Мар. Тень императора Лисина Александра

– Нет. А должно?

– Тебя нашли на развалинах его дома. Есть основания полагать, что старик незаконно испытывал какое-то заклинание… вполне вероятно, испытывал его на тебе. Но что-то пошло не так, и случился взрыв, во время которого все находящиеся в доме погибли, включая самого Лоэнира и двух его слуг. Уцелеть удалось лишь тебе. И то исключительно по той причине, что вокруг алтаря была установлена хорошая защита.

– Вы же говорили, что я не поддаюсь магии, – напомнила я.

– Почти не поддаешься. Однако какая-нибудь каменюка вполне могла упасть сверху и отправить твою душу на ледяные равнины. Но защита не подвела. К нашему приходу от нее, правда, мало что осталось, но, судя по некоторым признакам, Лоэнир не поскупился, когда ее создавал. И только поэтому ты еще жив.

Я промолчала. Вопросов в голове роилось много, но задавать их стоило осторожно.

– Почему его высочество решил, что перед ним именно дарру? У нас есть какие-то особые признаки?

– Вы вытягиваете на себя магию.

Э… Чего?

– В каком смысле «вытягиваем»? – осторожно уточнила я.

– В прямом, – усмехнулся Тизар. – Необученный дарру способен истощить среднего по силе мага за несколько часов. Или минут, если маг будет беспечен, а дарру слишком голоден. Магия для вас как еда, Мар. Без нее вам плохо. Поэтому вы поглощаете ее непроизвольно. Отовсюду. До тех пор, пока ваши резервы способны ее вмещать.

У меня что-то екнуло в груди.

Кажется, я догадываюсь, зачем в действительности императору понадобилась моя персона. Не маг, не поддающийся заклинаниям, но при этом способный накапливать магию… да это ж ходячая батарейка! Самообучающаяся, разумная, безотказная… еще бы его величество не примчался решать мою судьбу!

– У тебя, похоже, хорошие резервы, – «обрадовал» меня Тизар. – Когда Карриан сообщил, что ты всего за несколько мгновений опустошил его наполовину, я сначала не поверил. Обычно дарру проявляют себя очень рано, а скрыть факт рождения такого ребенка нельзя. Не только потому, что император стремится контролировать потенциально опасных не магов – в отсутствие источника магии дарру могут начать поглощать не магическую, а жизненную энергию. Это значит, что они могут нанести вред своим родителям, братьям, сестрам, да вообще любому, кто окажется рядом.

– И поэтому вы забираете их из семей?

– Совершенно верно. Без должного обучения дарру не могут себя контролировать, поэтому представляют опасность для окружающих. Если бы Лоэнир не погиб, он бы сейчас объяснялся по твоему поводу с императорской службой магического надзора. Что же касается резервов… за несколько часов, что ты находишься в моем доме, я уже трижды обновлял защиту на комнате. И все равно не наполнил тебя до конца.

Я припомнила, как он «скармливал» мне кусочки магии, и поморщилась. Проверка. Впрочем, этого следовало ожидать – бесплатный сыр… ну, вы поняли.

– Что случается, если кто-то из дарру отказывается от обучения? – тщательно подбирая слова, спросила я.

Тизар прищурился.

– Обычно мы забираем их у родителей на первом году жизни, поэтому у них нет выбора.

– А у меня? – тихо уточнила я.

– И у тебя его нет: не прошедшие обучение дарру со временем сходят с ума. Если им при этом удается добраться до кого-то из живых, особенно до магов, то дарру начинают убивать. И вскоре после этого умирают.

Я на мгновение прикрыла глаза.

– Они сами умирают или же им… помогают?

– По-всякому бывает, – ровно отозвался маг, и мы на миг пересеклись взглядами. – Но мне бы не хотелось, чтобы это случилось с тобой, Мар.

Я внутренне поежилась.

Да. Мне бы тоже не хотелось, чтобы кто-то пристрелил меня как бешеную собаку. Но тогда что же получается… выбора нет?

– Время на исходе, Мар, – тихо уронил Тизар, едва не заставив меня вздрогнуть. – Император не станет долго ждать. Если ты не захочешь быть его тенью, заставлять тебя никто не будет. Но остаток жизни ты проведешь в закрытом заведении, созданном специально для дарру. Если повезет и ты закончишь обучение без потерь, то поступишь в услужение к какому-нибудь магу. Если же нет… боюсь, безумцев в нашей империи и без того хватает.

Я прикусила губу.

Дьявол… не хочу в психушку! И в монастырь местного разлива тоже не хочу! Но стать телохранителем императора… а, какого черта! Лучше уж так, чем те варианты, что предложил Тизар.

– Что за клятву мне придется дать? – спросила я, прекрасно понимая, что выбора и впрямь нет.

– Магическую клятву, Мар. Благодаря ей император сможет быть уверенным, что ты ни случайно, ни умышленно не сумеешь причинить ему вред. Это обязательное условие для любой тени.

– Клятва верности?

– Что-то вроде того.

– Хорошо, – внезапно охрипшим голосом уронила я. – Я попробую стать его тенью. Но при одном условии.

У Тизара приподнялись брови.

– Каком?

Я мысленно перекрестилась. После чего озвучила свое пожелание и настороженно замерла, гадая про себя, убьют ли меня сразу или же я смогу маленько пожить, не опасаясь, что маг при первом же удобном случае вздумает оторвать мне голову.

– Что-о?! – воскликнул император, снова уставившись на меня как на диковинную зверушку. – Мальчишка ЧТО от тебя потребовал?!

Тизар, все еще посмеиваясь, повторил:

– Чтобы я поклялся, что сказал ему правду, только правду и ничего, кроме правды.

Я на всякий случай отодвинулась к спинке кровати и подтянула одеяло к самому носу, взирая на магов с вполне обоснованным беспокойством. Но его величество, вернувшийся в комнату каких-то пару минут назад, лишь скептически хмыкнул:

– Он от тебя магическую клятву захотел услышать?

– Само собой, сир.

– И что?

– И я ее дал, – усмехнулся маг и продемонстрировал императору левое запястье, на котором уже истаивал причудливый узор.

На губах его величества мелькнула и пропала улыбка.

– Похоже, мальчишка не промах.

– А еще он нам не доверяет, сир, – со смешком подсказал Тизар, после чего император замер, а потом неожиданно рассмеялся.

– Это говорит о его сообразительности. Сколько тебе лет, мальчик?

Я слегка приспустила одеяло. Кажется, убивать за наглость меня не будут?

– Мар потерял память, сир, – напомнил его величеству маг. – Но для него это скорее плюс, чем минус.

«А для вас это плюс вдвойне», – мысленно закончила я. Но вслух, разумеется, ничего не сказала. Тем временем его величество снова стал серьезным и, пристально на меня глянув, коротко спросил:

– Ты готов принести мне клятву?

Я, поколебавшись, кивнула.

Теперь, когда появились хоть какие-то гарантии, что меня не развели по полной, можно было попробовать довериться. Безусловно, служить императору выгоднее, чем любому другому магу, или же оказаться в этом их «закрытом заведении». Причем если об обязанностях тени все было более или менее ясно, то чего ждать от приюта для дарру, я не знала. Но подозревала, что режим там будет мало чем отличаться от тюремного. Тогда как служба во дворце давала не только видимость свободы, но и прямой доступ к придворному магу. Напомню, к уже знакомому магу, который был определенно умен, силен и сведущ в магической науке. Если уж задумываться над вопросом, можно ли мне будет вернуть нормальное женское тело, то к кому же еще обращаться, как не к нему?

