Совсем не ангел Маш Диана
Вампирскому глазу сам смертельный луч виден не был, только его последствия, но это зрелище вселяло панический ужас, из-за которого на лбу и над верхней губой выступила испарина, сердце колотилось как после марафона, а конечности охватила мелкая дрожь.
Это убийство было для Шкурова спонтанным, и несло поучительный характер для окружающих его наемников — «вот гляди, что тебя ждет, если и ты завалишь то маленькое дело, что я тебе поручил».
Хозяина всегда боялись, и при возможности обходили стороной, но с появлением в его жизни рыжей девчонки, которую сейчас днем с огнем и под каждым камнем искали все его мусорщики, он словно с ума сошел.
В глазах Шкурова читалось кровавое безумие. Он прекратил заниматься делами организации, порой ей в ущерб. Прекратил ездить на встречи с подельниками, прекратил следить за рынком сбыта поставляемой черными ведьмами дури, ситуация на котором, из-за частых полицейских облав, стала шаткой.
Если все продолжится в том же духе, созданная им структура просто рухнет, похоронив под своими обломками всех причастных. Но мало кто мог прямо заявить об этом ведьмаку в лицо. Читавшееся на нем помешательство и ярость, отпугивали даже самых смелых.
— Володь, хватит. Он уже не шевелится даже. Минуту назад ласты склеил, — в гробовой тишине раздался голос Свята, который, как и все присутствующие, стоял прижавшись к стене, и старался не смотреть на лежащего на полу охранника, до дрожи в коленях боясь, что может очутиться на его месте.
— Хватит? — не своим голосом прохрипел ведьмак, опуская руки и повернувшись к подельнику, — двое этих уродов получили одно простое задание — присматривать за трехлеткой, и что произошло? Их, мать вашу, скрутило на месте двое человек…
— Это были не люди, — вмешался Сергей.
— Молчать! Еще хоть слово, и окажешься на месте своего дружка, — Сергей выпучил глаза и сразу же замолчал, мечтая слиться со стеной, — я уже молчу о том, как эти двое вообще проникли в дом. Охрана способна только на то, чтобы жрать на халяву, да шлюх по выходным снимать.
— Володь, сегодня много странного произошло, надо это место на жучки и камеры проверить, — под командованием Свята находилась охрана, что присматривала за домом, и сейчас он боялся, что ведьмак об этом вспомнит.
— Странного? Это ты случайно не о том, как решил сегодня в одной из спален трахнуть официантку, а она тебя ведьминской пылью вырубила? — кто-то из присутствующих в комнате хмыкнул, но стоило Шкурову пройтись по ним убийственным взглядом, вновь образовалась гнетущая тишина, — ты выяснил у этого администратора… как его там… Павла? Кто она такая?
— Вместе с подружкой пришли сегодня в обед устраиваться на работу, у него рук не хватало он сразу их к нам определил. Одна пропала, когда вечеринка еще не закончилась, а вторую поймала охрана, когда она через заднюю дверь свалить пыталась. У нее наушник выпал. Они что-то заподозрили и в подсобке ее запели, что на цокольном этаже.
— И чего ты молчал? — рыкнул на него ведьмак, собираясь уже лететь вниз.
— Хотели тебе доложить после вечеринки, но, когда спустились проверить, ее там уже не было, а дверь открыта. Как сквозь землю провалилась.
Неприкрытая ярость исказила и без того ужасное лицо Шкурова. Он сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до такой степени, что на пол стали стекать капли крови.
— Как же я вас ненавижу! — процедил он, и тут же добавил, — камеры смотрел?
— Не успели, но аппаратура уже тут, можно вместе взглянуть, — ведьмак кивнул, и вместе со Святом прошел к стоящему на столе монитору.
Выбрав камеру и прокрутив пленку до нужно им момента, они увидели, как охранник тащил на цокольный этаж небольшого роста девушку с двумя косами и в костюме официантки. Ее лица было не разглядеть.
Шкуров повернулся к Святу, и ехидно поинтересовался:
— А не твоя ли этого сбежавшая цыпочка? — тот опустил глаза в пол, и быстро кивнул. Шнуров тяжело выдохнул, — идиот.
Далее они переключились на камеру, что была установлена напротив подсобки, где держали девушку, и чуть промотав, остановили пленку на том моменте, когда к двери подошел Мирон.
Шкуров громко зарычал и ударил кулаком по монитору, чуть его не разбив.
— Хренов гоблин! Я его, как важного гостя, в дом свой пустил, а он мне вот как оплатил? С чего она вообще ему понадобилась? — отмотали еще немного вперед, и когда камера показала лицо Есении, ведьмак удивленно застыл, не в силах оторваться от экрана.
— Какого черта? Какого, мать его черта? — он схватился за свои волосы, которые после встречи с одной маленькой пиявкой успел нарастить с помощью магии, и начал проклинать все на свете, — шар мне, срочно! Сейчас найду этого мерзкого старика, и он маму родную проклянет, что на свет его родила.
Все находящиеся в комнате шумно выдохнули, благодаря высшие силы, что весь гнев хозяина перешел с них на несчастного гоблина.
* * *
— Мамаська, — закричала малышка, как только увидела, кто ворвался в комнату, — ти велнулась!
Я, чувствуя, как по щекам стекают слезы радости, бросилась к малышке, схватила ее на руки и закружила по комнате.
— Я так скучала, сладкая, — шептала ей на ухо, стараясь не сжимать так сильно, как мне бы хотелось.
— И я скусяя, — веселый смех моей девочки, словно бальзам, согревал душу и сердце. Все копившиеся внутри тревоги улеглись, словно по мановению волшебной палочки.
Только посадив ее обратно на кровать, я заметила, что в комнате мы были не одни. Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, Ангел пожирал нас обеих сосредоточенным взглядом. Зубы его были крепко сжаты, а в глазах читались тысячи вопросов.
Все мои опасения в ту же секунду подтвердились, и как бы мне не хотелось оттянуть этот момент, серьезного разговора было не избежать.
Он узнал.
Ева, в силу своего возраста, не улавливала царившее в комнате напряжение. Я же ощущала его каждой своей клеткой и порой.
Перебираясь сюда по гоблинским тоннелям, я выстроила в голове наш диалог, но сейчас все мысли разбежались в разные стороны. Может, он и выглядел спокойным, но это лишь видимость, для малышки, чтобы ненароком не напугать ее. Я чувствовала внутри себя его замешательство, злость и… обиду.
— Мамаська, а папаська миня укьял у пвахова дядиньки и велнул дамой, — услышав из уст ребенка слово «папочка», я так и застыла с открытым ртом.
Неужели он не просто признал ее своей, но и объявил об этом вслух? Слишком невероятно, чтобы быть правдой.
— Да, Ева, я, наконец, вернул тебя домой, и больше никуда не отпущу, — последние слова были, без сомнения, адресованы мне, и сказаны с такой резкостью, какой я еще ни разу от него не слышала, а брошенный в мою сторону взгляд обещал, что разговор нам предстоит не из легких, — нам сейчас с твоей мамой нужно будет кое о чем поговорить, а ты пока побудешь с Искрой, хорошо? Я отсюда чую, что она приготовила тебе что-то вкусненькое.
Малышка кивнула, и оборотень, даже не спросив меня, взяв ее на руки, вышел из комнаты, но дверь за собой не закрыл, давая знать, что очень скоро вернется, и тогда я уже так просто не отверчусь.
* * *
Поручив Еву заботам Искры и Никиты, Ангел поднимался по лестнице в ту комнату, где его ждала Есения.
Чувствуя ее волнение и страх, он пытался сдержать рвущиеся на волю злость и горечь, но ничего не получалось. Они скручивали его в бараний рог, не давая свободно дышать и мыслить.
Даже зверь внутри, еще не слыша ни одного ее довода, был всецело на ее стороне, уговаривая хозяина сдержаться и дать девочке выговорится.
Как объяснить этому идиоту, что она обманула их? Держала все это время за дураков. Словом не обмолвилась ни о дочке, ни о том, что они когда-то в прошлом были вместе. Делили одну постель. И судя по тем обрывкам воспоминаний, что нет-нет да всплывали в его голове, любили друг друга.
Тут же все стало понятно с их не заканчивающейся связью, что объединила их души после ритуала. По-другому с истинными сужеными не бывает.
Что такое должно было произойти между ними, чтобы она лишила его малышки… лишила его себя. Для такого поступка практически не существовало оправданий.
Остановившись напротив двери, он взялся за ручку. Горло сдавливало болезненным комом, и до зубовного скрежета хотелось схватить чертовку и кричать.
За что она так с ним?
Увидев его, стоящего в проеме, сидевшая на кровати Сеня вздрогнула, поджала под себя ноги и прикусила нижнюю губу. Ее невинный взгляд, несмотря на все случившееся, по-прежнему вызывал в Ангеле неукротимое желание, и как он подозревал, бороться с этим было бесполезно.
— Почему? — прорычал он, захлопывая за собой дверь, — почему ты ничего мне не сказала?
— У меня были на то причины, — чуть слышно прошептала девушка, отодвигаясь все дальше к спинке кровати.
— Какие, мать его, причины? Девочка похожа на меня, как две капли воды, и это видят все. Мы столько времени с тобой провели вместе, а ты ни разу даже не заикнулась о том, что мы были знакомы, и что у нас общий ребенок, — преодолев разделявшее их расстояние, Ангел схватил Есению за локоть, дернул на себя и навис сверху, — говори.
