Совсем не ангел Маш Диана
Обернувшись, я увидела, что Ангел уже покинул кровать и, стоя, застёгивал на себе джинсы.
— Хорошенько бы тебя сейчас отшлепать, да у нас дел по горло, — его спокойный голос, поднял во мне волну возмущение.
— Возвращайся домой, к своим братьям, и шлепай там кого хочешь! Думаю, от желающих отбоя не будет.
— Братьям? Ян…
— Да, он вернулся. С ним все отлично, по крайней мере, мне об этом писала Стеша, — схватившись за ручку двери, я собралась было дернуть за нее и выскочить в коридор, но не тут-то было.
Сильные руки моего мужа обхватили меня за талию, подняли вверх и прижали к стене. Пришлось ухватиться руками за его плечи, а ногами обнять за пояс, так как висеть тряпичной куклой мне совсем не хотелось.
— С того самого дня, когда я поймал в свои объятия предназначенную мне судьбой маленькую рыжую ведьмочку, я был потерян для всех женщин на свете, — грубо прорычал он, — мне никто никогда не был нужен так, как ты, лисенок. Я бы в жизни не рискнул нашими отношениями, ради одноразовой интрижки, а тем более в нашем доме. Если не веришь мне, ты должна верить природе оборотня. Зверь внутри, узнав свою истинную пару, не подпустит к человеку кого-то другого. А ты и есть моя истинная пара.
Каждое его слово было каплей надежды, для выжженой во мне сухой пустыни недоверия.
— Откуда ты знаешь? — прошептала я, едва сдерживая готовые вот-вот брызнуть из глаз слезы.
— Помимо того, что мне об этом сообщил мой внутренний зверь?
— Мне он ни о чем не сообщал, так что да, помимо этого факта. Как я могу узнать об этом?
— Ты помнишь, как я в первый раз овладел тобой? Сразу после того, как мы расписались? — я тихонько кивнула, а на губах Ангела появилась лукавая усмешка, которую я так часто видела у своей малышки, когда она собиралась ошарашить меня какой-то новостью, — в ту ночь я непроизвольно обернулся.
— И… что?
— Оборотни всегда контролируют оборот, и не сдерживают его только в первую ночь со своей суженой.
— Но ты ничего об этом не говорил, — прошептала я, вспоминая тот день.
Я тогда так испугалась, что чуть не умерла от разрыва сердца, а Ангел остановился и начал утешать меня, постепенно трансформируясь обратно. Это был первый и последний раз, когда я видела его в личине зверя, но обратись он сейчас, реакция у меня, наверное, была бы уже не такой бурной.
— Я назвал тебя своей истинной суженой, и не думал, что мне нужно объяснять тебе симптомы. Ты не задавала больше вопросов, и я считал, что ты знаешь об оборотнях чуточку больше. Теперь вижу, что совершил ошибку.
— Тогда как ты объяснишь то, чему я стала свидетелем? Или, может, мне показалось?
— Это мог быть не я.
— Я видела твое лицо.
— Я не знаю в чем дело, но обязательно докопаюсь до правды. В тот день я спешил домой, проведя за рулем несколько бессонных ночей. Вернулся, дверь на распашку, а внутри никого. Я ждал тебя несколько часов, и поехал в резиденцию, решив, что ты мать навестить захотела, но Стеша тебя не видела. Затем заехал к Аглае, но там было пусто. И тогда я поехал туда, куда меня звал зверь, по главной трассе, что вела из города. Я чувствовал, что ты где-то рядом, но у тебя была фора в несколько часов. Практически засыпая, я остановил машину, вышел, чтобы освежиться, и…
— Что произошло? — я слушала его как зачарованная, впитывая каждое слово.
Ангел нахмурился, видимо, пытаясь вспомнить детали.
— Была уже глубокая ночь, и на трассе, словно из-под земли, появились гроллохи.
Громко ахнув, я спрятала лицо у него на плече.
Гроллохи, Адская нечисть. Я никогда не встречалась с ними, но историями об этих тварях многие мамочки пугали своих нерадивых детишек.
Эти создания, телом напоминали человека, но с головой либо свиньи, либо барана. Они имели красную кожу и желтые глаза, а при встрече с людьми, зарывались поглубже в землю. Но это, если дело бывало днем, а вот если ночью, не повезет тому человеку, кто попадется им на глаза. Гроллохи обожали человеческое мясо, считая его первоклассным деликатесом.
