Облачные дороги Уэллс Марта
Делин торжественно кивнул.
– Ваша встреча с наместником прошла успешно?
– Вообще-то нет. – Нефрита потыкала когтем диванную подушку. Сейчас она выглядела на удивление юной.
Лун пояснил:
– Мы хотели нанять ваши летучие корабли, и они нам отказали.
Делин положил книгу на колени.
– Зачем вам ветряные корабли, если у вас у самих есть крылья?
– Крылья есть не у всех, – сказал ему Лун. – Нам нужно как-то переместить арборов, пока Скверны не напали на колонию.
Нефрита дернулась, но не осадила его. Лун сомневался, что кто-то еще не знал, зачем они здесь, – уж об этом Скверны позаботились.
Делин задумчиво почесал подбородок.
– Наместник – не единственный, у кого есть ветряные корабли.
Нефрита подняла голову и нахмурилась, глядя на него:
– Он и Энделла-лиани сказали, что все корабли находятся в ведении торговых гильдий.
– Не все. Только большие грузовые суда. У многих семей есть свои корабли, на которых они путешествуют или торгуют мелкой роскошью. – Делин бросил взгляд на освещенный лампами дверной проем. – Нам стоит поговорить с моей дочерью. Однако будет лучше, если во дворце не увидят, как мы уходим.
Эту проблему Лун как раз мог решить. Он сказал:
– Это нетрудно.
К тому времени уже совсем стемнело, поэтому, быстро пройдя по комнатам и найдя окно, которое не просматривалось снаружи, Лун, Нефрита и Делин отправились к нему домой. Звон проводил их, напутственно прошипев:
– Будьте осторожны. И не уроните его. – К счастью, он сказал это на языке раксура.
Дом семьи Делина находился на одном из малых островов, которые парили в нескольких сотнях шагов над водой. Из окон башен лился свет, освещавший маленькие дворики и сады. Лун нес Делина на руках, медленно скользя по воздуху и надеясь, что старика не укачает. Но Делин привык путешествовать на летучих кораблях и, похоже, получал удовольствие от полета. Он постучал пальцем по груди Луна и указал на балкон большой башни на узком краю острова. Лун скользнул туда, и Нефрита, не отставая, последовала за ним.
Нефрита наказала Елее стеречь вход в их комнаты и прикрывать их отсутствие. Если наместник или кто-нибудь еще попросит позвать Нефриту, Елея должна была сказать, что она со своим консортом и ее нельзя беспокоить. Если кто-нибудь спросит, где Делин, то она должна была ответить, что он и Звон обсуждают книгу Делина и хотят закончить свои дела до того, как Делин уйдет спать. Всем остальным было приказано не попадаться никому на глаза и держать рот на замке.
На балкон падал тусклый свет, лившийся из комнаты, наполовину скрытой белыми шторами, что висели в дверном проеме. Места едва хватило, чтобы Лун смог приземлиться, не повредив крыло. Он понял, почему Делин выбрал именно этот балкон: тот выходил на море и его не было видно с доков и из окон соседей. Приземлившись, Лун поставил Делина на ноги и подвинулся, чтобы уступить место Нефрите. Нефрита аккуратно села на перила, сложила крылья и ступила на балкон.
Молодая девушка отодвинула занавеску в сторону, затем резко отпрянула и испуганно взвизгнула.
– Цыц! – шикнул на нее Делин. – Это я.
Она неуверенно замялась, глядя на него.
– Дедушка?
Делин властно махнул рукой:
– Это – мои гости. А теперь ступай и позови свою мать.
Комната с балконом оказалась кабинетом Делина. Она была меньше, чем их покои во дворце, с выцветшими на солнце подушками и портьерами. Полки были заставлены книгами и ничем не перевязанными свитками, а также декоративными горшками и резными фигурками из далеких уголков Трех Миров. Лун узнал причудливую черную посуду из империи Киш, изящную эмалированную вазу из Цинта, полированные ракушки, наверное, из какого-нибудь морского королевства. А еще в кабинете, похоже, собралась вся семья Делина. Взрослые сидели на полу на ковриках, слушая Нефриту, а юнцы и дети торчали в дверях, с любопытством глядя на них.
Нефрита села у балконной двери, а Лун встал чуть позади нее. Он все еще чувствовал себя крайне неуютно из-за того, что все вокруг знали, кто он такой. Он понимал, что его страхи бессмысленны и необоснованны, но ничего не мог с собой поделать. С Делином он такой тревоги не испытывал, но и Делин был необычным земным обитателем.
Нефрита коротко и прозрачно пересказала их просьбу, не упомянув лишь о том, что Жемчужина, возможно, ведет переговоры со Сквернами. Лун не винил ее за то, что она это скрыла. Он точно не знал, известно ли Нефрите что-то помимо их смутных подозрений, и она, похоже, не хотела верить даже им. Да и если бы островитяне такое услышали, то только безумцы согласились бы им помочь.
Как бы то ни было, Лун не понимал, что они думают о предложении Нефриты. Главой семьи была старшая дочь Делина, Элен-данар – пожилая женщина, походившая на него своим быстрым умом, видным в ее золотых глазах. Она задавала осторожные вопросы и, казалось, колебалась, но с готовностью слушала их. Ниран, что неудивительно, был явно против этой затеи.
– Ты привел их сюда? – сказал он, когда Делин привел семью в комнату. Он был слишком напуган, чтобы притворяться. Остальным взрослым явно стало стыдно за его слова. Им хотелось как-то загладить вину, и Лун подумал, что Ниран, возможно, даже сыграл им на руку.
Элен-данар постукивала пальцами по глиняному полу и задумчиво хмурилась.
– Если мы возьмем на борт столько пассажиров, то у нас почти не останется места для еды и воды. Обычно мы берем с собой много провизии, чтобы не приземляться в опасных землях.
– Вам не придется приземляться, – вставил Лун. Он чувствовал, что должен что-то сказать, пока никто не подумал, будто он что-то скрывает. – Воины могут восполнять запасы воды и носить на корабли еду.
– Тогда и корабли будут двигаться гораздо быстрее, – сказал один из молодых островитян. – Если нам вообще не придется останавливаться…
– Мы можем снабдить вас и на обратную дорогу, – прибавила Нефрита.
– Но что скажет наместник и торговый совет? – с бессильным раздражением сказал Ниран. – Они уже решили, что это слишком опасно.
– Мы не состоим в торговом совете. Они нам не указ, – твердо сказал Делин. Среди остальных послышался одобрительный ропот.
Все еще находясь в глубоких раздумьях, Элен-данар сказала:
– Думаю, вы поведали нам все, что нужно. Теперь мы должны все обсудить между собой.
Нефрита склонила голову, принимая ответ.
– Завтра мы покинем ваши острова. Если вы решите, что согласны, пришлите кого-нибудь к нам утром. – Она открыла кожаный узелок и высыпала из него семь крупных жемчужин. – Если же вы решите отказаться, то отправьте кого-нибудь, чтобы вернуть это.
Когда они летели обратно к башням дворца, Лун заметил, что на причальных платформах прямо под дворцом что-то происходит. К причалу подходила маленькая летучая лодка с фонарями на носу и корме. Около дюжины островитян бросили на борт веревки, чтобы подтащить ее. Поскольку все они были заняты, Лун решил, что их, скорее всего, не заметили, хотя цветная чешуя Нефриты все-таки блестела в свете фонарей.
Они оба приземлились на крыше над открытым внутренним двором. Лун сел на корточки и прислушался. Лампы во дворе были потушены, но из дверных проемов еще лился свет, и он слышал голоса Звона и Песни. Он кивнул Нефрите, а затем спрыгнул во двор.
Нефрита приземлилась рядом с ним, сложила крылья и встряхнулась, укладывая гребни на место.
– Как думаешь, согласятся? – негромко спросила она.
Лун принял земной облик.
– Трудно сказать. – Он подумал, что все зависит от того, у кого в семье больше влияния и кто приведет более убедительные аргументы. Делин был явно за, Ниран – против, но вот что думали остальные, оставалось загадкой. – Они могут решить и так, и так.
Она сложила руки на груди, беспокойно подергивая шипами.
– Утес считает, что другой возможности у нас не будет. Цветика сказала, что он изначально не хотел, чтобы двор переезжал в эту колонию.
Лун помедлил, не решаясь спросить, но Утес был такой загадочной личностью, что он не мог упустить такую возможность:
– Так он поэтому так долго не возвращался ко двору? Потому что ему не нравится колония?
Нефрита покачала головой:
– Нет, он ушел, потому что его королева умерла. Ее звали Лазурь. Я ее не помню. Это случилось еще до моего рождения. – Нефрита напряглась, и Лун увидел, как ее когти впились в чешую. Не глядя на него, она резко сказала: – Я знаю, что ты хочешь нас покинуть. Если все-таки решишь это сделать, я бы хотела… Оставь меня с выводком. Подумай об этом.
Лун оторопел. Идея должна была показаться ему ужасной. Но первым делом в его голове промелькнула мысль о том, сможет ли он договориться и забрать одного из малышей… или двоих. Лучше двоих, чтобы они не чувствовали себя одиноко. Но он не мог вырастить их сам по себе, и его безумная надежда резко оборвалась. «Не будь глупцом», – подумал он. Даже будь это возможно, двух птенцов, воспитанных за пределами двора, заклеймят одиночками, и им придется либо жить отшельниками, либо вымаливать разрешение поселиться в колонии.
Нет, так поступить было нельзя. Он упал духом и подумал, не это ли чувствовала Скорбь – эту потребность не быть одной, настолько сильную, что она могла заставить ее сделать все, что угодно. «Почти все». Сама мысль об этом была ему неприятна.
Но перспектива оставить выводок на воспитание в Тумане Индиго тоже не казалась такой уж заманчивой. Рано или поздно двор договорится с кем-нибудь и получит новых консортов, и выводок Луна потеряет свою важность. А если что-нибудь случится с Нефритой, выводок останется на милость Жемчужины.
В тот миг ему стало предельно ясно, что он не хочет стать отцом детей, если не сможет быть рядом и убить всё и всех, кто будет им угрожать.
Он мог бы попытаться объяснить это Нефрите, но после того, что случилось в прошлый раз, когда он отказался дать женщине ребенка…
– Я подумаю об этом, – сказал он и понял, что его голос прозвучал виновато.
– Нет, ты не обязан отвечать… – начала было Нефрита, но внезапно замолкла.
Из комнат до них донесся новый голос. Лун напряг слух и понял, что это Энделла-лиани.
«Это точно не совпадение».
Он прошептал:
– Они нас видели.
Нефрита раздраженно зашипела:
– Будем надеяться, что они заметили нас только на обратном пути. – Она схватила его за запястье и потащила через двор к двери.
Все остальные были уже там: Елея и Звон стояли во внутреннем дверном проеме вместе с Энделлой-лиани, словно они только что вошли. Песня и Камыш сидели на подушках на полу, а Корень в своем крылатом обличье свисал с потолка. Он увидел их, спрыгнул на пол и принял земной облик, оставив на глиняном потолке огромные борозды от когтей.
Энделла-лиани, похоже, не удивилась, увидев их. Она сказала:
– Простите, что беспокою вас. Часовому у причальной платформы показалось, будто он увидел что-то в воздухе, и я хотела убедиться, что это был кто-то из вас.
– Да, мы… Эм-м, нам захотелось полетать. – Нефрита улыбнулась, стараясь не обнажить зубы. – Брачные игры у нас такие.
Луну даже не пришлось притворяться, что он смутился. Он осторожно высвободил свою руку из ее хватки, подошел к скамье и сел на нее. Нефрита нарочно так сказала, чтобы их не стали расспрашивать дальше. С некоторыми земными расами такая уловка бы не сработала, но для островитян объяснение, очевидно, оказалось идеальным. Энделла-лиани снова извинилась, уже пятясь из комнаты. Елея бросила на Нефриту изумленный взгляд, а затем вышла вслед на Энделлой-лиани.
Остальные не издавали ни звука, и Лун вдруг понял, что они пялятся на него. Звон вытянул шею, чтобы убедиться, что Энделла-лиани ушла и ничего не услышит. Затем он с надеждой повернулся к Луну:
– Вы что, правда?..
Нефрита ощетинилась шипами, а Лун выбежал из комнаты.
Лун вылез из окна и взлетел на крышу. Сев, он стал смотреть на облака, пересекавшие ночное небо, и на нескончаемое колыхание моря. Ветер становился прохладным, а тростниковая крыша не удерживала дневное тепло. Когда он услышал, что остальные улеглись спать, то, поддавшись порыву, спустился вниз по стене и вернулся внутрь.
Они погасили все лампы, но в ближайшей ко внутреннему дворику комнате он увидел лишь один спящий силуэт. Лун слышал других своих спутников и решил, что у выхода на причальную платформу дежурит Камыш, а все остальные спят в соседней комнате.
Звон сел и сказал:
– Сюда.
Лун помедлил. Звону стоило остаться с другими воинами, и Луну не следовало поощрять его попытки отделиться от остальных. Но потом он подумал: «А, забудь». Он не знал, куда отправится после того, как покинет Туман Индиго, и не собирался отказываться от чьей-то дружеской компании, пусть даже и всего на одну ночь. Он принял земной облик, а Звон тем временем подвинулся.
Когда Лун растянулся на подушках, Звон прошептал:
– Прости за то, что я ляпнул. Мне не стоило этого говорить.
Лун лег на бок, ерзая, чтобы примостить косточку таза на что-нибудь мягкое.
– Все в порядке.
– Я просто… Мы все надеялись…
Лун раздраженно стиснул зубы:
– Не нужно ни на что надеяться. Когда двор переедет, вы получите консорта из Звездного Сияния.
Звон горячо зашептал:
– Не хочу я консорта из Звездного Сияния, который будет задирать нос и вести себя так, словно он делает нам большое одолжение тем, что снизошел до нас. Я тебя хочу.
Лун повернулся на другой бок и сел. Склонившись над Звоном, он прошипел:
– Меня вы не получите.
Звона воспитывали не воином, и он не уступил сразу же, как это сделали Корень и Камыш. Он чуть отпрянул, на миг проявляя покорность, но затем сразу же требовательно спросил:
– Почему нет?
Рассерженно зарычав, Лун сдался и снова лег. Даже если остальные и не услышат, о чем они говорят, им может стать интересно, почему они рычат друг на друга.
– Утес и не собирался меня оставлять. Ему просто был нужен хоть какой-нибудь консорт, чтобы остальные согласились перевезти двор. Ты и Цветика и так это знаете.
Звон настойчиво возразил:
– Мы этого не знаем, и ты не знаешь, что думает Утес. Никто не знает, что думает Утес.
Лун стиснул зубы:
– Если не замолчишь, я тебя укушу.
Он не знал, поверил ему Звон или нет, но тот хотя бы перестал говорить.
Глава 9
Лун проснулся с первыми рассветными лучами. Со двора из открытой двери тянуло прохладным сквозняком. К его спине прижималось что-то теплое – Звона, по-видимому, их ночная перепалка ничуть не смутила. Лун приподнялся на одном локте и тихонько вздохнул. Если семья Делина решила им отказать, то день выйдет интересным – в том смысле, что Луну хотелось бы улететь прочь и насладиться им в любом другом уголке Трех Миров.
Он слышал, что остальные уже начали просыпаться. Нефрита первая вошла в комнату. Она подошла к двери и недовольно посмотрела на светлевшее небо, уже приобретавшее ясный голубой оттенок.
– Нет чтобы дождь пошел, – буркнула она себе под нос. – Теперь у нас нет повода здесь оставаться.
– Будет подозрительно, если мы задержимся. – Елея вошла вслед за ней и, прислонившись к косяку двери, беспокойно посмотрела на небо. Остальным она сказала: – Вчера вечером наместник ответил нам твердым отказом, а мы уже сказали, что должны вернуться ко двору как можно скорее.
Она была права. На небе не было почти ни облачка. Прошлым днем все плотно поели, чтобы им хватило сил для полета в глубь материка; так что они уже должны были подняться в воздух. Лун не знал, что скажет Нефрита, если островитяне спросят, чего они ждут.
Корень подошел к двери и с сомнением выглянул наружу.
– А что мы будем делать, если они не придут?
– Они придут, – сказала Нефрита, отворачиваясь от двери. Было неясно, пыталась она убедить в этом Корня или саму себя.
Звон зажег жаровню в главной комнате и заварил чай. Так у них появилось хоть какое-то занятие, отчего стало немного легче, но Нефрита и Елея продолжали беспокойно ходить из комнаты в комнату. Остальные нетерпеливо томились в ожидании. Корень продолжал лезть на стены и пытался повиснуть в дверных проемах, а Песня и Камыш препирались между собой подобно скучающим детям. Вскоре Лун решил, что он должен как-то отвлечь молодых воинов. Нефрита была так напряжена, что добрую половину утра не могла успокоиться и уложить шипы.
– Может, мне сводить их на рыбалку? – сказал он Звону. Лун думал, что либо найдет им занятие, либо просто прибьет их.
– Ты вчера чуть не утонул, – сказал Звон, с грохотом ставя железный чайник на подставку, – и снова полезешь в воду?
– Ну да. – Лун слишком часто оказывался на волосок от гибели, чтобы выработать неприятие к чему-либо. – Я же не собираюсь ловить рыбу под сетью и мхом.
Он поднял глаза и увидел, что над ним стоит Нефрита. Ее гребни раздраженно топорщились.
– Я буду тебе очень признательна, если ты уведешь их отсюда хотя бы ненадолго…
Затем в дверной проем из прихожей нырнула Елея.
– Кто-то идет, – взволнованно прошептала она. – Думаю, наше время вышло.
– Скажи им, чтобы входили. – Нефрита повернулась к воинам: – Идите во внутренний двор! Не подавайте виду, что мы чего-то ждем.
Песня, Камыш и Корень поспешили подчиниться. Лун остался сидеть на месте, у жаровни. Неуверенно пометавшись туда-сюда, Звон через несколько секунд снова опустился на подушку. Нефрита перевоплотилась в арбору, видимо, желая скрыть большую часть своих шипов, чтобы те не выдавали ее волнение.
Затем внутрь вошли Елея, Делин, Ниран и Энделла-лиани. Энделла-лиани склонила голову в приветствии и сказала:
– Простите за вторжение, но Делин-Эвран-линдел сказал, что вы его ждете?
– Нас пригласили на завтрак, – сказал Делин и подмигнул Луну. Ниран пристыженно покраснел.
– Что, если они не придут? – сказал Корень. – Что, если они заберут жемчужины себе и обманут нас?
Лун лежал, растянувшись на солнышке, и пытался поспать. Он негромко зашипел. Они находились в металлической руине на берегу Желтого моря, на верхней платформе. Прибыв сюда прошлым вечером, они остались на ночь. Сейчас же стоял самый разгар ясного солнечного дня, а с моря дул приятный прохладный ветер. Нефрита сухо ответила Корню:
– Тогда мы отправимся домой с пустыми руками и я выставлю себя полной дурой. А теперь замолчи.
Делин договорился встретиться с ними здесь и привести три ветряных корабля, принадлежавших его семье. Другие островитяне могли догадаться, что раз корабли покидают порт всего лишь через сутки после того, как оттуда улетели раксура, то это как-то связано с их просьбой о помощи переместить двор. Однако они ничего не смогут доказать. А Делин, похоже, считал, что все остальное неважно. Он пояснил:
– Они могут трепать языками, но на этом все и закончится. Мы всегда были исследователями. Мы устанавливаем связи с другими расами, чтобы торговые гильдии могли процветать, открывая для себя новые рынки, и чтобы наши ученые приобретали новые знания. Мы ходим, куда пожелаем, и никогда не были им подвластны.
Лун надеялся, что это действительно так.
Сегодня поутру Нефрита отправила Елею и Камыша ко двору, чтобы сообщить им, что корабли на подходе. В то, что двор мог подготовиться к переезду всего за несколько дней, верилось с трудом, но Лун готовился к тому, чтобы приятно удивиться.
Прошлым вечером и этим утром он провел много времени, летая на разведку. Он отправился в полет один, чтобы размять крылья и покрыть большее расстояние. Он пытался найти признаки того, что их преследовали Скверны, или обнаружить облачных странников, летевших подозрительно низко, или еще что-нибудь необычное, но ничего не нашел. Вокруг были лишь море, дюны и соленые болота.
Чуть дальше к северу он наткнулся на небольшой лагерь земных существ, направлявшихся вдоль узкой реки в глубь континента. У них был белый шелковистый мех, колыхавшийся на ветру, и костяные гребни, как у морских птиц. А еще они обладали острым зрением: они заметили Луна, когда тот летел настолько высоко, что большинство земных рас его бы не увидели. Они уставились на него с интересом и без страха, прикрывая глаза от солнца. Лун подумал, что, окажись на его месте Утес, он бы воспользовался случаем, остановился и поболтал бы с ними. Но Лун не был Утесом, и он этого не сделал.
Когда он вернулся, Звон охотился в приливных прудах, а Песня и Корень резвились в бурунах. Нефрита сидела на пляже, выделяясь на фоне золотистого песка своей голубой и серой чешуей. Когда он приземлился рядом с ней, она спросила:
– Что-нибудь нашел?
– Ничего. – Он принял земной облик. Лун сильно тревожился. Владыка, поработивший облачного странника, знал, что они добрались до островитян, но не знал, что они там делали. Если им повезло, то он не успел передать остальным даже эти сведения. Но Лун не хотел полагаться на удачу. Он сказал:
– Скверны просто так не сдаются.
– Я знаю, – сказала она, рассеянно водя когтями по песку. – Они должны рыскать по округе и искать нас. Я бы волновалась гораздо меньше, будь это так.
Они все поели. Корень и Песня плескались в волнах, пока чуть не утонули. Луну казалось, что он уже знает каждую травинку окружавшего их болота. Теперь им оставалось лишь спать на солнышке и ждать. Металлическая платформа была такой горячей, что обжигала, и лежать на ней в земном облике было одно удовольствие. Обычные земные создания с кожей, не защищенной ни чешуей, ни мехом, не могли касаться столь раскаленного металла, не получив при этом ожогов, поэтому раньше Лун никогда не позволял себе такого удовольствия в присутствии других.
– И все же, почему бы им не забрать жемчужины? Что их остановит? – не унимался Корень. Он стоял на страже и потому не спал.
Звон и Песня, лежавшие на платформе рядом с Луном, хором огрызнулись на него. Однако Нефрита устало, но терпеливо сказала:
– Их народ – торговцы. Для них такие побрякушки – знак доверия.
«Побрякушки», – подумал Лун, мрачно усмехаясь. В его жизни бывали времена, когда несколько таких побрякушек могли все кардинально изменить.
Но ее ответ хотя бы заставил Корня призадуматься. Он молчал так долго, что солнце снова убаюкало Луна и он уснул. Когда Корень заговорил в следующий раз, он сказал:
– Что-то движется сюда с моря.
Лун перекатился на ноги, оказавшись почти плечом к плечу с Нефритой. Вдали на горизонте плясал неясный силуэт, но Лун не мог понять, плывет ли тот по поверхности моря или над ним. Ветер не доносил никаких отчетливых запахов, будь то запахи животных или какие-либо еще.
– Ждите здесь. – Лун переменился и спрыгнул с платформы.
Он успел пролететь лишь треть расстояния, прежде чем увидел, что впереди не один силуэт, а три: три длинных ветряных корабля с развернутыми парусами, похожими на веера, направлялись к берегу.
Раньше Лун уже путешествовал на кораблях, которые ходили по воде, но у него никогда не было возможности свободно лазать по судну в крылатом обличье и смотреть, как оно работает. Ветряной корабль был крупнее и интереснее всех, на которых он бывал раньше. Под главной палубой, ближе к носу, находились два больших трюма. Они были пусты, если не считать запасов еды для команды и глиняных кувшинов с водой. Трюмы занимали почти все место, но ближе к корме располагались маленькие каюты для сна и приема пищи, а одна предназначалась исключительно для хранения карт, начертанных на толстой тростниковой бумаге, свернутых и уложенных в лакированные деревянные ящики.
Паруса ветряного корабля походили на гигантские веера. Сложенные вдоль большой мачты, они разворачивались, когда матросы натягивали и закрепляли канаты. Мачтовая лестница вела к маленькому деревянному ящику на самом верху.
– А тут что? – спросил Звон, заглядывая внутрь. – Ой, извините, – прибавил он по-альтански.
Внутри сидела островитянка, очевидно, исполнявшая роль впередсмотрящей. Совсем юная, она была одета, как и другие матросы, в обрезанные до колен штаны и свободную рубаху, а ее белые волосы, чтобы не мешались, были перевязаны узорчатым шарфом. Она вздрогнула, когда раксура вдруг появились рядом, но не испугалась и не разозлилась.
– На этих кораблях поместится весь двор? – спросил Лун, подтягиваясь и прижимаясь к одному из бортов ящика. Здесь, наверху, им открылся вид, который не заслоняли ни паруса, ни корпус корабля. Внизу под ними зеленым ковром стелились болота, а вдалеке золотисто-коричневой дымкой маячили холмы.
– Будет тесно, но, думаю, мы справимся. – Звон повис на другой стороне ящика и поднял голову, позволяя ветру трепать его гребни. – Если придется, воины будут большую часть времени проводить в воздухе.
Нефрита вместе с Корнем и Песней находилась на втором корабле. Она разговаривала с Диарой – командующей экспедицией. Экипаж каждого корабля насчитывал десять матросов, и в основном это были члены большой семьи Делина. Ниран командовал этим судном и даже не пытался заговорить с ними. Он всем своим видом показывал, что предпочел бы вообще остаться дома.
Лун почувствовал легкое прикосновение и опустил глаза. Он увидел, как впередсмотрящая водит пальцем по одному из его когтей, очарованная гладкой чешуей, черной с бронзовым отливом. От изумления Лун не шевелился.
– Нам машет Делин, – сказал Звон, склонившись вниз и глядя на палубу. – Думаю, он хочет, чтобы мы спустились.
Делин стоял на палубе рядом с Нираном. Лун отпустил ящик, прыгнул в сторону и, обогнув парус, скользнул на палубу. Секундой позже рядом приземлился Звон, и они оба приняли земной облик. Ниран стиснул зубы, и его золотистая кожа раскраснелась от недовольства. «Так дело не пойдет», – подумал Лун. Если островитянин будет продолжать в том же духе, недовольны окажутся все. Лун и Звон хорошо понимали, что на корабле лучше не дергать веревки и не трогать ничего, что может сломаться; и если Нирану было трудно вынести их присутствие, то Луну хотелось бы посмотреть на то, как он смирится с любопытными арборами, которые будут лазать повсюду.
Делин лишь улыбнулся:
– Нравится вам наша посудина? Это «Валендера», старейшее из наших судов. Ее построил отец моего отца. А остальные называются «Датея» и «Индала».
Звон сказал:
– Да, но как же они летают? – Еще перед этим он перелез через борт и спустился под киль, пытаясь понять, что же удерживает корабль в воздухе. Лун такими вопросами не задавался – он просто считал, что чему-то дано летать, а чему-то нет, и поскольку этот корабль построили на небесном острове, то шансов у него было больше, чем у многих других.
Но Делин сказал:
– Я вам покажу, – и повел их к корме, в маленькую каюту. Ниран с молчаливо-осуждающим видом последовал за ним.
Когда Делин распахнул тяжелую дверь, Лун увидел в стенах и крыше кристаллы, которые пропускали свет, но не ветер с дождем. Вдоль стен стояли прикрученные к ним скамейки, служившие одновременно сундуками для хранения вещей. Была там и полка, на которой стояли лакированные футляры с картами. А в самом центре каюты находился деревянный постамент с тяжелой металлической крышкой. На ней были выгравированы письмена на языке островитян и другие символы, каких Лун раньше не видел. К вершине пьедестала крепились металлические ручки, по-видимому, нужные для того, чтобы его можно было повернуть и направить символы в нужную сторону.
Делин коснулся крышки, благоговейно улыбаясь.
– Здесь находится двигатель – источник силы, позволяющий регулировать скорость и направление корабля. – Он сдвинул в сторону защелку и откинул крышку с вершины пьедестала. Внутри лежал кусок серого камня, пронизанный сверкающими металлическими стержнями. Делин посмотрел на них, вопросительно приподнимая брови: – Знаете, что это такое?
Лун не знал. Он предположил:
– Волшебный камень.
Лицо Звона выражало восхищение. Улыбаясь, он поднял глаза на Делина:
– Кусок небесного острова.
Делин кивнул:
– Небольшой, но очень важный кусок, из самого сердца острова. Среди прочего в наших путешествиях мы ищем фрагменты ненаселенных островов, слишком маленьких, чтобы на них жить. Мы роем котлован и ищем внутри залежи таких камней.
Звон, похоже, отчаянно хотел прикоснуться к камню, но он понимал, что делать этого не стоит.
– Значит, вы поворачиваете ящик…
– И корабль поворачивается вместе с ним. – Делин аккуратно закрыл крышку. – Сила двигателя толкает нас вперед. Он позволяет кораблю плыть по волнам невидимых сил, пронизывающих Три Мира. Паруса нужны лишь для того, чтобы увеличить скорость за счет ветра. Но в штиль мы не остановимся, как океанские суда.
Вопрос, наверное, был глупым, но Лун не сдержался и задал его:
– Разве, когда вы вытаскиваете камни, острова не падают?
– Если мы выкопаем слишком много, то упадут, – сказал ему Делин. – На севере есть плато, которое, по преданию, когда-то было большим небесным островом, упавшим на землю. Считается, что несколько цивилизаций бились за обладание им, и из-за постоянных попыток изгнать друг друга сила внутри острова иссякла.
Звон обошел пьедестал, изучая каюту. У задней стены в небольшой нише стояла тяжелая миска с водой, в которой плавала небольшая полоска металла, напоминавшая по форме рыбку. Звон коснулся миски:
– А это что?
Лун узнал это устройство.
– Оно всегда указывает на юг. Так они определяют направление. – Он коснулся рыбки, заставив ее крутиться и качаться на воде.
– А как вы ориентируетесь, когда летите? – спросил Делин.
– Я всегда знаю, в какой стороне юг. – Слова слетели с губ Луна до того, как он успел подумать, все ли раксура обладают такой способностью или нет. Он скосил глаза на Звона.
Но Звон кивнул, наклоняясь поближе к маленькой металлической рыбке, чтобы изучить ее получше. Он рассеянно сказал:
– Нас словно тянет к самому сердцу Трех Миров. Мы все это ощущаем, даже арборы.
Делин уже открывал свой футляр для письма, но Ниран недоверчиво уставился на них и повторил:
– Вы всегда знаете, где юг.
Лун и Звон оба указали в нужную сторону. Через несколько секунд металлическая рыбка замерла, соглашаясь с их мнением. Ниран сложил руки на груди со все еще скептическим выражением на лице. Возмутившись, Лун спросил:
– Зачем нам врать?
Делин, мягко улыбаясь, сел на одну из скамеек у стены и достал свои письменные принадлежности.
– Думаю, мы можем вас проверить.
Это заняло весь оставшийся день.
Болота внизу сменились равнинами, усеянными низкорослыми деревьями. Когда они продвинулись в глубь континента, ветер переменился и матросы сложили паруса. Теперь корабли двигались только за счет двигателя. Они шли медленнее, но все равно проходили немалые расстояния. Еще одним преимуществом полета на корабле было то, что путешественникам не нужно было останавливаться, чтобы поспать или поесть, и Лун считал, что, двигаясь без остановки, они почти полностью компенсируют проигрыш в скорости.
Ранним вечером Лун взял Корня и Песню на охоту, и они принесли островитянам пару больших нелетающих птиц, похожих на варгитов. К тому времени, когда они вернулись, садящееся солнце озарило небо теплым золотом.
Диара на «Датее» с неподдельным восторгом благодарила их:
– В таких путешествиях мы обычно питаемся кашей из зерен и сушеными корешками, а дома любое мясо, за исключением рыбы, привозят торговцы-чужестранцы, и потому оно дорогое и несвежее. – Она была старше своего брата, Нирана, невысокого роста и крепкого телосложения. Похоже, она не разделяла предубеждений Нирана, а даже если и разделяла, то скрывала это лучше него.
Пока команда уносила их добычу, Лун вспомнил, что хотел кое-что сказать молодым воинам.
– Не ешьте в крылатом облике в присутствии островитян. – Некоторые члены экипажа их явно побаивались, некоторые относились с любопытством, другие – с осторожностью. Большинство земных созданий ужаснулись бы, увидев, как едят воины, и воображение с легкостью рисовало Луну картину того, как Корень тащит свежеубитую добычу на палубу корабля.
Песня понимающе кивнула, но Корень не мог не спросить:
Читать бесплатно другие книги:
