Забвение Фитцпатрик Бекка

Глава 17

Скотт отвез меня домой на такой скорости, какую я бы себе никогда не позволила. По моей просьбе он остановился не у нашего дома, а чуть в отдалении.

Всю дорогу домой я боролась с двумя видами страха. Первый заключался в том, что охранник-нефилим будет нас преследовать, и второй – что моя мама нас просто убьет. Логика подсказывала мне, что, если бы мое отсутствие обнаружилось, она бы уже вовсю трезвонила мне на мобильный, но с другой стороны – такое мое опрометчивое непослушание уже второй раз за неделю могло ее привести в такую ярость и негодование, что она попросту потеряла дар речи.

– Ну что ж, это было весьма увлекательно, – сказала я Скотту убитым голосом.

Он треснул кулаком по рулю:

– Тридцать секунд! Каких-то тридцать секунд мне не хватило. Если бы я не уронил камеру, у нас были бы снимки склада.

Он расстроенно покачал головой.

Я хотела было сказать ему, что если он собирается туда возвращаться, то пусть ищет другого напарника, но он продолжил рассудительно:

– Если этот охранник меня хорошо рассмотрел, он расскажет Хэнку. Даже если он не видел моего лица, он мог увидеть мое клеймо. И Хэнк поймет, что это был я. И отправит команду, чтобы обыскать всю округу. – Его глаза встретились с моими. – Я слышал, что некоторых нефилимов держат в укрепленных темницах всю жизнь. В каких-нибудь подземных бункерах, в лесу или в подвале. Нефилима нельзя убить, но его можно пытать. Так что лучше мне залечь на дно на некоторое время.

– Какое еще клеймо?

Скотт оттянул воротник рубашки, обнажив небольшой участок кожи с выжженным на нем клеймом в виде сжатого кулака – таким же, как на кольце. Сейчас на этом месте был только шрам, но я могла себе представить, как это было больно и мучительно.

– Клеймо Черной Руки. Так он заставил меня вступить в его армию. С другой стороны, хорошо, что он не додумался вживить мне микрочип, чтобы следить за мной.

Я не была настроена шутить, поэтому не улыбнулась в ответ.

– Думаешь, охранник видел твое клеймо?

– Я не знаю.

– А меня он заметил, как думаешь?

Скотт покачал головой:

– Нет, свет фар ослепил нас. Я понял, что это ты, только потому, что узнал свою машину.

Мне по идее должно было стать легче, но я была слишком взвинчена, чтобы испытывать облегчение.

– Хэнк может привезти твою маму в любой момент, – Скотт махнул рукой в сторону дороги. – Мне лучше уехать. Я собираюсь затаиться на пару недель. Надеюсь, охранник все-таки не видел мое клеймо. Надеюсь, он принял меня за обычного взломщика.

– Он в любом случае догадался, что ты нефилим. Насколько я знаю, обычные люди не прыгают по крышам. Когда Хэнк узнает, что произошло, не думаю, что он посчитает это простым совпадением.

– Тогда мне тем более стоит уйти в тень. Если я исчезну сейчас, Хэнк решит, что я испугался и покинул город. А когда все уляжется, я тебя найду. Мы придумаем новый план и попытаемся подобраться к нему с другой стороны.

Я чувствовала, что теряю терпение:

– А как насчет меня? Это же ты меня на все это подбил! Ты не можешь теперь просто взять и свалить. Он встречается с моей матерью. И я не могу позволить себе такую роскошь, как залечь на дно. Если он имеет какое-то отношение к моему похищению, я хочу, чтобы он заплатил за это. Если он планирует еще какие-то пакости, я хочу, чтобы он остановился. И не через несколько недель или месяцев, а немедленно!

– И кто же сможет его остановить? – голос Скотта был тихим, но твердым. – Полиция? Половина из них куплена им, а второй половине он может внушить что угодно. Послушай меня, Нора. Сейчас главное – выстоять. Пусть пыль осядет, а Черная Рука пусть думает, что его могуществу ничто не угрожает и он на коне. А мы пока соберемся с силами и атакуем его тогда, когда он совершенно не будет ожидать нападения.

– Так он и есть на коне, Скотт! Он же не случайно стал встречаться с моей мамой. Его основная цель – создание армии нефилимов, а вовсе не моя мама. Хешван начинается уже в следующем месяце, в октябре. Так почему она? Почему сейчас? Как она вписывается в его планы? Я собираюсь это выяснить, пока не поздно.

Скотт нервно дернул себя за ухо:

– Эх. Не надо было мне тебе ничего рассказывать. Ты все испортишь. Черная Рука расколет тебя в два счета. Ты ему все выложишь. И про меня, и про мою пещеру.

– За меня не переживай, – огрызнулась я в ответ, вылезла из машины и, прежде чем хлопнуть дверью, на прощание добавила: – Давай, прячься. Ложись на дно. Ведь это же не твоя мама с каждым днем все сильнее влюбляется в этого монстра. Я собираюсь расправиться с ним – с тобой или без тебя!

Разумеется, я понятия не имела, как я это сделаю. Хэнк держал в руках весь этот город, он контролировал каждую мелочь. У него были друзья, соратники и наемники. У него были деньги, ресурсы и собственная армия. А самое главное – у него в руках была моя мама.

Два дня прошли более-менее спокойно. Скотт, как и обещал, не показывался.

Сейчас я жалела, что сорвалась на него. Он делал то, что должен был делать, и я не имела права его ни в чем обвинять. Я осудила его за желание исчезнуть, а ведь он был прав по сути. Он знал, когда нужно идти в атаку, а когда лучше отступить. Он был умнее, чем я думала. И гораздо терпеливее.

И вот я осталась одна.

Мне очень не нравился Хэнк Миллар. И я совсем ему не доверяла. Чем скорее я пойму его игру, тем будет лучше. Приближающийся Хешван, словно черная туча, то и дело всплывал у меня в памяти как постоянное напоминание о том, что Хэнк что-то замышляет. У меня не было доказательств того, что моя мама была частью его замысла, но уже появились очень серьезные опасения на этот счет. Если Хэнк хочет завершить все до начала Хешвана, включая создание и обучение целой армии, чтобы не дать падшим ангелам завладеть телами нефилимов, зачем он тратит столько времени на мою маму? Зачем ему нужно ее доверие? Зачем она ему вообще нужна?

И только во время урока истории, когда я без особого внимания и энтузиазма слушала рассказ учителя о событиях, которые привели к английской Реформации, меня вдруг осенило: Хэнк ведь знает Скотта! Как же я не подумала об этом раньше! Если Хэнк заподозрил, что Скотт и есть тот нефилим, который шастал вокруг его склада позапрошлой ночью, то он прекрасно понимает, что Скотт не будет сейчас рисковать и лезть на рожон сразу после того, как его чуть не поймали. Скорей всего, Хэнк наверняка думает, что Скотт ударился в бега – как, собственно, оно и было. И меньше всего ожидает, что кто-то полезет к нему на склад снова сегодня вечером.

Меньше всего…

* * *

Вечер наступил и прошел.

В десять часов мама поцеловала меня на ночь и скрылась в своей спальне. Час спустя свет у нее в комнате погас. Я выждала пару минут для пущей уверенности, а потом откинула одеяло. Полностью одетая, я вытащила из-под кровати куртку, в карманах уже лежали фонарик, фотокамера и мои ключи от машины.

Толкая «фольксваген «вручную на Хоторн-Лейн, чтобы не шуметь, я мысленно благодарила Скотта за то, что он купил малолитражку, – с пикапом или джипом я бы точно не справилась. Двигатель я завела, только когда оказалась в метрах трехстах от дома, где мама меня никак не могла уже услышать.

Через двадцать минут я припарковала машину в нескольких кварталах от того места, где Скотт в ту ночь ставил свой «чарджер». Ничего не изменилось с того вечера. Те же заколоченные досками окна. Те же разбитые уличные фонари. Вдалеке грустно свистнул ночной поезд.

Так как склад Хэнка охранялся, я не собиралась подходить к нему. Мне надо было найти другой способ заглянуть внутрь. В голову пришла идея. Дома стояли очень тесно друг к другу, и я подумала, что смогу заглянуть в окна нужного мне склада из окон того, что стоял прямо за ним.

По тому же маршруту, что и вчера со Скоттом, я подбежала поближе к складу Хэнка, стараясь держаться в тени домов. Заметила, что пожарную лестницу кто-то убрал – значит, Хэнк усилил меры безопасности. Окна на третьем этаже были теперь заклеены газетами, но кто бы ни был этот «кто-то», до четвертого этажа он еще не добрался. Каждые десять минут, как по часам, из здания выходил охранник и обходил его по периметру.

Уверенная, что теперь у меня достаточно информации, я обошла квартал и вышла к тому зданию, которое стояло позади склада Хэнка. И как только охранник закончил свой обход и скрылся внутри помещения, прошмыгнула в переулочек за этим зданием.

Встав на перевернутый мусорный бак, я опустила пожарную лестницу. Высоты я боялась, но этот страх не должен был помешать мне выяснить, что прячет Хэнк. Сделав несколько глубоких вдохов, я поднялась по ступенькам на первую площадку. Я велела себе не смотреть вниз, но невольно бросила взгляд на переулок, который теперь был подо мной. Живот немедленно скрутило, а в глазах все поплыло.

Я вскарабкалась выше, на вторую площадку. Потом на третью. Меня слегка мутило. Я стала пробовать открыть окна. Несколько первых были заперты намертво, но вот я толкнула одно, и оно отворилось с жалобным скрипом.

С фотоаппаратом в руке я полезла в окно.

Не успела я выпрямиться, как в глаза мне ударил яркий свет. Я прикрыла глаза рукой. Отовсюду слышалось сильное сопение. Когда снова открыла глаза, то увидела перед собой ряды коек. Много коек. И на каждой койке спал человек. Все мужчины. И все необычайно высокие.

Нефилимы.

Я пыталась осмыслить увиденное, как вдруг чья-то рука схватила меня за талию.

– Шевелись! – приказал низкий голос и потащил меня обратно к окну, через которое я влезла.

Я никак не могла выйти из ступора, чувствуя, как пара сильных рук вытаскивает меня обратно через окно на пожарную лестницу. Джев бросил на меня уничтожающий взгляд и молча подтолкнул к ступенькам. Мы спускались по лестнице молча, стараясь создавать как можно меньше шума, но каждый шаг как будто эхом отдавался от фасада здания. В любой момент нас могли услышать как наверху, так и внизу.

Джев нетерпеливо обхватил меня руками, поставив прямо перед собой:

– Что бы ни случилось, не отпускай рук.

Я едва успела ухватиться за него, как мы вдруг полетели. Прямо вниз. Джев перепрыгнул через перила пожарной лестницы, наплевав на ступеньки. Мы летели вниз с огромной скоростью, воздух сзади разрывался со свистом. Все закончилось быстро – раньше, чем я успела заорать. Когда мы приземлились, был только слабый толчок, и я снова оказалась на своих ногах, целая и невредимая.

Джев схватил меня за руку и потащил прочь:

– Я оставил машину в трех кварталах отсюда.

Мы завернули за угол, побежали по задворкам, сокращая путь. Вскоре впереди показался белый «Тахо», припаркованный у тротуара. Джев распахнул двери, и мы вскочили в машину.

Джев вел машину очень быстро и резко. Нас заносило на поворотах, визжали покрышки. И так пока мы не оказались за много километров от того места. Наконец джип влетел на небольшую заправку с двумя бензоколонками где-то между Колдуотером и Портлендом. На двери болталась табличка «Закрыто», а внутри довольно тускло горели несколько лампочек.

Джев заглушил двигатель.

– Что ты там опять делала? – он говорил спокойно, но в голосе отчетливо слышалась ярость.

– Поднималась по пожарной лестнице, разве не понятно было? – буркнула я в ответ.

Штаны у меня были порваны, колени ободраны, руки исцарапаны, и я не начинала рыдать только потому, что очень сильно злилась.

– Что ж, мои поздравления, поднялась. А еще чуть не погибла. И не говори мне, что ты случайно туда полезла! Никто не зависает в этом районе в темное время суток. А еще ты влезла не куда-нибудь, а в штаб-квартиру нефилимов, так что не заливай мне, что это была случайность! Кто надоумил тебя туда пойти?

Я моргнула:

– Штаб… штаб-квартира нефилимов?!

– Будешь изображать из себя придурочную? – он покачал головой. – Потрясающе.

– Я думала, внутри никого нет. Я думала, что это соседнее здание принадлежит нефилиму.

– Они оба принадлежат нефилиму – и очень влиятельному нефилиму. Одно из них – для прикрытия, декорация, а вот в другом каждую ночь ночует четыре сотни отборных нефилимов. Угадай, в какое влезла ты?

Декорация. Как умно со стороны Хэнка. И как глупо с моей, что я не подумала об этом двадцать минут назад. Теперь он уже к утру сменит место расположения штаба, и я потеряю свою единственную зацепку. Правда, по крайней мере я теперь знала, что именно он прячет: склад был спальней для армии нефилимов. По меньшей мере, части этой армии.

– Мне кажется, я сказал тебе не лезть на рожон! Кажется, я просил тебя хоть какое-то время пожить нормальной жизнью, – бросил Джев.

– С нормальностью получилось не очень. Сразу после нашего с тобой разговора я встретила одного старого друга. Нефилима.

Слова сорвались с губ прежде, чем я успела подумать. Но у меня не было оснований скрывать от Джева правду о Скотте. В конце концов, именно Джев встал на мою сторону, когда Гейб нехотел отпускать Би Джея, так что он не мог ненавидеть нефилимов так же люто, как Гейб.

Взгляд Джева стал жестким.

– Что еще за друг-нефилим?

– Я не обязана отвечать.

– Можешь не отвечать. Я и так уже знаю. Единственный нефилим, которому ты настолько доверяешь, чтобы называть его другом, – это Скотт Парнелл.

Я не смогла скрыть удивления:

– Ты знаешь Скотта?

Джев не отвечал. Но судя по его колючему взгляду он не был высокого мнения о Скотте.

– Где он сейчас? – спросил он.

Я вспомнила о пещере и о том, что обещала Скотту никому о ней не рассказывать.

– Он… не говорил. Мы встретились, когда я бегала. Мы разговаривали недолго, у нас даже не было времени, чтобы обменяться телефонными номерами.

– Где ты бегала?

– В центре, – легко соврала я. – Он выходил из ресторана, когда я пробегала мимо, и узнал меня. И мы поболтали минутку.

– Ты лжешь. Скотт не станет так открыто разгуливать по городу. Не теперь, когда Черная Рука назначил за его голову награду. Готов спорить, что ты встречалась с ним в другом месте, гораздо более уединенном. В лесу за вашим домом? – предположил Джев.

– Откуда ты знаешь, где я живу? – спросила я нервно.

– За тобой по пятам ходит очень подозрительный нефилим. Если тебе и стоит о чем-то беспокоиться, так именно об этом.

– Подозрительный? Но ведь он, по крайней мере, рассказал мне о нефилимах и падших ангелах, и это намного больше, чем удосужился рассказать мне ты!

Я попыталась взять себя в руки. Мне совсем не хотелось говорить сейчас о Скотте. Я бы хотела поговорить о нас и заставить Джева рассказать о наших прошлых отношениях. Каждый день я представляла нашу встречу и теперь, когда она наконец состоялась, не могу позволить ему снова ускользнуть. Я должна знать, кем он был для меня.

– Интересно. И что же он тебе поведал? Что он жертва? Что падшие ангелы – негодяи? Он может сколько угодно обвинять падших в создании его расы, но он далеко не жертва и он далеко не безобиден. И если ошивается рядом, значит, ему что-то нужно от тебя. А все остальное – болтовня и отговорки.

– Забавно, что именно ты это сказал. Между прочим, он не просил меня ни о чем вообще. И даже, скорее, наоборот: это он помогает мне, пытается помочь мне вернуть память. Не делай такие удивленные глаза! То, что ты зацикленный на себе болван, вовсе не означает, что весь мир такой же! Он рассказал мне о падших ангелах и нефилимах, а потом о том, что Хэнк Миллар собирает подпольную армию нефилимов. Для тебя это имя, возможно, не значит ничего, а для меня оно очень важно, потому что у моей мамы с ним роман!

Вот теперь его лицо стало по-настоящему хмурым.

– Что ты только что сказала? – спросил он, и голос его звучал действительно грозно.

– Я сказала, что ты зацикленный на себе болван. И я именно это и имела в виду.

Он сощурил глаза и уставился в окно, видимо обдумывая что-то, и у меня возникло ощущение, что я случайно сказала ему что-то очень важное. Челюсти у него были сжаты, мрачный взгляд делал глаза холодными. Даже сидя на своем сиденье, я чувствовала, как напряглись его мышцы, чувствовала, как в нем бушуют эмоции – и ни одной положительной среди них не было.

– Кому ты рассказывала обо мне? – спросил он.

– А с чего ты взял, что я вообще о тебе кому-то рассказывала?

Он пригвоздил меня взглядом к месту:

– Твоя мама знает?

Я попыталась придумать ответ поязвительнее, но слишком устала для этого.

– Возможно, я упомянула в разговоре твое имя, но она его не узнала. Так что давай-ка вернемся к самому началу. Откуда я тебя знаю, Джев?

– Если я тебя попрошу кое о чем, ты, конечно, этого не сделаешь? – Видя, что я слушаю его внимательно, он продолжил: – Я отвезу тебя домой. Пожалуйста, постарайся забыть то, что сегодня произошло. Постарайся вести себя максимально нормально, особенно рядом с Хэнком. Ни в коем случае не произноси моего имени.

Вместо ответа я бросила на него презрительный взгляд и вышла из машины. Он тоже вышел и обошел вокруг джипа.

– И как это понимать? – спросил он, но в голосе его уже не слышно было гнева.

Я отошла подальше от «Тахо «на тот случай, если вдруг ему вздумается запихнуть меня в машину силком.

– Я не поеду домой. Пока не поеду. С той самой ночи, когда ты спас меня от Гейба, я все время пытаюсь придумать, где могу встретить тебя снова. Я слишком много времени провела, пытаясь понять, откуда ты знаешь меня. Я, может, и не помню тебя и многое другое за последние пять месяцев, но я все еще чувствую, Джев. И когда я впервые увидела тебя той ночью, я почувствовала нечто, чего никогда раньше не испытывала. Я не могла дышать, глядя на тебя. Что это значит? Почему ты не хочешь, чтобы я вспомнила тебя? Кем ты был для меня?

Я остановилась и повернулась к нему.

Его черные глаза были широко раскрыты, и я могла видеть все переполняющие его эмоции. Сожаление. Мука. Тревога.

– Тогда ночью… почему ты назвал меня Ангел? – спросила я.

– Если бы я способен был рассуждать сейчас трезво, я отвез бы тебя домой немедленно, – произнес он спокойно.

– Но?

– Но я намереваюсь сделать кое-что, о чем, возможно, потом пожалею.

– Ты расскажешь мне правду? – с надеждой спросила я.

Взгляд черных глаз метнулся куда-то в сторону.

– Сначала нужно спрятать тебя. Люди Хэнка могут быть совсем близко.

Глава 18

Словно в подтверждение его слов сзади раздался визг тормозов. Хэнк мог бы гордиться – его люди не сдавались так просто.

Джев увлек меня за обломки кирпичной стены.

– На «Тахо «нам от них не уйти. И даже если бы и смогли, не стоит тебе участвовать в гонках с машинами, набитыми нефилимами. Они-то уцелеют, даже если машина разобьется или перевернется, а вот ты – нет. Лучше попробуем уйти пешком, а потом, когда они уедут, вернемся к машине. Недалеко отсюда есть ночной клуб. Не самое приятное местечко, но там можно будет спрятаться.

Он взял меня за локоть и подтолкнул вперед.

– Если люди Хэнка обыщут клуб, а они точно это сделают, ведь они не полные тупицы, потому что дураку ведь ясно: раз машина стоит здесь, значит, мы ушли пешком… они же обязательно меня узнают! Свет там, на складе, горел секунд пять, пока ты меня не вытащил. И кто-то из них в этой комнате меня успел рассмотреть, это точно. Я, конечно, попробую спрятаться в туалете, но если они начнут задавать вопросы, то быстро меня найдут.

– Тот склад, на который ты вломилась, для новобранцев. Им всего по шестнадцать-семнадцать лет по человеческим меркам, клятву они произнесли недавно, значит, по нефилимским меркам им меньше года. Я сильнее их, и опыта у меня побольше, если говорить об играх с подсознанием. Я изменю твою внешность. Если они посмотрят на нас, увидят парня в черных кожаных штанах и с шипованным ошейником и платиновую блондинку в солдатских ботинках и корсете.

У меня даже голова закружилась. Иллюзия! Так вот как это работает!

Джев слегка приподнял мой подбородок и заглянул мне в глаза:

– Ты мне доверяешь?

Доверяла я ему или нет, на самом деле не имело никакого значения. Суровая правда в том, что я вынуждена была ему доверять. А иначе мне предстояло встретиться с людьми Хэнка в одиночку, и я могла себе представить, что ничем хорошим для меня это бы точно не закончилось.

Я кивнула.

– Хорошо. Просто иди за мной.

Мы дошли до здания бывшей фабрики, где теперь находился ночной клуб «Кровавая Мэри», Джев заплатил за вход. Внутри мне понадобилось некоторое время, чтобы глаза привыкли к темноте и черно-белым всполохам стробоскопа. Все перегородки были снесены, и получилось большое открытое пространство, которое сейчас было заполнено извивающимися в такт музыке телами. Вентиляция была никудышная, и мне в нос сразу же ударила волна вони – разгоряченные тела, духи, сигаретный дым и блевотина.

Танцующим было лет на пятнадцать больше, чем мне, и никого, кроме меня, одетого в вельветовые брюки и с хвостиком на голове. Но ментальные фокусы Джева, видимо, работали, потому в этом море цепей, шипов, кожи и сетчатых колготок никто не обратил на меня внимания.

Мы пробились в самый центр толпы, где легко было спрятаться и наблюдать за входом.

– План А: мы остаемся здесь и просто ждем. – Джев старался перекричать грохочущую музыку. – Есть вероятность, что в конце концов они уйдут и вернутся к себе на склад.

– А план В есть?

– Если они все-таки придут сюда, мы уйдем через черный ход.

– А ты уверен, что здесь есть черный ход?

– Я бывал здесь раньше. Не скажу, что это мое любимое место, но все-таки оно весьма подходящее для таких, как я.

Я не хотела сейчас думать о том, что он имеет в виду. Сейчас я вообще не хотела думать ни о чем, кроме как о том, чтобы добраться домой живой.

Я огляделась по сторонам.

– Мне показалось, ты говорил, что можешь заморочить всех. Тогда почему все эти люди таращатся на меня?

– Мы единственные, кто не танцует.

О да, танцы. Мужчины и женщины, удивительно похожие на участников группы Kiss, трясли головами, толкались и облизывали друг друга. Какой-то парень с цепями вместо подтяжек на джинсах взобрался по металлической трубе на стену и оттуда сиганул в толпу.

«Каждому свое», – подумала я.

– Могу я пригласить тебя на танец? – спросил Джев с любезной улыбкой.

– А разве нам не стоит поискать выход отсюда? У тебя есть в запасе еще варианты?

Он взял меня за руку и притянул к себе, словно приглашая на медленный танец, что совсем не соответствовало громкой и резкой музыке. Как будто читая мои мысли, он произнес:

– Скоро они перестанут на тебя пялиться. Слишком заняты собой и соревнованием на самый экстремальный танец. Постарайся расслабиться. Иногда самая лучшая защита – это отсутствие защиты.

Пульс у меня пустился вскачь, и вовсе не потому, что люди Хэнка были где-то рядом. Этот танец с Джевом разом разрушил все мои старания держать свои эмоции под контролем. Руки у него были сильные, а от тела шло тепло. Он не пользовался парфюмом, но я почувствовала слабый интригующий аромат свежескошенной травы и дождя, когда он протянул меня к себе.

И эти глаза… Глубокие, таинственные, непостижимые.

Вопреки всему, несмотря ни на что, я хотела просто прижаться к нему и забыть обо всем.

– Уже лучше, – шепнул он мне на ухо.

Я не успела ответить, а он закрутил меня в танце.

Я никогда раньше не танцевала так, и его умения меня удивили. Я могла бы предположить, что он умеет танцевать уличные танцы, но не это. То, как он двигался, вызвало у меня смутные воспоминания о других временах и других местах. Он был таким уверенным, элегантным… гибким и сексуальным.

– Думаешь, они купятся на то, что парень в кожаных штанах в облипочку будет так танцевать? – я хихикнула, когда он закрутил меня в обратную сторону.

– Будешь так себя вести, я и на тебя надену такие штаны.

Он не улыбался, но я поняла, что это шутка. Что ж, хорошо, что хоть кто-то из нас не теряет чувства юмора в данных обстоятельствах.

– Как действует внушение? Типа как чары?

– Все несколько сложнее, но результат такой же.

– А меня ты можешь научить?

– Если я буду учить тебя всему, что я знаю и умею, нам потребуется провести наедине куда больше времени.

Я не могла понять, можно ли это считать предложением, и на всякий случай сказала:

– Думаю, мы сможем взаимодействовать… профессионально.

– Говори за себя, – ответил он этим своим безразличным тоном, по которому никак нельзя было угадать, что он имеет в виду на самом деле.

Он положил руку мне на спину и прижал к себе чуть крепче, и я поняла, что нервничаю гораздо больше, чем думала. И подумала: было ли это сумасшедшее напряжение между нами всегда. Неужели я всегда испытывала рядом с ним то же самое? Неужели это всегда было похоже на игру с огнем? Теплым и ярким, сильным и опасным огнем?

Чтобы разговор не принял еще более неловкий оборот, я опустила голову ему грудь, хотя и понимала, что это небезопасно. В нем все казалось небезопасным. Мое тело остро отзывалось на его прикосновения – странные, непривычные для меня ощущения. Та часть меня, которая еще могла думать, пыталась проанализировать мои эмоции и реакции. А другая, та, что отвечала за естественные и физиологические аспекты, устала искать логику во всем и ходить по кругу, пытаясь восстановить в памяти то, чего я не помнила, и просто отключила мозги.

Мало-помалу я позволила Джеву сломать мою броню. Уткнувшись головой ему в грудь, я безоговорочно отдалась его воле в танце. Мне было слишком жарко, мысли путались, словно в тумане. И все вокруг казалось таким нереальным, ненастоящим, что было легко поверить. Потом, когда меня настигнет чувство вины или раскаяния, я смогу притвориться, что ничего этого никогда не было. А пока я здесь – загнанная в капкан, не в силах противостоять взгляду Джева – было так легко и естественно ему уступить.

Он шепнул, касаясь губами моего уха:

– О чем ты думаешь?

Я на секунду закрыла глаза, отдаваясь своим ощущениям. Как мне тепло. Как рядом с тобой каждую клеточку моего тела наполняет живительная сила, и я чувствую себя живой и беспечной.

На губах у него появилась понимающая и очень сексуальная улыбка.

– Хм.

– Хм? – Я отвела глаза, нервничая, пытаясь скрыть волнение и выдать его за раздражение. – Что это твое «хм «вообще означает?! Ты не мог бы строить предложения больше чем из пяти слов? А то это мычание и незаконченные фразы делают тебя похожим на… первобытного человека.

Его улыбка стала шире.

– Первобытный человек.

– Ты невозможен!

– Я Джев, ты Нора.

– Хватит! – но я все-таки не удержалась от улыбки.

– Кстати о первобытности. Ты очень приятно пахнешь, – заметил он.

И прижал меня еще крепче, так что я могла теперь почувствовать мышцы на его груди, почувствовать, как горят те места, в которых его кожа касается моей. По затылку побежали колкие мурашки, я задрожала от наслаждения.

– Это называется душ, – начала было я, но замолчала. В памяти вдруг возникло удивительное и очень сильное ощущение близости, и оно захватило меня врасплох. – Мыло, шампунь, горячая вода… – закончила я с опозданием.

– И голышом. Я знаком с процессом, – произнес Джев, в глазах у него мелькнуло странное выражение.

Я не знала, что ответить, и попыталась разрядить обстановку, легкомысленно хмыкнув:

– Ты флиртуешь со мной, Джев?

– А похоже?

– Я слишком плохо знаю тебя, чтобы утверждать это наверняка, – я старалась, чтобы мой голос звучал ровно, даже равнодушно.

– Тогда необходимо это исправить.

Я прочистила горло, все еще не до конца понимая его поведение. В эту игру должны играть двое.

– Вместе бегать от плохих парней – это ты так играешь в игру «давай узнаем друг друга получше»?

– Нет. В эту игру я играю по-другому.

Он откинул меня назад, медленно рисуя круг, а потом снова привлек к себе. Мое тело обмякло, я совершенно не могла сопротивляться ему в этом страстном танце. Я чувствовала, как напряжены у него мускулы, когда он ведет меня и направляет, не давая мне сбиться с ритма.

Колени у меня подкашивались, но не потому, что я устала. Дыхание участилось. И я понимала, что вступаю на скользкую дорожку. Быть так близко к нему… касаться его кожи… соприкасаться с ним коленями – случайно, мимолетно… встречаться с ним глазами в полумраке на короткое мгновение… все это было так безрассудно, опасно. И в то же время опьяняюще прекрасно. Удивительная смесь возбуждения, риска и наслаждения.

Я чуть отстранилась.