— Их было особей десять, может больше, — Ангел пожал плечами, — самый старший из них передал мне привет от Яна, и они всем скопом накинулись на меня, собираясь, наверное, хорошенько поужинать. Подозреваю, они были как-то связаны с его исчезновением. Я обратился, и завязалась драка, а дальше все как в тумане. Очнулся я уже в больнице, где мне сообщили об аварии, — глотая слезы, я обняла мужа за шею, — я не изменял тебе, лисичка. Не знаю, что в тот день произошло, но меня даже в городе в тот момент не было.
— Это не важно, — ответила я, сиплым из-за слез голосом, — я постараюсь забыть, ради нас с тобой, Ангел. Ради нашей малышки. Но есть что-то, чего не было в твоем рассказе. А я не могу больше жить во лжи. Я должна рассказать.
— О чем ты говоришь, сладкая? Что еще тогда произошло?
— Я… я, — снова громко всхлипнула, так как эта правда давалась мне тяжелее всего, — ты должен кое-что знать обо мне. Я не та, кем кажусь. И я не просто так прекратила использовать всякую магию, — волк нахмурился, смерив меня серьезным взглядом, — я черная ведьма.
Крепко зажмурившись, я ожидала его реакцию, и очень растерялась, когда вместо криков и ругани раздался его громкий смех.
— Это не смешно.
— Еще как смешно, малышка. Ты и черная ведьма, обхохочешся. Я еле уговаривал тебя нести заброшенных котят и щенят в приют, а не к нам домой. Ты даже муху убить не в силах, а тут черная ведьма.
— Я убила четверых твоих охранников, которых ты послал за мной в тот день. Они ворвались домой к Аглаше, и потребовали, чтобы я вернулась к тебе. Я хотела применить заклятие сдерживания, но что-то пошло не так и… они упали замертво. Я думала, что использовала силу света, а это была тьма, Ангел. Темнейшая тьма. Потом мы с ней сели в машину и сбежали из города. Ты теперь сдашь меня Трибуналу и инквизиции?
Смех прекратился, и на этот раз голос мужа был серьезен, как никогда.
— Но я никого за тобой не посылал.
— А кто их тогда послал? — у Ангела было такое растерянное выражение лица, что не поверить ему я не могла.
В голове все смешалось от непонимания. Ведь если это был не он, то кто послал тех людей, что ворвались в дом Аглаши? Почему они хотели вернуть меня мужу? Что-то здесь явно не чисто.
— Но если не ты, то кто?
— Не знаю, но будь уверена, я докопаюсь до правды, — блеск в его глазах давал понять, что это не простые обещания.
Можно быть уверенным, он весь Черный лес на уши поднимет, но найдет тех, кто все это придумал, однако один факт все еще оставался фактом…
— Это ничего не меняет. Я их убила, и это бремя навсегда со мной. Я потому и не касаюсь магии, что боюсь, как бы все не повторилось. Стоит Трибуналу узнать об этом, и меня линчуют. Не важно, что я этого не хотела. Я убийца, и этим все сказано.
— Никакая ты не убийца, и прекрати об этом твердить. У тебя чистое сердце, лисичка. Я не позволю никому и пальцем тебя тронуть, живо глотку перегрызу. Я сам проведу расследование, как только мы вернемся домой.
— Домой? — у меня внутри забрезжил маленький огонек надежды.
Оказывается, смирившись с вечной ссылкой, я даже не понимала, насколько скучаю по Стеше, родным местам, знакомым и друзьям, и шанс вновь их увидеть, вызывал непередаваемую радость.
— Домой. Вы с Евой уже сегодня отправитесь туда, а я присоединюсь к вам позже, — появившаяся на его губах улыбка, не заставила меня пропустить мимо ушей сказанные им слова.
— Почему позже? Почему не с нами вместе?
— Ты забыла об одной не маленькой проблеме, лисичка. Шкуров никуда не делся, и я очень сомневаюсь, что он прекратит твои поиски. У него очень длинные руки, и я не хочу, чтобы этот меч висел над нашими головами. Я останусь здесь, и доведу это дело до конца, — поддавшись вперед, Ангел коснулся губами моей шеи, и у меня по коже побежали мурашки.
Будто и не было последних тридцати минут. Мне снова хотелось лежать под ним, и чувствовать тяжесть родного тела. Мне хотелось забыться в его объятиях. Хотелось, чтобы все проблемы исчезли сами по себе, оставив нашу семью, наконец, в покое.
— Я боюсь, — тихонько прошептала ему на ухо, — если с тобой что-то случится, я… я…
— Ничего со мной не случится. В осиное гнездо к нему мне соваться смысла нет. Мирон должен получить последние доказательства его злодеяний, и мы передадим дело в Трибунал. Судьи сами решат его участь, и я более чем уверен, приговор будет суровее некуда.
Он собирался добавит что-то еще, но внизу раздался какой-то шум.
— Кажется ребята с Евой вернулись, — улыбнувшись прошептала я, — надо выйти, а то они неизвестно, что подумают.
— Все что надо, они уже подумали, — хмыкнул оборотень, но дал мне сползти по его телу вниз.
Глава 21
Спускаясь вслед за Ангелом вниз по лестнице, в гостиную, я еле сдерживала себя, чтобы не сорваться и не побежать, так как внутри все бурлило, кипело и кричало от переполнявших меня эмоций. Хотелось смеяться, петь и скакать, словно я была десятилетней девочкой, которой на день рождения подарили щенка.
Я смогла, я сделала это. Я все ему рассказала, и у меня будто гора с плеч свалилась.
Невозможно было поверить, что все наши с дочерью невзгоды останутся в прошлом, и мы, наконец-то, сможем вернуться домой, в Черный лес, где я познакомлю Еву с ее бабушкой и другими родственниками со стороны отца. Покажу ей родные места, и резиденцию, где я выросла.
Мы с Ангелом будем вместе, мы будем счастливы. Осталось только…
Еще один шаг, и я чуть не впечаталась в мощную спину мужа.
— Странно, тут никого нет, — негромко произнес он, поворачиваясь ко мне, — зверь на волю просится, будто чует что-то… Подожди здесь, я сейчас.
Я даже рот открыть не успела, как на нас со всех сторон набросилось человек двадцать. Кто-то залетал из окна, кто-то со стороны двери, и даже казалось, с потолка несколько спрыгнули и прямо Ангелу на спину.
Я хотела закричать, но позади меня материализовался мужчина в черном спортивном костюме и зажал рукой рот. Цанев бешено взревел и начал раскидывать нападавших, находясь в процессе обращения, но они всем скопом навалились на него, заломили руки за спину, надели на запястья железные обручи и приставили к горлу нож.
Держащий меня мужчина, оттащил меня подальше от оборотня, к кухонным дверям, продолжая одной рукой закрывать рот, а в другой держа пистолет, дуло которого упиралось мне в висок.
Образовавшуюся гробовую тишину, нарушили громкие аплодисменты, и в дверь вошел мой бывший босс, Шкуров Владимир Николаевич.
— Ты посмотри, кто тут у нас. Двое голубков, да под одной крышей. Не ждали? — за прошедшее время я и забыла, какой мерзкий у него голос.
От страха, и даже не за себя, а за Ангела, который в пылу ярости может полезть на рожон, я не чувствовала ни рук, ни ног. Пульс зашкаливал, на лбу выступила испарина, и не держи меня один из вломившихся к нам бандитов, упала бы на пол.
Волк ничего не ответил, лишь злобно оскалился и дернулся в сторону ненавистного ведьмака, намереваясь, похоже, во что бы то ни стало добраться до его горла. Нож сильнее впился в кожу на шее, и я, даже с того места, где находилась, разглядела сползающие по груди мужа красные капли.
Наплевав на пистолет в руках бандита, я впилась зубами в удерживающую мой рот ладонь и закричала:
— Ангел, нет! — Шкуров, будто этого и ждал, подлетел ближе и больно сжал рукой мое лицо.
В его ярко-красных глазах бушевало яростное безумие. Черты лица заострились, будто он несколько дней находился без сна, волосы торчали во все стороны, а костюм был так измят будто он уже месяц в нем ходил не снимая.
Не знаю, что произошло с ним после нашей последней встречи, но стоящий передо мной мужчина был безнадежно болен.
Кончики пальцев подрагивали от скопившейся в них силы, требующей высвобождения, но будто почувствовав это, схвативший меня бандит заломил мне руки за спину.
— Я, идиот, хотел жениться на тебе, Есения, честной женщиной тебя сделать. В шелка одевать, вкусно кормить, золотом одаривать, а ты выбрала жалкую псину, — раздавшийся сумасшедший смех, заставил меня вздрогнуть от страха. Он оборвался так же резко, как начался, — больше я с тобой церемониться не намерен. Запру в своей комнате и буду использовать пока не надоешь, а потом выкину на помойку, как ненужный хлам.
Ангел громко взревел, привлекая к себе внимание, но один из удерживающих его наемников ударил его кулаком по ребрам.
— Что Цанев, не нравится, что я для бабы твоей заготовил? Я даже позы перечислить могу, в каких ее поимею, думаю, вы с ней такого еще не практиковали, — после того, как ведьмак назвал настоящую фамилию Ангела, я уже не слушала весь тот бред, что он нес.
В голове стучал только один вопрос — «откуда он знает?»
— Это ты! — ответ озарил меня в ту же минуту, — это ты лишил Ангела памяти.
— Конечно, это был я, — губы Шкурова расплылись в ироничной усмешке, — кто еще в этом городе обладает достаточной силой для того, чтобы стереть чью-то память? Обычным ведьмам и ведьмакам такое не под силу, а я за всю жизнь впитал достаточное количество живой энергии и знаний, чтобы делать это, когда захочу.
— За каким хреном тебе это понадобилось? Зачем ты натравил на меня гроллохов? — выплевывая каждое слово, прохрипел Ангел, — зачем ты взял меня к себе на работу, зная кто я такой?
— О, к зверюшке вернулась память. Видимо щиты были не такими прочными, как я хотел. Ничего, когда мы с Сенечкой покинем этот дом, ты уже не будешь проблемой, — протянул ведьмак, отпустив меня и повернувшись к волку, — так и быть, я расскажу тебе все с самого начала. Я никого на тебя не натравливал, ангелочек. Похоже, ты перешел дорогу кому-то еще, что неудивительно, с твоим-то дрянным характером. А для меня это была просто случайная встреча. Представь мое удивление, когда я, направляясь из Красного солнца в Зарград, вдруг вижу на дороге тела мертвых гроллохов, и спящего, прислонившись к машине, оборотня. Я тогда восхитился твоей силе. Уложить дюжину Адских тварей, да еще и в темное время суток, сможет не каждый. Решил, что мне бы такой солдат в строю очень бы пригодился, ну и навел на тебя чары. А перед этим уничтожил улики и вызвал скорую. Да-да, историю с аварией тоже придумал я.
— Сука, — выдохнул волк, и тут же получил еще один удар под дых.
— Ну чего ты перебиваешь, разве не интересно, что было дальше? Все то время, что ты торчал в больнице, мои ребята глаз с тебя не сводили, а параллельно капали на тебя информацию. Признаюсь честно, узнав, что в мои руки угодил принц вервульфов, я сначала занервничал, но вскоре выяснилось, что братец твой старший пропал, а средний на вольные хлеба подался. Не нужен ты никому был… кроме меня, — улыбка, что все время играла на губах Шкурова исчезла, сменившись злобным оскалом, — знал бы, что за змею на груди пригрел, уже тогда бы в порошок стер.
— Откуда у тебя этот адрес? — выдохнул Ангел, не сводя с ведьмака ненавистного взгляда.
— О, это тоже отличная история. Смотрю я, значит, записи с камер, и вдруг вижу знакомое лицо. Мой старый приятель гоблин Мирон вытаскивает из подсобки девицу, которую там заперли мои ребята. А девица-то не простая, Сенечка это наша была. Ну и позвал я Мирошу поболтать по душам, а он ни в какую раскалываться не желает. Пришлось применить силу, но зато узнал, где прячется моя рыженькая девочка. — с этими словами, он провел ладонью по моим волосам, а затем сильно дернул, заставив меня вскрикнуть от боли, — неужели ты думал, что я не подозревал о вашем сговоре? Еще как подозревал, и тщательно дозировал любую информацию предназначенную чёртовому гоблину, и стоило ему расслабится, как он совершил первую свою ошибку, а я ею воспользовался.
Муж снова дернулся и на этот раз одна из державших его тварей всадила нож ему в бок. Громко закричав, я хотела броситься к нему, но удерживающий меня бандит схватил меня за талию, не давая сдвинутся с места.
Ангела избивало уже пятеро. Не издав ни звука, он упал на колени. Кровь из раны стекала на пол, а он не мог даже дотянуться до нее, удерживаемый со всех сторон наемниками Шкурова, которого, судя по выражению лица, мучения оборотня приводили в дикий восторг.
Мою истерику ведьмак быстро заткнул хлесткой пощечиной, и продолжил свою пафосную речь.
— Никогда не любил драму, но ваши страдания и слезы подпитывают меня, словно батарейка. Ну ладно, что-то разболтался я тут с вами, пора и честь знать, — затем обратился уже к своим бандитам, — девку в машину, а этого, — кивнул в сторону Ангела, — убить.
— Неееееет, — как бы я не пыталась вырваться, ничего не выходило. Меня оторвали от пола и понесли ко входной двери, но в этот момент случилось невероятное.
Ангел глухо зарычал, откинул голову назад, ударив по носу стоящего там мужчину, который тут же отлетел в сторону. А затем волк набросился на остальных.
Трансформация произошла за считанные секунды. Раз… и оборотень увеличился в размерах, тело покрыла мелкая шерстка, а на лице появилась прозрачная волчья маска. Не стань я свидетелем подобного зрелища в нашу брачную ночь, сейчас орала бы от страха.
Продолжая драться, он разорвал на запястьях обручи, но наемники ведьмака, не сдаваясь, продолжали атаковать. Зверь раскидывал их в разные стороны пробираясь ко мне и остановился, лишь когда поравнялся со Шкуровым.
Ангел схватил его за горло и поднял вверх. Если бы не выражение лица ведьмака, я решила бы, что победа у нас в кармане, но он улыбался так, будто уже выиграл это сражение.
В груди защемило от дурного предчувствия неизбежного.
Раздался громкий звук выстрела, после которого наступила мертвая тишина. Никто не двигался и только я, чувствуя, как внутренности разрывает невыносимая боль от понимания, что сейчас произошло, даже не кричала, а скулила от горя.
Все обретенные надежды разрушились, словно карточный домик, похоронив под собой меня саму.
Хватка Ангела на горле ведьмака ослабла, а из пулевого отверстия на шее хлестала кровь. Подняв вверх ладонь, Шкуров выбросил вперед шар энергии, который впечатался в грудь волка и отбросил его к противоположной стене.
— Умаляю, не трогайте его! — обратилась я к Шкурову, готовая на колени перед ним встать, лишь бы у Ангела сохранился хотя бы крохотный шанс на спасение.
Тот ехидно усмехнулся в ответ на мои мольбы.
— Поздно просишь, дорогая. Твоя псина уже мертва, — находясь будто в трансе, я перевела невидящий взгляд на не подающего признаки жизни мужа.
Он лежал лицом в пол. Тело трансформировалось обратно, а под ним расползалась огромная лужа крови. Ее было так много, и вытекала она из тела очень быстро… а вместе с ней и моя жизнь.
Я уже не чувствовала, как меня, схватив в охапку, вынесли из дома и затолкали в большой черный джип, который тут же тронулся с места.
Внутри будто что-то оборвалось, и меня с головой накрыла тупая апатия.
Глава 22
— Вас целых десять минут не было, как думаешь, я испугалась или нет? — оскалив маленькие белые зубки, зло бросила Искра, — хорошо, хоть Ратко заметил, как вы с Евой в магазин сладостей зашли.
— Не десять, а пять. И это не повод орать на меня. Продавщицы решили, что я извращенец, укравший у тебя ребенка, чуть полицию не вызвали, — Никита шел рядом с ней и нес на руках уснувшую в дороге девочку.
— Однако ты быстро их успокоил, сообщив зачем-то, что я твоя жена.
— Это единственное, что пришло мне в голову на тот момент. Да и пилила ты меня так, будто на самом деле ею являешься, — девушка фыркнула в ответ на его заявление и отвернулась.
— Может хватит вам уже спорить, ни секунды покоя в вашем обществе, — прорычал Ратко, внимательно разглядывая дом, к которому они приближались, — Ник, ты видишь то же, что и я?
— Если ты про отсутствие стекол на окнах на первом этаже, то да, — остановившись, протянул мужчина, — какова вероятность, что это наши молодожены в пылу страсти наворотили?
— Очень низкая, я бы даже сказал, ровна нулю. Чую, что-то тут неладно, — прикидывая дальнейшие действия, Ратмир обратился к сестре, — забери Еву, и оставайся здесь. Если нас не будет дольше десяти минут, позвони отцу, пусть он свяжется с кем надо.
Искра быстро кивнула, принимая из рук Ника малышку, а затем смотрела вслед мужчинам, которые направились к задней двери, и скрылись за поворотом.
Крепко обняв ребенка, Искра отошла к расположенной неподалеку детской площадке, где сейчас никого не было, и села, с девочкой на руках, на скамейку.
С каждой пройденной секундой, нарастало чувство острой тревоги, когда по телу бегают мурашки, и невозможно спокойно усидеть на одном месте.
Ей хотелось бросится к дому, чтобы убедится, что с братом, Ником, Ангелом и Есенией все в порядке, но она не могла этого сделать.
Не тогда, когда от ее действий зависит жизнь маленькой девочки. Она дала слово, и обязательно его сдержит. Вот только, как она узнает прошло десять минут или нет? Часы она с собой не захватила, а по внутренним ощущения, будто вечность прошла.
Ева, словно понимая состояние девушки, завозилась в ее руках, но не проснулась.
Когда терпеть уже не было сил, Искра решила действовать: добраться до телефона, набрать отчима и молиться, чтобы группа захвата успела вовремя. Но стоило ей встать со скамейки, как за спиной раздался обеспокоенный голос Ника:
— Так и знал, что ты тут долго не просидишь, — девушка поспешно обернулась, — пошли.
— Я собиралась звонить Александру Сергеевичу, прошло уже достаточно времени, — Никита кивнул.
— Звонить, похоже, придется. Сеня пропала, а Ангел… Ратко еле пульс прощупал, если срочно не принять меры, он умрет, — девушка ахнула, передавая мужчине Еву.
Добравшись до входной двери, Искра дрожащей рукой схватилась за ручку и потянула ее на себя.
От представшей ее взору картины, в горле образовался ком, а на глаза навернулись горькие слезы. Гостиная была как после бомбежки, повсюду валялось разбитое стекло, сломанная мебель, а на полу лужи крови.
Ее брат стоял на коленях перед недвижимым телом Ангела, глаза которого были закрыты.
Вошедший вслед за Искрой Никита, удостоверился, что малышка на его руках еще спит.
— Что произошло? — еле слышно прошептала девушка, не сводя глаз с лежавшего без сознания мужчины.
— Шкуров как-то узнал адрес, и навестил нас со своими ребятами, — безжизненным голосом произнес Ратко. Все присутствующие понимали, что он винит в случившемся только себя. Не просчитал такую возможность, оставил друга один на один с врагом и его бандой, — вам с Евой тут находиться опасно, ведьмак может вернуться.
— Ему нужна была Есения, и теперь она в его руках. Я сомневаюсь, что он вернется. Надо позвонить ведьмам и вызвать знахарку, — с надеждой в голосе предложила Искра.
Никита грустно вздохнул.
— Боюсь, знахарка здесь уже не поможет, нам нужна проводница душ.
* * *
Проводницу нашли за считанные минуты.
Ковен светлых ведьм Зарграда, услышав, что один из работающих на Трибунал агентов, стал жертвой нападения черного ведьмака, тут же отправили по адресу одну из своих сестер, что жила неподалеку.
Стоило женщине войти в дом, как она шумно вдохнула и, повернувшись к все еще сидевшему у тела Ратмиру, зыркнула на него черными глазами.
— Ты можешь его вернуть? — бросил ей мужчина, не желая тратить время на ненужные разговоры.
— Я могу вылечить тело оборотника, но его душа уже в рукаве Снов и вот-вот отправится в Пустоту.
— Ты же провожаешь души, разве ты не можешь позвать его обратно? — громко всхлипнув, спросила сидящая на кресле с Евой на руках Искра.
— Я провожаю души только до начала их пути, в рукав Снов мне хода нет. Это обитель оборотников и их суженых. Можно попытаться приманить его душу, но для этого нужен кто-то, кого он вспомнит, даже находясь в неведении. Кто-то обладающий ведьминским даром, любящий и любимый.
— Его дочь, — прошептала девушка, прижимая к себе Еву, — эта малышка его дочь, и она наполовину ведьмочка.
Женщина грустно покачала головой.
— Она слишком мала, чтобы путешествовать в одиночку, и ее Зова может не хватить. А ее мать… есть ли у оборотня возлюбленная? — Искра осторожно кивнула.
— Есть, но ее сюда мы привезти не можем. Ведьмак, что сотворил это с ним, он… он украл Сеню.
Женщина вгляделась в спящую ведьмочку, пожевывая нижнюю губу,
— Разбудите малышку, есть у меня одна идея, — Ратко, Искра и Ник переглянулись.
* * *
Стоило нам притормозить у принадлежащего Шкурову дома, который я, после освобождения из подсобки, надеялась никогда больше не увидеть, как к машине рванул поджидающий своего подельника Свят.
— Володь, там это… — заикаясь произнес он, пряча взгляд от моего бывшего босса, — проблема у нас.