Это была даже не просьба, а прямой приказ, отданный грубым, сердитым голосом.
Сеня быстро кивнула, но заговорить смогла только после небольшой паузы, так как близость этого мужчины, действовала на нее подавляюще, порождая странную слабость во всем теле.
— Тебя зовут Ангел Цанев, и ты не просто еще один оборотень, живущий на земле, — зашептала Есения, — ты принц вервульфов, а твой старший брат, их король.
Ангел шумно сглотнул и отпустив ее, сделал шаг назад.
— Впервые я увидела тебя, когда мне было одиннадцать и моя приемная мать устроилась работать в вашу резиденцию. Ты был старше и не обращал на дочь кухарки никакого внимания, бегал за девушками, дрался со своими братьями. Их у тебя, кстати, двое. А потом… потом я выросла. Было темно, я бежала с рынка домой, и не заметила, как угодила в твои объятия. В тот вечер ты проводил меня, а на следующий день пригласил на свидание. Я очень хотела пойти, но Стеша, моя мать, не пустила. Сказала, что я слишком маленькая для тебя. Что парням в твоем возрасте нужно от нас только одно… и это не милые улыбки и рассказы о том, как вкусно я готовлю, — глаза Есении жгло от слез, а горло пересохло, но она продолжила, — в тот день я не пришла, но тебя это не остановило. Ты начал ухаживать за мной, дарить цветы, водить в кино. А когда я спросила, к чему все это ведет, заявил, что скоро я буду твоей женой. Я тогда очень испугалась и пару дней пряталась от тебя по всей резиденции. Но ты не шутил. В день моего совершеннолетия, мы с тобой расписались в брачном журнале, что хранится у старейшин. Правда без ритуала. В то время пропал твой старший брат и ты участвовал в его поисках, был очень занят.
Ангел слушал ее не перебивая, с каждым словом становясь все мрачнее и мрачнее.
— Что произошло дальше?
— Дальше… — девушка шумно вздохнула, отстранилась от болезненных воспоминаний, и постаралась, чтобы ее голос звучал не так жалко, как она сейчас себя чувствовала, — ты был в отъезде, занимался поисками брата, и должен был вернуться домой. Я неважно себя чувствовала и обратилась к врачу, и она сказала, что я жду ребенка. Я тут же понеслась домой, хотела тебе первому обо всем сообщить, а там…
Не сдержавшись, Есения громко всхлипнула.
— Что произошло?
— Ты был в нашем доме, и не один. Занимался любовью с какой-то женщиной на нашей кровати. На той самой кровати, где брал меня всего сутки назад, — Сеня невесело усмехнулась, сжимая ладони в кулачки.
Стоявший рядом с кроватью оборотень был белее мела. Он во все глаза смотрел на плачущую девушку, не веря ее словам. Как такое вообще возможно, что, будучи женатым на этой малышке, он искал развлечения на стороне? Оборотни не изменяют своим истинным парам. По крайней мере, он так слышал.
А если она не врет? Какой мразью он был до потери памяти? Может, та авария была послана ему в отместку за все, что он успел совершить?
— Ты… ты ушла, — это был не вопрос.
— Убежала.
— И больше мы не встречались? Почему ты не рассказала мне о ребенке? Даже если это правда, и я был редкостным мудаком, ты не имела права скрывать от меня нашу дочь.
— Даже если? — ахнула Сеня. Его слова разозлили ее не на шутку, — да я глаза закрыть не могу, вижу перед собой эту мерзкую картину. И да, я сбежала из города и надеялась, что никогда с тобой больше не увижусь. Если бы не Шкуров, я бы в тот же день, как встретила тебя в его ресторане, покинула город, и поминай как звали.
Ангел, низко зарычав, бросился к девушке.
Глава 18
— Владимир Николаевич, мы его нашли, — с трудом переводя дыхание прохрипел один из охранников, влетев в просторный кабинет хозяина.
Шкуров, сидевший за дубовым столом, и вертящий в руках магический шар, моментом встрепенулся. Последний час он прилагал одну попытку за другой пытаясь дотянуться до Есении, но все усилия были тщетны. Он не видел в шаре ни ее, ни малышку, ни чертового ублюдка Ангела, который, в этом ведьмак был уверен на сто процентов, и украл их у него из-под носа.
Шкуров проклинал тот день, когда взял на работу этого подонка. Крышу ему над головой обеспечил, работой снабжал, а он ему такую свинью подложил. Лучше бы энергию всю из него высосал и оставил на асфальте подыхать. Сейчас бы не мучился.