Наконец, последний аргумент, который побудил меня принять предложение императора, заключался в том, что на обучение уйдут годы. Мне всего пять. Ну, максимум шесть лет. За время, которое потребуется, чтобы превратить меня в настоящую тень, много что может измениться. Император может заболеть и умереть. Он может найти себе другую, более опытную и взрослую тень. Или я не подойду ему по каким-то другим параметрам, но до этого дня меня научат пользоваться собственной силой. Я обрету опору. Соберу как можно больше информации об этом мире. И к тому моменту, когда придется делать окончательный выбор, кто знает, каким он окажется?

– Мар, подойди сюда, – велел маг, оборвав мои размышления на самом интересном месте.

Я послушно выбралась из-под одеяла и соскользнула на пол.

– Ближе, – снова приказал Тизар, знаком указав на место напротив императора.

Я так же послушно подошла и, когда маг жестом велел снять рубашку, стянула ткань через голову, оставшись перед мужчинами нагишом. Страха все еще не было. Холода я тоже не чувствовала, хотя по коже гуляли тревожные мурашки. Но вот Тизар взял его величество за левое предплечье. Вторая его ладонь легла мне на грудь, где тут же стало горячо. Маг прикрыл глаза, принявшись едва заметно шевелить губами. И в это же самое время из его пальцев выстрелил целый сноп разноцветных нитей, который протянулся сначала ко мне, а затем к императору, тем самым накрепко связав нас магическими узами.

– Повторяй за мной, – велел Тизар, когда пучок нитей стал размером с приличный канат, а мою грудь стало ощутимо жечь. – Я, Мар…

– Я, Мар… – послушно начала я.

– Клянусь своей жизнью и смертью…

Я принялась слово в слово повторять за магом слова запутанной клятвы, при этом подмечая, как с каждой произнесенной фразой связь между мной и императором становится крепче. При этом в собственно клятве ничего особенного не было: от меня требовалось беспрекословно подчиняться приказам его величества, защищать его, беречь и все такое прочее. Вот только формулировка клятвы оказалась такой, что подразумевала далеко не простое служение – с этого момента слово императора приобретало для меня силу закона. Если император велит спрыгнуть с крыши, я спрыгну. Если скажет пойти и убиться об стену, я пойду и немедленно убьюсь. Если он захочет, чтобы я пошла и перерезала кому-то горло, то хочешь не хочешь, а придется это сделать. Просто потому, что клятва отнимала физическую возможность противиться императору и отдавала меня в его полное распоряжение.

Тизар, кстати, об этом не упомянул, когда рассказывал о ритуале. Как и о том, что создание печати окажется довольно болезненным. Постепенно нарастающий жар в груди отвлекал, мешал сосредоточиться, поэтому я и спохватилась не сразу. А когда стало ясно, на что именно меня хотели подписать, то большая часть текста оказалась произнесена и закреплена в стремительно проступающей на моей груди магической вязи. Моя жизнь и смерть теперь находились в руках повелителя Ории, Тарии и всего прочего. Единственное, что я успела, это уже в самом конце заменить слово «император» на слово «империя», тем самым отдав свою верность и преданность… все, что у меня оставалось… не конкретному человеку, а стране. Пока еще чужой и непонятной, но именно ей я поклялась служить до последнего вздоха и именно ради ее блага была обязана прилагать все возможные усилия.

Когда эхо моих слов затихло, а узор на груди окончательно сформировался, приобретя вид восьмиконечной звезды с непонятными символами по краям, Тизар убрал руку и, покосившись на императора, отступил на шаг. Лицо его было бледным, на лбу блестели мелкие капельки пота. А взгляд, которым маг одарил меня, оказался таким странным, что в любой другой ситуации мне наверняка стало бы неуютно.

Однако его величество Орриан почему-то не выглядел рассерженным. Смерив меня задумчивым до крайности взором, он какое-то время молчал, отчего градус напряжения подскочил еще больше. А затем его величество усмехнулся:

– Обучи его, Тиз. И как можно лучше. Я хочу знать, в кого превратится этот волчонок, который только что посмел обхитрить нас обоих.

Маг поклонился, пряча лицо под белобрысой челкой. Я настороженно промолчала. Но не отстранилась, когда его величество соизволил покровительственно похлопать меня по плечу. И лишь слегка удивилась, когда он наклонился и едва слышно шепнул:

– Ты удивил меня, мальчик. Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, ты сможешь меня поразить.

Глава 3

После того как император ушел, на этот раз окончательно, меня попросту вырубило. Причем мгновенно, так что я даже не успела сообразить, что произошло. А когда пришла в себя, то оказалось, что обстановка вокруг разительно изменилась, и вместо богато убранной спальни меня забросило в небольшую, скупо обставленную комнатушку с одним-единственным крохотным окном и рассохшейся деревянной дверью.

Окно, кстати, было зарешеченным. За мутным стеклом угадывалась куцая полоска неба и расплывчатый желтый круг, который я опознала как местное солнце. Однако в самой комнате было не жарко. Пол и стены здесь оказались каменными, как если бы меня заточили в темнице. Вместо постели обнаружился деревянный топчан со свежим, но далеко не новым бельем, и крохотной подушкой, набитой, как вскоре выяснилось, обычным сеном.

Сходство с темницей усиливалось еще и потому, что возле окна на стене виднелись характерные царапины. До надписей типа «здесь был Вася» мой предшественник не опустился, но ряд вертикальных черточек, расположенных группами по семь штук и зачеркнутых поперечными линиями, наводил на мысль, что кто-то здесь отсчитывал дни и недели. Причем делал это никак не меньше нескольких лет, потому что царапины занимали большую часть стены и спускались вниз до самого пола.

Кроме меня, в комнате никого не оказалось. На стуле аккуратной стопкой лежала чистая одежда: грубые холщовые штаны, такая же непрезентабельная рубашка. Рядом стояли короткие сапожки, причем гораздо большего размера, чем требовался на детскую ногу. Но даже такая одежда была очень кстати, потому что ничего другого не имелось: в комнату меня доставили в том же виде, в каком я отключилась. То есть голышом. Зато, пока я была в отключке, кто-то обрил мне голову, избавив от необходимости возиться с прической. Магическая печать тоже исчезла, однако кожа на груди все еще саднила, будто после ожога. А стоило ее потереть, как на груди тут же проступили красные линии, сложившиеся во вполне узнаваемую звезду.

Значит, ритуал действительно был. Уже хорошо. Но что произошло потом, и куда подевался Тизар, которому его величество поручил заняться моим обучением?

Так. И еще один вопрос: где тут туалет?

Ага, вижу. Ниша в дальнем углу – это вовсе не ниша, а проход в соседнюю, совсем уж крохотную комнатушку, где нашлась не только дыра в полу вполне понятного назначения, но и бочка с водой. На низенькой скамейке лежало полотенце, и стояла плошка с жидким мылом, а вот вода в бочке оказалась ледяной. Что, впрочем, не помешало мне вымыться и разобраться с другими потребностями, попутно задаваясь вопросом, кто тут будет убирать и менять воду.

