Забвение Фитцпатрик Бекка

Глава 20

Первой моей мыслью было: «Меня чем-то придавило». Даже не так. Я заперта, замурована внутри чего-то. В каком-то очень тесном гробу. Спутана по рукам и ногам сетью, совершенно беззащитна и полностью подчиняюсь другому телу. Это тело выглядело абсолютно так же, как мое: те же руки, те же волосы, до мельчайших деталей оно было моим – и в то же время я не могла им управлять. Странное фантомное тело, которое действовало независимо от моей воли.

А моя вторая мысль была: «Патч!»

Патч меня целовал. И эти поцелуи пугали меня гораздо больше, чем тело-призрак и его непреодолимая власть надо мной. Его губы… везде… Дождь, теплый и сладкий. Где-то вдали гремит гром. И его тело, от которого идет невыносимый жар, так близко ко мне, так невыносимо близко ко мне.

Патч.

Потрясенная и обессиленная, я цеплялась за это воспоминание, мысленно умоляя неведомо кого, чтобы меня выпустили.

И вот я задыхаюсь, ловя воздух ртом, словно после долгого пребывания под водой, и открываю глаза.

– Что? – Джев заботливо взял меня за плечи, когда я без сил рухнула на него.

Мы снова были в его студии, на стенах все так же мерцали свечи. Я испытала невероятное облегчение от того, что вернулась в реальность. Чувствовать себя пленницей в теле, которым не можешь управлять, – мне показалось это ужасным.

– Твое воспоминание было обо мне, – я никак не могла начать дышать нормально. – Но двойника не было. Я была как бы заперта внутри своего тела, но не могла его контролировать. Не могла управлять им. И это было… жутко.

– Что ты видела? – спросил он.

Он был так напряжен, что его тело казалось каменным. Один удар в нужном месте – и он вполне может рассыпаться на мелкие кусочки.

– Мы с тобой были здесь, наверху, в сарае. Но я называла тебя не Джев, а Патч. И ты… ты целовал меня. – Я была слишком шокирована, чтобы чувствовать смущение.

Джев ласково смахнул волосы с моего лица, провел рукой по щеке.

– Все правильно, – проговорил он тихо. – Тогда ты знала меня как Патча. Это имя я использовал, когда мы с тобой познакомились. Я отказался от него, когда потерял тебя. И с тех пор меня зовут Джев.

Я чувствовала себя полной дурой, когда расплакалась, но просто не могла остановиться. Джев – это Патч. Мой парень. Внезапно все встало на свои места. Неудивительно, что никто не знал имени Джев – ведь Патч изменил имя, как только я пропала.

– Я тоже целовала тебя, – сказала я, не переставая плакать. – Там, в воспоминании.

Его лицо смягчилось.

– Это плохо?

Я подумала, смогу ли когда-нибудь рассказать ему, что его поцелуй делал со мной. Наслаждение было слишком сильным, настолько сильным, что я даже испугалась и меня выкинуло обратно из его воспоминания.

Чтобы не отвечать на его вопрос, я сказала:

– Ты говорил, что как-то раз уже почти привел меня сюда, к себе в дом, но Хэнк помешал нам. Кажется, именно этот момент я и видела. Но я не видела Хэнка. До этого не дошло. Я не могла больше вынести, что не могу контролировать собственное тело. Просто была не готова к тому, что эти ощущения будут настолько реальными.

– Да, но девушка в твоем теле – это была ты сама, – напомнил мне Джев. – Ты, только в прошлом. До того, как потеряла память.

Я вскочила и начала мерить шагами комнату.

– Мне нужно вернуться.

– Нора…

– Мне нужно увидеть Хэнка. Пока не увижу его там, мне нельзя встречаться с ним здесь.

Я протянула дрожащую ладонь к шрамам Джева.

«И с самой собой, – подумала я. – Я должна заглянуть в лицо той части себя, которая знает правду».

Джев посмотрел на меня с сомнением:

– Ты хочешь, чтобы я тебя вытащил, если что?

– Нет. На этот раз я собираюсь пройти весь путь до конца.

…Мне показалось, будто щелкнул выключатель, и я вернулась в воспоминание Джева. Теперь я вновь переживала события, глядя на них глазами той девушки, какой я была до того, как мне стерли память. Я не могла управлять ее телом, а ее мысли накладывались на мои. Я часто дышала, стараясь не поддаваться панике и открыться навстречу ей – навстречу себе.

Дождь с металлическим стуком барабанил по крыше сарая. Мы с Патчем были мокрые до нитки, и он слизывал капли дождя с моих губ. Я взялась за пояс его джинсов и притянула к себе как можно ближе. Губы наши соприкасались – жаркий оазис в пустыне сырого прохладного воздуха.

Он нежно потерся носом о мою шею:

– Я люблю тебя. Я никогда раньше не был так счастлив.

Я хотела было ответить, но в это мгновение из темноты сарая послышался смутно знакомый, насмешливый мужской голос:

– Как это трогательно. Взять ангела!

Несколько необыкновенно высоких молодых людей, несомненно нефилимов, выскочили из темноты и, окружив Патча, скрутили ему руки за спиной.

Я еще не понимала, что происходит, когда в голове у меня раздался голос Патча так отчетливо, будто он говорил мне прямо в ухо: «Когда я начну драться – беги. Возьми джип. Не езди домой! Оставайся в джипе и просто продолжай ехать, пока я не найду тебя».

Человек, который из глубины сарая отдавал приказы остальным, вышел из тени в жутковатый свет разноцветных огоньков, проникающий в помещение через многочисленные щели в досках сарая. Он выглядел неестественно молодым для своего возраста, его голубые глаза поблескивали, а губы были изогнуты в безжалостной ухмылке.

– Мистер Миллар… – шепнула я.

Но как он тут оказался?

Мне многое пришлось пережить этой ночью: почти удавшееся покушение на мою жизнь, грязная правда о моем рождении… Столько всего я преодолела, чтобы быть с Патчем… а теперь еще и это?

Все это казалось просто нереальным.

– Сначала позволь мне представиться должным образом, – сказал Хэнк. – Я Черная Рука. Я хорошо знал твоего отца, Харрисона. И рад, что его нет здесь сейчас и он не видит, как низко ты опустилась, связавшись с этим дьявольским отродьем! – Он качнул головой: – Не такой бы я хотел тебя видеть, Нора. Ты братаешься с врагом, насмехаясь над своим наследием. Но все это я, пожалуй, мог бы простить. – Он сделал многозначительную паузу. – Но скажи мне, Нора… Это ты убила моего соратника Чонси Ланже?

Кровь застыла у меня в жилах. Мне очень хотелось солгать, но я понимала, что это ни к чему не приведет. Он знал, что это я убила Чонси. Его губы скривились в осуждающей гримасе.

«Беги! – ворвался в мои мысли крик Патча. – Беги немедленно!»

Я бросилась к дверям сарая, но успела сделать только несколько шагов, как один из нефилимов схватил меня и быстро завел мне руку за спину. Я пыталась вырваться, прорваться к выходу, слыша за спиной шаги Хэнка Миллара, который шел ко мне.

– Я задолжал кое-что Чонси.

Если до этого меня бил озноб, то теперь мне стало жарко, под рубашкой потекли струйки пота.

– Мы были с ним единомышленниками. И у нас была одна цель, к которой мы оба очень стремились, – продолжал Хэнк. – Кто бы мог подумать, что из всех людей именно ты окажешься близка к тому, чтобы все разрушить?

У меня было заготовлено немало язвительных ответов, но я не осмелилась высказать их Хэнку. Единственное, что я могла сделать, это тянуть время. Нефилим крепко держал меня за руки, а Хэнк вытащил из-за пояса длинный, тонкий кинжал.

«Коснись моей спины».

Голос Патча прорвался сквозь панику и звон в ушах. В полном отчаянии я бросила на него взгляд.

«Войди в мои воспоминания. Просто дотронься до того места на спине, откуда растут крылья». И он кивнул, давая мне знак действовать.

«Легко сказать!»– подумала я в ответ, хотя и понимала, что он меня не услышит.

Между нами было как минимум пять, а то и все шесть футов, и нас обоих держали нефилимы.

– А ну отпусти меня! – прошипела я нефилиму, который держал меня. – Мы оба знаем, что я никуда не денусь. Не смогу убежать ни от одного из вас.

Нефилим вопросительно взглянул на Хэнка, тот чуть заметно кивнул. Потом почти скучающе вздохнул:

– Мне жаль, что приходится это делать, Нора. Но возмездие должно быть совершено. Чонси сделал бы для меня то же самое.

Я потерла руки там, где нефилим хватал меня, – кожа на предплечьях горела.

– Возмездие? А как же семья? Я ведь твоя дочь по крови!

И только по крови.

– Ты выродок, – ответил он. – Предатель. Ты позор моего рода.

Я бросила на него самый презрительный и мрачный взгляд из своего арсенала, хотя у меня в животе все замирало от страха.

– Значит, ты пришел, чтобы отомстить за Чонси? Или пытаешься сохранить лицо? Никак не можешь смириться с тем, что твоя дочь встречается с падшим ангелом и позорит тебя перед твоей маленькой нефилимской армией? Я угадала?

Перебор, если я не хочу разозлить его еще больше.

Хэнк сдвинул брови.

«Ты думаешь, что успеешь спрятаться в моих воспоминаниях до того, как он свернет тебе шею?»– прошипел у меня в голове голос Патча.

Я не смотрела на него, в страхе что потеряю решимость. Мы оба понимали, что побег в его воспоминания не сможет помочь мне убраться отсюда. Это лишь перенесет мое сознание в прошлое. Я предполагала, что Патч просто хочет, чтобы я мысленно была где-нибудь в другом месте, когда Хэнк будет убивать меня. Я думала, что Патч понимает – это конец. И просто хочет уберечь меня от боли, которая ждет меня, если я буду в сознании во время собственной казни. В голове у меня отчетливо нарисовался дурацкий образ страуса, спрятавшего голову в песок.

Если мне предстоит умереть в ближайшие несколько мгновений, то перед смертью я должна произнести слова, которые, как я надеялась, будут преследовать Хэнка до конца вечности.

– Я думаю, это хорошо, что ты выбрал Марси себе в дочери, а не меня, – сказала я. – Она очаровательна, популярна, встречается с правильными парнями и слишком глупа, чтобы интересоваться, чем ты занимаешься на самом деле. Но я точно знаю: мертвые могут возвращаться. Сегодня ночью я видела своего отца – моего настоящего отца.

Хэнк нахмурился сильнее.

– Если он смог навестить меня, значит, и меня ничто не удержит от визита к Марси или твоей жене. И я не остановлюсь на этом. Я знаю, что ты опять встречаешься с моей мамой. Так вот, я расскажу ей правду о тебе, живой или мертвой. Как ты думаешь, сколько свиданий тебе удастся назначить ей, прежде чем она узнает, что ты убил меня?

Больше я ничего не успела сказать: Патч пнул коленом в живот нефилима, который держал его правую руку. Нефилим упал, а Патч освободившейся рукой вмазал прямо по носу нефилиму, который держал его левую руку. Раздался отвратительный хруст ломающейся кости и надрывный вой.

Я метнулась к Патчу.

– Быстрее! – он схватил меня за руку и засунул ее себе под рубашку.

Я слепо водила пальцами по его спине, пытаясь найти место, где крылья крепятся к коже. Крылья его были бесплотны, их нельзя было увидеть или почувствовать, но, поскольку они занимали довольно большую часть его спины, я надеялась, что их нетрудно будет нащупать.

То ли Хэнк, то ли кто-то из его подручных пытался оттянуть меня от Патча, но им это не удавалось, потому что Патч сомкнул руки вокруг моей талии, удерживая меня таким образом перед собой. Времени было мало, и я снова начала лихорадочно шарить ладонью по гладкой и мускулистой спине Патча. Где же его крылья?

Он легко скользнул губами по моему лбу и что-то пробормотал – я не разобрала что. И тут ослепительный белый свет ворвался в мое сознание и я полетела в черном космосе, в котором вспыхивали миллионы разноцветных огоньков. Я знала, что мне нужно двигаться вперед и что каждая из этих миллионов маленьких вспышек – это отдельное воспоминание, но они казались такими далекими, словно находились в нескольких милях от меня.

Я слышала вопль Хэнка и понимала: значит, я еще не совсем ушла в воспоминания из реальности. Возможно, моя рука касалась основания крыльев Патча, но вскользь, недостаточно плотно. Я никак не могла избавиться от навязчивых картинок очень болезненных и изощренных способов, которыми Хэнк может лишить меня жизни, и единственное, чего мне действительно сейчас хотелось – это еще раз увидеть Патча, хотя бы в его воспоминаниях, прежде чем все кончится.

Слезы застилали мне глаза. Конец. Я не хочу, чтобы в тот момент, когда все произойдет, я была без сознания. Мне так много нужно сказать Патчу. Знает ли он, как много значит для меня? То, что было между нами, – это только начало. И это не может просто взять и исчезнуть, разрушиться в одно мгновение.

Я представила себе лицо Патча. Такое, каким я впервые увидела его: длинные волосы волнами закрывали уши, а глаза смотрели цепко, не упуская ни малейшей детали, они словно видели меня насквозь, все мои секреты, все потаенные желания моей души. Я вспоминала взволнованное выражение его лица, когда я ворвалась к Бо и сорвала ему игру на бильярде, потребовав, чтобы он помог мне закончить нашу работу по биологии… вспоминала его улыбку, которая лишала меня возможности сопротивляться, когда он приблизился, чтобы поцеловать меня в самый первый раз у нас дома, на кухне…

Патч тоже что-то кричал. Не здесь, в воспоминаниях, а там, где-то далеко внизу, в сарае. Два слова отделились от непонятных остальных, они тоже звучали не слишком внятно, искаженно, словно им пришлось преодолеть огромное расстояние, прежде чем они достигли моих ушей.

Сделка. Компромисс.

Я напряглась, стараясь услышать больше. Что там Патч говорит? Я почему-то была уверена: что бы это ни было, мне вряд ли понравится.

Нет! Я кричала, пытаясь остановить Патча, я хотела вернуться обратно в реальность, в сарай, но у меня не получалось, я по-прежнему плавала в этом вакууме.

Патч! О чем ты с ним говоришь?!

Внезапно я почувствовала странный толчок, как будто кто-то пихнул меня в спину. Крики позади меня становились все тише, а я неслась по темным извилистым коридорам памяти Патча к ослепительному свету.

Опять.

Теперь я очутилась в другом воспоминании.

Сырой промозглый воздух указывал на то, что я снова в сарае, в компании Хэнка, его нефилимов и Джева. И предположила, что это воспоминание начинается ровно на том месте, на котором оборвалось предыдущее. Я ощутила знакомый толчок, но на этот раз я не была заперта внутри себя самой – все мысли и действия были мои собственные. Теперь я была своим двойником, сторонним наблюдателем, и смотрела на происходящее глазами Джева.

Сам Джев держал на руках меня – обмякшую и ослабшую. Мое тело было совершенно безвольным, только рука вцепилась в его спину. Глаза закатились, лицо казалось безучастным и отрешенным. Попутно мелькнула мысль, запомню ли я оба эти воспоминания, когда вернусь в реальность.

– А, ну да. Я слышал об этом фокусе, – произнес Хэнк. – Значит, это правда? Она сейчас внутри твоих воспоминаний, и все потому, что коснулась твоих крыльев?

Глядя на Хэнка, я ощущала себя совершенно беспомощной. Неужели я только что назвала его своим отцом? А ведь я это сказала. Мне хотелось колотить кулаками ему в грудь, пока он не опровергнет это, но правда словно огнем жгла мне сердце. Как бы я ни ненавидела его, все равно это не изменит тот факт, что его мерзкая кровь течет в моих венах. Да, Харрисон Грей подарил мне отцовскую любовь, но именно Хэнк Миллар дал мне жизнь.

– Я предлагаю сделку, – резко заговорил Джев. – Я дам тебе то, что ты хочешь, в обмен на жизнь Норы.

Губы Хэнка дернулись.

– И что у тебя есть такого, что я могу захотеть?

– Ты создаешь армию нефилимов, чтобы низвергнуть падших ангелов до наступления Хешвана. Да-да, не удивляйся. Я не единственный ангел, который знает о твоих намерениях. Группы падших тоже формируют альянсы. И они собираются заставить своих вассалов пожалеть о том, что они даже помышляли о свободе. Это будет очень нелегкий Хешван для каждого нефилима, который носит метку Черной Руки. И это только верхушка айсберга. Трудно даже представить, что они вам готовят. И тебе никогда не узнать, что именно, если у тебя не будет своего источника внутри.

Хэнк сделал своим людям знак удалиться:

– Оставьте меня наедине с ангелом. Девчонку уберите.

– Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я позволю ее забрать, – сказал Джев.

Хэнк высокомерно ухмыльнулся, уступая:

– Хорошо-хорошо, держи ее, пока можешь.

Когда нефилимы вышли, он кивнул:

– Говори.

– Сохрани Норе жизнь, и я буду шпионить для тебя.

Светлые брови Хэнка взметнулись на лоб.

– Ого, надо же. Твои чувства к ней сильнее, чем я думал. – Он скользнул взглядом по моему бесчувственному телу: – Осмелюсь заметить, она этого не стоит. Жаль, но меня совершенно не волнует, что ты и твои дружки ангелы-хранители думаете о моих планах. Мне гораздо интереснее падшие ангелы и то, что думают они. И главное, что они собираются предпринять, чтобы противостоять мне. А ты больше не принадлежишь к ним. Как ты собираешься снова заслужить их доверие?

– Это уж моя забота.

Хэнк смерил Джева недоверчивым взглядом.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я заинтригован. – Он с деланым безразличием пожал плечами: – В любом случае я ничего не теряю. Ты, наверно, хочешь, чтобы я поклялся?

– Иначе ничего не будет, – ответил Джев холодно.

Снова вытащив кинжал из-за ремня, Хэнк сделал надрез на левой руке:

– Клянусь оставить девчонку в живых. Если я нарушу клятву, я буду молить о смерти и превращусь в прах, из которого был создан.

Он протянул нож Джеву. Тот в свою очередь чиркнул ножом по руке, сжал руку в кулак и, стряхнув несколько капель на землю, произнес:

– Клянусь передавать тебе всю информацию о планах падших, которую только смогу раздобыть. Если же я нарушу эту клятву, я добровольно закую себя в цепи ада.

Они обменялись рукопожатием, смешав свою кровь. Когда они разомкнули руки, раны у обоих уже затянулись и были не видны.

– Не пропадай, – иронично сказал Хэнк, стряхивая с рубашки невидимые пылинки, как будто она испачкалась от одного только факта пребывания в этом сарае. Потом он поднес телефон к уху и, уловив настороженный взгляд Джева, объяснил: – Хочу узнать, готова ли машина.

А потом заговорил совершенно безучастный голосом:

– Прислать сюда людей. Всех. Я хочу, чтобы девчонку забрали немедленно.

Джев все так же стоял неподвижно и только спросил, когда послышался топот приближающихся нефилимов:

– Что это значит?

– Я поклялся, что оставлю ей жизнь, – возразил Хэнк. – Но когда я отпущу ее, зависит только от меня. И от тебя. Можешь забрать ее, как только добудешь мне достаточно информации, которая поможет расправиться с падшими до Хешвана. Считай Нору моей страховкой.

Глаза Джева обратились было к двери, но Хэнк качнул головой и любезно заметил:

– Я бы на твоем месте не стал и пытаться. Их раз в двадцать больше. Ни ты, ни я не хотим, чтобы Нора случайно пострадала в потасовке. Прояви же благоразумие. Отдай ее.

Джев схватил Хэнка за рукав и притянул к себе:

– Если ты заберешь ее, твой труп в самое ближайшее время будет удобрять землю, на которой мы стоим, – его голос звучал очень грозно.

Однако на лице Хэнка не было даже намека на страх. Как ни в чем не бывало он расплылся в улыбке:

– Мой труп? Сейчас что – моя очередь смеяться?

Хэнк распахнул дверь сарая, и его нефилимы ворвались внутрь…

Воспоминание Джева оборвалось так же неожиданно, как и началось.

Короткий момент полной дезориентации, я открыла глаза в гранитной студии. Силуэт Джева был виден в неверном свете свечей. Этот свет был довольно слабым, но его было достаточно, чтобы глаза Джева начали приобретать суровый блеск. Настоящий темный ангел.

– Так, – прошептала я, чувствуя, что у меня кружится голова. – Все в порядке… наверное.

Джев улыбнулся, но выражение лица у него было тревожное:

– Все в порядке? Наверное?

Я подняла к нему лицо. Теперь я с трудом могла смотреть на него по-прежнему. По щекам у меня текли слезы, а ведь я даже не заметила, когда начала плакать.

– Ты заключил с Хэнком сделку. Ты спас мне жизнь. Почему ты сделал это ради меня?

– Ангел, – проговорил он, взяв в ладони мое лицо. – Думаю, ты не понимаешь, на что я готов пойти ради того, чтобы ты оставалась со мной.

У меня перехватило дыхание от эмоций. Я не находила слов. Хэнк Миллар, человек, который много лет не выходил из тени и который, оказывается, дал мне жизнь, теперь пытается ее забрать. И только благодаря Джеву я еще жива. Хэнк Миллар. Столько раз бывал у нас дома. Улыбался и целовал мою маму. Разговаривал со мной так тепло и по-дружески…

– Это он похитил меня. – Я наконец сложила все кусочки пазла в одно целое. Я и раньше это подозревала, но теперь воспоминания Джева заполнили все пробелы с шокирующей ясностью. – Он поклялся не убивать меня, но держал в заложниках, заставляя тебя шпионить на него. Целых три месяца. Он врал всем все эти три месяца! И все ради того, чтобы получить информацию о падших ангелах. Он позволил маме думать, что меня нет в живых…

Конечно. И он не раз доказывал, что не боится запачкать руки. Он могущественный нефилим, который умеет великолепно манипулировать чужим сознанием. И тогда, бросив меня на кладбище, он как следует позаботился о том, чтобы я ничего не могла вспомнить. Не мог же он просто отпустить меня, чтобы я могла рассказать всему миру о его дьявольских деяниях.

– Ненавижу его. Не могу словами описать, как я злюсь на него. Я хочу, чтобы он поплатился за все это. Я хочу, чтобы он умер! – крикнула я решительно.

– Эта отметина на твоем запястье, – начал Джев. – Это не родимое пятно. Я уже видел такое дважды. Один раз – у моего бывшего вассала, нефилима по имени Чонси Ланже. У Хэнка тоже есть такая, Нора. Она связывает тебя с их родом, это своего рода внешний признак определенной генетической принадлежности или ДНК, Хэнк – твой биологический отец.

– Знаю, – я с горечью кивнула головой.

Он переплел пальцы наших рук и нежно поцеловал костяшки моих пальцев. Мое тело сразу среагировало на прикосновение его губ, покрывшись мурашками с ног до головы.

– Ты помнишь это?

– Я слышала, как говорю это в твоем воспоминании, но для меня это не стало неожиданностью. Я не была удивлена, а была очень зла. И не помню, когда я впервые об этом узнала.

Я задумчиво провела пальцем по отметине, которая делила пополам внутреннюю сторону моего запястья.

– Я это чувствую. У меня образовалась пропасть между разумом и сердцем, но я чувствую правду. Знаешь, говорят, если человек теряет зрение, у него обостряется слух. Я потеряла часть воспоминаний, но, возможно, у меня обострилась интуиция.

Мы помолчали, обдумывая это.

Чего Джев не знал, так это того, что моя интуиция распространялась не только на информацию о моем настоящем родителе.

– Я не хочу говорить о Хэнке. Не сейчас. Давай поговорим о том, что еще я там увидела. Или, лучше сказать, что я выяснила.

Он посмотрел на меня с любопытством и беспокойством одновременно.

Я набрала воздуху и заговорила:

– Я выяснила, что либо была безумно в тебя влюблена, либо мне удалось сыграть лучшую любовную сцену в своей жизни.

Его взгляд оставался настороженным, но мне показалось, что в нем блеснула надежда.

– И к чему склоняешься ты сама?

Есть только один способ разобраться.

– Для начала мне хотелось знать, что было между тобой и Марси. И это тот случай, когда чистосердечное признание в твоих же интересах, – предупредила я. – Марси сказала мне, что ты был ее «летним романчиком». Скотт рассказал, что она сыграла немаловажную роль в нашем расставании. Теперь мне интересно послушать твою версию.

Он задумчиво поскреб подбородок:

– Я похож на «летний романчик»?

Я попыталась представить себе, как Джев играет во фрисби на пляже или натирается кремом для загара. Попыталась представить себе, как он покупает Марси мороженое, гуляя по набережной и терпеливо слушая ее трескотню. Как бы я ни старалась, эти картинки не вызывали у меня ничего, кроме улыбки.

– Так, этот пункт мне ясен, – усмехнулась я. – Идем дальше.

– Марси была моим заданием. Я тогда еще не взбунтовался, у меня еще были крылья, и я был ангелом-хранителем, а значит, исполнял приказы архангелов. А они хотели, чтобы я за ней присматривал. Она – дочь Хэнка, а это – источник потенциальной опасности. Я оберегал ее, и это был не самый приятный опыт. Я стараюсь об этом не вспоминать.

– Значит, ничего не было?

Уголок его рта дернулся вверх.

– Ну, я чуть не пристрелил ее пару раз, но больше ничего интересного не произошло.

– Эх, ты упустил такую возможность.

Он пожал плечами:

– Это никогда не поздно сделать. Ты по-прежнему хочешь говорить о Марси?

Я выдержала его пристальный взгляд и покачала головой.

– Я вообще что-то не расположена к разговорам, – шепнула я.

Я поднялась и потянула его к себе, чувствуя, как замирает сердце от дерзости того, что я собиралась сделать. Во мне бушевали эмоции, их было много, и они были разные, но главенствовали две: любопытство и страсть.

Он стоял не двигаясь.

– Ангел… – сказал он, словно предупреждая, и провел большим пальцем по моей щеке.

Я немного отстранилась:

– Не спеши. Если у меня в памяти и осталось хоть одно воспоминание о тебе, я никак не могу его выудить.

Но это была только половина правды. А вторую половину я оставила при себе: я тайно мечтала об этом моменте с тех самых пор, как впервые увидела Джева. Я много раз прокручивала в голове, как это может быть, но в своем воображении я и близко не испытывала того, что сейчас со мной творилось. Я чувствовала исходящее от него непреодолимое притяжение, которому не было сил сопротивляться.

Что бы ни случилось, я не хочу забывать, что я чувствую рядом с Джевом. Я хотела запечатлеть в памяти его прикосновения, запах и даже вкус так прочно и надежно, чтобы никто – никто! – не мог бы стереть их.

Я скользнула ладонями вверх по его груди, запоминая каждый мускул. Вдохнула его аромат – тот же, что и тогда, в джипе: кожа, пряности, мята. Прочертила пальцами линии его лица, с интересом изучая чуть угловатые скулы, придающие ему сходство с итальянцем. Джев все это время стоял неподвижно, не шелохнувшись, с закрытыми глазами.

– Ангел… – повторил он напряженным голосом.

– Еще не все.

Я перебирала пальцами его шелковистые волосы, запоминая каждую деталь, даже самую маленькую и незначительную. Бронзовый оттенок его кожи… уверенная осанка… неприлично длинные ресницы… Его черты не были совершенными и идеально симметричными, но это делало его только интереснее в моих глазах.

«Отпусти тормоза», – велела я себе. Приблизившись к нему, я закрыла глаза.

Его губы открылись навстречу моим, по телу его прошла крупная дрожь. Он обвил мою талию руками, прижал к себе, целуя меня все более страстно. И под его поцелуями я совершенно теряла голову и возможность соображать.

Ноги стали ватными и непослушными. Я обмякла в его руках, а он медленно опустился вниз по стене, и я оказалась у него на коленях. Внутри меня вспыхнул яркий, ослепительный свет, наполняя собой каждый, даже самый темный уголок сознания. Мир, который открылся мне сейчас, наш мир, был одновременно пугающим и очень знакомым. Я знала, что это все реально. Я уже целовалась так раньше. Я целовалась так раньше с Патчем. Сейчас я называла его Джевом, но почему-то Патч звучало как-то… правильнее. Это наслаждение, которое рождали во мне его поцелуи, прикосновения, ощущение, что он рядом со мной, – все это мгновенно всплыло в моей памяти и грозило затопить меня целиком.

Я оторвалась от него первой, провела языком по нижней губе.

Патч вопросительно хмыкнул:

– Неплохо, да?

Я снова склонилась к нему:

– Практика ведет к совершенству.

Глава 21

Поморгав, я открыла глаза, и очертания комнаты наконец стали четкими.