— Кого «его»? — процедил он сквозь зубы, борясь с невыносимым желанием поднять руку, и приложить этого остолопа головой об косяк.
— Мирона, короля гоблинского. Мы в его город нагрянули, будто бы с миром, ну и нагнули местных жителей, так он сам сдался на милость, лишь бы остальных пощадили, — хмыкнул мужчина, довольный, что успел первым принести хозяину радостную весть.
Шкуров подскочил с кресла, бросился вперед и схватил его за горло. Внутри у него все бурлило от нетерпения.
— Где он? — прорычал ведьмак, глаза которого светились безумием.
— Свят сюда тащит уже, я чуть оторвался, чтобы вас предупредить, — прохрипел мужчина, вжав голову в плечи.
Шкуров брезгливо отшвырнул его от себя, и в этот момент открылась входная дверь. Внутрь вошел Свят и двое его подчинённых, что вели за собой гоблина. С трудом перебирая ногами, он шел вперед с гордо поднятой головой. Губы его были разбиты, из носа капала кровь, но при виде ведьмака, лицо расплылось в ехидной улыбке.
— И пары часов не прошло, Володь, соскучился, что ли? — с трудом выговаривая слова, поинтересовался Мирон.
— Когда я выкачаю из тебя всю энергию, ты уже не будешь скалить зубы, чертов гном, — прошипел Шкуров и бросился на гоблина.
Схватив его за шкирку, он толкнул его на середину комнаты и приказал всем остальным покинуть кабинет.
— Рассказывай, где она, — потребовал ведьмак, как только они остались одни, — если сделаешь это сразу, я отпущу тебя на волю. Если же нет, я все равно выпытаю, но ты, при этом, познаешь невыносимую боль.
— Моим пленением ты разрушил наш союз. А учитывая, что я знаю все твои планы насчет Трибунала, очень сомневаюсь, что живым покину это здание.
— Ты, и твои прихвостни ничего против меня не имеете. Это твое слово против моего, доказательств ноль. Так что я легко могу тебя отпустить, старик. Только ответь, где он ее прячет?
— Кто он? У тебя совсем крыша поехала? Я понятия не имею, о ком ты говоришь, — даже если он и пытался, Мирон не мог скрыть издевательских ноток в голосе, а Шкуров их прекрасно слышал, и это бесило его еще сильнее.
Подойдя к старику, он размахнулся и отвесил ему оплеуху.
— У меня есть видео, где ты помогаешь сбежать девушке, которую мои люди заперли на цокольном этаже. Она связана с Ангелом, который все это время вел с тобой переговоры от моего имени, а теперь пропал. Мне отлично известно, что ты его покрываешь, но если не скажешь, где они прячутся, я залезу в твои мозги и сожгу их до основания, но раскопаю все, что мне нужно.
— Ты можешь попытаться, но и слова от меня не услышишь, — гоблин засмеялся и плюнул в лицо ведьмака.
Тот отпрыгнул в сторону, вытерся рукавом, и громко закричал:
— Свят! — дверь резко распахнулась и внутрь влетел его подельник, который, судя по быстроте реакции, стоял под дверью и подслушивал их разговор, — держи его крепко, и ни на секунду не отпускай.
Мужчина кивнул и тут же бросился исполнять приказ.
Сжав Мирону шею, и зафиксировав его в неподвижном состоянии, Свят, сморщившись, наблюдал, как Шкуров, чьи губы расплылись в кровожадной улыбке, закрыв глаза, положил на лоб гоблина ладонь, и пока тот орал от невыносимой боли, считывал нужную ему информацию.
Закончилось все, когда Мирон потерял сознание, повиснув на руках Свята. Шкуров отошел к столу, достал бумагу и начал что-то записывать.
— Адрес у меня. Унеси его в подвал и беги собирать людей. Я еду с вами.
— Но зачем? — удивился Свят, все еще держа на руках гоблина.
— Чтобы вы, идиоты, опять с пустыми руками ко мне не явились. Хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам!
* * *
— Воть ти стьянный, ето Искья налисована, — сидя у Никиты на коленях, Ева показывала ему только что сделанный рисунок, пока Ратко пытался кому-то дозвониться, а Искра заканчивала мыть посуду.
— Прости, малышка, — засмеялся Ник, — я ее с такими длинными ножками не узнал. Они же у нее коротенькие, взгляни сама.
Услышав его слова, стоящая у раковины девушка недовольно фыркнула.
— Неть, кьясивые нозки, как у мамаськи, — не сдавался ребенок.
— А кто это рядом с ней такой большой? — продолжил дальше изучать рисунок мужчина.
— Ето будусий Исклин музь. Он холосый, будит ее засисять. А есе у них бутид двое детак, масик и деваська, как я, — малышка ткнула пухлым пальчиком себе в щечку и продолжила разглядывать нарисованную ею картинку, пока Никита, ошеломленный ее словами, пялился на Искру.
— Гадалка, — одними губами напомнила ему о предсказании девушка, стаскивая с себя фартук.
Наверху раздался какой-то грохот, заставивший всех удивленно переглянуться.
— Мне кажется, нам нужно дать им побыть наедине, — шепотом предложил Никита, — прогуляемся часик в парке, что в паре кварталов отсюда, а молодожены пусть пока выпустят пар. Им полезно.
— Ты чего, какой пар? Ангел такой напряженный был, когда Еву нам передавал, — так же тихо ответила ему Искра, — боюсь, как бы они там друг на друга не набросились.
— Думаю, в каком-то смысле, им бы это пошло только на пользу.
— Откуда ты знаешь? — девушка окинула его внимательным взглядом, уже понимая, что его ответ ей вряд ли понравится.
— У меня в этих делах побольше опыта, — ответом ему было тихое рычание.
Подхватив Еву на руки, Ник направился с ней к дверям. Ратко закончил телефонные переговоры и тоже последовал за ними.
— Тебе особое приглашение нужно, колючка.
— Еще раз там меня назовешь, и я об тебя биту сломаю, — Искра подхватила лежащую на диване кофточку и направилась вслед за остальными, — мы ушли на прогулку, у вас есть час!
* * *
Бросившись в мою сторону, Ангел не заметил стоящей на прикроватном столике вазы и смел ее на пол, но ни на секунду не остановился. Прижал меня своим весом к кровати, завел руки мне за голову и зафиксировал их своей рукой в таком положении.
Его лицо было в нескольких сантиметрах от меня, и я отчетливо видела на нем застывшую тень боли. Безумно хотелось дотронуться до него, провести пальцами по красиво очерченным губам, шее, ежику волос, но он не давал мне это сделать.
Хищный оскал сменила кривая усмешка, а в устремленном на меня взгляде был один лишь холод.
— Ответь мне, не считая того случая, когда ты якобы увидела меня с другой, я когда-нибудь вел себя с тобой по-скотски? Бил тебя? Издевался? — уставившись на него во все глаза, я быстро покачала головой, — тогда почему, лисичка?
— Ты причинил мне боль, Ангел, — прошептала я, чувствуя, как его свободная рука скользит по моему голому бедру все сильнее задирая короткое платье.
Я затруднялась ответить, делал ли он это машинально, или решил таким образом поквитаться со мной за то, что скрыла от него дочь. Да это и не важно. Я любила его прикосновения, его ласку. За прошедшие три года я успела забыть, каково это, чувствовать на себе тяжесть его тело, вкус его поцелуев. А сейчас он был так близко, и в то же время, так далеко.
— Я думала, я умру прямо там, на пороге нашей спальни. Я не хотела жить. Никто никогда не говорил мне, что душевная боль в мгновении ока перерастает в физическую. Я буквально задыхалась от слез и тяжести в груди. Казалось, сердце остановилось. Твое предательство… оно растоптало меня. Я три года себя по кусочкам собирала, но всего одна встреча в том ресторане, и я опять словно разбитая ваза, — я забилась в его объятиях, горя желанием причинить ему такую же боль, такие же страдания, каким он подверг меня. Но Ангел не отпускал, — я любила тебя, идиот! А ты…
Цанев издал мучительный стон и коснулся моего лба своим, продолжая удерживать мои руки.
— Я нихрена не помню. Ни как все у нас начиналось, ни нашего первого поцелуя, ни первой проведенной с тобой ночи. Пытаюсь дотянуться до этих воспоминаний, но голову разрывает от боли. Я не могу объяснить тебе, что там тогда произошло, и это меня убивает. Если все действительно так, и я пожертвовал нашей любовью ради одноразового траха, то больше всего на свете я хочу встретить себя прошлого и хорошенько надрать себе задницу, — я слушала его затаив дыхание, боясь поверить своим ушам. Сколько раз, за последние три года, я мысленно прокручивала наш предполагаемый диалог, где он произносил именно эти слова, а сейчас все происходило наяву, — я не могу просить прощение за то, чего я не помню, да и ты, вряд ли простишь. Я просто хочу, чтобы ты дала нам шанс попробовать все сначала. Один маленький шанс, хотя бы ради дочери. Скажи «да», лисенок.
Его теплые губы легко коснулись моих, и это прикосновения заставило меня вздрогнуть.
— А если все повторится? — прошептала я после небольшой паузы, — я боюсь, Ангел. Я уже не верю тебе так, как прежде.
— Я заслужу твое доверие, клянусь. Я всю жизнь на это положу, если придется. Можешь не верить, но все эти три года после аварии у меня никого не было. Мой зверь избегал женщин, и, если какой-то из них недоставало ума держаться подальше, терял голову от злости. Я думал это последствия аварии, что все нормализуется со временем, но потом встретил тебя. Маленькая, в черном платье и с гривой рыжих, непослушных волос, ты заставила меня забыть обо всем на свете, а моего зверя изнывать от желания. Прошу, давай просто попробуем.
Сердце мое кричало ему «да», а разум продолжал воспроизводить обрывки горьких воспоминаний, умоляя бежать, как можно дальше. Но если я сделаю это, моя дочь останется без отца, а я продолжу влачить одинокое существование чураясь всех мужчин на свете.
Потому что мне больше никто не был нужен так, как он.
Понимая, что если сейчас открою рот, то не сдержусь и разревусь на его плече, я прикусила нижнюю губу и тихонько кивнула.
— Мы ушли на прогулку, у вас есть час! — раздался словно гром среди ясного неба голос Искры.
Переведя испуганный взгляд на мужа, я успела уловить, как на его лице появилась лукавая усмешка.
— Целый час. Не так уж и мало, — я даже вздохнуть не успела, как его рот смял мои губы в жарком, неистовом поцелуе.
Глава 19
Стоило Ангелу коснуться своим языком моего, я громко застонала, выгибаясь в его объятиях. Видимо почувствовав, что сопротивляться я больше не намерена, муж выпустил из захвата мои руки и обнял меня за голову и шею так, чтобы было удобнее целовать.
Наши языки сплелись в дикой схватке, превращая бегущую по венам кровь в жидкий огонь. Дыхание участилось, а сердце стучало так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Все тело, словно скрученное в жгут, изнывало от желания, сотрясаясь мелкой дрожью, и заметив это, Ангел резко оторвался от моих губ, прервав поцелуй. Из моего рта вылетел тихий вскрик в знак протеста.
Наши с ним взгляды встретились, и я потерялась в захватывающих глубинах его серо-голубых глаз, отражавших переполнявшие его эмоции, в которых смешалось все: от нестерпимого желания до горячей нежности.
— Я так сильно хочу тебя, что от одной мысли о том, как я войду в тебя, мне хочется кончить, — его хриплый, грубоватый шепот заставлял меня таять, как мороженное на солнце, — скажи, что ты тоже этого хочешь. Что не оттолкнешь меня.
В горле пересохло до такой степени, что я даже ответить не могла. Лишь облизывала губы и кивала как заведенная, взглядом умоляя его сделать так, чтобы обжигающая низ живота боль канула в лету и ей на смену пришел дикий экстаз.
Я знала, он может!
Его руки, одним быстрым движением переместись на мои бедра, и приподняли в воздух. Пара секунд, и я уже не лежала на кровати, а сидела на подоконнике, прижатая спиной к стеклу и обнимая Ангела ногами за пояс.
Не задумываясь, правильно это или нет, я распластала ладони на его футболке, прикрывающей мощную грудь. Цанев не отрывая глаз, смотрел на меня сверху вниз. Я колебалась лишь секунду, прежде чем скользнула ладонями вверх и обхватила ими его лицо.
Меня в жизни так сильно не тянуло ни к одному мужчине. Только к нему…
Боги, сколько прошло времени с тех пор, когда я вот так в последний раз касалась его? Какой же пыткой была наша разлука для меня, и каким же райским блаженством было ощущать его рядом. Знать, что он вернулся в мою жизнь, и пусть, между нами, еще ничего толком не ясно, но сейчас мы вместе, мы все преодолеем. Мы должны… Если не ради нас, то хотя бы ради Евы.
Сжимающие мои бедра руки напряглись, когда он придвинулся ближе. Материал его джинсов слегка царапал нежную кожу у меня между ног, но я этого практически не замечала.
Ангел наклонился еще ниже. Мы продолжали смотреть друг другу в глаза.
— Прошу… — еле слышно прошептала я, приоткрыв рот, в ожидании его поцелуя.
Его хватка стала немного крепче, и за секунду до того, как его губы коснулись моих, я ощутила его теплое дыхание на своей коже.
Стоило нашим языкам встретиться вновь, как мои руки скользнули от его щек к короткому ежику черных волос. В этот момент моя попка оторвалась от подоконника. Я тихонько ахнула, но поцелуй не прекратила.
Отчаянно прижимаясь к нему, я таяла под натиском его губ, а мое тело растворялось в его объятиях.
Ощущая сквозь грубую ткань джинсов его твердую эрекцию, я была не в силах сдержаться, и начала тереться об нее своей промежностью, до боли желая большего.
* * *
С губ оборотня сорвался удовлетворенный рык, стоило ему почувствовать желание своей женщины. Зверь внутри него бесился и пробовал вырваться наружу, и Ангелу стоило неимоверных усилий, находясь на грани, удерживать его в клетке.
Нет, сегодняшний вечер только для них двоих.
— Как же долго я этого ждал, — Есения громко ахнула, когда он сделал шаг в сторону, и зажал ее между собой и холодной стеной. Держащие ее за попку руки, подняли девушку выше, на один с ним уровень.
Удерживая ее одной рукой, Ангел провел второй между их телами, пока его пальцы не остановились напротив того местечка, где тонкая ткань трусиков скрывала от него изнывающий от нехватки ласки бугорок. Он оттянул в сторону трусики, и провел пальцами по влажным складкам, задевая клитор.
Дыхание девушки участилось, а к щекам прилила кровь, что начала постепенно окрашивать шею, опускаясь все ниже, к груди и напряженным соскам.
Видя реакцию ее тела, Ангел улыбнулся, наклонился к ее лицу и, слегка прихватив зубами нижнюю губу, потянул ее на себя.
Движения его пальцев, что хозяйничали у нее между ног, убыстрились. Он почти входил в ее жаркое лоно, на обратном пути задевая чувствительный бугорок, и когда Есения, не в силах больше терпеть, застонала и крепко сжала бедрами его руку, получив долгожданную разрядку, Ангел дернул молнию на джинсах.
Стоило его члену вырваться на волю из тесного плена, как глаза волка сузились от облегчения.
Разглядывая зажатую между их телами, толстую, перевитую венами плоть, Сеня чувствовала, как ее сердце отчаянно заколотилось в груди.
— Я постараюсь быть с тобой нежным, лисенок, но я так сильно тебя хочу, — девушка обхватила руками его шею, чувствуя, как бедра Ангела слегка двинулись, и как головка его члена прижалась к ее скрытому уже мокрыми трусиками лону.
Наличие преграды не остановило оборотня. Одно движение пальцев, и разорванные лоскутки полетели на пол. Девушка издала чуть слышный всхлип, мысленно умоляя его поторопиться. И он услышал.
Мужчина толкнулся вверх и, едва сдерживаясь, начал медленно входить в ее сочащееся соками лоно. С губ Есении сорвался еще один всхлип, который он поймал своими губами.
Ее тело растягивалось, чтобы подстроиться под его размеры, но стоило ему войти в нее во всю длину, как она громко застонала.
Хоть это и стоило ему неимоверных усилий, Ангел крепко сжал зубы, и остановился.
— Тише, девочка, тише. Ты такая тесная там. Я сделал тебе больно? — он не узнавал свой собственный голос, настолько сипло тот звучал.
Есения отрицательно качнула головой.
— Нет… просто… мы так давно не… — выдохнула она, прикусив нижнюю губу, — прошу, продолжай.
После всех этих лет одиночества, ощущать Ангела внутри было для нее чем-то невероятным, и эти восхитительные ощущения возносили Есению до небес.
Она пошевелила бедрами, пытаясь заставить его продолжить, в то время как ее тело изнывало от желания.
Мужчина наклонился вперед, провел языком по ее нижней губе, и лишь после этого начал двигаться. Он почти полностью вышел из ее тела, а затем сделал резкий рывок вперед. Есения громко закричала от пронзившего ее наслаждения.
Обхватив ее за попку обеими руками, волк начал входить в ее тело жесткими выпадами. Схватив его за плечи, она продолжала сжимать его ногами за талию, пока он быстрыми и глубокими движениями вбивался в ее тело, вознося ее все выше и выше к вершинам экстаза.
Ангел задевал нервные окончания, о существовании которых она напрочь забыла. Откинув голову, девушка прислонила ее к стене, и закрыла глаза, в то время как с ее губ срывались стоны.
Цанев немного поменял положение бедер, чтобы с каждым движением тереться о ее клитор, и громко зарычал, склонив голову и уткнувшись в изгиб между ее плечом и шеей. Его толчки возносили Сеню на новый уровень чувственного удовольствия.
Впиваясь ногтями в его широкие плечи, она тихонько постанывала, а когда ее тело сотрясла кульминация, девушка выгнулась в руках волка, громко выкрикивая его имя.
Ей казалось, что наслаждение разорвет ее на части. Еще одно движение, и она рассыплется на тысячи частиц, но Ангел, не дал ей передохнуть.
Резко выйдя из ее лона, он вернулся к кровати, положил ее на мягкую постель и дерзко усмехнувшись, начал быстро стягивать с Есении короткое черное платье, в котором она играла роль официантки на вечеринке Шкурова.
Рыжая грива ее волос разметалась по белым простыням. Ее изящное тело с осиной талией, стройными ножками и красивой белой грудью с розовыми сосками приковало к себе его голодный взгляд, который он не отводил от нее, срывая с себя футболку и джинсы.
— Я хочу сделать это медленно, исследовав своим языком все твое тело, малышка, но чуть позже. Боюсь, сейчас я долго не продержусь, — в его глазах пылало пламя, что требовало… Нет, не ее плоть, а ее душу.
— Я тоже, — прикрыв ресницами глаза прошептала Сена.
Смутившись, девушка попыталась прикрыться, но Ангел сорвал с нее одеяло, лег сверху, устроился между ее разведенных бедер и резко вошел в ее все еще влажное, после пережитого оргазма, лоно.
— Моя… ты моя, лисичка, — прохрипел он, двигаясь в ней напряженными, мелкими толчками, — признай это.
— Да… твоя, — задыхаясь ответила ему девушка, и тут же его движения сменились быстрыми и резкими, и вот он уже трахал ее со всей силы.
Есения кусая губы, двигалась ему навстречу, и только когда она во второй раз достигла вершины удовольствия, сжимая его плоть все сильнее, Ангел низко зарычал и последовал за ней, выплескивая в нее свою горячую сперму.
Единственным звуком в комнате стало их тяжелое дыхание. Они не размыкали объятий, пока их тела содрогались в отголосках оргазма, и чувствовали, как в груди разгорается пламя, притягивающее их друг к другу. Комнату, на мгновение, будто озарил яркий свет, который быстро погас.
Последствия ритуала.
Ангел, схватившись за виски громко закричал. Невыносимая боль стрельнула в голове, и не прекращалась, пока завеса, за которой были скрыты все его воспоминания, не превратилась в решето.
Хлынувший поток информации угрожал снести все на своем пути. Волку потребовались неимоверные усилия, чтобы не дать мозгу взорваться, и только почувствовав упавшие на его лицо слезы ведьмочки, что громко звала его по имени, смог взять себя в руки.
— Ангел, милый, что произошло? — Сеня, прикрывшись простыней, сидела над ним на коленях и не знала, что предпринять, за что хвататься. Животная паника охватила все ее тело, заставляя сердце сжиматься от боли, — скажи мне.
Головная боль никуда не ушла, но стала не такой интенсивной как прежде. Он убрал руки от висков, и резко обхватив девушку за талию, уложил ее обратно на кровать, а сам навис сверху.
— Я вспомнил. Я, мать его, все вспомнил. И знаешь что, лисичка?
— Ч-что? — широко распахнув глаза прошептала Есения, ожидая самого страшного.
Глава 20
— Сейчас ты мне расскажешь все, как было на самом деле. На твою выдуманную историю с изменой я не куплюсь. Почему. Ты. От. Меня. Сбежала? — даже не сказал, а свирепо прорычал оборотень, крепко удерживая меня за талию.
Красивое лицо Ангела оставалось непроницаемым, будто высеченное из камня. Лишь глаза, в глубине которых пылало пламя, выдавали его злость.
Натянув одеяло со самого подбородка, я чуть слышно выдохнула от облегчения, не услышав самого страшного вопроса об убийстве его охраны. Я так боялась, и так ждала его, что мысленно прокрутила тысячи вариантов развития событий, где концовка всегда была одной и той же: он отдает меня, как черную ведьму, на съедение Трибуналу.
Но, похоже, боги и на этот раз решили смилостивится надо мной.
— Я уже рассказала тебе все, как было, — буркнула я, не желая даже на секунду ворошить горькое прошлое, учитывая, что мы только что начали счастливое будущее, — я пришла домой, а там ты, резвишься на кровати со своей любовницей. Прости, но эти воспоминания для меня словно нож в сердце, поэтому я не хотела бы опять мусолить эту тему. И почему ты называешь эту историю выдуманной? Или у тебя было так много женщин, что именно эту ты предпочел забыть?
Сама мысль о том, что я была для него одной из многих, очередной зарубкой на ножке кровати, привела меня в неудержимую ярость. Откинув в сторону одеяло, я замолотила кулачками по его обнажённой груди, и стоило ему чуть сдвинуться в сторону, вылетела их постели в чем мать родила.
Благо в шкафу лежали джинсы и футболка Искры, которые она выдала мне по приезду, и которые я оставила здесь, переодеваясь перед вечеринкой у Шкурова в униформу официантки.
Натягивая на себя джинсы, я грустно взирала на лежащие на полу черные лоскутки, которые остались от моих трусиков. Нужно хоть на часик вырваться в нашу в Аглаей квартиру, чтобы успокоить подругу, которая, я уверена, месте себе от волнения не находит, да еще и вещи собрать.
И куда потом с ними идти?
Читать бесплатно другие книги:
