Школа спящего дракона. Злые зеркала Измайлова Кира

– В самом деле? Разве она жила не со всей семьей?

– Только первое время, насколько мне известно. К моему рождению она давно уже перебралась в свой дом, господин Мирайни. Отец не слишком-то жаловал ее.

– Кстати, ты говорил, что матушка твоя уверяла, будто ты удался в прабабку, – вспомнила Вера. – Но о ней ты не упоминал!

– Я ее никогда и не видел, госпожа.

– Гхм… – откашлялся Мирайни. – Боюсь, это еще одна семейная тайна, в которую Ран не посвящен.

– Что вы имеете в виду?

– Его бабушка и прабабушка – одно и то же лицо, Денна Риала.

– Ничего не понимаю! – воскликнула Вера. – Как такое может быть?!

– Очень просто, – ответил Ханна Соль. – В жилах Риалы текло немало крови шиарли, и наружность у нее была характерной…

– И жила она дольше обычных людей, – сообразила она. – Выходит, чтобы замести следы, она принялась выдавать себя за собственную дочь?

– Именно так, – кивнул Мирайни. – От Риалы остался только портрет, а Денна Райна порядком изменила внешность… Тебе ли не знать, Соль Вэра, что женщине это не стоит особых хлопот?

– Насчет хлопот вы погорячились, но в целом правы. С новым лицом она вышла замуж и родила мать Рана, так?

– Да, верно. Был еще сын, но они вместе с супругом Райны пропали бесследно – отправились в рискованное путешествие и не вернулись. Сама она умерла, успев еще увидеть последнего внука, – Мирайни усмехнулся краем рта, – так похожего на нее… Дочь, Камиста, удалась не в Райну. Немудрено, что Рана попрекали несхожестью с отцом!

– Это все ерунда, – отмахнулась Вера. – Скажите лучше, как эти женщины могли передать что-то Рану, если были связаны клятвой с господином Мирайни?

– Я даже не уверен, знала ли Камиста хоть что-нибудь, – убедил Мирайни, – но какие еще могут быть предположения?

– Например, что сын Райны… или Риалы, не важно, тоже получил клятву и тайное знание. Вы не ощущали его гибели?

– Нет, и это может говорить о том, что это передается лишь по женской линии.

– Если так, зачем вы допрашиваете Рана? – сощурилась Вера. – Или он девушка, а я и не заметила?

– Вэра! – одернул ее Ханна Соль, явно опасаясь, что она может попотчевать незваного гостя каким-нибудь проклятием. Ее «пропади ты пропадом!» в адрес эоррийского посла до сих пор не забыли: отыскать бедолагу так и не удалось.

– Не затыкай мне рот, отец! – вспылила она. – Ты знаешь, я не люблю такие игры!.. Но хорошо, даже если допустить, что клятва Риалы перешла именно к Рану, а не любому из его братьев и сестер, то выходит, теперь он от нее свободен? Раз уж сам принес клятву на крови…

– Именно так. И если он что-то знает, то может беспрепятственно рассказать.

– А его родню вы проверили? – поинтересовалась Вера. – Может, это действительно по женской линии передается, раз уже был прецедент?

– Проверили, ни у кого нет ни следа подобного, – ответил Ханна Соль.

– Тогда почему бы не предположить, что и Рана обошли наследством? Во всех смыслах этого слова!

– Очевидно, так и есть, но нужно было удостовериться, – произнес Мирайни, все это время сверливший взглядом неподвижного Гайя.

– Удостоверились? Прекрасно! И что же дальше? Своим запретом на связь и использование зеркальных масок ты, отец, хотел сказать, что убийца может искать Рана? – спросила Вера. – И попытается добраться до него именно таким путем? Потому что не знает, владеет ли Ран секретом? Что за чушь!

– Придержи язык, – велел Ханна Соль.

– С чего бы вдруг? – Она встала напротив мужчин, уперев руки в бока. – Больше всего это походит на устранение ненужных свидетелей! Денна Риалы нет в живых, ее сын и муж пропали без вести, супруги Эдор мертвы, а теперь настал черед Рана? Почему не его братьев и сестер? Их вы тоже предупредили об опасности? Вы-то видели, что следов клятвы на них нет, но знает ли об этом убийца?

– Ты еще скажи, что убийца – это я, – усмехнулся вдруг Мирайни.

– Вы наиболее заинтересованное лицо, – ответила Вера, – поэтому я не стану сбрасывать вас со счетов. Что, тайна рискует всплыть и тем самым потопить ваше положение при дворе?

– Вэра, не забывайся!

– И не думаю! Всего лишь говорю, что пришло на ум. – Она скрестила руки на груди. – А вот ты не спешишь поделиться со мной сведениями. Хорошо, допустим, опасность зеркал мне понятна… хотя я пока и не могу представить, как можно убить кого-то их посредством. Но чего ради потребовалось якобы отсылать Рана прочь? Чтобы бросить тело Лио в придорожной канаве, а Рана взять здесь, ничего не подозревающего? Но мы с Керром…

– Отобьемся, госпожа, – хмыкнул тот, выразительно поддернув рукава. – И Ран столбом стоять не будет, я надеюсь.

– Я тоже на это рассчитываю. Так, может, это все инсценировка, призванная лишить меня Гайя, а затем… Я что, снова начала тебе мешать, отец?! – понесла Вера откровенную чушь. Впрочем, из образа она не выходила. – Тебе уже недостаточно пристроить меня на эту дурацкую должность, лишь бы не мозолила глаза, ты хочешь избавиться от меня по-настоящему? И для этого привлек даже господина Мирайни с его замшелыми тайнами, которых, может, и не было никогда?

– Что за бред?! – гаркнул Ханна Соль, поднявшись во весь свой немалый рост.

– Всего лишь строю предположения! – ответила она. – Поверь, я могу придумать еще десяток версий, и ни одна из них тебя не красит! И я не замолчу до тех пор, пока не узнаю, что вы затеяли…

– Серьезная угроза, – пробормотал Мирайни и тоже встал. – Соль Вэра, право, мы затруднялись сказать об этом, но…

– Первым, кого заподозрят в убийстве четы Эдор, будет Ран, – закончил Ханна Соль, и Вера едва не села мимо кресла.

Глава 3

– Чушь какая! – сказала она, обретя дар речи и переглянувшись со своими Гайя. На лице Керра было написано несказанное удивление, а Ран под маской Лио хранил спокойствие. – Какой ему резон убивать родителей, которых он не видел много лет? И от чьего имени отказался?

– Вернуться-то можно, – пробормотал Мирайни, – особенно если у рода не останется других наследников.

– Что?.. – выговорил Ран. – Но… господин Мирайни, я ведь младший сын, кроме меня…

Тот молча покачал головой.

– Боюсь, теперь ты не младший, а единственный… не считая твоих сестер. Все они замужем, и хотя могут претендовать на наследство, но лишь после тебя. Учитывая же твое положение, – Мирайни взглянул на Вэру, – вряд ли они сумеют что-то противопоставить твоим притязаниям, буде ты решишь вернуться в семью и вступить в права наследования.

В кабинете повисла звенящая тишина.

– Вы вообще в своем уме? – зло спросила Вера. – Сперва сообщить человеку о гибели его родителей, затем фактически обвинить в убийстве ради корысти, а заодно походя обронить, что не только родители, а еще и двое братьев отправились по дороге предков, – это нормально, по-вашему?! Да чтоб вам…

– Госпожа, – неожиданно остановил ее Ран, – не стоит разбрасываться проклятиями. Это ведь ваш кабинет, в конце концов, и вам тут еще работать.

– Обожаю твое чувство юмора… – Вера задушила гнев и затолкала его поглубже – пригодится еще. – И завидую твоему самообладанию!

– Вам бы не помешало немного, – кивнул он и спросил, обращаясь к Ханна Солю: – Господин, скажите, братья мои умерли так же, как и родители?

– Да, – обронил тот. – И зеркала разрушены точно таким же образом.

– Значит, ты следующий, – похлопал Керр Рана по плечу.

– Не поверишь, я догадался.

– Хорошо, мотив есть, – произнесла Вера, подумав. – А способ убийства? Как это проделано?

– Это уже другой вопрос, – ответил Ханна Соль. – Дело подлежит расследованию. Я знаю, Вэра, что ты готова поклясться – твой Гайя не убивал своих родных, но одной клятвы мало. Закон тебе известен.

– Господину дается три дня на то, чтобы доказать невиновность своего вассала, так? – пробормотала она. – В ином случае следствие будет вестись в обычном порядке…

– Три дня с того момента, как подозреваемый будет задержан и передан под стражу, – напомнил он.

– Так вот для чего этот побег! – Вера в сердцах ударила себя кулаком по ладони. – Если бы ты сказал хоть немного больше, я приказала бы Лио запутать след так, чтобы и за год не распутали, а не просто сбросить его и вернуться!

– Думаю, он больше пригодится тебе здесь, – сказал Ханна Соль и встал. – У тебя еще есть время, Вэра. Господин отвечает за своего вассала, поэтому тебе и доказывать невиновность Рана. Учти, я не желаю открытого разбирательства – это бросит тень на нашу семью.

Он помолчал и добавил:

– Либо ты добудешь доказательства и найдешь настоящего убийцу, либо Ран признается в содеянном и понесет заслуженное наказание – от твоей руки. Держать при себе обвиненного в преступлении ты не сможешь.

– Сама знаю! Сколько у нас времени? Хотя бы примерно?

– Не так уж много. Об этом деле пока знают единицы, и они будут молчать, а я могу задержать расследование, но это долго не продлится. Рано или поздно они обязаны будут доложить о случившемся.

Он подошел к столу и бросил на него еще несколько увесистых папок.

– Это то, что сможет помочь в расследовании… я надеюсь. А теперь нам пора. – Ханна Соль кивнул Мирайни, и тот присоединился к коллеге. – Наше отсутствие и без того может вызвать кривотолки…

– Что, даже не позавтракаете? – улыбнулась Вера. Она была в бешенстве, но толку поднимать крик и крушить мебель?

– Нет, благодарю, – отказался Ханна Соль и вышел.

– Отравы боится, – предположил Керр вполголоса, но так, чтобы тот его наверняка услышал.

– Однажды, – отчеканила Вера с тем же расчетом, – я выберу момент, когда Император будет в хорошем расположении духа, и расскажу ему о презумпции невиновности. Уверена, он оценит!

– Госпожа, а что это за зверь такой – презумпция? – негромко спросил Керр, когда за гостями закрылась дверь.

– Узнаешь, – зловеще пообещала она и выглянула в окно. Дождь немного унялся, и можно было рассмотреть, как тянется по раскисшей дороге кавалькада железоконных всадников. – Чтоб им задницы седлами до мяса стереть!

– Госпожа! – на два голоса воскликнули Гайя, но Вера отмахнулась.

– Я не со зла… Так, пожелала доброй дороги.

Да уж, прокляни она гостей всерьез, в столицу они бы въезжали, стоя в стременах. Или лежа поперек седла…

– Какая отвратительная история, – пробормотала она, встряхнула головой и приказала: – Керр, ты сегодня дежуришь. Вернется Лио – обрисуй ему ситуацию. А Ран пойдет со мной. Сдается мне, нас ждет долгий разговор…

Уже в дверях Вера добавила:

– Хорошо еще, ученики разъехались! Не то я бы их научила чему-нибудь… под горячую руку!

– Чего хорошего, – проворчал Керр. – Шиарли с зеркальной магией накоротке, может, подсказали бы что.

– Обойдемся своими силами, – ответила Вера и взяла папки со стола. – Идем!

Что поделать, ей лучше всего думалось не в кабинете, а хотя бы в гостиной. Или в спальне, но случай выдался явно неподходящий.

Она не слишком хорошо представляла, с чего начать разговор: любой выбранный тон казался фальшивым. К сожалению, выражать искреннее сочувствие Вера умела скверно – не на ком было потренироваться, так уж сложилась жизнь, – а Соль Вэра тем паче не обращала внимания на подобные мелочи. Что греха таить, ее куда больше интересовала собственная персона, чем переживания какого-то телохранителя, пускай даже она питала к нему привязанность определенного рода…

– Спрашивайте, госпожа, – нарушил молчание Ран, когда за ними закрылась дверь ее покоев.

– О чем?

– О чем угодно. О том, что мне известно, о моих догадках и подозрениях насчет всего этого…

– Да нет, с этим, пожалуй, мы обождем, – сказала Вера, взглянув на него внимательнее, и жестом велела сесть. – По-моему, тебе не помешает добрый глоток вина!

– Еще нет и полудня, госпожа. – Ран улыбнулся краем рта, и она, поморщившись, развеяла воздушную маску, потому что эта улыбка совершенно не подходила к лицу Лио. – А не вы ли говорили однажды, что пьют с утра только высокородные господа и вконец опустившиеся пропойцы?

– Во-первых, мало ли что я когда-то говорила? Во-вторых, ты далеко не низкого происхождения, а повод у тебя более чем уважительный… И у меня тоже, – подумав, сказала Вера. – Мало мне было проклятого ректорства, теперь меня решили сделать дознавателем! А главное… Главное, я даже не представляю, с чего начать, за что взяться первым!

– Может, посмотреть папки, которые оставил господин Гайяри?

– Пожалуй… Но ты не уклоняйся от разговора, – велела она.

– Я и не уклоняюсь, госпожа, но пить не стану и вам не советую. По-моему, сейчас лучше держать голову ясной, а мысли – в порядке.

– Если ты начинаешь занудствовать, Ран, – сказала Вера, сев на подлокотник его кресла, – значит, дело в самом деле дрянь. И не нужно притворяться, я тебя знаю… долго, одним словом.

– В самом деле, госпожа?

Он поднял голову, чтобы взглянуть ей в лицо, и глаза его неожиданно ярко вспыхнули серебром на свету.

«Ну точно, нервы шалят, – убедилась Вера. – У Лио глаза только темнеют, если что не так, а у Рана вот так полыхают разве что в разгар боя или со мной в постели, когда эмоции захлестывают. А что по лицу ничего не видно – умеет он себя в руках держать, ничего не скажешь!»

– Именно так. Не забывай, – она обхватила его рукой за шею, чтобы удобнее было сидеть, и прижала к себе, – что ты мне годишься… нет, во внуки вряд ли, но в сыновья уж точно, и я попросту опытнее!

И это было чистой правдой: в этом мире даже не владеющие магией люди могли похвастаться долгим веком, а уж волшебники, да еще из старой знати, как Гайяри или те же Мирайни, и подавно. Ран, хоть и выглядел ровесником своей госпожи, был намного моложе ее, как, впрочем, и остальные Гайяри.

Вера как-то подсчитала: если сложить годы жизни всех троих, все равно выходило меньше, чем стукнуло Соль Вэре. Другое дело, что фактический возраст еще ничего не значил: в свои годы дочь Правого полумесяца оставалась сущим подростком с ветром в голове… до недавнего времени.

Хорошо еще, у Ханна Соля не находилось времени поближе пообщаться с младшей дочерью, не то он наверняка заметил бы что-нибудь неладное… Так-то, полагала Вера, он списал изменения в ее характере на неизбежное взросление, но мало ли? С такими людьми нужно держать ухо востро. Гайя, пусть они и находились при Соль Вэре неотлучно на протяжении многих лет, еще можно обмануть, а вот отца, опытного интригана, всю жизнь проведшего при дворе, советника Императора, – вряд ли. И как он себя поведет, если заподозрит в дочери подменыша, сказать сложно… Не хотелось бы выяснять, вот что, а потому в интересах Веры было держаться подальше от вельможного отца!

– Ран, – сказала она, поняв, что молчание затягивается, – по-хорошему тебя прошу, не нужно притворяться, будто тебе безразлично случившееся с твоей семьей.

– Госпожа, я могу лишь повторить: я расстался с родителями много лет назад, я отказался от их имени, и поэтому…

– А я тебе говорю – не притворяйся! – вспылила Вера и взяла его за подбородок, вынуждая поднять лицо. – Расстался… А до того? Да, знаю, отец говорил, что ты удался не в его породу, но как же мать? Она будто не знала, что ты самый что ни на есть законный сын? И словно нельзя было это проверить: родство ведь определяется запросто, если это всего лишь следующее поколение, а не какие-то семиюродные правнуки! Неужели она не настояла на такой процедуре?

– Насколько мне известно, пыталась, – пожал плечами Ран. – Но отец не слишком доверял волшебству, хотя собственными умениями пользовался часто и охотно. Даже не знаю, как это в нем уживалось…

– Хочешь сказать, его не убедило заключение какого-то мага?

– Не было никакого заключения, госпожа.

– Логично, ведь если бы выяснилось, что ты законнорожденный, твой отец сел бы в лужу, – пробормотала она. – И не смог бы сомневаться в этом с той же убежденностью – заноза навроде вердикта хорошего мага весьма ощутима…

– Я не могу судить о его мотивах. Мне он о них не говорил. Но, – Ран усмехнулся, – вовремя понял, что даже окажись я копией отца, он все равно нашел бы, к чему придраться. Такова участь некоторых детей, и необязательно самых младших.

– Если ты намекаешь на меня… – начала Вера, но он перебил:

– Госпожа, это не ваш случай. Господин Гайяри очень любит вас… по-своему, конечно. Поверьте, со стороны это заметно.

– Знаю я, что любит, – пробормотала она и пригладила Рану взлохмаченную челку. Волосы у него были гладкими, прохладными на ощупь. – Но мы говорим не обо мне, а о тебе. С отцом более-менее понятно, но как же мать? Она что, пошла у него на поводу? Не верится…

Ран молча пожал плечами и отвернулся.

– А братья и сестры?

– Им не было до меня особого дела. Сестер к тому же рано выдали замуж. А матушка…

Он резко осекся, и Вера обняла его крепче. Слова бессмысленны – иногда намного важнее просто помолчать с кем-то рядом.

Вскоре Ран отстранился – за все это время он разве что пару раз вздохнул глубже обычного, прерывисто, но и только. Большего проявления чувств от него ожидать было сложно, это Вера понимала: такой уж точно не пойдет постоять под дождем, чтобы капли воды смывали с его лица непрошеные слезы, как пишут в романах. Выдавить из Рана слезу – еще постараться нужно, но вот то, что и он переживает гибель почти всей своей семьи, очевидно.

– Благодарю, госпожа, – негромко сказал он. – Я повел себя недопустимо… Подзатыльник-то за что?!

– Для порядка, – ответила Вера и встала, выпустив его, хотя и не хотелось. Увы, до ночи было еще далеко. – Если хочешь, пойди проветрись, а я пока почитаю материалы.

– Нет уж, спасибо. – Ран выразительно взглянул на надежно зачарованное окно, за которым бесновалась непогода. – Пускай в такую бурю драконы проветриваются, а мне что-то не хочется. И, госпожа, если вы позволите, я тоже хотел бы ознакомиться с документами.

– Я рассчитывала, что ты так скажешь. – Вера взяла папку и поудобнее устроилась на диване. – Хотя, если честно, думала, ты попросишь меня попытаться отыскать духи твоих родителей. Или полагаешь, если это оказалось не по силам моему отцу, то я и подавно не справлюсь?

– Нет, госпожа, – он сел на пол у ее ног, – но я не смел заговорить о подобном. Хотя бы потому, что господин Гайяри еще не успел отъехать достаточно далеко от школы, и…

– Какие пустяки, право слово! Посмотри, какой дождь хлещет, – за ним хоть как колдуй, отец не разглядит! И будто он не догадывался – я непременно сделаю это, особенно если услышу, как он потерпел неудачу?

– Если так, госпожа, тогда прошу – попробуйте! – с неожиданной горячностью произнес Ран. – Быть может, удастся узнать что-то, что прольет свет на их гибель!

– Дай руку, – велела она. – Я ведь никогда не встречала твоих родителей, придется искать с тобою вместе… Надеюсь, ты еще не забыл лицо своего отца?

– Почти, но вот матушку ни с кем не перепутаю, – серьезно ответил он. – С братьями, боюсь, сложнее – мы мало общались. Мне доводилось мельком видеть их при дворе, издали, но и только.

– Неужели даже словечком с ними не перемолвился?

– Вообще-то, госпожа, я исполнял обязанности вашего телохранителя и отвлекаться на посторонние беседы права не имел.

Ран протянул ей руку с кольцом, в котором тускло мерцал маленький рубин, будто застывшая капля крови, – память о его собственной случайной и нелепой смерти, приключившейся год назад. Счастье, что тогда Вере – и то при поддержке едва ли не всех обитателей старой школы Примирения – удалось вернуть его к жизни! Хотя, как не раз повторяла и она сама, и другие Гайя, легче было бы завести нового телохранителя…

– Пойдешь со мной? – поинтересовалась Вера.

– Разве это возможно?

– Иначе я не стала бы предлагать. Так будет проще: ты наверняка узнаешь своих, а я – вовсе не обязательно. Портреты есть, – кивнула она на раскрытую папку, – описание тоже, но под него подходят сотни мужчин и женщин. И даже родство с тобой не поможет: где-нибудь поблизости может болтаться какой-нибудь двоюродный дядюшка или даже та самая бабушка…