Чистый лист Кузнецова Дарья
Кстати, по поводу моего халата и тапочек Недич так и не высказался; видимо, помнил про пуговицы.
— Вы действительно хорошо готовите, — заметил Май наконец. — Никогда не думал, что овсянка бывает вкусной.
— Тяжелое все-таки детство у аристократов, — засмеялась я. — Слушай, давай ты перестанешь прыгать с «вы» на «ты» и обратно? Сам же понимаешь, что это глупо, а мне приятнее и удобней на «ты».
— Хорошо, я попробую, — ответил он обтекаемо и переключился на полезную тему: — Я позвонил своему портному, тот подсказал даму, способную помочь. Она приедет к полудню со всем необходимым на первое время и будет молчать.
— Главное, чтобы в обморок не бухнулась при виде моих прекрасных глаз, — весело отмахнулась я.
— Не бухнется, они… действительно очень красивые, — заметил Май.
— Ты просто привык.
— Нет, я не об этом. Они уже поменяли цвет на зеленый. Красиво.
— Здорово, а я и не заметила! Я при виде этой белой жути каждый раз вздрагивала, так что в зеркало старалась не смотреть. А это нормально, что они так быстро поменялись? И с магической точки зрения это что-то значит?
— Значит, тебе ближе зеленая магия, изменение неживой материи. Техномагия. Ожидаемо, учитывая твой интерес к дирижаблям и автомобилям.
После завтрака я порывалась вымыть посуду, но Май не позволил. Правда, сам мыть тоже не стал, составил все в тот же лифт для связи с кухней. Удобно, конечно, но пару тарелок я могла и сама сполоснуть, тем более что там просто овсянка, а с горячей водой проблем нет. Но спорить с хозяином не стала: это мне неудобно людей такими мелочами напрягать, а он-то привык к наличию прислуги. Не могу сказать, что меня коробило — не рабы же, люди честно получают зарплату, — но требовалось время, чтобы привыкнуть.
После завтрака мы переместились в кабинет, где я наконец познакомилась с картой мира. И готова была поклясться, что вижу ее впервые. Май уронил в ответ коронное «очень странно», но, кажется, не удивился.
Континентов было четыре: две скованные льдом «шапки» на полюсах и две бесформенные кляксы обитаемых земель, разделенных океаном с редким крапом островов. Государств на них помещалось всего с десяток: континентальные Ольбад и Регидон и несколько мелких, островных. А вот языков оказалось почти в три раза больше: при объединении страны Младичи не старались изжить традиции новых земель.
Может, благодаря этому уважению им и удалось объединить все земли континента под своей властью? Я по-прежнему не могла поверить в единство этого огромного государства, но и повода усомниться в словах Мая тоже не было. Может, тут люди чем-то отличаются от привычных мне? Неуловимым, необъяснимым, но очень важным. Не просто же так здесь больше полувека не было войн…
Обсуждение истории и географии прервало появление портнихи — крупной громогласной особы с большими и сильными руками, которая сложением и статью больше походила на прачку, чем на модистку. Женщину сопровождала пара крепких рослых парней, которые тащили большие квадратные чемоданы. Предупрежденная Недичем, я не попадалась им на глаза, наблюдала за пришельцами через щелку из гостевой комнаты. Когда сопровождающие ушли, Май провел меня в гостиную, где расположилась портниха.
— Майя, познакомься, это госпожа Рагулович. Вверяю эту девушку вашим заботам, — Недич, склонив голову, обратился к женщине.
— Так. — Госпожа портниха уперла руки в бока и исподлобья уставилась на меня. С таким видом, что я едва поборола желание спрятаться за Мая. — И что этой девушке нужно?
— Все, — коротко ответил он. — Она попала в затруднительное положение, была ограблена на вокзале, и чудо, что сама сумела уцелеть. А те вещи, которые были на ней, пришли в негодность.
— Бедная девочка, — прокомментировала Рагулович таким тоном, словно собиралась тотчас же пристрелить меня из жалости. — И на чье мнение мне больше полагаться в выборе?
— На ваше, — коротко ответил Недич, чем явно смягчил строгую портниху. — И по возможности учитывать пожелания девушки. А я, с вашего позволения, не стану мешать. Если вдруг что-то понадобится — буду в кабинете.
Оставаться наедине с этой грозной дамой совсем не хотелось, но мне хватило ума не просить Мая остаться.
— Раздевайся. Посмотрим, с чем придется иметь дело, — скомандовала госпожа Рагулович, когда хозяин вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Я глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, и взялась за пояс халата. Ну не съест же меня эта дама, в самом деле! В крайнем случае, я буду сопротивляться и орать, надеюсь, Май услышит и придет на помощь…
Паника, разумеется, оказалась беспочвенной. Госпожа Рагулович показала себя профессионалом — она была, может, немного грубоватой и неразговорчивой, но незлой женщиной, знающей свое дело. В чемоданах у нее имелись готовые наряды и прочие необходимые вещи вплоть до обуви, а также образцы тканей и альбомы с рисунками. Я, конечно, помнила о своем нежелании тратить чужие деньги и хотела обойтись минимумом, но… не удержалась, сунула нос в зарисовки и пропала.
Почему-то я боялась, что мне предложат только длинные неудобные платья в пол. Не знаю, откуда взялся такой вывод, если одолженный мне наряд едва прикрывал колени, но опровержение порадовало. В итоге я стала счастливой обладательницей пары жизнерадостных платьев, красного и зеленого, одно из которых даже могла застегнуть самостоятельно, пусть и с трудом — ряд пуговичек располагался на боку. А еще мне достались симпатичные ботиночки на шнуровке, простые и удобные туфли, а плюс ко всему этому я заказала совершенно изумительный костюм с клетчатым пиджаком. Заодно обнаружила, что здешние женщины даже иногда носят брюки, которые, однако, оставили меня равнодушной.
Кроме того, госпожа Рагулович принесла несколько пар нежных, тонких чулок, которые — магия, не иначе! — не соскальзывали по ногам, и их можно было носить безо всяких поддерживающих конструкций. Потом подобрала мне несколько смен роскошного белья. Оно очень ладно село по фигуре, и я всерьез пожалела, что показаться в таком виде некому. Была бы я мужчиной — точно оценила бы.
Судя по этой мысли, опыт близких отношений с противоположным полом у меня имелся.
— Хозяин, принимай работу! — приоткрыв дверь, гаркнула портниха так, что я подпрыгнула на месте. И нервно оправила юбку. В себе я была уверена, но хотелось, чтобы и Май оценил. Во-первых, это было бы очень приятно, а во-вторых, все-таки именно ему за это платить.
— Совсем другое дело. — Окинув меня взглядом, вошедший в комнату мужчина улыбнулся, но как-то неуверенно и немного растерянно.
— Не так что-то? — хмуро спросила Рагулович. — Майе вроде идет.
— Нет-нет, все замечательно, — поспешил заверить Недич. — Майя даже в халате была симпатичной, а сейчас настоящая красавица. Очень… яркая.
Только улыбка стала совсем уж вымученной.
Не поняла. Его не устраивает, что я хорошо выгляжу? А почему? Боится влюбиться, что ли?
Я вопросительно покосилась на портниху в надежде, что она хоть что-нибудь пояснит. Но та только усмехнулась многозначительно и подмигнула, как будто с одобрением.
— Ну и отлично.
— Подожди меня, пожалуйста, в кабинете, — попросил Май.
Очень хотелось выяснить смысл подмигиваний портнихи, но спорить я не стала. Отнесла вещи в выделенную мне комнату и опять уткнулась в карту на стене, изучая столицу, ее окрестности и вообще свою новую родину.
Понять бы еще, где была старая…
Недич присоединился ко мне в исключительно деловом настроении, пришлось догонять и настраиваться на конструктивный лад. Раз уж моей физиономией теперь нельзя пугать маленьких детей, Май решил не откладывать в долгий ящик визит к поверенному и решение вопроса с документами. А для этого стоило продумать пресловутую легенду, начиная с фамилии и места рождения.
Согласно придуманной версии отцом моим был Обрад Грол, погибший знакомый Мая, местный уроженец и очень необщительный субъект. Чтобы объяснить отсутствие у меня матери, ее пришлось убить родами при загадочных обстоятельствах: несчастную женщину подобрали на берегу жители острова Брадицы, ближайшего к расположенной на побережье столице. Остров номинально числился частью Ольбада, а по факту не был нужен никому, кроме аборигенов, которые вроде бы разговаривали на ольбадском и не особо отставали в развитии, но все равно жили исконными промыслами — ловлей рыбы, моллюсков и крабов. Больше на этом неуютном каменистом куске суши все равно нечем было прокормиться.
Женщину нашли в горячке, в бреду она все звала Обрада Грола и просила сказать ему, что у него есть дочь. Дочь действительно родилась, но чахленькая и хиленькая, много болела, поэтому приучить ее к промыслу так и не смогли. Зато девочка тянулась к грамоте и книжкам, к шести годам уже уверенно читала и вообще оказалась очень сознательной особой, так что ее стали приглашать в няньки, чтобы посидела с детьми, ну и помогла по хозяйству в доме.
Когда подросла, мне рассказали об отце, а когда подросла еще больше — я попыталась его найти. Но к этому моменту Обрад Грол уже умер, зато я умудрилась разыскать его приятеля, Недича. По этой легенде мне вчера стукнуло семнадцать — возраст совершеннолетия. Решили сказать так потому, что учет паспортов велся куда дотошней, чем учет метрик, и если у меня украли последнюю, проверить будет гораздо труднее.
— Знаешь, как-то все это бредово звучит, — подытожила я рассказ тезки. — По-моему, поймать меня на лжи сможет даже ребенок. Я понятия не имею о быте островов и не уверена, что умею плавать! И вообще, как я умудрилась искать папеньку — а найти тебя? Ни писем никаких нет, ничего…
— Любая другая версия хуже, — возразил Недич. — Эта, по крайней мере, объясняет, почему ты знаешь только ольбадский — именно на нем говорят брадичане. А другой настолько дикий угол в столичной провинции не найдешь, да и риск столкнуться с «земляком» окажется гораздо выше. Ольбадцы знают об островитянах не больше тебя, а для углубления познаний у меня есть хорошая книга. — С этими словами Май подошел к шкафу и принялся рыться на одной из полок. — Встретились мы случайно возле брошенного дома Грола, я могу тебе его показать. В остальном… Я вообще надеюсь, что тебе не придется никому ничего рассказывать. Просто, если вдруг спросят, лучше такая фантастическая история, чем неопределенное блеяние. Любой уверенный ответ всегда лучше невнятного бормотания, даже если он неправильный, это я тебе как преподаватель говорю, — со смешком заверил Май и протянул мне нетолстый тяжелый томик. — Вот, держи, это интересная приключенческая история, в достаточной степени достойная доверия. Автор несколько лет жил на Брадице.
— Ладно, как скажешь. Надеюсь, действительно никто не спросит. Мне сначала это прочитать, а потом поедем?
— Нет, поедем сейчас, это развлечение на вечер. Господин Станкевич не станет спрашивать лишнего, ему достаточно моих слов, — отмахнулся мужчина. — Тебе много времени требуется на сборы?
— Пара минут! — заверила я.
Куда сильнее разговора с поверенным меня интересовало знакомство с городом и его обитателями при свете дня, так что собиралась я очень поспешно, не желая откладывать прогулку ни на минуту. Впрочем, сборами это назвать сложно — расчесалась и заплела две косы, заодно осмотрела себя в зеркале повнимательней. И то ли благодаря прическе, то ли еще почему-то заявленные семнадцать лет моему отражению подходили, по-прежнему не сочетаясь при этом с внутренними ощущениями.
А с зелеными глазами — и правда ничего так, хорошенькая. Тем более что брови и ресницы не белые, а коричневые: вроде не такой уж темный цвет, но на фоне светлой кожи заметно выделяются. Может, потому и симпатичная, а то была бы — сущее привидение.
С этим выводом я и выскочила в прихожую, едва не подпрыгивая от нетерпения. Май поглядывал на меня снисходительно и даже как будто с улыбкой в уголках глаз. Сам предложил локоть — кажется, начал привыкать.
— Предсмертный бред Пикассо, — пробормотала я, потрясенно разглядывая улицу и прохожих через окно медленно катящего авто. — Фестиваль косплея, блин!
— Что? — не понял Май.
— А? Нет, все в порядке, это… что-то такое вспомнилось из прошлой жизни, — рассеянно отмахнулась я и прилипла к стеклу, продолжая таращиться на дневной город.
Местные жители были… яркими. Те самые цветные пряди в прическах пестрели у каждого первого, даже у тех, кто был одет сдержанно и строго. Да и ярких нарядов хватало, в основном у молодых девушек, но и женщины, и мужчины иных возрастов в подобной одежде явно никого не смущали.
— Ух ты! Панки?! — ахнула я, зацепившись взглядом за компанию оживленно обсуждающих что-то мужчин, причем среди них несколько было в возрасте, а один так вообще сухонький старичок с палочкой. У кого-то цветные волосы топорщились ежовыми иголками, у кого-то стояли гребешками — одним, двумя и даже тремя. Клетчатые штаны, тяжелые ботинки, мешковатые рубахи, жилетки и куртки с шипами, какие-то браслеты…
— Кто? — растерянно уточнил Недич и пояснил, когда я бесцеремонно ткнула пальцем в компанию, благо мы как раз остановились на светофоре: — Я не знаю, кто такие… панки. А это служители Синего бога, Лазура.
— Синего — это же не в смысле алкоголизма, да? — захихикала я.
— Синего — это того, от которого идет синяя магия. Изменение и разрушение, взаимодействие и противоречия во всех формах. При чем тут алкоголь? Знаешь, боги не вмешиваются в дела смертных, но лучше все-таки над ними не смеяться, — сказал Май неодобрительно.
— Извини! — Я выразительно закрыла ладонью рот и постаралась посерьезнеть. — Просто… неожиданно. И я совершенно точно прежде не слышала о таком боге, и люди в подобных нарядах ассоциируются у меня совсем с другим.
— С чем именно? — полюбопытствовал Недич. — Что это такое — панки?
— Ну… — начала я и запнулась. — Не помню, — призналась смущенно. — Но уверена, что выглядят они именно так, и почему-то в сочетании с Синим богом это смешно. А почему у них такие наряды? И прически?
— Я не помню, но в этом точно есть какой-то символизм, — с легким смущением признался мужчина. — Противоречия и смешение всего. Мягкая ткань и твердый металл, прямые линии и бесформенные рубахи… Если хочешь, у меня где-то была книга по истории веры, найду.
— Хочу, но потом, — решила я. — Это не срочно, есть куда более важные вещи. Ты только расскажи, пока едем, сколько у вас всего богов и как выглядят их служители. Они только у Синего такие… специфические?
Богов оказалось три, по все тем же цветам магии, еще Желтый Охор и Алый Черешар. Черноту отдельным божеством не персонифицировали, но свои жрецы у нее тоже были, и только они имели право совершать похоронные обряды. Тогда как другие религиозные таинства вроде свадьбы и имянаречения мог вести жрец любого из трех оставшихся божеств, по усмотрению участников ритуала. Про внешний вид Май так толком и не ответил, просто пообещал показать при случае. Я согласилась, что это лучший вариант.
В ответ на полушутливое возмущение, что все боги — мужчины и это шовинизм, Май покосился на меня озадаченно и пояснил, что боги вообще не имеют никакого пола, они же боги. Субстанция иного порядка, которую странно мерить человеческими категориями. Я устыдилась.
На этом фоне визит к поверенному прошел скучно и обыденно. В строгом безликом кабинете нас встретил невыразительный полный мужчина с внимательным взглядом, седыми волнистыми волосами до плеч, уже привычно разлинованными яркими прядями, и большой лысиной на лбу. Разговор вышел коротким и обстоятельным, а я за время визита открыла рот всего два раза — поздороваться и попрощаться.
Гораздо веселее прошел забег по продуктовым лавкам. Май пытался возражать, что мне не стоит заниматься приготовлением пищи, и вообще, в доме есть кухня, но получалось у него неубедительно. Кажется, против результатов моих кулинарных экспериментов он не возражал, его не устраивало лишь то обстоятельство, что гостья встанет к плите — невежливо же!
Потом мы перекусили в небольшом уютном кафе и вернулись домой. Там я переоделась в халат и, пока Май подбирал мне учебники и возился с собственными документами, колдовала на кухне. Кажется, из всей готовки я предпочитала возню с мясом: процесс мытья, резки и подбора специй оказывал магнетическое воздействие, даже прекращать не хотелось. Может, в прошлой жизни я все-таки была поваром? Или это хобби такое?
Недич старания оценил. Он с таким удовольствием и скоростью наворачивал мою стряпню, едва успевая нахваливать, что всерьез озадачил. В деньгах Май не нуждался, что мешало ему нормально питаться?! Потому что получилось, конечно, хорошо, но не думаю, что местные ресторанные повара готовят хуже.
В ответ на осторожное замечание по этому поводу мужчина признался, что в последнее время редко выбирался из Зоринки, жил в тамошнем общежитии и ел в столовой, а там кормят хоть и сытно, и вполне съедобно, но далеко не так вкусно.
Удивительно непритязательный аристократ, да уж.
ГЛАВА 3
Владеющие информацией живут долго, не владеющие — счастливо
Вчерашний совместный ужин и последующие посиделки в кабинете — каждый со своим чтивом — прошли совсем по-домашнему, и сегодня утром я встала с ощущением, что Недича знаю если не всю жизнь, то существенную ее часть. С другой стороны, если подходить к вопросу буквально, так и было: от роду мне всего сутки, и с Маем я впрямь познакомилась в самом начале своего жизненного пути. Но об этом приходилось постоянно себе напоминать: несмотря на отсутствие личных воспоминаний и принятую легенду, я продолжала ощущать себя вполне взрослой женщиной.
Сегодня Маю предстояло несколько лекций, и вообще намечался очень плотный график, поэтому меня оставили на хозяйстве. Я не возражала, мне и без того было чем заняться. Боги с ней, с готовкой; у меня неотложного чтения на пару месяцев вперед!
Май нашел несколько старых учебников, по которым учился сам, и я обосновалась с ними на кухне, чтобы совместить чтение со стряпней. Книги были совсем детские, с большими буквами и яркими картинками, так что ощущения от чтения возникали странные. Но я и не спешила просить что-то серьезное: во время чтения возникала масса вопросов!
Начала, конечно, с истории и географии и только подтвердила прежние ощущения от знакомства с миром: я определенно видела все это впервые. Недич предполагал, что я из далекого будущего, но насколько же оно должно быть далеким, чтобы мне даже очертания континентов казались совершенно чужими?!
А если этот мир мне настолько чужд, может, я попала сюда из какого-то другого? Надо спросить у Мая или Стевича, существуют ли такие, но версия кажется логичной и правдоподобной. И почему-то совершенно не вызывает отторжения.
Конечно, с ходу запомнить все и сразу я даже не пыталась, но читать старалась вдумчиво, сосредоточенно, цепляясь за ключевые имена и события.
Из жизненно необходимого и очень важного я, например, выяснила, что местное летосчисление перевалило за восемь тысяч: учебник истории, например, был напечатан в восемь тысяч сто двадцать четвертом году. Отсчет велся от пришествия богов и сотворения человека, правда, в первые тысячелетия — весьма условный. Первая письменность появилась только три с половиной тысячи лет назад, и то в виде иероглифов, а современное звуковое письмо насчитывало меньше двух тысячелетий.
За это время мелкие государства собирались в большие, рассыпались снова — сначала только на этом континенте, потом, с развитием мореплавания, и на соседнем. В последнее время все было достаточно тихо, разные народы под знаменем Ольбада сосуществовали вполне мирно, учебник подтвердил слова Недича.
Когда громко хлопнула входная дверь, я стояла у плиты, на пару минут отложив книги.
— Май, ты решил пообедать дома? — весело крикнула в глубину квартиры. — Иди сюда, у меня скоро все будет готово!
Однако ответом стал громкий и резкий цокот каблуков, явно женских, и я быстро обернулась к открытой кухонной двери, на всякий случай удерживая в руке увесистую сковородку, на которой мешала лук.
— А ты кто такая? — вместо приветствия мрачно спросила появившаяся на пороге женщина.
Роскошная брюнетка с короткой стрижкой в узком синем платье, которое больше походило на вечернее, с меховым манто на плечах, она была исключительно хороша — но также исключительно неуместна здесь и сейчас. Оценив высоту каблуков и крохотную сумочку в ее руках, я спокойно вернула сковородку на плиту, после чего опять обернулась, вытирая руки.
— Только не говори мне, что ты бывшая любовница Мая и пришла устраивать сцену, — хмыкнула я. Проявлять вежливость, когда эта особа первая начала хамить, было выше моих сил.
— Может, я нынешняя жена? — Она одарила меня презрительной усмешкой.
— А я тогда — Любомир Первый, — удачно ввернула только что вычитанное имя первого полулегендарного правителя Ольбада — еще из тех времен, когда владычество было княжеством. — Если тебе нужен Май, он сейчас в Зоринке, можешь поискать его там. А мне тебя развлекать некогда, извини.
— Значит, слухи не врут, — сказала брюнетка, проигнорировав мой намек, прошествовала к столу и с отрепетированной грацией опустилась на выдвинутый стул. — Малыш и правда завел себе девку. Тебе хоть семнадцать-то есть, шлюха?
— Я вот думаю, тебе рот помыть с мылом или сразу разбить голову? — растерянно уточнила я. Такое внезапное хамство плохо сочеталось с ухоженной, эффектной и даже благородной наружностью незваной гостьи, и это сбивало. — Знаешь, мне сейчас лень упражняться в остроумии. Ругаться и рыдать я не буду, можешь не стараться. А если тебе охота подраться, так у меня есть горячая сковородка, не советую.
— Зубастая, — с непонятной интонацией протянула брюнетка, слегка сощурившись. — Сколько тебе заплатить, чтобы ты отцепилась от моего брата?
— Брата?! — недоверчиво переспросила я. Ну ни фига себе разница в воспитании… — Кто-то из вас приемный? У вас разные отцы? Тебя украли ребенком?!
— Что за чушь?! — Незваная гостья так растерялась, что на несколько секунд даже забыла, что надо сохранять брезгливое выражение лица.
— У нас с тобой весь разговор можно назвать этим словом, — поморщилась я в ответ. — Но сейчас мне просто непонятно, как у такого безукоризненно вежливого и заботливого Мая могла вырасти сестра-хабалка. Не похоже, что вы воспитывались в одной семье!
— Не уходи от вопроса, девка! — Опомнившись, дама поднялась и повысила голос. — Сколько? Пятьсот? Шестьсот? Тысячу?!
— Боги, это какой-то сумасшедший дом… — пробормотала я, потерла обеими ладонями лицо и отвернулась, чтобы добавить лук к тушащемуся мясу, а то он уже гореть начал.
Теперь понимаю, почему Недич не упоминал своих родственников и вообще жил в основном в Зоринке. Попроситься, что ли, к нему в общежитие?
— Смотри на меня, шлюха, когда я с тобой разговариваю! — Голос женщины под конец сорвался на визг. Хотя хватать меня за руки она пока не спешила: то ли все же не настолько нервная, то ли угрозу про сковородку запомнила.
— Ты не разговариваешь, ты орешь, — проворчала я, раздумывая, как без рукоприкладства выставить скандалистку. Разговаривать с ней, похоже, бесполезно, не драться же, в самом деле! Может, она просто больна на голову? Да и Май небось расстроится…
— Ах ты…
Брюнетка выдала длинную заковыристую тираду, которую я постаралась запомнить: материться она умела.
— Боги, что здесь происходит? — прозвучал на пороге незнакомый мужской голос. Я опять обернулась со сковородкой наготове, а Маева сестрица захлебнулась руганью и отпрянула от меня — кажется, испугалась, что я покушаюсь на ее лицо. — Любица, а ты-то что здесь забыла?! И кто эта девушка?
— Май притащил домой шлюху! — прошипела та.
— Но это его дом, какая тебе разница? — обезоруживающе улыбнулся новоприбывший, с любопытством разглядывая меня. Я ответила тем же.
Новый гость оказался симпатичным мужчиной моложе Мая. Тоже смуглый, тоже темноволосый, с обычными для местных яркими прядями, с обаятельной улыбкой и ямочками на щеках. В лучистых карих глазах плясали веселые искорки. Исключительно обаятельный тип. А еще он был неуловимо похож на скандальную Любицу и — я теперь это поняла — на самого Мая.
— Какая разница?! — задохнулась брюнетка. — Ты хочешь, чтобы он все семейное состояние спустил на баб? Опозорил семью и память родителей?!
— Сейчас этим занимаешься именно ты. — Мужчина скривился так, словно в него плеснули помоями. Кажется, он мне уже нравится… — Прекрати. Я Андрий Марич, кузен Мая. А вы?.. — коротко поклонившись, осторожно спросил гость.
— Майя. Майя Грол, — с трудом вспомнила я выдуманную фамилию. — Май взялся позаботиться обо мне в память о моем отце, они были хорошо знакомы.
— Хорошо заботится! — зло прошипела Любица.
— Не жалуюсь, — отмахнулась я.
— Майя? — с улыбкой переспросил Андрий. — Занятно. Хотя пока, насколько я вижу, именно вы заботитесь о нашем молодом князе, да?
— Мне хочется как-то отплатить за добро, — ответила ему. — Пока получается только так.
— Мне это надоело! — Женщина вдруг резко поднялась. — Пусть с этой дрянью стража общается, я их сейчас вызову!
— Любица, не горячись. — Андрий успел перехватить ее за локоть. — Ну зачем тебе это надо?
— Да ладно, пусть вызывает, — меланхолично отмахнулась я. — Хозяин дома — Май, без него никто ничего решать не станет и на слово какой-то истеричке не поверит. Его сорвут с занятий, чтобы разобрался со своими бабами, потом вся Зоринка будет долго молоть языками… Как думаешь, Май поблагодарит за такое?
Любица метнула на меня яростный многообещающий взгляд, вырвала руку из захвата и молча ушла. Через пару секунд громко хлопнула входная дверь, и я не сдержала облегченного вздоха.
Продемонстрированной уверенности я не испытывала, это был чистой воды блеф. Я понятия не имела, какие тут законы; может, как ближайшая родственница, Любица вполне могла распоряжаться в этом доме. К тому же она действительно сестра, а у меня даже документов нет, и кому поверят скорее?! Стражи вполне могли не полениться и посадить меня под замок для острастки, еще и пару нераскрытых преступлений на мою голову повесить…
Нет, я в Мая верила, он бы меня не бросил. Хотя бы даже не из благородства, а из обыкновенного опасения за друга, которого я могла выдать. Только для этого он сначала должен был выяснить, что именно случилось, куда меня увезли, да и вытащить кого-то из тюрьмы вряд ли просто даже для князя. Несколько дней в застенках — это последнее, чего мне сейчас хотелось.
А вышло, что я угадала и никаких особенных прав эта дама не имела. Приятно.
— Не сердитесь на нее, — осторожно подал голос Андрий. — Любица всегда была… своеобразной, а смерть родителей стала для нее тяжелым ударом. Нехорошо так говорить, но мне кажется, она больна. — Гость выразительно покрутил рукой в воздухе у виска.
— Это многое объясняет, — вздохнула я. — Ой, может, чаю? И вы наконец объясните, зачем пришли сюда в отсутствие Мая? И она тоже.
— Не откажусь от обоих предложений. — Мужчина обаятельно улыбнулся, но, вместо того чтобы смирно сесть, отобрал у меня чайник и банку с заваркой. — Садитесь, Майя, я сам все сделаю.
Ну вот, мир опять встал с головы на ноги, это уже гораздо больше похоже на традиционное семейное воспитание. Спорить я не стала: зачем ставить хорошего человека в неловкое положение?
— Все просто, — продолжил между тем гость. — Я принес приглашение для Мая и, что уж там, очень надеялся все-таки его застать и вручить лично. Я был недалеко, решил рискнуть, попытать счастья и заглянуть сюда. Когда консьерж сказал, что Недич не замыкал охранный контур и в квартире есть кто-то, представленный охране как хозяин, я, конечно, решил, что это Май и мне улыбнулась удача. Очевидно, Любица подумала так же и потому так разозлилась при виде вас. Досадно, что кузена нет, но все же хорошо, что я решил зайти. Боюсь даже представить, до чего могла дойти его сестра. — Он недовольно скривился.
— Да уж, вы очень вовремя. — Я скопировала его гримасу. — А ей что было нужно?
— Подозреваю, деньги, — нехотя признался Андрий. — Любица замужем, но она выбрала себе супруга, который не способен удовлетворить все ее нужды и капризы. Родители в ней души не чаяли, единственная дочка, поэтому отец и допустил такой мезальянс, и содержание ей выплачивал, и капризам потакал. Да что говорить, ее очень избаловали, а богемный образ жизни и семейная трагедия окончательно испортили характер. Май оставил сестре содержание, но он… как бы это сказать? Весьма скромен в запросах и не одобряет жизни на широкую ногу, да и Добрило, муж сестры, очень ему несимпатичен, так что чеки сверх назначенного покойным отцом содержания он выписывает крайне неохотно. Поэтому, насколько я знаю, Любица предпочитает являться и требовать лично.
— Какие высокие отношения, — хмуро проворчала я. От всего этого было противно. Кажется, я тоже не одобряла жизнь на широкую ногу и поведение этой женщины. Или дело в том, что мне категорически не понравилась сама женщина? — Не понимаю, как они получились настолько разными, хотя вроде бы брат и сестра… Тут и правда только психической болезнью можно все объяснить. Но странно, неужели родители этого не заметили? Неужели можно в здравом уме потакать такому?!
— А вы ничего не знаете о семье Мая? — Кажется, Андрий искренне изумился.
— Так получилось, — увильнула я. — А что там было не так?
— Наш молодой князь был самым младшим ребенком в семье и… лишним, что ли? Трое старших братьев — наследник и еще пара, так сказать, запасных сыновей, любимица-дочка. И Май. Его, впрочем, такая судьба вполне устраивала — никого не волновало, какую карьеру выберет младший сын, поэтому кузен спокойно связал свою жизнь с обожаемыми дирижаблями и небом. А потом эта ужасная история, и вот… Про ту аварию вы, я так понимаю, тоже не знаете?
— В общих чертах. — Я пожала плечами, стараясь сохранять незаинтересованный вид. Не знаю, насколько это получалось: по ощущениям, уши у меня вытянулись и повернулись в сторону собеседника, чтобы не упустить ни слова.
— Разбился дирижабль, которым командовал Май и на котором летела почти вся семья, кроме Любицы. Отец, мать, старшие братья с женами и детьми: планировалось большое семейное торжество в связи с пятидесятилетием брака старого князя. Май единственный выжил в том крушении, никто до сих пор не знает, как ему это удалось. Потом все эти разбирательства… Его же обвиняли в том, что катастрофу устроил именно он, намеренно, чтобы получить титул. Потом, конечно, оправдали, но история длинная и грязная, с участием владыки и вообще на всю страну. Очень странно, что вы не слышали.
— Я слышала, но без подробностей. — Прозвучало, кажется, вполне правдоподобно. Во всяком случае, Андрий не стал коситься на меня с подозрением и продолжать расспросы. Впору гордиться собой: хватило выдержки не ужасаться и не ругаться вслух. — А самому Маю очень неприятно об этом вспоминать.
— Его нетрудно понять, — охотно поддержал собеседник. — На него и газеты грязи вылили изрядно, и бывшие друзья, и весь высший свет. Пока разбирательство шло, а это несколько лун, его увлеченно травили все, кто мог, только с полгода назад шум улегся. Но Май молодец, он потом у нескольких крупных газет иски выиграл и отсудил солидную компенсацию за клевету. Семейная хватка.
— Угу, — неопределенно буркнула я, болтая ложкой в чашке и наблюдая за танцем чаинок.
Подмывало спросить, а как оставшиеся в живых родственники поддержали Недича в трудную минуту, но я прикусила язык. И так все ясно. Небось только университетские друзья его тогда и приняли, не поверили обвинениям и помогли устроиться в Зоринку. Он же наверняка еще и без средств к существованию остался…
А еще очень царапнуло высказывание про семейную хватку и суд с газетами. Я не думала, что Андрий врет, зачем бы ему? Но все равно не могла представить, что Недич участвовал в чем-то подобном, слишком он щепетилен.
Впрочем, догадываюсь, как все могло быть: велел разобраться господину Станкевичу, который поверенный, а тот мужик ой какой тертый.
— А что за приглашение? — спросила, меняя тему.
— Ничего грандиозного, небольшой камерный прием, буквально пара десятков гостей, — поспешил заверить Марич и полез во внутренний карман пиджака, откуда достал плотный белый конверт и протянул мне. — Маю нелишне развеяться, да и показываться в свете нужно хоть иногда. Может, у вас получится вытащить его из этой норы!
— Вы меня переоцениваете.
— Я на вас очень надеюсь, — серьезно возразил Андрий. — Понимаете, свет не прощает пренебрежения. Май имеет право не любить этих людей и не доверять им, но бесконечно вести жизнь затворника не получится. Затворничество молодого князя готовы прощать, пока еще свежа память о гибели его отца, но потом это может принести проблемы. Даже в делах, не говоря уже обо всем остальном.
— Сомневаюсь, что в Зоринке кому-то важна его светская жизнь, — хмыкнула я недоверчиво.
— Я сейчас говорю не об университете, а о высшем обществе и управлении семейным делом. — Марич качнул головой. — Отмежевавшись от света, Май поступил недальновидно. Это сейчас ему интересно и исключительно важно преподавание, а что станет через десять лет — неизвестно. Время же будет упущено, а репутация испорчена. И дело не только в нем самом, он ведь еще молод и наверняка женится, пусть не сейчас, пусть через несколько лет. Каково будет той бедной девушке терпеть нападки? Если поначалу она еще сможет не обращать внимания на его репутацию — у Мая очень много других достоинств, — то потом, рано или поздно, общественное отношение отравит жизнь.
— А если он вдруг найдет себе жену там же, в Зоринке? — полюбопытствовала я.
— Князь Недич? Женится на лаборантке? — изумился Андрий. — Не хочу вас расстраивать, романтичной юности сложно принимать такие вещи, но владыка никогда не одобрит подобного союза. Маю просто не разрешат заключить брак такого рода.
Рвущийся с языка вопрос о необходимости согласования на высоком уровне интимных вопросов я, к счастью, сумела удержать. Как и замечание о том, что Май скорее от титула откажется, чем позволит мнению какого-то там общества диктовать ему, с кем общаться. Не хотелось начинать пустой спор, да и… справедливости ради, я ведь не настолько хорошо знаю тезку, чтобы делать подобные выводы. Все же одно дело — работа в университете, милое и безобидное чудачество, а совсем другое — нарушение приказа сюзерена. Вот велит ему владыка жениться на какой-нибудь княжне с хорошей родословной, и никуда бедный Недич не денется, пойдет под венец.
М-да, ну и порядочки. Не помню, кем я была раньше, где и как жила, но такой дикости там точно не было. Или, вернее, была, но устойчиво ассоциировалась с выражением «дикое средневековье» и красивым словом «анахронизм».
— Хорошо, я передам ему ваши слова, — задумчиво кивнула под внимательным, оценивающим взглядом Андрия, который пытался прочитать что-то по моему лицу.
Тьфу! Да понятно, что именно. Обиду, разочарование и недовольство он искал, нормальные эмоции любовницы, которая мечтала стать женой богатого мужика, но получила щелчок по носу. Наивный. Май, конечно, очень милый и симпатичный, но мне сейчас не замуж за него хочется, а усыновить и отгонять веником таких вот доброжелателей. А то ведь он сам воспитанный, он же не пошлет, терпеть будет до последнего!
— Спасибо! — наконец сказал Андрий, сделав для себя какие-то выводы. Знать бы, какие именно… — Вы на удивление рассудительная девушка, что при такой красоте делает вас настоящей грозой мужских сердец. — Гость поднялся и одновременно с комплиментом отвесил поклон.
— Скорее уж кошельков, — насмешливо отозвалась я, и на этой позитивной ноте Марич распрощался, сославшись на какие-то важные дела.
За кошелек испугался, точно-точно.
К учебникам своим я вернулась с опаской, ожидая еще каких-то проблем. Но жаждущие общения родственники Мая закончились, а больше вламываться без приглашения никто не рисковал, и до вечера я дожила без приключений. Успела все приготовить, существенно продвинуться в географии и истории, как следует обдумать полученную от Маевой родни информацию и составить план на ближайшее будущее.
Картина жизни тезки вырисовывалась ясно, а последние перемены в ней казались по-настоящему трагическими. Последний сын в семье, который рос предоставленным самому себе, нянькам и воспитателям. Но поскольку вырос он добрым и заботливым, скорее всего, детство несчастным не было. Может, повезло с нянькой или кем-то из учителей, или с экономкой, или старшие братья у него были хорошими, но мальчика явно кто-то любил и заботился о нем. А наличие других наследников дало возможность выбрать жизненный путь самостоятельно, без оглядки на долг перед родом.
Потом эта авария. Представляю, каково ему было, бедному: чудом выжил — и только для того, чтобы оказаться обвиненным в преднамеренном убийстве всей семьи. Небось прямо на больничной койке допрашивали! Еще повезло, что в конце концов сняли обвинения, а то казнили бы, и привет. Но зато теперь ни затворничество, ни замкнутость, ни магический перекос вопросов не вызывали.
План мой был прост и состоял всего из одного пункта: показать всему этому высшему свету кузькину мать. Точнее, сначала вспомнить, что в этой почтенной женщине такого грозного и почему ее должны бояться, а потом — непременно показать. И начать все это на том самом приеме, приглашение на который лежало сейчас на кухонном столе.
В общем, к возвращению Мая я была бодра, полна энергии и готовности бороться за его счастье и благополучие. Но к важному разговору разумно приступила только за чаем, предварительно как следует накормив уставшего мужчину. Начала с главного:
— Май, тебе нужна невеста!
— Чего? — просипел он, поперхнувшись чаем.
— Невеста нужна, — подтвердила я, участливо хлопая ошарашенного тезку по спине.
М-да. С главным я немного погорячилась, надо было заходить издалека, подготовить его как-нибудь…
— Зачем? — прокашлявшись, осторожно уточнил Недич.
— Как — зачем? Пока не женили принудительно! Нужно найти приличную девушку из хорошей семьи, чтобы никто не мог придраться. Но нормальную, чтобы она не о деньгах думала и всяком таком, и вообще, чтобы человеком была хорошим. Добрая, милая и преданная, а не какая-нибудь там стерва. Не может же у вас во всем высшем обществе не быть таких девушек?! Да нам много и не надо, одной хватит…
— Погоди! — Май предостерегающе вскинул руки и ошалело тряхнул головой. — Кто меня женит принудительно? Откуда ты это взяла?!
Пришлось немного отложить грандиозные планы и вкратце пересказать Недичу события дня, предъявив в доказательство приглашение. Правда, кратким изложением Май в итоге не удовлетворился, устроил форменный допрос, вынудив чуть ли не изобразить все в лицах, начиная с визита истеричной Любицы. Ее я поначалу вообще не хотела упоминать, чтобы не расстраивать мужчину, но потом так увлеклась, что не только все рассказала, но еще и обругала его родственничков, и вообще в подробностях объяснила свое видение ситуации. Под конец тезка уже не задавал никаких вопросов, просто слушал, недоуменно приподняв брови и провожая меня слегка расфокусированным взглядом. Даже с места не подорвался, когда я встала и принялась в негодовании расхаживать туда-сюда.
— Боги, Майя! — наконец выдохнул Недич, поставив локти на стол и уткнувшись лбом в ладони.
— Я… не хотела тебя расстраивать, прости, пожалуйста, — тихонько проговорила и, подтащив стул поближе, уселась рядом с тезкой. Участливо погладила его по плечу. — Но эти ваши порядки!..
Плечи его под моей ладонью затряслись, но продолжить утешать я не успела: Май уронил руки на стол и расхохотался.
Так. Или это истерическое, или я что-то неправильно поняла. Сдается мне, второе вероятней.
— Я… погорячилась, да? — уточнила осторожно, с облегчением. — Все не так страшно?
— Чтоб я посерел! Немного погорячилась, да. Боги! Майя, ты… неподражаема, — выдохнул мужчина, тыльной стороной ладони утирая выступившие слезы и пытаясь унять смех. — Прости, это не очень-то вежливо с моей стороны, но…
— Ничего-ничего, смех продлевает жизнь, — отмахнулась я. — К тому же тебе очень идет улыбка. То есть ты уверен, что спасать тебя не надо… Ты что, уже женат?
— А этот-то вывод откуда? — хмыкнул он, успокаиваясь. — Нет, не женат. Прости. Это, наверное, на самом деле не так уж и смешно. Скорее это очень трогательно, что ты готова мне помогать и бороться со сливками общества. Но… уж очень все выглядело забавно.
— Да не извиняйся ты, лучше объясни. А то я заинтригована. Что, кузен наврал? У тебя не будет проблем?
— Андрий… нет, не наврал, что ты. — Май окончательно взял себя в руки, но в уголках глаз и губ еще теплилась улыбка. Я в очередной раз залюбовалась: он и так симпатичный, а когда улыбается — становится совершенно неотразимым, а еще теплым и каким-то светлым, невзирая на темную «масть». Не улыбнуться в ответ решительно невозможно! — Кузен просто поделился своим видением ситуации и отношением к ней. Андрий завсегдатай светских салонов, и лично для него мнение общества — вещь важная, даже определяющая. Но это отношение устарело на полвека, не меньше. В ведении дел куда важнее не репутация в свете, а верность слову и другие личные качества, так что с этой стороны мне никакое игнорирование балов и званых ужинов не повредит. А про невесту… Владыка имеет право отказать в заключении брака, если посчитает его мезальянсом. Но Тихомир Пятый — разумный и дальновидный политик, он не так консервативен, как его отец, и не станет по такому пустяку наживать врагов среди ближайших подданных. Ну и, кроме того, у нас есть… договоренность. Я принял титул и аккуратно выполняю все сопутствующие обязанности, а он не касается остальных вопросов моей жизни, вполне удовлетворившись обещанием не умирать, не оставив достойного наследника.
— А как ты собираешься это выполнять? — растерялась я.
— Я обещал очень постараться, — иронично улыбнулся Недич.
— Погоди, а больше родственников у тебя нет? А как же кузен, сестра? Или женщины не наследуют?
— По воле владыки могут наследовать, но обычно в отсутствие других наследников, — ответил мужчина. — Если я умру, титул перейдет к кому-то из них по выбору владыки или к другим родственникам. У Андрия еще три сестры и младший брат, и более дальняя родня имеется. Владыка вряд ли этому обрадуется, потому что прямая ветвь прервется, но и только. Но в любом случае нет никакой необходимости срочно меня спасать и искать высокородную невесту, не волнуйся. А про визит родственников… прости, что так получилось. Но я приму меры, не волнуйся.
— А как они вообще сюда попали? — полюбопытствовала я. — Андрий что-то говорил про незамкнутый контур…
— Я уже почти год бываю тут наездами только ради деловых писем, получать почту на адрес общежития — не самое лучшее решение, там часто что-то теряется. Совсем забыл, как тут что настроено. Гораздо интереснее, почему их принесло именно сюда и как они узнали, что я временно перебрался в квартиру… Но, впрочем, не удивлюсь, если нас вчера видел кто-то из общих знакомых и поспешил поделиться новостью, — неодобрительно предположил тезка. — Ладно, не бери в голову, все это уж точно не твоя забота. Разберусь.
— Хорошо, давай действительно больше не будем об этом, — поспешила согласиться и сменить тему. Нежелание Недича обсуждать родственников я понимала и даже разделяла. — Май, а я весь день занималась историей и географией и только утвердилась во мнении: эти сведения для меня совсем новые, ничего подобного я никогда не читала. Больше того, я уверена, что все это должно выглядеть совсем иначе. Не помню как, но точно не так. И вот мне подумалось: а что, если этот мир мне не родной? Есть какие-нибудь другие миры?
— Мы с Гораном как раз и пришли сегодня к этому выводу. — Май улыбнулся уголками губ. — Теперь можно считать доказанным, что другие миры существуют, потому что иначе объяснить твои странности не получается. Но я не знаток этих теорий и подробнее объяснить не могу. — Он развел руками.
— Да и не надо, — легко отмахнулась я. — Честно говоря, меня прошлое мало беспокоит, мне куда интереснее настоящее и этот мир. Например, я все забываю спросить, мне не нужно перекрасить волосы?
— Зачем? — удивился Май.
— Чтобы никто не заподозрил во мне стертого человека. Я так понимаю, цветные пряди — это же проявление магии, да? У тебя их нет, голова целиком черная именно из-за перекоса в соответствующую магию. Значит, у тех, кто подобной проблемы не имеет, должны быть эти попугайские цветные перышки, да? Или нет?.. — Я вопросительно вскинула брови, потому что Недич слушал меня с достаточно ошарашенным видом.
— Интересно, а это со всеми стертыми так работает?..
— Что именно? Или ты полагаешь, что эти перья мне мерещатся?! — опешила я.
— Да как тебе сказать…
Оказалось, эти самые цветные пряди никто в нормальном состоянии не видит. То есть разглядеть их можно, но этому нужно долго учиться. Направление науки называлось «хроматология», и специалисты в ней представляли собой особую категорию врачей-диагностов, работающих в тесном сотрудничестве с психотерапевтами и психиатрами. Что неудивительно, учитывая особенности магии.
Для меня важно было другое: случайный прохожий на улице или любой другой человек, даже в долгой беседе, не мог заметить эту странность. А глаза, волосы и кожа были уже естественных цветов, хотя и необычных.
Май предположил, что эта особенность восприятия связана у меня с временным отсутствием собственной магии. То есть я сейчас настолько восприимчива, что вижу «спектральные метки», не напрягаясь и даже не сознавая, что именно вижу.
— А почему я в таком случае не вижу магию в других местах? Например, приборы в лаборатории, где я очнулась. Они же должны пестреть разноцветными пятнами! Ой, хотя пятна же были… — вспомнила я. — В самый первый момент они надо мной плавали в воздухе, а потом куда-то делись!
— Давай ты задашь этот вопрос Стевичу, — вздохнул Май. — Я, конечно, могу предположить, что это связано с отличиями магического фона живых существ и неживых предметов и что спектральные метки — больше свойство души, чем тела. Но это только логические предположения, а Горан ответит точно.
— А что, я в ближайшем будущем с ним увижусь?
— Ты не хочешь? — насторожился мужчина. — Не волнуйся, он тебя не обидит.
— Да я и не волнуюсь. Просто вроде бы говорили, что меня нельзя оставлять надолго с другими людьми, не скажется ли это на здоровье? А то я еще с визита портнихи об этом периодически задумываюсь.
— Не волнуйся, Горан предпримет все необходимые меры предосторожности, — заверил меня тезка. — К тому же несколько часов общения вполне допустимы, если это происходит не каждый день. Горан хотел провести какие-то тесты и что-то проверить, и я имел неосторожность от твоего имени согласиться. Все же ты — его эксперимент, я не был уверен, что имею право…
Читать бесплатно другие книги:
