Остров Крови Перумов Ник

– Вы что-то о ней знаете, мой лорд? – выпалила Молли, не в силах побороть любопытство.

– Немного, – признался девятый эрл. – В нашей среде не любят это вспоминать. Обстоятельства дела из архивов изъяты. Даже мне пришлось довольствоваться по большей части слухами.

– А ещё эти полуживые механизмы внизу… – почти шепнула Молли. Перед глазами вновь встала картина шкивов, шестерён, рычагов и передач, абсолютно самостоятельно пришедших в движение. – Про них тоже ничего не известно, ваша светлость?

– Вы задаёте очень правильные вопросы, мисс Моллинэр. Пэры предпочитают от подобного просто отмахиваться. Дескать, случайности, флуктуации, отклонения, порождаемые хаотической и не алгоритмизируемой в принципе природой магии. Ни наблюдавшаяся вами аппарация, ни эти старые механизмы никогда не представляли большой угрозы. Знаете, в иных приключенческих книжках любят писать о «бунте машин», о том, как вычислители наши якобы смогут развиться до такой степени, что будут сами управлять различными механизмами, – чистая фантастика, конечно, хотя на тех же кораблях никак не обойтись без автоматов стрельбы, вычисляющих поправки на ветер, волнение и так далее, – но никто из пэров не считает это «живое железо», как вы выразились, угрозой. О нём известно много лет, феномен остаётся феноменом, но… разве не феномен сама магия?

Он перевёл дух.

– Однако, мисс Моллинэр, как бы ни была интересна мне и, не сомневаюсь, вам эта тема, её придётся оставить. Сейчас нас гораздо больше интересует, какие последствия возымеет ваш дар, мисс Моллинэр. Королевство давно оставило мысль создавать полки и дивизии из боевых магов, но… с учётом вашего случая Военный Департамент вполне может к этому и вернуться.

У Молли похолодело внутри.

– Полки и дивизии из одной меня? – Она постаралась, чтобы голос не дрожал.

Граф снисходительно усмехнулся.

– Мисс Моллинэр, после того как я имел счастье наблюдать ваш более чем впечатляющий перформанс сперва в работном доме, а затем и в стенах Особого Департамента, скажу, что вам одной вполне можно было бы присвоить наименование Первого Особого Магического Корпуса с вручением штандарта и прочих регалий. Но – шутки в сторону – почему бы и нет? Ведь если всё подтвердится, – он загадочно понизил голос, – почему бы вам и в самом деле не начать учить? Может, мы сумеем не только спасти вашего брата, но и воспитать из него верного слугу Короны, офицера, боевого мага? Конечно, сперва требуется задержать его неизбежное в иных обстоятельствах, э-э-э, простите, мисс, сгорание…

– Я понимаю, – слова приходилось почти выпихивать из горла. – Но я одна… я слишком мало ещё умею…

– Именно, – кивнул лорд. – Вот почему так важно было бы продолжать ту игру со связником варваров. Кто знает, может, вам удалось бы вернуться к ним, продвинуться дальше в освоении магии и затем, уже здесь, в Норд-Йорке, и в самом деле взяться за обучение чародеев Империи?..

Увлёкшись, граф говорил быстро и горячо; но потом вдруг приугас, словно что-то вспомнив.

– Впрочем, далеко не все пэры разделяют мои взгляды, мисс Моллинэр. Считают их чересчур радикальными, грозящими разрывом с традицией. А вы ведь знаете, что такое традиции для Королевства!.. И особенно для благородного сословия. Итак, нам с вами предстоит большая работа, моя дорогая. Работа и на благо вашей собственной семьи – брата в особенности, – и всей Империи.

Работа на благо Империи. На благо тех, кто изо всех сил пытается убить моих друзей.

– Я постараюсь, – тем не менее сказала Молли вслух. – Я очень постараюсь. Королевство – моя родина. Я хочу ей всяческого блага.

– Как и мы, мисс Моллинэр, – подхватил достойный эрл. – Как и мы. И скоро – очень скоро, дорогая моя, вы получите все алкаемые вами ответы. Возможно, не все они вам понравятся. Что поделать, мисс, наш мир – жестокое место. Может, когда-нибудь он станет лучше. Может, вам тоже предстоит внести в это свою лепту. Но только если мы с вами, мисс, будем сотрудничать, а не вцепляться друг другу в глотку.

– Я понимаю, ваша светлость.

– Прекрасно, что понимаете. И… я хотел бы вас предупредить, мисс Моллинэр, вот о чём. Только что я упоминал, что иные пэры со мной не согласны. Нет единого мнения и в Палате пэров. Идёт борьба, мисс, и, к сожалению, борьба не только идей. Но и самолюбий, предвзятостей, семейных традиций, гордости… Понимаете меня, мисс?

Молли кивнула.

– Есть достаточно много таких, – Спенсер понизил голос, – кому ваше появление поистине словно кость в горле. Кто гордится «чистотой крови», кто ставит свои два десятка поколений непрерывности титула выше блага Империи или кто способен думать о процветании одного лишь своего графства или в лучшем случае – Королевства. Они могут строить нам козни.

– Козни, мой лорд? Но почему? – Притворяйся астерянной и испуганной, притворяйся как следует!

– Им кажется, – прежним полушёпотом проговорил девятый эрл, – что дела в Королевстве и в Империи идут лучше не придумаешь. Наши колониальные владения расширяются. Мы производим товаров больше, чем кто бы то ни было ещё, и эти товары выше качеством, чем, к примеру, галльские или теотонские. Наш флот сильнее взятых вместе морских сил уже упомянутых Галлии, Теотонии, Иберии и Латиники. Наши гинеи принимают во всём мире. Цены не меняются, благородный человек может жить на оставленный ему прадедом годовой доход. Поэтому, говорят эти пэры, менять ничего не нужно. Любое изменение есть риск, утверждают они. Особенно такой риск, как вы, мисс Моллинэр.

Молли невольно сжалась в комочек. Она слишком хорошо помнила вставших плечом к плечу против её магии пэров.

– Кого-то мы сможем убедить, – продолжал Спенсер. – Кого-то, увы, придётся… гм…

– У-убить? – робко предположила Молли. Эрл криво ухмыльнулся.

– «Взгляд, конечно, варварский, но верный», как написал один древний поэт. Нет, мисс, разумеется, никого мы убивать не будем. Ввести в заблуждение – возможно. Потому что неудача Горного Корпуса за Карн Дредом – суровый урок, не всеми – далеко не всеми! – понятый. Варварам удалось обучить вас. Не требуется быть пророком, чтобы понять – за вами могут последовать и другие. Другие, кого они сумеют похитить, сбить с толку, соблазнить, обмануть, увести с собой. Далеко не все они могут оказаться столь же стойкими и преданными делу Короны, как вы, мисс.

– Спасибо, мой лорд… – Молли опустила голову. – То есть вы опасаетесь…

– Появления новых чародеев за Карн Дредом, да, – кивнул Спенсер. – Варвары сумели додуматься до вашего похищения. Смогли успешно его осуществить. Где гарантия, что они вновь не проделают нечто подобное? У них уже есть разведывательная сеть в Норд-Йорке. Тут, как говорится, и к гадалке не ходи: им помогают, кто-то из местных жителей, подданных Её Величества. Настоящие предатели, враги Короны и всех нас. Возможно, из недовольных, из тех, кто считает наши меры против дикой магии слишком суровыми, возможно, из тех, чьи друзья или родственники подверглись релокации. Всё возможно. – Глаза его сузились. – И это крайне затрудняет нашу задачу. А остальные пэры благодушествуют. Даже поражение Горного Корпуса там воспринимают как – не удивляйтесь, мисс Моллинэр! – как отличный повод увеличить военные ассигнования, ускорить разработку новых боевых машин, перебросить за Карн Дред туземные войска, набранные в том же Раджпутане… То есть ответить так, как они привыкли. А ваш «казус», как они выражаются, – необходимость сворачивать с проторённых дорог. И потому, мисс Моллинэр, нам с вами надо быть очень, очень осторожными. Пэры с лёгкостью откажутся от всех перспектив, с вами связанных, если пострадают их покой и ощущение извечной правоты. Поэтому, мисс, прошу вас – когда мы прибудем, не упрямьтесь и делайте то, что я вам скажу. Поверьте, это продиктовано только и исключительно заботой об успехе нашего общего дела.

Ничего себе. У нас уже появилось общее дело?

– Я всё понимаю, ваша светлость, – тем не менее ответила она.

– Прекрасно, мисс. Это всё, что я хотел бы вам сказать. А пока что, – он светски улыбнулся, – позвольте откланяться, мисс.

– Простите, ваша светлость, но не могли бы вы приказать, дабы меня сопроводили… – Молли потупилась. – Понимаете… Меня редко выпускают отсюда, а хочется просто пройтись, и… я клянусь, всё будет тихо и мирно!

– Хорошо, мисс, – поднялся граф. – Сейчас позову охрану.

…Молли вели длинными, узкими и низкими переходами броненосца. Связки труб устремлялись куда-то вдоль стен; горели тусклые лампы в железных сетках. Впереди и сзади топали офицеры Департамента; на Молли они смотрели со смесью страха, ненависти и непонятного почтения.

Может, оттого, что чёртову девку не расстреляли сразу у стенки, не повесили по приговору справедливого королевского суда, а вот, гляди ж ты, хоть и посадили под замок, а нянчатся да цацкаются?..

Молли шла по узкому коридору; под подошвами чуть вздрагивал металл. Броненосец старательно рубил воду винтами, резал форштевнем, раздвигал скулами бортов. Он был большой, мощный, с толстой бронёй, с могучими паровыми машинами («Тройного расширения, 8600 лошадиных сил, – непременно добавила бы прежняя Молли и продолжила бы: – Полное водоизмещение 5780 тонн, длина 325 футов, осадка 21 фут, максимальная скорость 17 узлов, вооружение – четыре орудия BL Mk III, 9₁/⁵ дюйма, длина ствола 31₁/² калибра, а также восемь четырёхдюймовых орудий, установленных попарно в четырёх башнях, по две на борт…»).

Старому броненосцу тоже ведь страшно, вдруг подумала Молли. А что, если и он… немного живой, как то железо под Норд-Йорком?! «Гладстон», конечно, не может ни говорить, ни думать, но вдруг – может чувствовать?

– Простите, сэр… не могла бы я воспользоваться… раз уж мы тут…

Процессия остановилась возле узкой двери корабельного гальюна, один из офицеров отрывисто кивнул и распахнул перед Молли дверь.

В этот миг броненосец ощутимо вздрогнул.

И Молли тоже вздрогнула – потому что словно наяву увидала, как в глубине, под корпусом, в бессветной чёрной воде, рассекаемой стальным форштевнем, по металлу днища вдруг скользнуло длинное, толстое, усаженное присосками щупальце. Скользнуло почти что нежно, точно погладив, и враз отдёрнулось, свернулось, скрывшись в неведомой бездне, словно передав, просигналив: «Ты не одна, мы тут, мы тут, мы всегда рядом…»

Молли улыбнулась и закрыла за собой узкую дверь.

– Пи-пи-пи… – раздалось из угла.

Там сидела крошечная серая мышка, сосредоточенно умывавшаяся, словно она никакая не мышь, а самая настоящая кошка. Заметила Молли, однако не бросилась наутёк, а чуть склонила голову набок и совершенно по-человечески подмигнула.

Молли подмигнула в ответ.

Миг – и на месте мышки появилась Ярина, «маг-превращальщик», единственная чародейка, умевшая не «перекидываться», как оборотни Всеслав и Таньша, а именно превращаться в самых разных существ, правда, по большей части некрупных.

На вид – тощая девчонка лет восьми, но язвила и рассуждала она так, что Молли частенько сомневалась, правда ли ей восемь. А спрашивать было неловко.

Молли молча и торопливо протянула укрытый от надзирателей хлеб. Ярина так же молча кивнула, впилась в краюху белоснежными зубами. Мышью, похоже, как следует наесться ей не удавалось – по броненосцу шастал пронырливый корабельный кот Фитиль, чёрный как ночь.

Ярина, жуя с лихорадочной быстротой, вопросительно вскинула подбородок. Молли вздохнула, покачала головой. Девчонка досадливо поджала губы и тоже вздохнула еле слышно. Указала кивком вниз, рукой проделала змееобразное движение, снова кивнула, словно хотела сказать: да, он здесь, он с нами, нас не бросили. Положила ладонь Молли на плечо, чуть сжала, словно взрослая.

И вновь сделалась крошечной серой мышкой, юркнувшей куда-то в щель, куда обычный человек не смог бы просунуть и пальца.

…Когда Молли шагнула в коридор, у двери её встретил, кроме офицеров охраны, и помянутый уже корабельный кот Фитиль. В отличие от кошки Ди был он тощим, недоверчивым и Молли откровенно не любил, несмотря на все её попытки подружиться.

И сейчас кот напряжённо к чему-то принюхивался. Строго зыркнул на Молли и скользнул в приоткрытую дверь.

– Чего это он? – самым невинным голосом поинтересовалась Молли у департаментского.

– В мои обязанности, мисс, не входит слежка за корабельными котами или же толкование их поведения, – ледяным тоном отрезал тот, даже не пытаясь прикинуться любезным. – Потрудитесь проследовать в свою каюту, мисс.

– Конечно, сэр, – смиренно откликнулась Молли. – Я готова.

Департаментский только дёрнул длинным усом. В глазах его была ненависть и ничего, кроме ненависти.

Молли сделала вид, что ничего не заметила. Скромно потупилась, заложила руки за спину, как положено.

– Вперёд, мисс.

Вперёд так вперёд.

Вот и её каюта, знакомая морская полутишина. Молли села, крепко зажмурилась, вслушиваясь в себя.

Сила медленно возвращалась. Медленно накапливалась – так, как в пещерной глуби со свода срываются капли, падая в каменный бассейн. Они его, конечно, когда-нибудь наполнят, но когда?..

Медленно, словно картинки волшебного фонаря, сменяют друг друга воспоминания.

Лица департаментских. Их много, и все они таращатся на Молли, целясь в неё из всего, что только может стрелять. Она одна как на ладони, достаточно только шприца с сонным зельем, и…

Но мисс Моллинэр Блэкуотер улыбается глазами, обратившимися, словно у нечисти, в два заполненных тьмою провала, и протягивает левую руку.

На руке горит огонь. Языки его лижут пальцы, поднимаются всё выше и выше; Молли проводит над пламенем правой ладонью, и та тоже вспыхивает, ярко и буйно, словно сухой хворост. Молли стоит, вскинув обе руки, в жесте сдающейся; и ладони её, раскрытые, обращённые к департаментским, пылают, словно факелы.

Молли ждёт.

Лордам, пэрам и герцогам передали её слова. Они здесь, за спинами уцелевших – или только что прибывших в Норд-Йорк с подкреплениями – офицеров Департамента. Они смотрят.

Молли медленно разводит широко в стороны пылающие руки. Огонь поднимается от ладоней к запястьям, дымятся манжеты.

Тишина на площади.

Одна-единственная пуля – и всё кончено. Опасная магичка будет убита наповал, на месте, – однако никто не стреляет.

Они боятся, понимает Молли. Они страшатся, что, если меня убьют или усыпят, магия вырвется на свободу, и на месте Особого Департамента останется лишь груда развалин.

Кажется, что молчание это будет длиться вечно. Множество стволов смотрит сейчас на Молли, и ни один из стрелков не решается нажать на спуск.

А вот Rooskies бы не испугались, вдруг осознаёт Молли.

Они бы выстрелили, они б не поколебались. Как же я мало про них ещё знаю… Как они живут, во что верят, как управляются – ничего не знаю!

Но они бы не мешкали.

Огонь двигался к локтям.

– Ну, прощайте, – громко сказала Молли. Она сама не знала почему. Огонь полз и полз, скользя по предплечьям, спускаясь к плечам.

– Стойте! – тотчас донёсся торопливый возглас. Кажется, кто-то из пэров, похоже, Сомерсет. – С дороги, болваны! С дороги! Мисс Блэкуотер, остановите это немедленно, слышите?! Остановите и давайте поговорим!..

– О чём тут говорить? Я согласна сдаться в обмен на свободу моей семьи!..

…Так всё начиналось.

Они сидели друг напротив друга: пять герцогов и примкнувший к ним граф.

– Если это называется «я сдаюсь», то это какая-то весьма странная капитуляция. – Герцог Бедфорд баюкал раненую руку. – Больше походит на требование, чтобы сдались бы мы с вами, джентльмены.

Ответом ему было мрачное молчание.

– Моего брата нужно спасти, – непреклонно отрезала Молли. – Сделать это могут только за Карн Дредом.

– Чтобы он превратился во вторую Моллинэр Блэкуотер? – поморщился Спенсер. – Абсолютное оружие варваров? За кого вы нас принимаете, мисс? Нет-нет, это исключено. Ваши родители – пожалуйста. Пусть живут где хотят, пусть остаются в Норд-Йорке, если пожелают. Под присмотром, разумеется…

…Она уступала. Медленно, шаг за шагом, но уступала. У лордов же, напротив, настроение улучшалось, понемногу, но тем не менее.

И всё кончилось тем, чем кончилось. Она, Моллинэр Блэкуотер, – на борту броненосца береговой обороны, направляющегося куда-то в открытое море; родители и братик остались в Норд-Йорке; Фанни тяжело ранена, но её выхаживают лучшие врачи.

Лорды выиграли. Вернее, они так считают.

Молли позволила себе лёгкую, наилегчайшую улыбку.

Пусть думают что хотят. Пусть верят, что победили, что переиграли её. Что «вынудили к сотрудничеству». Или даже «взяли в плен». Она там, где должна быть, где она хочет быть. Она, а не они.

Она закрыла глаза. Пройти по тонкому мосту над пропастью к Зверю Земли. Только ошибки её ждут теперь не алые очи подземного пламени, а пэры Королевства. Огонь милосерден – он убивает быстро.

С пэрами на такое рассчитывать не приходилось.

Но она сможет. Обязана смочь. За себя и за других, по обе стороны Карн Дреда.

Броненосец уходил всё дальше и дальше от берега, но – знала Молли – следом за кораблём в глубинах чёрной воды скользит стремительное тело.

Братик в Норд-Йорке. Один на один с пробудившейся силой, и всё, что сумеют в случае чего Таньша с Медведем, – это дотащить его до госпожи Старшей.

А она ведь вполне может и повторить тот жуткий опыт, свидетелем которого стала тогда Молли…

Девочка вздрогнула. Нет, нет, я не буду думать про это. Вот не буду, и всё тут!

Оборотни должны были спрятаться, глубоко-глубоко. И не высовывать свои волчьи и медвежьи носы. Лучше всего идти одной. Так хотя бы не надо бояться за друзей. Ярина же… Ярина всегда успеет обернуться мышкой или ящеркой.

Молли решительно натянула одеяло на голову. Как бы то ни было, ей сегодня тринадцать. Пусть мне хотя бы приснятся торт и свечки…

Она спала. Возле узкой двери в её каюту-пенал бродил корабельный кот Фитиль. Хвост его раздражённо мотался туда-сюда.

Неподалёку, в сплетении железных рёбер броненосца, отделённая от Молли стальной стеной, притаилась крошечная серая мышка. Сидела, сжавшись в комочек, зыркая чёрными бусинками глаз, прислушиваясь к мягким, неслышимым шагам кота за крепко запертой дверью.

Молли видела сны. Оборотни на мрачных улицах Норд-Йорка, мрачных, несмотря на наступившую весну…

И никаких тортов со свечками.

Глава 2

Она пробудилась среди ночи внезапно, толчком. Ей снились оборотни в Норд-Йорке, с ними что-то происходило, они с кем-то говорили, но… никаких деталей память не удержала, кроме одной-единственной, самой главной, – они на свободе и с ними пока всё хорошо.

За дверью кто-то скрёбся. Очень властно и настойчиво.

– Мр-р-ряу!

– Только тебя мне тут не хватало, – пробормотала спросонья Молли.

– Пи-пи-пи-и-и…

Возле её изголовья устроилась крохотная серая мышка. Требовательно взглянула на Молли, совершенно по-человечески покачала головой.

– Не пущу я тебя, Фитиль, – громко сказала Молли, в свою очередь кивнув мышке. – Во-первых, я сама тут заперта, а во-вторых, охрану просить тоже не буду! Ты грязный, от тебя плохо пахнет, и ты царапаешься. Проваливай давай!

Корабельный кот Фитиль в ответ возмущённо взмяукнул и пуще прежнего принялся скрестись в дверь.

– Давай-давай, – злорадно сказала ему Молли. – Коготки не сломай только.

Мышь тоненько хихикнула.

Фитиль ещё поскрёбся какое-то время, потом затих.

Молли выжидательно взглянула на мышь Ярину. Такая мелкая, крошечная даже, хотя сомнений не было: в случае надобности Фитилю досталось бы на орехи, вздумай тот за ней гоняться.

Мышь спрыгнула с койки, отбежала к двери, перекинулась. Обычно Ярина старалась держаться подальше, соблюдала осторожность. Но, видать, что-то уж очень срочное нужно было передать.

Молли видела её превращение не впервые, но всё равно изумлялась. Там, где только что было крошечное серое существо с премилым хвостиком, появлялась растрёпанная девчонка – из ниоткуда. Не сверкала молния, не гремел гром, не клубился даже пар, как при обращении Медведя и Волки. И сама мышка не росла, трансформируясь при этом в человека, – нет, она просто исчезала, и на её месте возникала Ярина.

Настоящий маг-превращальщик, ничего не скажешь.

Ярина гибко склонилась к самому уху Молли, зашептала:

– Охрану сняли уже, потому я и… в общем, через час прибудем. Тот самый остров, про который Питтвик говорил. Я выскользну первой, всё узнаю. Тебя найду. Ничего только не делай, поняла?!

Молли очень хотелось осадить нахальную девчонку – чего это она тут раскомандовалась? – и сдержалась она с известным трудом.

– Веди себя хорошо, глаз не поднимай, ни с кем не спорь, со всем соглашайся! – продолжала шипеть прямо в ухо, давая абсолютно ненужные наставления, ехидина Ярина. Молли мрачно воззрилась на неё, выразительно показывая кулак.

Ярина закатила глаза, но умолкла.

– Я буду рядом. Всё обегаю, всё разузнаю. На этом острове ещё никто из наших не бывал.

– Кота берегись, – шепнула Молли. – Не нравится он мне. Вот не знаю чем, но не нравится.

– Мне тоже, – без тени улыбки прошелестела Ярина. – Не так с ним что-то. Не должен он меня так лихо чуять. А он чует. Через три переборки, через три палубы. Ходит по пятам, у каждой щели стережёт. Но ничего, я ему ещё хвост-то прищемлю. Всё, подруга, я ухожу. Первой по трапу прошмыгну.

* * *

Ярина оказалась права. Меньше чем через час в двери Моллиной каюты-пенала грубо и громко заколотили, лязгнули запоры.

– Вставайте, мисс. Мы швартуемся. – Голос департаментского был полон злобы и ненависти. – Его светлость лорд Спенсер лично сопроводит вас в отведённое вам помещение.

– Да, сэр, – смиренно отозвалась Молли.

Рассвет едва-едва занимался, тьма отступала медленно, неохотно выпуская из когтей шрового цвета башни, трубы и надстройки броненосца. Совсем рядом вздымалась тёмная громада горы, едва можно было различить плоскую, словно ножом срезанную вершину. «Гладстон» отделяла от берега внушительная полоса воды, с его борта спускали катер.

– Нам туда, – девятый эрл, он же граф, он же «наш юный друг» лорд Спенсер, возник рядом с Молли из предрассветного мрака. Всё такой же лощёный, в лаковых штиблетах и щегольском смокинге. Белый шарф, цилиндр, перчатки, трость – он словно собрался в оперу. – Надеюсь, мисс, вы хорошо почивали. Переход выдался спокойным, теперь, не мешкая, за дело.

– Да, милорд. – Молли была сама кротость и послушание.

Лорд Спенсер метнул на неё короткий взгляд.

– Оставьте этот тон, мисс. Честное слово, вам он не идёт, а меня заставляет подозревать вас в самых коварных намерениях. Ну, спускайтесь, спускайтесь! Время не ждёт. Если вы хотите и в самом деле помочь своему брату. А, и последнее: в целях элементарной предосторожности я надену на вас эти наручники. Не волнуйтесь! Мы их снимем, когда доберёмся до Найт-холла[3].

Пыхтящий паровой катер доставил их на берег – Молли, лорда Спенсера и ещё троих департаментских, включая памятного Сингха.

На пристани их ждала старомодная карета. На двери – герб, какого Молли ещё никогда не видела.

Три рогатые оленьи головы, серебристые на чёрном фоне. Сперва они показались ей не то летучими мышами, не то странными хищными птицами.

– Герцоги Девонширские. – Спенсер перехватил её взгляд. – Они традиционно являются хранителями этого места. Садитесь, не мешкайте! Дайте я помогу. – Он подал Молли руку, помогая взобраться внутрь, сам сел рядом.

Кучер без команды тронул лошадей.

От гавани неширокая дорогая вела в обход горы, на другую сторону острова. Молли молчала и глядела в окно, хотя особенно смотреть тут было не на что. По склонам карабкался редкий и низкий лес, с другой стороны пенилось море, выставив из белых гребней прибоя тёмно-коричневые каменные клыки, мокрые и блестящие.

Ничего необычного.

– Вот он, Найт-холл. – В голосе лорда Спенсера сквозила несвойственная восторженность. Молли прилипла к стеклу.

Небольшая бухта, вытянувшиеся в море серые туши волноломов. Подступившие здесь совсем близко заросли, громадные можжевельники – таких она никогда и нигде не видывала и даже не знала, что они вообще бывают.

На востоке всходило солнце, тучи разошлись, лучи коснулись склонов исполинской горы, разогнали предутренние туманы, и Молли едва не раскрыла рот от удивления.

Гора была не серой, не коричневой, не чёрной – а красной. Цвета красной охры, щедро рассыпанной по склонам.

Гора цвета крови, остров цвета крови.

– Да, необычно, мисс, – заметил её удивление лорд Спенсер. – Весьма редкое геологическое образование. Гематит, киноварь, очень высокое содержание окиси железа и сульфида ртути. Уникальное место, такого нигде больше нет. Монахи, когда только устраивали здесь первый приорат, сочли это божественным указанием. Их старые здания чуть дальше, Найт-холл более новой постройки.

Молли заставила себя оторвать взор от кроваво-красной громады. Чуть дальше, возле бухты, сгрудились какие-то строения. Низкие, приземистые, с терракотовыми черепичными крышами; видна небольшая церквушка, вросшая в землю и словно бы заброшенная.

А перед старым приоратом – сам Найт-холл, готический, с крышами острыми, словно ножи, с устремляющимся вверх шпилем, квадратной башней и воздушной галереей к ней. Главное здание в три этажа с мансардой, фасад кремового кирпича украшают бесчисленные горгульи и ещё какие-то фантастические существа. Кирпичная стена окружает просторный двор, в ней – кованые решётчатые ворота. Их венчает странное изображение – Молли сперва решила, что чей-то герб: расправившая крылья летучая мышь размером с орла, вцепившаяся когтями в нечто, похожее на клубок змей.

Что это?..

Карета замедлилась.

Летучая мышь и…

И кракен.

Молли похолодела.

Да, этот клубок щупалец был именно кракеном. Не кальмаром, не осьминогом, не каракатицей, но именно кракеном. Молли не знала, откуда пришла и как родилась эта уверенность.

Кракен. Они знают о нём.

– Ваша светлость, могу ли я спросить…

– Спрашивайте, мисс Моллинэр, а то, признаться, меня уже несколько пугает ваше затянувшееся молчание.

– Эта фигура… изображение… над воротами?.. Чей-то герб?

Она знала, что это не герб, но спросила всё равно. Пусть думают, что она ни о чём не догадывается.

– Нет, мисс, это не герб, – тонко улыбнулся лорд. – Чудовище с щупальцами, что внизу, – это, изволите ли видеть, Microcosmus marinus, singulare monstrum. Моряки Винланда зовут его Хафгуфа, Морской Туман, ибо атакует он, извергая из дыхала потоки серой мглы, так что на палубе не увидишь и вытянутой руки. Читали ли вы что-нибудь об этом, мисс?

Молли помотала головой. Обманывать ей не пришлось.

– Мне всегда было интереснее про машины, ваша светлость.

– Признаюсь, мне тоже, – кивнул Спенсер. – В общем, это такое сказочное создание, нечто среднее между осьминогом и кальмаром. Гигантское, разумеется. В мифах и легендах обладает способностью топить корабли. Что, разумеется, полная чушь. Попробуйте-ка утянуть на дно броненосец в пятнадцать тысяч тонн водоизмещения или дредноут в тридцать!..

– А летучая мышь? Если этот хаф-как-его-там такой громадный, то и она тоже, получается, немаленькая?

Лорд вновь кивнул.

– Ещё одно существо из мира преданий. Pteropodidae giganteus, если я ещё не забыл латынь. Понятно, что тоже выдумка – такую массу не поднимут в воздух никакие мускулы.

– А… магия? – осторожно предположила Молли, пока карета проезжала через распахнутые служителями ворота.

Граф досадливо дёрнул плечом.

– Магия может многое, мисс, я согласен. Но не всё. Иначе ваши приятели из-за Карн Дреда уже маршировали бы по улицам столицы.

Молли сочла за лучшее кивнуть.

– Но разве не мог бы какой-нибудь малефик сотворить такое страшилище, дав ему силы летать?

– Особый Департамент постоянно этого боится, – вдруг ухмыльнулся лорд. – Наверное, после всех историй о Седой, которая в одиночку чуть ли не бронепоезд способна остановить. Но должен вас уверить, мисс, что до сего момента никому из наших магиков не удавалось создать ничего подобного. И хвала всем силам, великим и малым, что не удалось. Так что всё это железное великолепие, мисс Моллинэр, – сказки и не более того. Красивые, должен признать. Но сказки.

– Да, ваша светлость. – Молли склонила голову. Послушно, очень послушно.

– Ну вот, мы и прибыли. Сидите, мисс, сидите. Ждите, пока вам не откроют дверцу и не опустят лесенку. Да, и кстати, слуга не может предлагать вам опереться на его руку – это привилегия равного по положению или вышестоящего. Привыкайте, мисс Моллинэр, привыкайте. Вы теперь одна из нас, пусть у вас даже и нет громкого титула. Титулами наделяет Её Величество, а это вопрос… заслуг. Вы понимаете меня?

– Надеюсь, что да, ваша светлость, – смиренно ответствовала Молли

Карета сделала круг по двору, заехала под высокий навес, дабы почтенным гостям не пришлось бы выбираться из неё, паче чаяния, под дождём.

– Ждите, мисс, – напомнил Спенсер. – Вы сейчас моя подопечная, не опозорьтесь сами и не опозорьте меня, дорогая. Вот теперь выходите! Так, погодите, наручники-то!.. Снять надо!..

Дверца кареты распахнулась. Ливрейный лакей с таким надменным выражением лица, что сделало бы честь королю, разложил под ногами Молли складную лесенку. Низко склонился, спина прямая, глядит вниз.

– Мисс Моллинэр. – Ещё один лорд, незнакомый. Они же все похожи друг на друга, словно родственники, решила Молли. Высокие, худые, подтянутые, поджарые. Острые носы и подбородки, колючие взгляды. И словно военные в форме, постоянно или в смокингах, или во фраках. У них что, другой одежды вообще не водится? Это ж смешно просто!..

Подаёт руку, слегка улыбается. На безымянном пальце правой руки массивное кольцо – чёрный камень и три оленьи головы.

Тонкие губы едва вздрагивают в столь же тонкой иронической улыбке.

– Лорд Перегрин, позвольте представить, – возник рядом граф Спенсер. – Мисс Моллинэр Эвергрин Блэкуотер. Мисс Моллинэр – его высоковзнесённость благородный и суверенный герцог Перегрин Кавендиш, владетель Девонширский.

– Ну-ну, дорогой друг Джонатан, – рассмеялся вдруг лорд Кавендиш. – Ещё более формального представления не могли измыслить? Последний раз так, по-моему, представляли моего отца на коронации Её Величества.

– Мисс Моллинэр будет полезно, – слегка улыбнулся в ответ Спенсер, незаметно толкнув Молли локтем в бок.

– Ваша высоковзнесённость. – Молли поспешно присела. – Ваша высоковзнесённость мой лорд герцог, это великая честь для меня…

– Счастлив наконец-то увидеть вас, дорогая мисс Моллинэр. И оставьте, пожалуйста, эту «высоковзнесённость». Это, как я уже говорил, только для коронаций. Ну, и ещё для королевских похорон. – Он вдруг подмигнул Молли, словно отпустив невесть какую шутку. – Приветствую вас здесь, в Найт-холле. Очень надеюсь, что вы наконец-то отыщете… – он сделал почти незаметную паузу, – что вы наконец-то отыщете то общество, к которому должны принадлежать. И вы увидите, что, несмотря на титулы и кровь, мы всегда рады… новоприбывшим. Прошу!

И он широким жестом пригласил Молли внутрь.

* * *

Найт-холл оказался именно таким, каким Молли и могла представить себе жильё знатного, знатнейшего герцога, «дьюка», «владетеля», чья семья получила титул в незапамятные времена, за многие сотни лет до Катаклизма.

Высокие арчатые потолки, стены, покрытые панелями красного дерева с тонкой резьбой. Стоят в простенках рыцарские доспехи, таращатся чёрными смотровыми щелями шлемов. Висят потемневшие от времени портреты – интересно, они ведь, наверное, тоже из докатаклизменных времён? Огромные распахнутые пасти каминов, где всё время горит огонь.

Молли отвели роскошную комнату на втором этаже, где, как пояснил опекавший её Спенсер, помещались лишь самые почётные гости.

– Я-то сам только на третьем, – улыбнулся он, и улыбка эта вышла у него почти совсем-совсем человеческой.

Они сидели в одной из многочисленных диванных. К Молли приставили пару молчаливых исполнительных горничных, не поднимавших на неё глаз и почти не открывавших рты.

«Да соблаговолит миледи», «не будет ли миледи угодно» и так далее, но не более.

Миледи!.. Так обращаться полагалось только к хозяйке дома, к супруге высокородного лорда, даже Фанни звала маму просто «миссис Анна».

Молли пришлось облачаться в «дневное платье». Почти вся её одежда – кроме испытанного шлема, штанов, ботинок, куртки – осталась в Норд-Йорке, а здесь камеристка с поклоном подала ей скромный, но элегантный наряд: платье тёмно-голубой тонкой шерсти с длинными рукавами, маленьким воротником, чем-то напоминавшее её гимназическую форму, только куда выше качеством. Платье сидело идеально, словно шили его специально на Молли.

Перед ними с лордом Спенсером стояла серебряная чаша с фруктами. Яблоки, сочные груши, виноград, вишня, апельсины, абрикосы – чего только тут не было!

Сам достойный граф прихлёбывал кофе мелкими глоточками.