Отвечать на него никто не спешил. Однако стоило мне вернуться и потереть отчаянно ноющую грудину, как дверь с тихим скрипом отворилась, а на пороге возник одетый во все черное незнакомец. Он был один. Среднего роста, худощавый, смуглокожий, отчего на мгновение показалось, что в комнате неведомым образом появился японский ниндзя. Правда, разрез глаз у него оказался нормальным, брови выгорели почти до белизны, а радужки были светло-серого, совсем нехарактерного для азиатов цвета. Но это, собственно, и все, что можно было сказать о визитере, потому что большая часть его лица оказалась закрыта черной повязкой.

– Одевайся, – сухо велел «ниндзя», обратив на меня бесстрастный взор. А когда я исполнила приказ, с непривычки путаясь в незнакомой одежде и с трудом сообразив, что же делать с портянками, так же сухо добавил: – Меня зовут мастер Зен. Я буду твоим учителем.

– Вы – тень? – уточнила я, но наткнулась на острый взгляд льдисто-серых глаз и осеклась.

– Никаких вопросов. Я говорю – ты делаешь. Понял?

Я молча кивнула. Хотя, наверное, правильнее было бы сказать «кивнул». Пора бы уже привыкать к новому телу, потому что в ближайшие лет десять – пятнадцать мне точно ничего другого не светит даже в том случае, если этот мир знаком с понятием «смена пола». А если такую магию еще не придумали, то обживаться следовало тем более, ведь иных перспектив попросту не имелось.

– Идем, – велел мастер, удивительно плавным движением отступив в коридор. А затем развернулся и двинулся прочь, даже не озаботившись проверить, следую ли я за ним. На ногах у мужчины были надеты мягкие тапочки вроде теннисных, поэтому шума мастер Зен не производил вообще. А двигался, несмотря на легкую хромоту, настолько плавно, что я поневоле позавидовала… то есть позавидовал, конечно. Надо почаще повторять, что я больше не Марина, а Мар, иначе вляпаюсь по полной программе.

Пройдя через узкий коридор и оказавшись перед развилкой, учитель свернул в правое ответвление и вскоре привел меня в большой полукруглый зал с двумя оружейными стойками по обе стороны двери. Справа оружие было деревянным, начиная от коротких палок и заканчивая копьями. Слева соответственно настоящим: мечи, булавы, сабли… Тренировочные или боевые, не знаю. Я в этом мало что понимаю, но выглядели они внушительно.

– Здесь ты должен будешь появляться в то время, когда я скажу, – сообщил мастер Зен, остановившись в центре зала и развернувшись ко мне лицом. – И уйдешь отсюда лишь после того, как получишь разрешение. Зал для стрельбы находится чуть дальше по центральному ответвлению. Комната для остальных занятий – по левому. Когда придет время, тебя туда позовут. Ты хочешь задать какой-то вопрос?

Перехватив острый взгляд учителя, я поспешила… тьфу ты, черт, поспешил!.. мотнуть головой.

– В ближайшее время тебе придется проводить здесь большую часть времени. Сколько – зависит исключительно от тебя. Когда я посчитаю тебя готовым, ты уйдешь. Если по прошествии положенного срока ты не будешь готов, ты тоже уйдешь, но тенью уже никогда не станешь.

Хм. Это как раз понятно. Но хотелось бы поточнее знать, где мы, сколько конкретно времени займет обучение, что такое в понимании учителя «остальные занятия», и где, чтоб его, бродит Тизар, которого можно озадачить накопившимися вопросами.

– Раздевайся, – оторвал меня от размышлений бесстрастный голос мастера Зена, и я принял…ся (угу, уже привыкаю) послушно разоблачаться, гадая про себя, зачем было заставлять меня одеваться, если одежда на занятии не понадобится. Обувь, естественно, тоже снял, а исчезновению портянок даже порадовался: полагаю, что стер бы себе ноги до крови, если бы продолжил тренировку в сапогах. – Стой.

Я так же послушно замер, держа в руках рубашку и чувствуя себя не слишком уютно босиком и в одних коротких подштанниках.

– Оставь одежду у входа и подойди.

Пришлось исполнить и это. И даже выдержать откровенно изучающий взгляд учителя, который раза три прошелся по мне с ног до головы и при этом оставил стойкое ощущение недовольства. Впрочем, мастер ничего больше не сказал, а вот я обратил внимание, что все это время из его ноздрей потихоньку сочился пар. Тогда как мое дыхание было практически незаметным, словно с новым телом и впрямь творилось что-то неладное.

Видимо, учитель тоже об этом подумал, потому что подошел вплотную и тщательно меня ощупал. Предплечья, плечи, спина, грудь, ноги… он все мои мышцы промял железными пальцами. И это было больно. К тому же у мастера Зена руки хоть и были горячими, но не вызывали даже толики положительных эмоций. Они не согревали, а просто жгли. Грубо. Равнодушно, что ли?

Это было не очень понятно, но задавать вопросы мне запретили, поэтому пришлось довольствоваться догадками. Поскольку осматривал и изучал меня учитель довольно долго, а затем принялся без особых церемоний гнуть и выворачивать под всевозможными углами, то времени подумать было достаточно. И к тому моменту, как мастер Зен закончил издеваться, а недовольная складочка на его лбу слегка разгладилась, я пришел к выводу, что отличаюсь от других людей не так уж сильно. Пожалуй, лишь нечувствительность к холоду вызвала у мастера недоумение. Тогда как все остальное, если верить ощущениям, его вполне устроило.

Кстати, в процессе осмотра я запоздало сообразил, что снова упустил из виду магические нити. Усилием воли вернул эту полезную способность, тем самым подтвердив первоначальное предположение, что нити видны лишь вот в таком, слегка измененном состоянии, когда мир кажется серым и размытым. Заодно потренировался, меняя фокусировку с обычного на «второе» зрение. И почти сразу обнаружил еще одну любопытную вещь: оказывается, магии в тренировочном зале практически не было. Нити заклинаний, а надо полагать, это и впрямь они, я видел, но здесь они оказались вплавлены в камень. Примерно на высоте полутора-двух человеческих ростов, так что дотянуться до них у меня при всем желании не получилось бы. А вот вокруг мастера Зена я обнаружил сразу несколько беспорядочно вьющихся ниточек и, мысленно сравнив их с аурой того же Тизара, пришел к выводу, что мой учитель, скорее всего, не маг.

Хорошо это или плохо, было неясно. Но от заманчивой мысли до них дотронуться я решил отказаться. Хотя бы из тех соображений, что не знал, известно ли учителю о моем даре и не получится ли так, что я по неосторожности его покалечу.

Наконец мастер Зен оставил меня в покое, отошел в центр зала и выдал самое странное распоряжение, какое я только слышал: бежать… Бежать до полного изнеможения, пока не упаду.

Зачем ему это понадобилось, он не сказал, а я не спрашивал. Просто побежал по кругу, считая про себя шаги и гадая, насколько меня хватит. Хватило конечно же ненадолго – минут через пятнадцать я споткнулся в первый раз. Еще через десять – во второй. А затем считать шаги стало неудобно, и мне, чтобы не зацикливаться на отвратительно медленно идущем времени, пришлось считать количество падений, которые стали происходить все чаще.

Само собой, возможности нового тела оказались смехотворными. Будучи в здравом уме и твердой памяти, я прекрасно сознавал, что долго не выдержу. Натруженные мышцы, кому бы раньше ни принадлежали, ныли и болели по-настоящему. Заставлять себя бежать с каждой минутой становилось все сложнее. Будь я и в самом деле мальчишкой, то давно бы уже сдался, но воля взрослого – это совсем не то, что воля ребенка. Да и сохраняющаяся во мне эмоциональная пустота позволяла отстраниться от неприятных ощущений. Однако даже с ее помощью меня хватило всего на двадцать четыре падения, после чего я распластался на полу и лишь жадно хватал ртом воздух, гадая про себя, достаточно ли я себя вымотал и как это аукнется на следующий день.

Учитель, вопреки ожиданиям, снова ничего не сказал. Не похвалил, не поругал. Подняв с пола мое обмякшее тело, он просто вернул его в выделенную комнату и, сгрузив на топчан, ушел, оставив меня растерянно моргать в попытке сообразить, что же это было.

Одежду он принес чуть позже. Так же молча положил на стул и ушел, на этот раз – насовсем. Но мне понадобилось почти полчаса, чтобы снова обрести способность двигаться. И еще час, чтобы заставить себя сползти с топчана, дотащиться до бочки и плеснуть в лицо холодной водой. Вода, кстати, уже была чистой. А полотенце, которым я вытерся в прошлый раз, сухим. Видимо, над ними все же поработала магия, потому что следов чужого присутствия в комнате не осталось.

Именно в этот момент я обнаружил, что одна-единственная ниточка из великого множества заклинаний, опутывающих место моего временного заточения, осталась на свободе. Похоже, какой-то ротозей не убрал ее в камень полностью, поэтому крохотный кончик дразняще торчал из стены прямо у меня перед носом. Да, именно здесь, в уборной, рядом с криво стоящей скамейкой, на которую мне пришлось опуститься, чтобы не упасть.

Цвет у ниточки оказался ярко-зеленым, поэтому мне показалось, что прикосновение к ней должно быть безопасным. В старом мире я всегда переходил дорогу на зеленый свет светофора, отдыхал на фоне зеленой природы, мне годами прививали привычку воспринимать именно этот цвет как разрешающий. И даже здесь, в новом мире, серьга Тизара загорелась зеленым светом, когда у него получилось настроить магический переводчик. Поэтому я посмотрел на ниточку и подумал: «Какого черта?!» А затем цапнул ее сразу всей пятерней. Вздрогнул от ощущения, какое бывает, если неосторожно сунуть пальцы в розетку. Рвано выдохнул, когда меня с ног до головы окатило бешеным жаром, и все-таки навернулся с криво стоящей скамейки. Но, даже ударившись виском о стену и словив целое облако разноцветных звездочек, успел подумать: «А все же ты обманул меня, Тизар!»

И только после этого потерял сознание.

Сказать, что именно с этого дня началась моя учеба, было бы самонадеянно – по-настоящему мастер Зен занялся мной гораздо позже. Но первый шаг я сделал именно тогда. Сам. И полагаю, лишь поэтому процесс обучения пошел немного не по тому пути, который уготовил для меня Тизар.

Пожалуй, стоит оговориться, что мага я в первый раз увидел лишь через несколько месяцев после того, как оказался в тренировочном зале. Но его незримое присутствие ощущал почти постоянно, потому что каждый вечер, строго в одно и то же время, на столе в моей комнате появлялся небольшой магический шар, который я с удовольствием поглощал и лишь после этого чувствовал настоящую сытость.

Распорядок дня был предельно прост: с восходом солнца меня будил мастер Зен. Я быстро умывался, одевался, проклиная про себя неудобные портянки. Затем одна за другой следовали две тренировки – первая попроще, вроде затянувшейся разминки, вторая уже настоящая, сперва двух-, а затем и трехчасовая, в процессе которой учитель со знанием дела наращивал моему телу мышечный корсет. Затем следовал короткий отдых. Легкий завтрак. Еще один перерыв для усвоения пищи. За ним – уже большая тренировка с упором на силу или же выносливость, на усмотрение мастера. После этого снова следовал отдых. Скромный, но сытный обед, которым, впрочем, я все равно не наедался. За ним, как следовало догадаться, очередная тренировка, только уже на растяжку, которую учитель обычно совмещал с теоретической частью. Потом ужин. Еще немного теории перед сном. Порция магии, которая, по задумке, должна была держать мои резервы заполненными. Наконец следовал короткий сон и новый рассвет, после чего все повторялось сначала.

Уже через неделю стало ясно, что, если не вести учет времени, я быстро потеряю ориентиры. С погодой за окном творилось что-то непонятное: стекла в комнате оказались мутными до безобразия, различить что-либо за ними не представлялось возможным, поэтому я по-прежнему не знал, где именно нахожусь, мог лишь догадываться, какая погода за окном, и чаще всего ориентировался на наличие или отсутствие света. Но и это не всегда помогало, потому что нередко мои ощущения не совпадали с тем, что «показывалось» снаружи. Так что в конце концов пришлось последовать примеру предшественника и начать рисовать отметки на стене, чтобы иметь хоть какое-то представление о времени.

С часами все оказалось сложнее. Хронометра мне, разумеется, никто не предоставил, поэтому в течение дня было нелегко определить, сколько времени осталось до перерыва. Когда наступит утро, а когда, наоборот, нужно готовиться ко сну. Но через несколько недель однообразных, утомительных, практически не отличающихся друг от друга дней я все же начал улавливать границы временных отрезков. К примеру, научился просыпаться за несколько минут до того, как учитель откроет дверь в мою комнату. По сосущему чувству под ложечкой прикидывал, что вскоре настанет время обеда. По ноющим мышцам мог точно сказать, сколько длится та или иная тренировка. И выработал в себе ценную способность отрубаться в тот самый миг, когда голова коснется подушки.

На тренировках мастер Зен требовал полной отдачи и, как правило, не выпускал из зала, пока не убеждался, что больше не сумеет выжать из меня ни единого лишнего движения. Он не был жесток. Никогда не повышал голос и не требовал невозможного. И лишь когда становилось ясно, что прежний темп меня уже не выматывает, постепенно увеличивал нагрузку.

Почти полгода он гонял меня по залу, заставляя делать простейшие, известные всем с детства упражнения для укрепления мышц и связок. Полгода однообразных прыжков, бега, подтягиваний и растяжки. И только когда мое тело достаточно окрепло для следующего этапа, мастер взял самую легкую и тонкую палку и начал добавлять в процесс обучения стойки, связки и удары.

На то, чтобы запомнить их все и научиться выполнять без ошибок, у меня ушло почти полгода. Еще год – чтобы отработать движения до полного автоматизма. Быть может, будучи взрослым, я справился бы с задачей гораздо раньше, но от природы гибкое, податливое, легко запоминающее новую информацию тело обладало и рядом отрицательных качеств. В частности, у него были трудности с точными, особенно мелкими движениями, серьезные проблемы с координацией и полностью отсутствовала обычная база рефлексов. Практически все их приходилось создавать заново, из-за чего порой казалось, что я не учусь, а отлаживаю работу чертовски сложного механизма. Тут надо было притереться шестеренкам, там запаздывал сигнал, здесь не хватало мощности…

Это было очень утомительное время. Даже с моей способностью отключать эмоции собственная неуклюжесть порой раздражала. Но к концу второго года стало полегче. «Шестеренки», по-видимому, притерлись, мощности моему телу учитель прибавил, базу для дальнейшей работы ему тоже удалось создать. И вот тогда пришел черед не палок, а предельно точной имитации настоящего оружия, после чего для меня настал форменный ад.

Я быстро осознал, мастер Зен был не просто профессионалом, но и очень жестким человеком. Нет, он по-прежнему не кричал, не матерился, не обзывал меня бестолочью или болваном… он просто каждый день доводил меня до изнеможения. До полнейшего, порой даже иссушающего бессилия. И если раньше мои промахи заканчивались безобидными ссадинами и шишками, то теперь за каждый неправильно поставленный блок или дыру в защите я получал полноценный удар. А вместе с ним – огромные гематомы, ушибы, растянутые связки, мышцы. И это притом, что серьезных увечий учитель стремился не допускать.

Как он однажды сказал: цена создания тени высока, однако цена даже одной ее ошибки намного выше, поэтому в отношении учеников недопустимы жалость, сочувствие и никакие, самые крохотные, поблажки. У тени не бывает второго шанса. Ее первая же ошибка, как правило, становится последней, и именно поэтому мастер Зен занимался со мной так плотно.

Он учил меня всему: быстро бегать, высоко прыгать, проворно лазить, сражаться с оружием и без, делая максимальный упор на два направления – стрелковое оружие, в том числе лук и арбалет, особенно скрытого ношения. А также на ближний бой, потому что для тени именно эти вещи были наиболее актуальны.

С дистанционным оружием особых проблем не возникло: у моего нового тела оказался хороший глазомер, так что научиться правильно целиться и спускать тетиву было делом техники. А вот с ближним боем все оказалось сложнее: учитель, несмотря на хромоту и некоторую неловкость в левой руке, оказался невероятно, просто нечеловечески скор, сила его ударов была такова, что он с легкостью пробивал кулаком деревянный щит. А еще он был вынослив как дьявол и уставать, по-моему, не умел вообще. И это не преувеличение: учитель, как знаменитый ведьмак из известной саги, обладал рядом необъяснимых, но весьма специфических свойств, которые попросту не могли возникнуть естественным путем. Но спрашивать было по-прежнему запрещено, поэтому я молча терпел и ждал, когда же мастер Зен снизойдет до объяснений.

Он, к слову, не любил этого делать. Он вообще крайне мало говорил. А как только убедился, что я запомнил не только время начала занятий, но и выучил набор его любимых жестов, то по утрам уже не приходил меня будить. А все наше общение свелось к командам в тренировочном зале и едва заметным знакам одобрения или недовольства, которыми наставник сопровождал мои успехи и неудачи.

Сказать, что я проникся к нему уважением, значило не сказать ничего. Учитель стал, что называется, центром моего мира. Хромой мастер день за днем выковывал из меня то, что считал нужным. Он так легко угадывал мои намерения и с такой легкостью пресекал даже маленькие хитрости, что становилось ясно: я был у него не единственным учеником. Однако со мной он проводил так много времени, что не оставалось сомнений: конкретно сейчас я у него один. Правда, учитель не сообщал, куда исчезает после окончания тренировки, а главное, не говорил, как именно это делает, если выхода на улицу мне при всем своем упорстве до сих пор обнаружить не удалось.

Собственно, я и понятия не имел, что же это такое – моя тюрьма. Какие у нее размеры. Где она находится. Сколько в ней этажей. И есть ли тут хотя бы одна лестница. Окон в ней имелось на удивление мало, и они оказались закрыты все тем же мутным стеклом, отчего было непонятно, горы вокруг или море, лето сейчас или зима. В том числе и поэтому первое время мой мир сжался до размеров спальной комнаты, где я проводил всего несколько часов в день, и тренировочного зала, откуда я практически не вылезал. Собственно, если бы появилась такая возможность, я бы пожертвовал даже сном, отказался от еды, лишь бы не тратить силы на транспортировку изнывающего от нагрузок тела. Но в спальне у меня оставался ма-а-аленький секрет, о существовании которого я не сказал ни мастеру Зену, ни даже Тизару.

Да, та самая зеленая ниточка…

Однажды Тизар сказал, что мне недоступна магия, но потом оказалось, что это не совсем так. Я понял это, когда вспомнил встречу с принцем Каррианом и то, как сумел дотронуться до его ауры. Тогда я сделал это интуитивно. Более того, она отозвалась на прикосновение, хотя Тизар утверждал, что такого не бывает. Получается, он все-таки солгал? Или слукавил, что в принципе одно и то же, потому что на самом деле я мог пользоваться магией. Не создавать заклинания, нет, тут меня не обманули. Но воспользоваться чужими нитями мне было вполне по силам!

Более того, насчет зеленой ниточки я не ошибся, и она действительно оказалась полезной. Чем-то похожая на высоковольтный провод, она содержала в себе такую прорву энергии, что ее хватало, чтобы полностью гасить периодически возникающее во мне чувство иррационального, но очень сильного голода. Нить стала для меня альтернативным источником питания. С ее помощью я мог долго обходиться без пищи и воды. После «подключения» у меня с невероятной скоростью затягивались раны. Я ощущал прилив сил, как и тогда, когда Тизар «кормил» своей магией. Правда, в первый раз меня знатно тряхнуло, но путем проб и ошибок я вскоре нашел безопасную дозу и каждый вечер перед сном потихоньку выкачивал из нити энергию, с удовлетворением подмечая, что с каждой попыткой это удается все легче.

По мере того как я изучал свободную нить, как-то незаметно выяснилось, что я могу видеть не только ее, но и энергию, которую оттуда забираю. К тому же способен менять ее потоки внутри себя, усилием воли сосредотачивать полученную энергию в тех местах, где она больше всего требовалась. Задерживать, ускорять, разворачивать ее движение вспять. И даже сбрасывать излишки, если они успевали образовываться.

В отсутствие зеркала наблюдать за собой было не слишком удобно, но даже так не оставалось сомнений, что изначально во мне существовали точно такие же нити-каналы, как у других магов, только по какой-то причине они не были заполнены. Вернее, они не могли самостоятельно наполнять себя энергией извне. Наверное, дефект развития. А может, врожденная недостаточность какого-нибудь магического клапана. Черт его знает. Но именно по этой причине они были не видны, так что, если аура того же Тизара походила на разноцветное веретено, и даже у мастера Зена имелись единичные ниточки вокруг тела, то я в этом плане выглядел невидимкой. Пустым местом. Ровно до тех пор, пока не подключался к нити напрямую. Да и потом, оборвав с ней связь, энергия примерно с полчаса циркулировала в моем теле… ну, в ауре, естественно… и лишь после этого окончательно растворялась. Если, конечно, я не расходовал ее на какой-нибудь синяк или царапину.

С регулярно появляющимся на столе кусочком магии дело обстояло таким же образом. За тем лишь исключением, что он исчезал в моей ладони мгновенно, и я никак не мог изловчиться, чтобы использовать его по собственному усмотрению. Куда он при этом девался, я не понимал – визуализировать свои резервы мне почему-то не удавалось. И даже зная, что внутри меня содержится некоторое количество магии, было непонятно, почему я не могу ее увидеть. И тем более непонятно, почему не получалось ее использовать.

Несложно догадаться, что, когда с первой нитью все стало ясно, мне до зарезу понадобилось добраться до какой-нибудь еще. Хотелось выяснить, на что они способны. Какие возможности могут подарить, и можно ли ими управлять так же, как первой. Но для этого следовало раздолбить хотя бы часть стены и высвободить нити, что оказались там замурованы.

Работа эта была долгой, нудной, утомительной, а мне очень не хотелось, чтобы о ней узнал мастер Зен. Соответственно крошить стену приходилось ночами, медленно и осторожно, грамотно распределяя время между сном и целенаправленной порчей чужого имущества. Подходящих инструментов, само собой, под рукой не имелось. Взять было негде, а спросить не у кого. Пользоваться магией я толком не умел, да и не подходила для этого зеленая нить, поэтому по большей части приходилось действовать наобум и сто раз все перепроверять, прежде чем что-то сделать. В итоге я потратил больше полугода, чтобы выцарапать ложкой узкую выемку в неподатливом камне. А затем принялся так же осторожно высвобождать нити, которых в прямом доступе оказалось всего три: синяя, красная и желтая. Белая залегала слишком глубоко, прямо под красно-сине-желтым пучком. А до фиолетовых я и вовсе не мог добраться, потому что они проходили под самым потолком.

Собственно, рино Тизар аль Ро решил навестить меня в то самое неудобное время, когда работа уже близилась к завершению. И я, признаться, испытал весьма противоречивые чувства, когда в один из вечеров дверь моей комнаты со скрипом отворилась, а на пороге возник статный блондин в серебристом балахоне и как ни в чем не бывало произнес:

– Здравствуй, Мар. Надеюсь, ты меня не забыл?

Глава 4

Честное слово, я был благодарен Тизару за регулярно поставляемые комочки магии. Первое время, пока я не добрался до нужной нити, они здорово меня выручали. Однако именно сейчас появление Тизара было совсем некстати.

Правда, почти сразу досада на мага схлынула. Я вспомнил, что Тизар, в отличие от мастера Зена, не запрещал спрашивать, и успокоился. А потом задал тот самый вопрос, который вот уж полгода не давал мне покоя:

– Рино аль Ро, а мой учитель знает, что я дарру?

В уголках глаз мага появились крохотные морщинки.

– Да, Мар. Император оповестил его об этом.

– В прошлый раз вы говорили, что чем меньшему количеству людей об этом известно…

– Мастер Зен не может предать императора, – не дал мне договорить Тизар. – Так же, как и ты.

Я уставился на мага напряженным взором. Это что же, учитель…

– Мастер Зен его бывшая тень, – правильно понял меня маг. – От прежних обязанностей повелитель его освободил, но учить других это не мешает. А магическая клятва обеспечивает все остальное.

– А почему?..

– Неудачное покушение, – снова угадал мой вопрос Тизар. – Примерно год назад. Мастер Зен получил серьезные раны и долго болел, а после выздоровления потерял в скорости и в силе, поэтому больше не смог исполнять обязанности тени.

Как это потерял?!

Я растерянно моргнул.

Да он двигается как молния! И силища у него такая, что, если бы он не сдерживал удары, меня бы давно по стенке размазало!

– У нас мало времени, Мар, – не позволил мне углубиться в размышления маг. – Сегодня я смогу уделить тебе всего один час, так что давай-ка сначала поработаем, а потом, если останется время, ты спросишь обо всем, что захочешь.

Я мысленно вздохнул, но все же отодвинул стул, приглашая гостя присесть, а сам устроился на топчане и приготовился внимательно слушать.

С Тизаром оказалось легко. Он хорошо говорил: ровно, четко и исключительно по делу. Никаких заумностей, никаких непонятных терминов, словно полжизни только и делал, что читал лекции нерадивым ученикам. Но в тот вечер он рассказал лишь малую часть того, о чем я хотел бы знать. А когда отведенное на занятие время истекло и маг ушел, я испытал сожаление, что наша встреча так быстро закончилась.

Зато Тизар сообщил несколько важных вещей. Во-первых, оказалось, что точный уровень резерва дарру невозможно определить извне – это мог сделать лишь сам дарру, да и то с помощью специальных упражнений. Во-вторых, впитавшаяся в дарру энергия и впрямь становилась не видна постороннему взору. Она буквально растворялась в его ауре и утрачивала свои первоначальные свойства, включая цветовую принадлежность. В-третьих, дарру действительно использовались в империи в качестве живых батареек, но поскольку нас было мало, то такое счастье доставалось лишь избранным. Наконец, в-четвертых, хранящуюся в дарру силу можно было отдать постороннему лицу, но для этого следовало приложить некоторое усилие и развить определенные навыки.

– Создать заклинание у тебя не получится, – без тени сомнения сказал Тизар. – Дарру в большинстве своем преобразуют полученную энергию в нейтральную. В сырую, так сказать. Ее можно просто выбросить на улицу. А можно передать магу, который превращает ее в нужное ему заклинание.

– Есть ли разница, какое заклинание из нее создавать?

– Нет, – с улыбкой пояснил маг. – Сырая сила тем и хороша, что из нее можно вылепить что угодно. Поэтому в качестве донора дарру подходит любому магу. А вот для вас самих далеко не каждый маг подойдет в качестве хозяина.

– Почему?

– Потому что магия у разных людей имеет разные оттенки. И вкус, если хочешь. Какая-то тебе понравится, какая-то, наоборот, вызовет отвращение. Ты ее усвоишь, конечно. Помучаешься, но все равно впитаешь, потому что такова твоя природа. Однако есть понятие совместимости между магами и дарру, и ее наличие значительно облегчает ваше существование. Это тоже врожденное свойство, не хмурься, – добавил маг, когда я задумался. – Но обучать вас все равно приходится. И не только тому, как правильно отдавать или забирать чужую силу, но и тому, как вести себя с будущим хозяином. Чем больше у вас найдется точек соприкосновения, тем проще вам будет жить.

Я поджал губы.

Слово «хозяин» мне категорически не понравилось. Как и тревожная мысль, что детей-дарру не просто отбирают у родителей, но и воспитывают под запросы конкретного мага. Вероятно, в этот их императорский детдом регулярно наведываются желающие заполучить ходячую батарейку и присматривают потенциально совместимого малыша. Если такой находится, его тут же берут в оборот и за несколько лет (вероятно, за немалую плату) готовят послушного, хорошо обученного раба. Вернее, рабыню, потому что, если верить Тизару, дарру рождались исключительно девочками.

Я, собственно, тоже когда-то считал себя девочкой, поэтому наличие столь необычного дара было более или менее объяснимо. Но тот факт, что со мной наверняка будут пытаться сделать то же, что и с остальными, несколько напрягал.

– Судя по всему, ваша магия мне вполне подходит, рино аль Ро?

– Да, – не стал отрицать Тизар. – Но магия императора подходит тебе еще лучше. Обычно совместимость можно определить по той скорости, с которой дарру впитывает чужую силу. И если со мной ты обошелся довольно деликатно, то его высочеству Карриану пришлось разорвать контакт, чтобы не остаться без магии совсем.

Я отвел взгляд.

Да. Я помню ощущение, которое посетило меня во время прикосновения к наследнику престола. Восторг. Блаженство. Дикое желание зарыться в его ауру обеими руками, окунуть в нее голову, плюхнуться туда всем телом и никогда, ни за что больше оттуда не вылезать.

– Забрать энергию у мага ты можешь только через прямой контакт, – тем временем добавил маг. – Точно так же и для того, чтобы поделиться ею, требуется прикосновение.

Хм. Так вот почему учитель постоянно носит перчатки?

– А теперь я покажу несколько полезных упражнений, – сказал Тизар и бросил быстрый взгляд на окно, за которым царила непроглядная темень. – Пока меня не будет, тебе придется выполнять их самостоятельно. А потом проверим, что из этого получится…

С тех пор Тизар стал навещать меня регулярно. Два, иногда три раза в месяц. По вечерам, когда тренировки заканчивались и у меня появлялось свободное время. Я много спрашивал, он объяснял, рассказывал и показывал то, что мне не удавалось понять с первого раза. Тизар был на редкость терпелив, когда отвечал на мои многочисленные вопросы. Немало обогатил мой багаж знаний в отношении классической магии и, сам того не подозревая, помог существенно продвинуться в изучении замурованного в стене пучка, до которого я в конце концов все же сумел добраться.

Исходя из сказанного Тизаром, можно было предположить, что мне удалось наткнуться на часть одного из комплексных заклинаний, которыми, как проводами, была сверху донизу пронизана вся ученическая, как ее называл маг, башня. О том, где она располагалась, рино аль Ро сообщить отказался, сославшись на государственную тайну. Зато признался, что я не первый и не последний, кто здесь обучается. Подтвердил, что у каждого мастера-тени одномоментно есть лишь один-единственный ученик. Предположил, что мое обучение затянется лет на пятнадцать. И несказанно «обрадовал», заявив, что до самого его окончания покинуть это место мне не светит.

Впрочем, к жесткому распорядку дня я уже привык. В компании других учеников не нуждался. Скучать здесь было некогда, а все свободное время уходило на сон и попытки разобраться с той самой проблемой, о которой я не хотел никому сообщать.

Так вот, о магии… Как я уже говорил, зеленая нить была оборвана. Вероятно, одним из моих предшественников, среди которых, если верить Тизару, когда-то встречались и маги. Почему император отказался от теней-магов, Тизар, правда, не сказал, но по некоторым оговоркам я сделал вывод, что с ними возникло слишком много сложностей. То ли учителям не удавалось совмещать магическую науку с обычными тренировками, то ли сама по себе магия не оставляла времени на физические упражнения… но факт в том, что раньше маги в этой башни бывали, а теперь нет. И кто-то из них в свое время выудил из стены поверхностно лежащую ниточку, сумел ее оборвать с одного конца, но сохранил связь с источником, благодаря чему я мог свободно черпать оттуда энергию.

К середине второго года обучения трехпучковую нить я тоже выделил, однако обрывать ее поостерегся. Вместо этого я подцепил ее кончиком ногтя и мало-помалу вытянул наружу в виде петли. А уже потом вплотную занялся ее изучением.

Тизар говорил, что темно-синий цвет характерен для защитных заклинаний. Красный для стихии огня. Голубой для воздуха, коричневый для магии земли. Желтый для строительной и бытовой магии. Фиолетовый для пространственной. Зеленый использовался в качестве универсальной подпитки как для магов, так и для любого другого заклинания. Ну а белый означал присутствие стабилизирующего заклятия. При этом некоторые заклинания между собой сочетались, некоторые, наоборот, ни в коем случае нельзя было размещать рядом. Скажем, если зеленые и белые нити легко соединялись со всеми подряд, то фиолетовые, напротив, следовало отводить как можно дальше от остальных.

Исходя из этого, первой из пучка я решил выудить именно синюю нить. Защитное заклинание не должно было причинить мне вреда, поэтому я и решил его коснуться. Сначала, правда, кончиком пальца. Мизинцем – потому что, если оторвет, его будет не так жалко. И настолько осторожно, что поначалу даже не понял, случилось со мной что-нибудь или нет.

Как оказалось, толику струящейся по нити энергии у меня и впрямь получилось вытянуть. Я даже пропустил ее по кисти, покрутил немного по засиявшим ярко-синим цветом каналам, однако, как вскоре выяснилось, для рассасывания гематом и заживления царапин она совершенно не годилась. Точно так же, как не подошла для этого и желтая ниточка. Видимо, не та специфика. А вот красная, как ни странно, меня обожгла. Причем обожгла в буквальном смысле слова, несмотря на заверения Тизара, что магия на дарру «почти не действует». Его личная магия, может, и не подействовала, а вот чистая энергия из нити – еще как. И это стало крайне неприятным открытием, над которым мне тоже пришлось поломать голову.

Идея, как это нередко бывает, пришла неожиданно: во время очередной тренировки мастер Зен заехал мне кулаком в челюсть и едва не вышиб зуб. Сплюнув кровь и пощупав языком шатающийся клык, я подумал, что если бы не перчатка, то я мог учителя укусить и при этом наверняка вытянул бы из него часть жизненной силы. И вот когда в голове мелькнула мысль о перчатке, меня, как говорится, осенило.

С трудом дождавшись окончания дня, я дохромал до уборной и, привычно подлечившись, вытянул из синей нити чуток энергии. Только на этот раз не позволил ей раствориться в недрах собственной ауры, а, немного помучившись, нашел способ сдвинуть пару каналов, замкнул один из них вместе с циркулирующей по ней синей массой. Заставил ее струиться вокруг правого мизинца. И, дотронувшись им до красной нити, с удовлетворением понял, что нахожусь на правильном пути: жара я больше не почувствовал. И смог безнаказанно вытянуть из стены ярко-красную петлю, после чего интереса ради ткнул ее кончиком в бочку. Отшатнулся, когда вода в ней мгновенно вскипела. И тихо выругался, когда обнаружил, что едва не запалил деревянную бадью.

После этого дело пошло на лад. С помощью желтой «строительной» нити я принялся разрушать стену дальше в попытке добраться до остальных «проводов». Но дело это было небыстрое. Каменные осколки приходилось куда-то прятать. А дыры в стене делать маленькими в одном и том же углу, а затем еще и сдвигать в сторону тяжеленную бадью, чтобы она прикрыла все это безобразие.

Об упражнениях Тизара я тоже не забыл и каждый вечер перед сном добросовестно пытался «смотреть в себя», искал невесть где заныканную во мне емкость с энергией, честно старался почувствовать ее границы, нащупать дно… но, если честно, больших успехов не достиг. Разве что сообразил использовать в качестве маркера все те же нити и по мере сливания в себя разноцветной энергии, ориентируясь на скорость исчезновения ее окраски, а также на чувство сытости, смог лишь примерно определить размеры находящейся во мне «бочки», куда влезало до отвращения много.

Когда прошли обещанные десять дней и Тизар вернулся с новой порцией информации, я скорректировал планы и принялся экспериментировать с еще большим энтузиазмом, поочередно перебирая доступные нити и пробуя их к себе «подключать». Сначала осторожно, по одной, начав все с той же зеленой, и то предварительно к одному замкнутому каналу. Затем, привыкнув к потоку льющейся из нее силы, запустил зеленую волну дальше. До плеча, вдосталь налюбовавшись картиной «зеленого человечка», в которого она меня превратила. Освоив и этот уровень, я уже без опаски залился зеленой массой по самые брови. И… потом целых три дня дергался в ожидании последствий, пока эта гадость из меня не вышла.

Зато, накачавшись целительной магией до ушей, я в эти дни проявлял просто чудеса силы, ловкости и регенерации. Тело работало как часы. Голова оставалась ясной, светлой, скорость реакции повысилась почти вдвое. Полученные на тренировках синяки заживали практически мгновенно. И вообще я чувствовал себя так, словно сейчас взлечу.

А вот у мастера Зена в эти дни не сходило с лица задумчивое выражение. Он явно заметил перемены, пытался найти причину, но так и не задал ни одного вопроса. Только рино аль Ро в этот раз появился в моей комнате раньше намеченного срока. Но к тому времени излишки магии я, слава богу, успел переварить, поэтому Тизар ничего подозрительного не заметил.

Никакого продолжения эта авантюра так и не получила. Отката, вопреки ожиданиям, я тоже не заработал. Скорость регенерации после этого вернулась к прежнему уровню. А вот двигаться я стал чуточку свободнее и даже быстрее, словно избыток энергии что-то сдвинул в бурлящих от заемной силы мышцах, убрал какие-то внутренние блоки, отчего мои результаты на тренировках заметно возросли.

После этого я провел такой же эксперимент с синей нитью и получил еще более любопытный результат: оказывается, защитная магия существенно уменьшала количество получаемых на занятиях увечий, сокращала количество гематом, почти полностью исключала возможность переломов. И даже падение с приличной высоты после неудачной попытки взобраться под потолок по крошечным уступам не закончилось для меня ничем, кроме вполне терпимого ушиба. Однако именно после этого, перехватив чрезвычайно внимательный взгляд мастера Зена, я сбавил обороты и принялся работать с нитями более осторожно. И так, чтобы последствия контакта с магией улетучивались к концу дня, а не через двое-трое суток, как раньше.

Тизар, как и обещал, навещал меня регулярно. Но лишь к концу второго года обучения у меня получилось более или менее определиться с резервами и после нескольких сотен безуспешных попыток все-таки зачерпнуть оттуда капельку магии.

– Перебор, – спокойно сообщил маг, когда я вцепился в его руку и, раскрасневшись от усилия, выплеснул в него то, что с таким трудом сумел из себя выудить. – Тебе не хватает концентрации. И ты плохо чувствуешь объем.

«Да я вообще его, походу, не чувствую», – буркнул про себя я, внимательно изучая ауру Тизара. Но никаких внешних изменений, кроме того, что она стала чуточку ярче, не обнаружил.

– Давай попробуем иначе, – предложил маг, ненадолго разорвав контакт. После чего создал на ладони уже знакомый огненный шарик и подтолкнул ко мне. – Здесь находится одна универсальная единица магической энергии. УЕМ. Посмотри на нее. Попробуй запомнить ее объем. А затем забери у меня точно такой же.

Я воззрился на Тизара с вполне обоснованным сомнением. Черт его знает… а если у меня получится вытянуть больше? Он тут в обморок, случаем, не грохнется?

– Давай-давай, – подбодрил меня маг. – И так слишком долго на месте топчемся. Если ты не научишься простейшему действию, то учить тебя дальше бесполезно.

Ну ладно. Попробуем…

Я протянул руку, положил ладонь на запястье Тизара и, настороженно поглядывая на висящий в воздухе огонек, честно попытался забрать у мага столько же энергии.

Угу. Фига с два. Сначала я сцапал в два раза больше! Потом спохватился, сбросил назад излишки. Потом сбросил еще немного, предварительно заблокировав собственные каналы, чтобы они не впитывали то, что не надо. И лишь когда на кончике моего указательного пальца появился рыжеватый клубок нужного размера, позволил себе его забрать.

– Очень хорошо, – невозмутимо кивнул Тизар. – Теперь верни мне эту единицу обратно. Желательно в том же виде, в котором взял.

Легко сказать! Если бы я не заблокировал каналы в ладони, от огонька бы уже ничего не осталось! Но самое сложное было не удержать его на одном месте, а отдать обратно. Организм отчаянно сопротивлялся. Огонек долго не хотел отлепляться от моей руки. И лишь когда я полностью от него закрылся, этот гад неохотно полетел в нужную сторону, да еще с таким видом, словно ему это не нравилось!

Тизар, когда огонек втянулся в его ладонь, удовлетворенно хмыкнул:

– Молодец. А теперь зачерпни еще одну УЕМ из своих резервов и повтори это десять раз…

Вот в таком режиме я прожил долгих четыре года.

За это время я вытянулся, окончательно свыкся с особенностями нового тела. Нашел его намного более удобным и простым в обращении, чем старое. Начал получать от его возможностей несравненное удовольствие и почти смирился с мыслью, что обратного пути уже не будет. Тизар, когда я деликатно поинтересовался вопросом смены пола, сообщил, что в его магическом арсенале подобных заклинаний нет. Но даже если бы какой-нибудь самоучка и сумел изобрести нечто подобное, то Тизар считал, что со стопроцентной вероятностью это будет одноразовое явление, которое гарантированно приведет к гибели испытуемого.

Больше мы к этому вопросу не возвращались, но жить в каком-то смысле стало проще. Когда пути назад нет, поневоле приходится двигаться дальше. И я очень старался двигаться, хотя порой для этого требовалось приложить усилие.

За четыре года плотного общения с магом я научился правильно определять степень наполненности своих резервов, точно отмерять нужный объем магических единиц, а также свободно пополнять и расходовать силы. Исходя из существующих в империи стандартов, средний по силе дарру вмещал в себя около двухсот – трехсот УЕМ. Мои же резервы позволяли забирать почти в три раза больше, что несказанно обрадовало мага. К тому же упражнения действительно помогали раскулачить жадный организм, так что в конце концов я сумел обрести некий баланс между поглощением и отдачей. И худо-бедно научился контролировать процесс.

Кстати, Тизар оказался так любезен, что даже снабдил меня большим количеством литературы, поэтому в его отсутствие мне было чем заняться. А еще я все-таки спросил его по поводу магического переводчика. Тизар в ответ посмеялся, а затем на пальцах разъяснил принцип работы серьги. Заодно отметил, что работала она на мне исключительно благодаря магии императора. После чего заверил, что я больше не нуждаюсь «в костылях». Продемонстрировал для наглядности, сняв с меня заметно потускневший артефакт. С очередным смешком признал, что магию из него я все равно умудрился вытянуть. И напоследок сообщил, что хоть устную речь я освоил, но вот читать и писать мне придется учиться с нуля.