Когда мы виделись в последний раз Константин Лив

Глава двадцать седьмая

Кейт почувствовала тупую пульсирующую боль в голове, открыла глаза и увидела Блер, стоящую рядом:

– Что произошло?

– Ты упала в обморок.

Только через пару минут все вернулось, словно нахлынуло волной. Саймон. Смартфон. Браслет матери. Кейт попыталась приподняться и сесть, но закружилась голова, и она снова упала на подушку и закрыла глаза.

– Доктор Инглиш?

Баритон детектива Андерсона вывел Кейт из забытья. Она разжала веки и заставила себя сесть. Чувство у нее было такое, словно она все видит, как при замедленной съемке.

– Вот, – проговорила Блер и протянула Кейт бутылку с водой. – Выпей, это поможет.

Кейт сделала маленький глоток и вернула бутылку Блер. Ее сильно подташнивало. Да, да, она подозревала Саймона. Она сомневалась в его супружеской верности. Она считала, что он причастен к угрозам и убийству ее матери, но все равно, столкнувшись с жесткими уликами, она испытала сильнейший шок. Как она могла жить с ним все эти годы и не знать, что он способен на убийство и психологические манипуляции? Она не могла смириться с этим.

Ей нужны были ответы, чтобы все случившееся обрело смысл. Что же за чудовище убивает свою тещу и замышляет убийство матери своего ребенка? Если ему так отчаянно нужна была свобода, она бы дала ему развод. Она повела бы себя щедро при разделе имущества, несмотря на пункты брачного контракта. И еще одна мысль пришла ей в голову, а паника охватила ее. А что, если один из охранников или даже все они помогали Саймону? Ей по-прежнему могла грозить опасность.

Кейт перевела взгляд на Блер:

– Избавься от бригады охранников. Их нанял Саймон, и я не почувствую себя в безопасности, пока они здесь.

– Не думаю, что тебе стоит оставаться без защиты до тех пор, пока Саймона не арестуют, – сказала Блер. – Есть одна фирма, к услугам которой мы прибегаем для сдерживания толпы, когда ездим в турне. Хочешь, я им позвоню?

Кейт кивнула, провела ладонью по волосам и снова закрыла глаза.

– Доктор Инглиш? – позвал ее детектив Андерсон.

Кейт открыла глаза. Они с Блер посмотрели на детектива.

– Мы нашли кое-что еще. – Он тактично кашлянул. – Крысиный яд.

Кейт перегнулась пополам. Она не в силах была сделать вдох. Каждое новое откровение она воспринимала как удар под дых. Он задумал отравить ее. Она вспомнила странный привкус кофе и подумала: «Он, видимо, уже начал это делать».

Блер подошла к Кейт, обняла ее за плечи:

– Мне так жаль, Кейт. Так жаль.

Детектив Андерсон постучал кончиком пальца по смартфону:

– Все эсэмэс и электронные письма отправлены с этого телефона.

– Он вправду хотел убить меня. Неужели он так сильно ненавидит меня, что ему нужно было мучить и доводить меня?

– Он явно хотел, чтобы все выглядело так, словно это проделывает кто-то другой, или это делалось ради того, чтобы выставить тебя сумасшедшей, – сказала Блер и посмотрела на Андерсона. – Одного не понимаю: зачем Саймону понадобилось использовать похожий адрес электронной почты? Разве не более убойный вариант получился бы, если бы это был настоящий адрес Кейт?

Кейт покачала головой:

– Он не знает ни одного из моих паролей. – Но тут ей кое-что пришло в голову. – Моего мужа сейчас здесь нет. Как же он послал мейл, если телефон находился здесь?

– Судя по всему, отправка письма была запрограммирована по времени, – ответил ей детектив Рейган. – Он мог сделать это несколько дней назад.

– И, видимо, Саймон забыл взять телефон с собой, когда твой отец вынудил его уехать, – предположила Блер. – Вот почему на этот раз он не был выключен.

– Удачная версия, – кивнул детектив Андерсон.

К тому времени как вернулся Харрисон, детектив Рейган уехал, остался только Андерсон.

– Кейт, что случилось?

Он порывисто подошел к дочери, лежавшей на диване.

– Сядь, папа, – сказала Кейт.

– Что происходит? – спросил Харрисон, садиться он не стал.

– Нашли мамин браслет.

– Где его нашли? – спросил Харрисон.

– Здесь. Он был спрятан на стеллаже среди книг Саймона. – Кейт заплакала, ее плечи затряслись от рыданий. – Мне так горько, что я впустила его в нашу жизнь, папа. Мама была бы жива, если бы я не…

Харрисон стоял не в силах пошевелиться. На дочь он смотрел так, словно она говорила на иностранном языке.

– Ты говоришь, что Саймон убил твою маму?

– Да.

Отец Кейт вдруг взревел как зверь. Его глаза за – сверкали.

– Убью этого сукина сына. Голыми руками убью.

Его понесло, он говорил страшные слова. Кейт его почти не понимала. Харрисон побагровел, с его губ слетали капли слюны.

Кейт понимала его гнев, но сила этого гнева пугала ее. Она боялась, как бы у отца не случился инфаркт.

Детектив Андерсон подошел к Харрисону и положил руку ему на плечо:

– Послушайте, вы успокойтесь. Пока уверенности нет. Я заберу вещественные доказательства, и посмотрим, что это нам даст. – Он повернулся к Кейт, лежавшей на диване: – Саймон сейчас у себя в офисе?

За подругу ответила Блер:

– По всей видимости.

Мысль о встрече с мужем до такой же степени страшила Кейт, как и мысль обо всем, что теперь всем им предстояло, что должно было еще сильнее разрушить их жизнь.

Андерсон сжал губы и кивнул:

– Мы поедем и сейчас же арестуем его. Наверное, вам стоит позвонить вашему адвокату.

– Адвокату? С какой это стати нам обеспечивать его адвокатом? – спросил Харрисон. – Пусть сгниет в аду.

– Хорошо, я буду на связи, – сказал Андерсон и вышел.

Кейт посмотрела на отца. Так больно было смотреть на него. Его гнев сменился страданием, глаза наполнились отчаянием.

Харрисон сел рядом с дочерью, взял ее за руку и уставился в одну точку.

– За что? За что? – начал повторять он. – Какой-то кошмар, какая-то бессмыслица. – Он посмотрел на Кейт. – Но по крайней мере, теперь мы знаем. И ты будешь в безопасности.

Он обнял Кейт и прижал к себе.

«Радости от этого мало», – с тоской подумала она.

На следующее утро Кейт стояла у парадной двери дома и махала рукой, глядя вслед уезжающей машине, в которой Харрисон увозил Аннабел. Хотя ночью полиция арестовала Саймона, состояние нервов у Кейт оставляло желать лучшего, так что на семейном совете они решили, что будет лучше, если Аннабел какое-то время поживет вдали от Кейт, с дедом, в доме на побережье. В это время года там было пустынно и безмятежно. В отсутствие охранников в доме Кейт стало тихо. Она попросила их удалиться сразу после ухода Андерсона. Бригада, услугами которой Блер пользовалась во время книжных турне, должна была прибыть к вечеру. Саймон мог действовать не один, поэтому Кейт все же нужна была охрана.

Рано утром Кейт говорила с детективом Андерсоном, и он сказал ей, что Саймон нанял адвоката. Со своим адвокатом Кейт уже связалась и ввела его в курс дела. Ни за что на свете она не собиралась помогать защите человека, отнявшего у нее мать.

Ее глаза опухли от слез, а голова была словно ватой набита из-за валиума. Кейт ходила по комнатам внизу. То поправляла картину на стене, то перекладывала с места на место журналы. Она была готова заняться чем угодно, лишь бы не сойти с ума.

В гостиную заглянула Блер:

– Ну ты как? Держишься?

Кейт покачала головой:

– Не знаю. Только тем и занимаюсь, что перемалываю все случившееся в голове, и в итоге ловлю себя на том, что скоро чокнусь.

– Я тебе чай заварила.

Кейт взяла у Блер кружку:

– Спасибо. – Блер села на диван. – Понимаешь… дом без Аннабел такой пустой. Может быть, мне не стоило позволять папе увозить ее на побережье? А вдруг они в аварию попадут? – Она вдруг вскочила, охваченная паникой. – Позвоню ему. Не хочу, чтобы Аннабел была так далеко от меня.

– Все нормально. С ними все будет в порядке. Не звони, пока они в дороге. Отец за рулем, не отвлекай его.

Кейт сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Блер была права. Это она могла спровоцировать аварию своим паническим звонком. Лучше позвонить позже.

– Ты со вчерашнего дня ничего не ела. Давай я тебе принесу чего-нибудь.

Кейт махнула рукой:

– Нет, я не хочу есть.

– Кейт, давай тост поджарю. Ну хоть что-нибудь. Ты заболеешь. Аннабел нужна сильная, здоровая мама.

Кейт сдалась:

– Ладно. Половинку тоста.

– Я сейчас. Попей чаю пока.

Кейт сделала несколько глотков чаю и откинулась на спинку дивана. Почему у нее так жутко колотилось сердце? Саймона арестовали. То есть убийца ее матери задержан. Она теперь в безопасности. Она представила себе Саймона в наручниках. Он клянется в невиновности, а его уводят… Ей очень хотелось оказаться рядом с двусторонним стеклом, когда Саймона будут допрашивать, но детектив Андерсон сказал ей, что лучше этого не делать. И в итоге ей пришлось с этим согласиться.

Через несколько минут вернулась Блер:

– Вот, держи.

Она протянула Кейт тарелку с тостом, разрезанным на две половинки, смазанные джемом.

– Спасибо. – Кейт откусила маленький кусочек, и ее желудок тут же скрутил приступ тошноты. Она поставила тарелку рядом с собой и сделала еще глоток чаю. – М-м… какой же чай вкусный. А с чем он? С перечной мятой?

Блер улыбнулась и села в кресло напротив подруги:

– Да. Я вспомнила, как ты его когда-то любила. А я до сих пор несгибаемый, непробиваемый кофеман. – Она потянулась и зевнула. – Так чем мы сегодня займемся? Теперь, когда тебе уже не нужно больше быть узницей в собственном доме, это следовало бы отпраздновать.

Кейт вздернула брови:

– Вот уж не знаю… Оказалось, что мой муж – убийца. Что же тут праздновать?

– Нет, конечно. Нет. Я не это хотела сказать. Но разве тебе не хочется выбраться отсюда? Ну хотя бы по торговому центру пошляться. Что-нибудь в этом духе.

Мысль о том, что она может заняться чем захочет и не переживать о том, что за ней кто-то следит, показалась Кейт очень привлекательной.

– На самом деле это ты здорово придумала. Я бы с радостью поехала в книжный магазин.

Блер встала:

– Никаких возражений, как ты понимаешь. – Она улыбнулась Кейт. – Вперед.

Кейт предостерегающе подняла палец:

– Как думаешь, они уже доехали до побережья? Хочу поговорить с папой, прежде чем мы уйдем из дома.

– Добавь еще полчаса. – Блер снова села в кресло. – Сто лет, можно сказать, не была в доме на берегу. Там, наверное, теперь все по-другому.

– Не слишком сильно там все изменилось. Кое-где был ремонт. А комнаты остались почти такими же, какими были. Моя комната теперь принадлежит Аннабел. И русалочки на своих местах. Мама так и не удосужилась что-то там поменять. Но Аннабел они нравятся.

– А с моей комнатой что? – спросила Блер чуть дрогнувшим голосом.

Кейт смутилась:

– О… гм… Саймон ей пользуется как кабинетом.

– Ну ясное дело.

Кейт озадаченно посмотрела на подругу:

– В каком смысле?

– Ни в каком. Просто я хотела сказать, что он берет то, что хочет, ни с кем не считаясь. – Она откинулась на спинку кресла. – Ну, теперь он убрался из твоей жизни. И я так рада тому, что мы узнали правду прежде, чем он успел причинить вред тебе или Аннабел.

Кейт сглотнула подступивший к горлу ком. Ей и в голову не приходила мысль о том, что Саймон мог быть опасен для собственной дочери. Она до сих пор не могла понять, за что он убил ее мать.

– Не понимаю. – Она покачала головой. – Ты думаешь, он убил маму ради прикрытия? Чтобы убить меня? А полиция бы все это время разыскивала психа-маньяка?

Кейт рассеянно вертела ложку в кружке и то поднимала, то опускала ниточку с чайным пакетиком.

Блер сочувственно посмотрела на нее:

– Да, именно так я думаю. Прости, моя дорогая. Я ждала момента, когда ты хоть немного окрепнешь, чтобы сказать тебе то, что мне удалось выяснить. Картер мне сказал, что твоя мама-таки звонила Саймону. Они с Сабриной собирались в деловую поездку в Нью-Йорк, но после разговора с твоей матерью Саймон оставил Сабрину здесь. Лили явно пыталась вправить ему мозги. И ему это, видимо, не понравилось. Я думаю, они с Сабриной задумали все это. В том смысле, что он же знал про твой синдром тревожности. На какие кнопки нажимать. И какой только гнусный извращенец мог мучить несчастных животных? Я говорю о бедных попугайчиках, которых убили и выкрасили черной краской. Это уж все пределы переходит.

Кейт резко запрокинула голову. О чем только что сказала Блер?

– А вот сейчас можно попробовать позвонить твоему отцу. А потом мы с тобой выйдем в свет.

– Хорошо. – Кейт кивнула, взяла мобильник и позвонила отцу. Четыре гудка – и сработал автоответчик. – Не отвечает. Может быть, гонит по трассе.

Из головы у нее не выходили слова, только что произнесенные Блер.

– Ну, тогда давай трогаться? – проговорила Блер. – Я сяду за руль.

Кейт все еще думала о птицах. Откуда Блер узнала, что это были волнистые попугайчики и что их обрызгали черной краской из баллончика? Ведь об этом она Блер ничего не говорила, верно? Она просто сказала, что птички были черные.

– Ой, знаешь… У меня вдруг так жутко голова разболелась. Пожалуй, мне надо немного полежать, прежде чем мы поедем. Ты могла бы быстро съездить в аптеку и купить мне тайленол? У меня он закончился.

– У меня с собой есть несколько таблеток адвила. – Блер приподнялась. – Сейчас принесу.

Кейт покачала головой:

– Нет, мне нельзя ибупрофен. У меня от него проблемы с желудком. Не хотелось бы тебя просить, но аптека недалеко отсюда, всего несколько миль по основной дороге.

Кейт лгала, но ей нужно было срочно выдворить Блер из дома.

Блер какое-то время молча смотрела на нее, потом улыбнулась:

– Конечно. Я скоро вернусь.

Как только дверной колокольчик возвестил об уходе Блер, Кейт, чуть прихрамывая, поднялась по лестнице на второй этаж и вошла в гостевую комнату. Здесь царил безупречный порядок. Все вещи Блер были аккуратно сложены стопкой на комоде, застегнутые чемоданы и сумка аккуратно и ровно стояли на деревянной подставке для багажа. Кейт начала с дорожной сумки. Порывшись в ней как можно быстрее, она вытащила несколько книг, косметичку, шкатулки с украшениями. Она пока даже не понимала, что именно ищет. Кейт убрала все вещи обратно. Затем она расстегнула «молнию» чемодана. Аккуратно сложенные джинсы и блузки. Кейт вытащила одежду и аккуратно положила на кровать. На самом дне чемодана лежал ежедневник в кожаной обложке. Кейт взяла и его открыла. Она увидела страницы, исписанные идеальным почерком Блер. Кейт быстро перелистала несколько страниц и нашла день похорон своей матери.

Я возвращаюсь в город. Не таким я представляла себе наше воссоединение, но я ни за что не пропущу похороны Лили. Не так все должно было получиться. Все эти годы я жила вдали от нее, без надежды увидеться. Это ты виновата в том, что мы с ней были разлучены, что она была лишена моей любви, а я – ее. Все могло быть иначе. Мы могли стать настоящей семьей, но твоя гордыня была важнее. Ты не заслуживаешь моей дружбы, но я притворюсь и предложу ее вновь. Я буду рядом, я буду тебе сочувствовать, я буду делать вид, что мне жаль тебя. Может быть, я даже возьму тебя за руку. Но внутри меня все будет пылать. И я буду продумывать свой следующий шаг, и я буду наслаждаться страданием и ужасом в твоих глазах.

Кейт опустилась на кровать и в ужасе перевернула несколько страниц – до следующей записи.

Жаль, что я не видела, как ты испугалась, когда увидела мышей. Интересно… Ты завопила от страха? Или твоя работа приучила тебя видеть смерть? Как думаешь, тебя ждет такая же судьба? Надеюсь, мой маленький подарочек хотя бы вывел тебя из ступора. Понимаю, понимаю, ты так расстроена, но, Кейт, разве так можно? К тебе пришли гости, а ты не оказала им должного внимания. Лили тебя лучше воспитывала, правда? Она бы не допустила, чтобы закончился кофе, чтобы на стол не поставили сливочник, чтобы никто не сказал прислуге, что нужно подать еще кофе. Я всегда была ей лучшей дочерью, чем ты. Ты не стоила ее. А теперь я больше никогда не увижу ее из-за твоей самовлюбленности.

Так значит… за всем случившимся стояла Блер? Кейт ощутила во рту кисловатый вкус желчи. У нее похолодели руки, пальцы защипало так, словно они затекли. Вот-вот ее могло стошнить. Так это Блер убила ее мать?

– Что ты здесь делаешь? – нарушил тишину голос Блер.

Кейт вскочила и захлопнула дневник:

– Так это ты? – Она с трудом выговаривала слова и едва дышала. – Ты убила ее?

Сверкая глазами, Блер уставилась на ежедневник в руках Кейт:

– Это мое! Это личное!

– Блер! Что ты натворила! За что ты убила ее?

– Нет. Я не делала этого. Клянусь, я этого не делала.

Кейт швырнула ей ежедневник:

– А что же это тогда такое? Ты ненавидишь меня!

– Нет! Сначала – да, ненавидела. Когда ты мне позвонила и сказала про Лили, я обвинила тебя. И я вернулась, чтобы воздать тебе по заслугам. Но я побыла рядом с тобой… и мои чувства изменились. Вот, смотри. – Она открыла ежедневник и указала на одну из страниц. – Вот тут я пишу о том, как я рада, что мы помирились. И что Лили заслуживает справедливости. Я начала с мести, но я простила тебя за все, что ты сделала.

У Кейт чаще забилось сердце.

– Блер, ты пугаешь меня. Я ничего не понимаю. Я любила тебя. Зачем тебе понадобилось все это творить? Ты послала мне дохлых мышей, потом птиц, потом этих жутких червяков – и ведь ты же знала, насколько я слаба. Я думала, ты здесь, чтобы помочь мне.

Взгляд Блер стал жалобным.

– Да ведь я и старалась тебе помочь! – Она покачала головой. – Сначала я действительно хотела тебе отомстить, но потом, когда я поняла, что виноват Саймон, мне пришлось делать все для того, чтобы его поймали. Но когда я тебе говорила о нем в прошлый раз, ты вы швырнула меня из своей жизни. Помнишь?

Кейт начала дрожать. Ей стало холодно.

– Блер, прости меня. Я была молода и глупа.

Мысли бешено метались в ее головке. Перед ней стояла не та Блер, которую она знала пятнадцать лет назад. Кейт пыталась вспомнить фрагменты институтского курса психиатрии – тех лекций, во время которых им рассказывали, как обращаться с психически больными людьми.

– Ты была права, – произнесла Кейт спокойным голосом. – Мне не надо было выходить за него.

– Вот именно, не надо было. А мне было нужно добиться, чтобы ты это поняла. Вот почему я подложила ему браслет и смартфон в то время, когда ты устроила разборку с бедняжкой Хильдой.

– Саймон… невиновен?

Блер принялась расхаживать по комнате:

– Нет! Он виновен! Он виновен во всем! Мне пришлось помочь полиции собрать достаточно улик для того, чтобы его взяли, но это вовсе не значит, что он не виновен! Я же тебе сказала. Твоя мать звонила ему и сказала, чтобы он перестал якшаться с этой шлюшкой.

– Но твой дневник… Это ты прислала дохлых мышей. Ты с ним заодно? Вы в сговоре?

Блер посмотрела на Кейт с таким видом, будто ослышалась:

– Что? Нет. Он только Лили убил. А все остальное сделала я.

– Но откуда ты узнала, во что я была одета… Про тот свитер?

– Я поставила видеокамеру в твоей спальне. Вот ведь какая я умница – сама предложила, чтобы полицейские обследовали дом на предмет аппаратуры. Но к тому времени я камеру уже убрала. Проводя свои расследования, я многому научилась. А тебя обмануть особого труда не составило.

– И все это ты творила ради того, чтобы Саймон стал похож на обвиняемого? Моя мать любила тебя. И я тебя любила. – Все происходящее не укладывалось у Кейт в голове. – За что ты убила мою мать?

Блер одарила ее утомленным взглядом:

– Ты меня не слушаешь! Я ее не убивала. Я ее любила! Я вернулась сюда, чтобы расследовать убийство и чтобы заставить тебя пострадать за то, что отняла ее у меня. Но я еще раз повторяю, Кейт, я изменила свое мнение, увидев, что связь между нами крепка как прежде. Рождество… эти дни, проведенные с тобой… они вернули все назад.

Кейт попыталась придать голосу спокойствие. Она не верила Блер. У нее оказался браслет Лили. Значит, убийцей была она.

– Как к тебе попал ее браслет, Блер? Просто скажи правду.

– Я купила другой браслет с бриллиантами. Это не так уж сложно сделать, тем более что я помнила, как выглядел браслет Лили. Когда твой отец подарил его ей на двадцатилетие свадьбы, я его хорошо рассмотрела. – Блер многозначительно постучала кончиком пальца по виску и покачала головой: – Нет, серьезно, Кейт, включи мозги.

– Ничего не понимаю. Кто же ее тогда убил?

Блер повысила голос:

– Я же тебе сказала. Твой муж. Кто же еще?

Кейт протиснулась мимо Блер в дверь и стала спускаться по лестнице так быстро, как только могла. Лодыжка все еще сильно болела. Ей нужно было как можно скорее вызвать Андерсона. Позади послышались шаги Блер.

– Ты куда? Кейт, стой!

Где она оставила мобильник? Кейт вошла в гостиную и увидела свой смартфон на диване. Но только она сделала шаг в ту сторону, как ощутила сильнейший удар по руке. Блер стояла рядом с ней с каминной кочергой.

– Сядь, Кейт. Ты не будешь звонить в полицию.

– Блер, убери это, – умоляюще проговорила Кейт.

Блер покачала головой:

– Ты хочешь позвонить в полицию. И рассказать им, что я сделала. Я тебе этого не позволю. Саймона выпустят из тюрьмы, и он останется безнаказанным. Так не пойдет. Нет-нет. Я не допущу, чтобы меня прогнали, пока я не скажу тебе еще кое о чем.

Кейт подняла руки вверх. Она всеми силами пыталась показать Блер, что не представляет для нее угрозы. Она не спускала глаз с кочерги, которую Блер сжимала в руках.

– Ладно, ладно. Я тебя слушаю.

Блер вздохнула:

– Я получила письмо от Лили. Оно пришло за два дня до твоего звонка с сообщением о ее гибели. – По лицу Блер потекли слезы. – Кейт, послушай. Она была и моей матерью.

– Блер, я знаю, что ты ее считала матерью. И мне жаль, мне ужасно жаль, что ты пропустила столько лет. Поэтому я принимаю твои обвинения, но теперь уже ничего не вернешь.

Лицо Блер стало суровым.

– Ты не слушаешь меня. Я не считала ее моей матерью. Она была моей матерью. Она отдала меня на удочерение.

У Кейт ком сдавил грудь с такой силой, что она не могла сделать вдох. Блер сошла с ума. Что за чушь?

– Это какая-то бессмыслица. Как она может быть твоей матерью? Мы с тобой ровесницы. Это невозможно.

Но в те самые мгновения, когда она произносила эти слова, червь сомнения начал грызть ее.

– Да нет же, дурочка. Я на полтора года старше тебя, ты забыла? Мы оказались в одном классе только потому, что в Мейфилде меня оставили в восьмом на второй год. Лили зачала меня, когда была помолвлена с твоим отцом.

Кейт была в полном смятении.

– И она отказалась от тебя только потому, что забеременела до свадьбы? А почему они с отцом просто не устроили свадьбу пораньше?

Блер ответила не сразу.

– Потому что мой отец – не Харрисон.

– О чем ты? Это полная чушь. И кто же твой отец?