Пребывающий в прекрасном настроении, после устроенного им кровопролития, мерзкий ведьмак не обратил на его слова ни капли внимания, продолжая сверлить меня своими поросячьими глазками. А у меня даже сил не было послать его подальше.
Я чувствовала, как рвалась каждая ниточка из тех, что с помощью ритуала соединили наши души, и эта боль отдавалась эхом в моем сердце.
Выглядя внешне как мертвая кукла, внутри я беззвучно кричала и звала своего волка, но он не отзывался. Уже не оставалось слез, чтобы оплакать любимого. Хотелось лишь одного, последовать за ним туда, откуда не возвращаются, и останавливали меня только мысли о дочери.
— Что еще произошло? Стоит на часик отлучиться, а у вас здесь уже конец света, — бросил Шкуров.
— Но это действительно «конец света», — прошептал Свят, а затем уже громче добавил, — базу в Красном солнце полиция прошмонала, весь порошок забрали. Ведьмы рвут и мечут, денег требуют за товар, а нам платить нечем, реализовать ничего не успели. Ехать туда надо, договариваться, а кроме тебя они слушать никого не будут.
Разразившись трёхэтажным матом, Шкуров схватил Свята за воротник и приблизил к нему свое лицо.
— Ничего вам, гадам, доверить нельзя. Все сам делай! — резко отпустив подельника, он с мерзкой улыбочкой наблюдал, как тот свалился на землю, — запри девчонку в моей спальне, и, если к моему приезду ее не будет на месте, я тебя лично испепелю.
Свят махнул рукой и меня с двух сторон подхватили тут же подбежавшие к машине охранники. Шкуров послал мне на прощание воздушный поцелуй, при виде которого к горлу подкатила тошнота, и залез обратно в джип, а меня потащили в дом.
Затащив меня в комнату на втором этаже, воздух в которой был пропитан ненавистным ведьмаком, охранники бросили меня на кровать и выйдя наружу, заперли дверь с другой стороны.
Не в силах находиться в постели, в которой спала эта мразь, я быстро сползла на пол, и замерла там свернувшись калачиком.
Высшие силы подарили мне несколько часов покоя, но зачем? Угроза изнасилования меня уже не пугала. Та часть меня, что отвечала за эмоции, казалось, осталась в доме, где сейчас лежал Ангел. Я была лишь внешней оболочкой, внутри которой зияла пустота.
Оно и к лучшему. Никаких волнений, никакой боли…
Ева.
Моя маленькая девочка, которая, если я пойду на поводу у своей апатии, останется одна на всем белом свете. Я не могу с ней так…
Приложив неимоверные усилия, я приподнялась на локтях, а затем приняла сидячее положение.
Схватившись за свисавшее с кровати одеяло, я со всей злости дернула за него и уронила на пол. Встав в полный рост, начала ворошить постель, сбрасывая вслед за одеялом подушки и наволочку.
Затем подлетела к трюмо, на котором стояли непонятные жидкости и крема, и одним махом руки смела все вниз. Как ни странно, это придало мне сил. Я уже не разбирая, за что хватаюсь, начала крушить и ломать все находящиеся в комнате предметы и вещи.
Когда вся одежда Шкурова лежала на полу, а я с ненавистью кромсала ее найденными в шкафчике ножницами, в голове раздался слабо слышимый зов.
«Мамаська».
Свою малышку я узнала бы из миллиона. Тут же мысленно потянулась к ней, но резко отпрянула в сторону, услышав в голове чужой, женский голос.
«Есения, меня зовут Мара, я проводница душ из Зарградского ковена. Нам очень нужна твоя помощь. Ангел в опасности. Необходимо его спасти».
«Он… он жив?», — слова давались мне с трудом, надежда уже расцвела пышным цветом в душе, — «я не чувствую его, наши нити порваны».
«Он находится в рукаве Снов, и только вы с Евой сможете выманить его к нам, обратно».
«Но как?»
«Вам с малышкой необходимо будет объединить сознания и потянутся к оборотнику. То место, куда вы с ней попадете, оно не плохое, но затеряться в нем проще простого. У вас будет всего несколько минут, чтобы найти Ангела и позвать его в наш мир. Он не будет знать кто вы, но вы должны заставить его вернуться, во что бы то ни стало».
С этими словами во мне будто плотину прорвало. Чувства утопили с головой, а на глазах, впервые с момента моего отъезда из штаб-квартиры АСМБ, выступили слезы. Я безумно хотела верить словам Мары, но также безумно боялась, что у меня ничего не получится. Однако медлить с ответом было нельзя.
«Да, конечно, я согласна. Что нужно делать?»
Глава 23
— Мамаська, я боюся, — прошептала моя крошка, крепко обнимая меня руками за шею, и спрятав в моих волосах свое личико.
Рукав Снов встретил нас туманными коридорами лабиринта, по которым бродили мужчины и женщины в поисках выхода в Пустоту. Некоторые из них держались за руки, и тогда на их лицах светились улыбки, остальные же мыкались в одиночестве, и глаза их были безжизненными.
Я шла сквозь густую завесу, вглядываясь в каждого встречного мне мужчину, в поисках своего мужа. Проводница предупредила, что имени своего Ангел не помнит, а значит и выкрикивать его смысла не было, вот и приходилось действовать, так сказать, на ощупь.
В голове, словно мантра, крутилось всего два слова «тридцать минут». Именно столько времени выделила мне ведьма, для нахождения в рукаве. Малейшее промедление, и нас с малышкой засосет сюда навсегда.
Следуя всем инструкциям Мары, я, сидя на полу в комнате Шкурова, ввела себя в состояние транса, устремившись к тому месту, которое она нарисовала в моих мыслях, и обнаружила там призрачный силуэт этой самой женщины, и держащей ее за руку Евы.
Они стояли на причале, неподалеку от мерно раскачивающейся на воде лодки, в которой, как я предполагала, нам предстояло доплыть до рукава Снов, где находился Ангел.
Малышка тут же бросилась ко мне сломя голову, хватаясь за ноги и громко шмыгая своим маленьким носиком. А я, вне себя от радости, что вижу ее, подхватила ее на руки и крепко прижала к себе, шепча слова утешения.
Для себя же я этих слов не находила…
Прошла минута с того времени, как Мара пришвартовала лодку к противоположному берегу, и указала нам с Евой путь. Затем три…
Пять… десять
Ничего.
Мне становилось все сложнее и сложнее сдерживать слезы, дабы не расстраивать дочь. От меня зависела жизнь мужа, а я не могла сделать такую малость, как просто найти его, и из-за этого чувствовала себя ни на что не годной.
— Мала холосая, она лисила папаську, а потом сказая мне сесть ядом с ним, повозыть луськи на его плечики и заквыть гвазки. Мамаська, а мы тута папаську исем, дя? — я не просила малышку соблюдать тишину в этом священном месте, так как знала, что пустая болтовня помогает ей бороться со страхом.
— Да, милая. Мы ищем твоего папу. Он где-то здесь и не может нас найти, так что если заметишь кого-то на него похожего, скажи мне, — Ева кивнула и начала крутить головой в разные стороны, воспринимая порученную ей задачу со всей серьезностью.
У меня не было с собой часов, но я подсознательно чувствовала, когда минутная стрелка заканчивала круг и начинала новый. И это знание не давало мне покоя.
Двенадцать… тринадцать…
— Папа… вонь он, — громко закричала малышка, тыкая пухлым пальчиком мне за спину.
Внутри все оборвалось. Я, словно находясь в замедленной съемке, обернулась и увидела своего волка, который, словно умертвие, медленно перебирая босыми ногами, шел сам не зная куда.
Его красиво очерченные губы были крепко сжаты, а безжизненный взгляд устремлен прямо перед собой. Из всей одежды на нем были лишь джинсы, низко сидящие на бедрах, в которых я последний раз видела его лежащего в луже крови. Сейчас на них не было и пятнышка.
Рванув к нему не разбирая дороги, я одной рукой продолжала удерживать Еву, а второй обняла Ангела за шею, пытаясь обратить на себя его внимание, но все усилия были тщетны.
Он смотрел строго вперед и, казалось, не замечал нашего с малышкой присутствия.
— Папаська, ето я, Ева, — девочка проводила руками по его лицу, но реакции не было.
— Ангел, у нас всего пятнадцать минут, прошу, пойдем с нами, — Мара предупредила, что я не могу использовать силу или тянуть его к выходу, иначе весь наш труд будет напрасным, но на волка мои слова не действовали, и это приводило меня в неистовое отчаяние.
Он смотрел сквозь меня, застывшим, почти мертвым взглядом. Разум кричал, что не он это, не мой Ангел, не может им быть, а сердце тянулось к нему, умоляя помочь ему вспомнить.
Сдерживать слезы уже не было никаких сил. Они текли по щекам, а я не вытирала, боясь потерять драгоценные минуты.
Читать бесплатно другие книги:
