спальни. Еле сдержалась, чтобы не вырваться вперед и не попытаться прикрыть своей тщедушной фигуркой его богатырскую. А Ратко, меж тем, продолжил:

— Долго мы вас беспокоить не будем, завтра же соберем вещи и уедем отсюда.

— Хорошо, так и быть, ночуйте до завтра, а потом, чтобы и духу вашего здесь не было, — после небольшой паузы выплюнул Велеба и, загнав Татиану и детей в спальню, откуда они вышли, громко хлопнул за собой дверью.

Только мы собрались разбежаться по своим комнатам, как раздался чуть слышный голос воеводы.

— Не доверяю я этому черту, надо караул поставить. Я первый пойду.

— Нет, я, — перебил его Ратмир, — сейчас переоденусь и заступаю. Сменишь через три часа. На том они и порешили.

Вернувшись в комнату, вербер начал быстро натягивать на себя джинсы, футболку и кроссовки, а я застыла рядом с кроватью, неуверенно кусая губы.

— Я пойду вместе с тобой, не хочу находиться здесь одна.

— Никуда ты не пойдешь. Ложись спать, — его голос прозвучал так твердо, что внутри все взбунтовалось, — завтра поговорим о том, что сегодня произошло.

— А разве что-то произошло? — подарив ему притворную улыбку, я медленно стащила с себя топ, оставшись в одном черном бандо, а уловив его жадный взгляд, продолжила, — нам не о чем говорить. Случившееся было ошибкой, ты даже не в моем вкусе, вербер.

— Вкусы меняются, карамель, — усмехнулся этот тип и вышел из комнаты, оставив меня в одиночестве.

— Вставай, лежебока. Все уже на кухне сидят, — дотронувшись до моего плеча щебетала Соня, — Татиана такой пирог приготовила, пальцы оближешь. Сейчас съедят весь, пока ты тут спишь.

Неохотно высунувшись из-под одеяла, я прищурилась, когда льющиеся через окно солнечные лучи ударили мне в глаза.

Ворочаясь полночи с боку на бок, я так и не дождалась прихода Ратмира, и уснула только к утру, а теперь чувствовала себя как выжатый лимон. Еще сон этот крышесносящий, где нас с ним не прерывал никакой крик, и он вытворял с моим телом такие вещи, которые, я уверенна, и в одиннадцатом веке, и в нашем, двадцать первом, попадают под запрещенные и должны караться законом.

Кое-как поднявшись, я быстро оделась, параллельно обсуждая с принцессой ее вчерашнюю встречу с хозяином дома, а затем мы направились на запах яблочного пирога, и застали на кухне всю честную компанию.

Дети с Татианой, Млада с Риммой и Звенимиром, а также Захаров с близнецами, уплетали обильный для такого места завтрак за обе щеки. Воевода стоял в сторонке, а Велеба о чем-то переговаривался с Ратко, который в отличие от меня, выглядел так, словно всю ночь сладко спал, а не сторожил покой обитателей дома. Вражда между мужчинами канула в лету, и сейчас хозяин дома не казался таким злым и страшным, каким предстал перед нами вчера. Даже странно было наблюдать такие метаморфозы.

Поймав пристальный взгляд синих глаз вербера, я поспешно отвернулась, и заняла освобожденное для меня одним из близнецов место.

— Итак, какие у нас планы? — поинтересовалась у остальных, согнав второго близнеца, усевшаяся рядом со мной Соня.

— Мы порешили задержаться еще ненадолго, — ответил ей Петька, почесывая рыжую бороду, — женщины и дети, под присмотром Платона в доме останутся, а мы с мужиками до вечера по лесу погуляем, поищем, беса рогатого, что местных пугает.

Не донеся до рта кусок пирога, я удивленно уставилась на Ратмира.

— Я пойду с вами, — намазывая на кусок хлеба масло, бросила Млада, — рогатина у меня с собой есть, управляюсь я ею отлично.

Я похвастать такими умениями не могла, так как с оружием была на «Вы», но молчать не собиралась.

— Я тоже пойду! — вот еще, в четырех стенах сидеть, когда он… они там опасности подвергаются. Не хочу!

— Никуда ты не пойдешь, — рыкнул бугай, давая понять, что обсуждению его решение не подлежит.

— А Млада? — скрестившись с ним взглядами, прошипела я.

— За Младу я не отвечаю, а за тебя, да, — думаете мне стало легче? А вот нисколечко!

Глава 23

Держа своего зверя на коротком поводке, чтобы в любой момент быть готовым к обращению, Ратмир осматривал окрестности, в поисках хоть каких-то знаков присутствия в лесу нечисти, промышляющей отловом людей в деревне.

Он не знал, к какому виду можно отнести описываемое «чудовище», но собирался выяснить это прежде, чем их команда покинет негостеприимные земли, оставив местных жителей один на один с их проблемами.

На душе было неспокойно, и как он не обманывал себя, правда была на поверхности — он и его медведь до одурения боялись за оставшуюся в доме карамельку. Одна мысль, что ей могут причинить боль сводила вербера с ума, заставляя сбиваться с шага и отвлекаться от расследования.

Зайдя в лес, они разделились на группы, договорившись встретиться через пару часов на том же месте, откуда начали путь. Близнецы пошли на запад, воевода с Младой и Звенимиром на север, а сам Ратко с Велебой на восток. Один час, из условленных двух, уже прошел, а расследование так и не сдвинулось с мертвой точки.