Лунные хроники. Белоснежка Мейер Марисса

Глава 35

– А вот и караульное помещение, – Торн присел на корточки между Ико и Волком и выглянул из переулка. С тех пор как они вышли из дома, он уже раз сто проверил свой карман, в котором лежал цилиндр с посланием Кресс.

– Я ожидала увидеть что-то более внушительное, – сказала Ико.

Караульное помещение, как и все в этом секторе, было невзрачным и пыльным. Каменное, без единого окна, здание выглядело одним из самых неприступных, какие Торн видел в жизни.

У дверей стоял гвардеец в шлеме, его лицо скрывала маска. В здании хранилось оружие, оборудование для техобслуживания купола, клетки для нарушителей, в которых их отправляли на суд в Артемизию. Там же находился небольшой центр управления связью, позволявший получить доступ к энергосистеме и системе безопасности. Самым важным тут был приемо-передатчик, соединявший этот сектор с государственной радиовещательной сетью.

– Сколько у нас будет времени? – спросил он.

– Две минуты и четырнадцать секунд, пока не появится следующий патруль, – ответила Ико.

– Волк, твоя очередь.

Волк блеснул острыми как бритва зубами и вышел из переулка. Торн и Ико затаились.

Чей-то суровый голос приказал:

– Остановитесь и назовите себя.

– Специальный оперативник Альфа Кесли. Я здесь по приказу мага Джаэля для проверки вашего вооружения.

– Специальный оперативник? Что ты делаешь…

Хрип, звуки потасовки, глухой стук. Торн ждал выстрела, но его не последовало. Наступила тишина, и они с Ико снова выглянули из-за угла.

Волк уже подтащил бесчувственное тело гвардейца к двери и приложил его пальцы к сканеру. Торн и Ико подбежали к нему как раз тогда, когда двери открылись. Вместе они втащили гвардейца внутрь.

Внутри все было не намного лучше, чем снаружи. Не так пыльно, но так же уныло и неуютно. В главном помещении большую часть места занимал большой стол, за ним в задней стене были две решетчатые двери.

Не теряя времени, Торн сорвал с себя грубую льняную рубаху, которую надел, чтобы казаться похожим на рабочего. Сидя на корточках рядом с гвардейцем, он снимал с него форму. Тот был несколько крупнее Торна, но его одежда все равно должна была ему подойти.

– Тебе ведь не нужна моя помощь? – спросила Ико с надеждой, глядя, как Торн вытаскивает руки гвардейца из рукавов.

Торн посмотрел на нее, вспомнил про цилиндр и передал его ей:

– Займись лучше этим!

Ико отсалютовала ему и бросилась к столу. Вскоре Торн услышал тихое жужжание: она нашла универсальный порт и вставила цилиндр. Экран осветился, и довольная Ико воскликнула:

– Пароль подошел: капитан – король!

Торн невольно улыбнулся.

– Я вошла! – сообщила Ико. – Программа грузится.

Волк помог Торну надеть тяжелую броню.

– Почти готово… вот и все. Выбираем сектора, загружаем видео Золы, ставим на очередь… Кресс – просто супер! Она сделала все, чтобы облегчить нам задачу.

Торн хмыкнул. Он не хотел слушать, какую грандиозную работу проделала Кресс. Он хотел, чтобы она сама оказалась тут.

Он надел пыльную маску, радуясь, что можно скрыть гримасу боли, и сунул ноги в сапоги гвардейца.

Волк кивнул:

– Отлично.

– Мне потребуется как минимум четыре минуты, – сказала Ико.

– Хорошо. Два удара: у нас неприятности, три: все чисто. – Торн взял оружие гвардейца.

Выходя, он слышал, как Волк захрустел костяшками пальцев. Торн занял место на посту. Ему было не трудно стоять у дверей с мрачным лицом и прямой спиной. «Вот и пригодилась военная подготовка», – усмехнулся он про себя.

Через шесть секунд появился гвардеец, патрулировавший эту часть купола. Он высматривал тех, кто в это время должен быть на работе. Торн стоял, глядя прямо перед собой. Гвардеец прошел мимо. Под пыльной маской Торн усмехнулся.

* * *

Зола расхаживала по крохотной комнате, ей явно не хватало места. Она нервничала в ожидании новостей от Ико.

– С тобой все в порядке? – Скарлет сидела, скрестив ноги на единственном стуле, и теребила шнурок кофты.

– В полном, – соврала Зола. На самом деле она была напряжена, как сжатая пружина, но не хотела об этом говорить. Они уже много раз подробно обсудили план – все, что должно получиться без проблем, и все, что может пойти не так. Откликнутся ли люди на ее призыв?.. И самое важное: Зола понимала, что открыто обратившись к жителям Луны, она объявит Леване о своих намерениях.

На кухне принцесса Зима напевала незнакомую песню. Со вчерашнего вечера она, кажется, не присела ни на минуту. Она вытирала пыль, подметала, выколачивала ковры, наводила порядок в шкафах, раскладывала белье и делала все это легко и непринужденно. Глядя на нее, Зола чувствовала угрызения совести. Ее восхищало и удивляло решение Зимы никогда не использовать чары; Зола по себе знала, насколько жизнь проще без дара. Теперь, когда дар появился и у нее, она все чаще с ужасом думала о том, что, кажется, все больше становится похожей на Левану. Но в то же время она и представить не могла, что откажется от него, особенно зная, как это отразилось на разуме Зимы. Но считать принцессу обычной сумасшедшей нельзя. Зима своеобразная, странная и… обаятельная. Она искренне заботилась об окружающих и неожиданно говорила или делала что-нибудь такое, что свидетельствовало о наличии у нее острого ума. Принцесса вела себя очень скромно, но Зола сомневалась, что она не знает о своей красоте.

Зола сожалела, что у нее не осталось детских воспоминаний о Зиме. Она помнила лишь огонь, горящие угли и обожженную плоть, но свою кузину и подругу забыла совсем. Ей и в голову не приходило, что на Луне у нее сеть кто-то родной. Она думала, что во дворце Артемизии – только враги.

На сетчатке ее глаз появилось сообщение. Зола замерла, пока читала его, а потом с облегчением вздохнула.

– Они на месте. Видео загружено, трансляция начнется через минуту после того, как во внешних секторах объявят конец рабочего дня. Торн на посту. Все спокойно… пока спокойно.

Она прижала руку к животу: от волнения все внутри скрутило узлом. Приближался момент, к которому они так долго готовились. Ее одолевали страхи – вдруг ей не поверят? вдруг не пойдут за ней? не захотят революции?..

Насколько ей было известно, люди во внешних секторах Луны впервые увидят сообщение, в котором не будет ни королевской пропаганды, ни запугивания. До сих пор источником каждого бита информации был дворец, и неважно, что показывали на экране: публичную казнь какого-нибудь смельчака, который осмелился выступить против королевы, или документальный фильмы о щедрости и милосердии королевской семьи. Одни передачи транслировали только в нескольких секторах, а другие – для всех одновременно, хотя такое случалось редко. Аристократия Артемизии предпочитала репортажи о самых шикарных приемах этого сезона, а рабочим из внешних секторов показывали ролики о нехватке продовольствия и сокращении пайков. Что они могли знать о том, что происходит в других секторах, не имея возможности общаться между собой?

Зола собиралась захватить самый мощный инструмент промывания мозгов, какой был у Леваны. Еще более мощный, чем ее чары. Впервые люди во внешних секторах услышат правду. Впервые услышат о своих правах и возможностях. Впервые станут едины. Во всяком случае, она на это надеялась.

Раздался знакомый перезвон, заиграл гимн Луны, и приятный женский голос возвестил о конце рабочего дня. Зола обхватила себя руками так крепко, словно боялась, что развалится на куски.

– Вот оно, – она посмотрела на Скарлет. Они подробно обсудили, следует ли Золе рисковать и появляться на улице, когда будет транслироваться это сообщение. Ее друзья советовали подождать и не подвергать себя риску. Пусть видеообращение действует само по себе. Но сейчас Зола поняла, что ждать не нужно. Она должна быть там, должна видеть реакцию людей – пусть даже всего в одном секторе.

Скарлет помрачнела.

– Собираешься выйти на улицу, да?

– Я должна.

Скарлет закатила глаза, хотя, похоже, была не так уж удивлена. Она посматривала в сторону кухни, откуда по-прежнему доносилось пение.

– Зима?

В дверях появилась принцесса с измазанными шпаклевкой руками.

– Что ты делаешь?

– Чиню дом, – ответила Зима, как будто это было совершенно очевидно. – Чтобы он не развалился.

– Ясно. Отличное занятие. Мы с Золой пойдем посмотрим видео. Если кто-нибудь подойдет к дому, прячься. Никуда не уходи и постарайся не совершать никаких безумных поступков.

– Я буду само здравомыслие, – подмигнула Зима.

Раздраженно покачав головой, Скарлет повернулась к Золе.

– С ней все будет в порядке. Пошли.

Часы в голове Золы отсчитали минуту. Едва они со Скарлет вышли из дома, как купол у них над головами потемнел. Вдалеке показались рабочие, возвращавшиеся с заводов; они остановились и посмотрели наверх в ожидании плохих новостей от королевы.

По всей поверхности купола замелькали квадраты размером с дом, затем изображение обрело резкость и появилось лицо Золы.

Зола поморщилась. Когда они записывали видео на борту «Рэмпиона», она чувствовала себя смелой и решительной. Она даже не подумала о том, чтобы одеться получше, считая, что люди должны увидеть ее такой, какая она есть на самом деле. На видео Зола была в футболке и штанах, которые выдают военным; когда-то давно она нашла их на борту «Рэмпиона». Волосы как обычно собраны в хвост. Она стояла, сложив руки на груди, не пряча свой кибер-протез. И была совершенно не похожа на свою царственную, властную тетку, обладающую магической притягательностью.

– Зола, – зашипела Скарлет. – Может, тебе стоит использовать чары?

Зола вздрогнула и тут же стала выглядеть как девочка-подросток, в образе которой она бежала из Артемизии. Теперь ее никто здесь не узнает, хотя от камер наблюдения чары не защитят. Но она надеялась, что у Леваны слишком много камер, чтобы просматривать все записи.

Зола на видео заговорила: «Жители Луны, прошу, отложите свои дела и прослушайте это сообщение. Я – Селена Блэкберн, дочь покойной королевы Чэннери, племянница принцессы Леваны и законная наследница престола Луны».

Она повторяла эти слова тысячу раз, и ей стало немного легче от того, что ее речь не звучала по-идиотски.

«Вам сказали, что тринадцать лет назад я погибла во время пожара в детской. Это не так. Моя тетка Левана пыталась убить меня, но меня спасли и отправили на Землю, где растили и воспитывали, чтобы, когда настанет час, я вернулась на Луну и предъявила свои права на трон.

Левана поработила вас. Она забирает ваших сыновей и превращает в их чудовищ. Она забирает ваших детей, не обладающих даром, и убивает их. Она морит вас голодом, в то время как жители Артемизии пиршествуют и объедаются». Лицо Золы исказилось от гнева. «Но правление Леваны подходит к концу. Я вернулась, чтобы забрать то, что мне принадлежит». Зола почувствовала, что от звука собственного голоса – полного силы, уверенности, достоинства – у нее по рукам пробежал холодок.

«Скоро Левана выйдет замуж за императора Земли Кайто, ее коронуют, и она станет императрицей Восточного Содружества. Она – последняя, кто достоин этого титула. Я буду бороться против тирании Леваны. Я не останусь в стороне, пока она порабощает мой народ на Луне и ведет войну с землянами. И поэтому, прежде чем корона Земли окажется на голове Леваны, я приведу к воротам Артемизии армию». Зола на видео уверенно улыбнулась.

«Жители Луны, я обращаюсь к вам – станьте моей армией. Вы способны победить Левану и всех, кто вас угнетает. Я призываю каждого встать на мою сторону и начать восстание. Мы больше не будем соблюдать установленный Леваной комендантский час. Не станем терпеть попрания наших прав общаться между собой, говорить и быть услышанными. Не позволим превращать наших детей в солдат и гвардейцев. Не станем возделывать поля только для того, чтобы все уходило в Артемизию, в то время как наши дети голодают. Не будем производить оружие для войн, которые ведет Левана. Мы оставим его себе, для войны, которую начнем сами.

Станьте моей армией. Поднимайтесь и освобождайте свои дома от гвардейцев, которые терроризируют вас. Покажите Леване, что вас больше не запугать. Что вы не позволите собой манипулировать.

Прошу всех дееспособных граждан присоединиться ко мне и выступить в поход на Артемизию и королевский дворец. Вместе мы добьемся лучшего будущего для Луны. Будущего без угнетения. Будущего, в котором каждый житель Луны, независимо от того, в каком секторе он живет, сможет жить без страха. И станет свободным.

Я понимаю, что прошу вас рисковать жизнью. Маги Леваны могущественны, гвардейцы хорошо обучены, солдаты жестоки. Но если мы объединимся, то станем непобедимы. Они не смогут контролировать нас. Мы окружим столицу и свергнем самозванку, которая сидит на моем троне. Помогите мне. Боритесь за меня. И я буду первым правителем в истории Луны, кто будет бороться за вас».

Еще секунду Зола решительно смотрела с неба, потом ее лицо исчезло.

Глава 36

– Ух ты, – прошептала Скарлет. – Хорошая речь.

Сердце Золы отчаянно колотилось.

– Спасибо. Большую часть написал Кай.

Она посмотрела на пустые дома. Несколько человек, которых она заметила раньше, все еще толпились, глядя на купол. Шахтеры и рабочие с заводов должны были вот-вот появиться, но пока улицы оставались пустыми. С купола тоже не доносилось ни звука.

Итак, она сделала первый шаг. Наверное, ей должно быть страшно. Она так долго скрывалась… Левана все время заставляла ее прятаться – с того самого момента, как увидела на балу Содружества. Больше этого не будет. Зола чувствовала, что полна энергии. Она готова. И она вовсе не выглядела дурой на видео, она говорила, как королева. Как революционерка. Говорила как человек, уверенный в своих силах.

Со стороны центральной площади доносились крики.

– Пойдем, – Скарлет пошла вперед. – Посмотрим, что происходит.

Зола поспешила за ней. Гвардейцы разгоняли народ, требуя разойтись по домам. Но люди уходили неохотно, постоянно останавливались и оглядывались. Подойдя ближе, Зола и Скарлет услышали грубые приказы. Гвардейцы, сжимая в руках дубинки, прокладывали себе путь среди толпы.

– Расходитесь! – кричал гвардеец. Его лицо, все, кроме глаз, было скрыто шлемом и маской. – До комендантского часа осталось четыре минуты! Находиться на улице строго запрещено.

Зола и Скарлет нырнули за погрузочную тележку.

Жители собирались небольшими группами. Их одежду и волосы покрывала реголитовая пыль. Некоторые закатали рукава, обнажив на предплечье татуировку РШ-9. Когда гвардейцы приближались, большинство опускали глаза, шарахались от дубинок, но почти никто не уходил.

Гвардеец схватил мужчину за руку и толкнул прочь от журчащего фонтана.

– Убирайтесь! Не заставляйте докладывать о вашем неповиновении!

Усталые рабочие переглянулись. Толпа начала редеть. Опустив плечи, люди стали расходиться сами, уже без окриков гвардейцев.

Золы опешила. Ее сердце сжалось. Они не боролись. Не защищали себя. Они все так же боятся своих угнетателей. Она почувствовала разочарование и, споткнувшись, неловко ухватилась за тележку. Может быть, дело в том, что она не была достаточно убедительной? Не смогла объяснить, как важно, чтобы все поднялись как один, сплоченные и решительные? Это провал?

Скарлет положила руку ей на плечо.

– Это только один сектор, – сказала она. – Не отчаивайся. Мы не знаем, что происходит в других.

Она пыталась утешить ее, но Зола видела, что Скарлет и сама разочарована. Может быть, она права: неизвестно, что происходит в остальных секторах. Но то, что они видели здесь, не внушало особой уверенности.

– Не трогай меня! – закричал какой-то мужчина.

Зола выглянула из-за тележки. Гвардеец грозно смотрел на худого бледного мужчину. Тот стоял перед гвардейцем, сжимая кулаки.

– Я не пойду домой только потому, что якобы обязан соблюдать комендантский час, установленный королевой и ее прихвостнями, – заявил он. – Докладывайте обо мне сколько угодно. Теперь королеве стоит опасаться настоящих бунтарей, а не тех, кто задержался на улице на пару минут.

Два других гвардейца перестали разгонять толпу и направились к мужчине. Их руки в перчатках крепче сжали дубинки. Люди остановились, чтобы посмотреть, что будет дальше. На их лицах было любопытство, настороженность и гнев.

Первый гвардеец навис над мужчиной. Его голос из-под маски звучал приглушенно, но с явным высокомерием.

– Законы защищают людей, и никто не освобожден от их соблюдения. Отправляйся домой, иначе я всем преподам хороший урок на твоем примере.

– Я могу стать примером и без вашей помощи, – огрызнулся мужчина, глядя на гвардейцев, которые подходили все ближе, потом повернулся к людям, которые нерешительно топтались на краю площади. – Вы что, не поняли? Если в других секторах тоже смотрели это видео…

Гвардеец толкнул его, и он упал на колени. Гвардеец поднял дубинку. Зола зажала рот рукой. Она попыталась использовать чары, но была слишком далеко, чтобы остановить расправу. Слишком далеко, чтобы контролировать разум гвардейцев, которые избивали жертву, нанося удары по спине, плечам, голове. Человек упал на бок, закрывая лицо и крича от боли…

Зола стиснула зубы и шагнула вперед, но прежде чем она успела заговорить, раздался другой голос.

– Стойте! – сквозь толпу пробиралась какая-то женщина.

Один из гвардейцев остановился… Нет, он застыл! Двое других с удивлением смотрели, как их товарищ замер, замахнувшись дубинкой. Лицо женщины стало сосредоточенным.

– Незаконная манипуляция, – проревел другой гвардеец, схватил женщину и заломил ей руки за спину. Но прежде чем он успел ее связать, из толпы вышел пожилой мужчина. Его спина согнулась под тяжестью лет, которые он провел в шахте. Он поднял руку, и второй гвардеец тоже окаменел.

Затем вперед вышел еще один человек. И еще один. На их лицах читалась мрачная решимость. Гвардейцы побросали дубинки и тут же были схвачены толпой. К избитому мужчине, который лежал на земле и стонал от боли, подбежал мальчик. Женщина, которая первой решилась противостоять гвардейцам, гневно крикнула:

– Не знаю, была ли та девушка принцессой Селеной или нет, но она права. Возможно, это наш единственный шанс, и я вас больше не боюсь!

Зола увидела, как гвардеец, разум которого контролировала эта женщина, вытащил из-за пояса нож и приставил себе к горлу. От ужаса ее словно окатило ледяной водой.

– Нет! – закричала Зола. Она выбежала вперед, сбросив чары, придававшие ей вид девушки-подростка. – Не делайте этого! Не убивайте их!

Зола врезалась в толпу и подняла руки, чтобы ее было лучше видно. Сердце бешено стучало. На нее чуть было не обрушился весь гнев толпы – измученный тиранией народ жаждал мести. Но постепенно ее начали узнавать, и гнев сменился замешательством.

– Я понимаю, эти люди – орудие в руках королевы. Они плохо обращались с вами и принесли много горя вам и вашим семьям. Но не они ваши враги. Многих гвардейцев силой забрали у родных и близких и заставили служить королеве против их воли. Я ничего не знаю об этих гвардейцах, но если казнить их без суда, не проявив милосердия, – это породит еще больше горечи и недоверия. – Она встретилась взглядом с женщиной, которая заставила гвардейца держать нож у своего горла. – Не становитесь такими же, как королева! Не убивайте их! Пусть они станут нашими пленниками, пока не решим, что делать дальше. Возможно, они смогут быть нам полезны.

Рука с ножом медленно опустилась. Гвардеец смотрел на Золу, а не на женщину. Может быть, он был рад, что она вмешалась. А может быть, его пугала потеря власти. Или он думал о том, как убьет их всех при первой возможности. Зола вдруг подумала, что подобное может происходить во всех секторах, только ее там нет и она не может остановить убийство. Она хотела, чтобы люди выступили против режима Леваны, но не предполагала, что ее призыв может стать смертным приговором для тысяч гвардейцев. Она попыталась заглушить чувство вины, говоря себе, что идет война, а войны без потерь не бывают. Но это мало утешило.

Она подошла к фонтану и забралась на его край. Брызги воды намочили ей ноги. Вокруг сразу собралась толпа, и все продолжала расти. Люди, которые успели разойтись по домам, теперь возвращались, привлеченные шумом и слухами о восстании. Теперь, когда гвардейцы были захвачены, они воспряли духом.

Зола представила себе сотни тысяч, даже миллионы жителей Луны, которые точно так же собирались с силами, чтобы выступить за новый режим.

Кто-то в толпе крикнул:

– Это ловушка! Левана проверяет нас! Нас всех убьют за это.

Толпа взволнованно загудела. Множество глаз рассматривали Золу, ее одежду, металлическую руку, которую она не пыталась спрятать. Она чувствовала себя так, будто снова оказалась на балу, в самом центре внимания, и, несмотря на смущение, шла вперед, потому что назад пути не было.

– Это не ловушка, – произнесла она довольно громко, так что ее слова прокатились эхом, отдаваясь от заводских стен. – И не проверка. Я – принцесса Селена, и мое обращение, которое вы только что видели, показали в каждом секторе. Я собираюсь поднять восстание, которое охватит всю Луну. И начну отсюда. Вы со мной?

Она надеялась встретить воодушевление, но повисло неловкое молчание. Старик-шахтер, поднял голову:

– Но ты же совсем ребенок…

Она возмущенно посмотрела на него, но прежде чем успела ответить, в толпе появилось знакомое лицо. Маха вышла и встала рядом с Золой. Несмотря на свой небольшой рост, она держалась так, что в ней чувствовалась храбрость Волка.

– Вы что, ничего не слышали? Мимо ушей пропустили? Наша королева вернулась! Неужели мы будем трястись от страха и прятаться, упуская единственный шанс изменить нашу жизнь к лучшему?

Старик указал на небо:

– Одной пламенной речи маловато для революции. Мы не обучены военному делу, у нас нет оружия. И времени на подготовку тоже нет. Чего ты от нас ждешь? Что мы ворвемся в Артемизию с кирками и лопатами? Да нас там попросту перебьют!

Не он один так думал, люди вокруг хмурились и кивали.

– Да, у нас нет времени и мы не обучены, – сказала Маха, – но мы, как и сказала Селена, возьмем числом и решимостью.

– Числом и решимостью? Вы и двух шагов не сделаете в Артемизии, как маги перережут вам горло вашими же руками.

– Они не смогут промыть мозги всем! – крикнул кто-то в толпе.

– Верно, – согласилась Маха. – Вот поэтому мы должны сделать это сейчас, когда все Лунатики смогут действовать вместе.

– Откуда нам знать, что другие секторы тоже поднимутся? – спросил старик. – Мы будем рисковать жизнью ради чьих-то фантазий?

– Да! – крикнула Маха. – Я рискну жизнью ради фантазии. Левана отобрала у меня двух сыновей, а я не могла ничего сделать, чтобы защитить их. Я не могла противиться, хотя для меня это было хуже смерти. Поэтому сейчас я не упущу такого шанса!

Зола видела, что ее слова подействовали. Люди стояли, опустив глаза. Они притягивали к себе детей в пропыленной одежде, пытались заслонить их руками. Лицо старика стало жестким.

– Всю жизнь я хотел перемен. Но я знаю, что сделать это не так-то просто. Левана, возможно, и не отправит своих людей в каждый сектор, если мы взбунтуемся все сразу, но что ей помешает прекратить поставку продовольствия? Она может заморить нас голодом, чтобы мы подчинились. А наши пайки и так слишком скудны.

– Вы правы, – согласилась Зола. – Она может урезать пайки и прекратить поставку продуктов. Но этого не случится, если мы захватим магнитные туннели. Разве вы не видите? Единственный верный способ – объединиться и перестать подчиняться правилам, которые навязала Левана.

Зола увидела в толпе Скарлет, Ико, Волка и Торна. Торн был в форме гвардейца, но снял шлем и маску. Она надеялась, что его открытая улыбка будет внушать доверие. Их присутствие воодушевило ее. Она попыталась поймать взгляды как можно большего количества граждан.

– Не сомневаюсь, что у наших соседей возникли те же опасения, что и у вас. Предлагаю отправить гонцов-добровольцев в другие сектора. Мы скажем им, что я действительно здесь, и все, что я говорила в видеообращении, – правда. Я войду в Артемизию и провозглашу свое право на трон.

– И я пойду с вами, – поддержала Золу Маха Кесли. – Я верю, что вы наша настоящая королева, и для меня одного этого достаточно, чтобы быть преданной вам. Но как мать, которой вернули сына, я должна вам гораздо больше.

Зола благодарно ей улыбнулась, а Маха улыбнулась в ответ, опустилась на одно колено и склонила голову. Зола напряглась.

– О, Маха, не надо… – Она замолчала, когда все вокруг последовали ее примеру. Как будто рябь пошла по воде, и люди, один за другим, преклонили колени. Лишь ее друзья остались стоять, и Зола была им благодарна. Ее страхи начали таять. Она не знала, все ли граждане откликнулись на ее призыв или только часть из них, но то, что она видела сейчас, говорило яснее всяких слов – революция началась.

Глава 37

Кай стоял, скрестив руки, посреди роскошной гостиной и смотрел в окно, но не видел ни красоты озера, ни простирающегося внизу города. Он не мог сейчас оценить роскошь своей изысканной тюрьмы, несмотря на то что комнаты здесь были просторнее, чем большинство домов в Содружестве. Левана оказывала ему притворное уважение, предоставив апартаменты с огромной спальней и двумя гостиными, кабинетом, и ванной комнатой, в которой, кажется, был даже настоящий бассейн. В Новом Пекине апартаменты для гостей были не такими роскошными, хотя Кай и его предки всегда гордились тем, как принимают гостей. Но здесь все восхищение, которое гость мог бы испытать, было перечеркнуто тем, что двойные двери на балкон были заперты, а в коридоре круглосуточно дежурила стража.

Кай представлял себе, как разбивает окно и спускается вниз по стене – вероятно, Зола так бы и поступила, – но какой в этом смысл? Даже если он и не свернет себе шею, идти все равно некуда. Хотя ему становилось тошно при одной мысли, тем не менее он должен оставаться рядом с Леваной, отвлекать ее свадебными приготовлениями и всякой ерундой, связанной с коронацией. Правда, у него это получалось не очень хорошо, ведь он не видел Левану и ее свиту с тех пор, как его заперли тут после происшествия в доках. В его покои входили лишь молчаливые слуги, приносившие блюда с изысканным угощением, и уносили потом – почти нетронутыми.

В раздражении Кай снова начал расхаживать взад и вперед, думая, что он скорее истопчет каменный пол до дыр, чем это заточение закончится. Он, конечно, доставил Золу и ее помощников на Луну, выполнив тем самым первоочередную задачу, но и тут все прошло не так гладко, как было задумано. А теперь он просто сходил с ума от неизвестности. Удалось ли им сбежать? Не ранен ли кто-нибудь?

Он бы наверняка не утерпел и отправил сообщение Ико или Золе, чтобы узнать хоть что-нибудь, но Левана забрала его портскрин. Разумеется, это было невыносимо, но в то же время – и к лучшему, ведь сообщения можно отследить. Он бы не нервничал так, если бы мог заниматься другими делами. Например, разузнать что-нибудь о Скарлет, но, сидя здесь, как в ловушке, он ничего не мог сделать. Он как будто снова оказался заперт на «Рэмпионе», только на этот раз все было гораздо хуже.

Раздался звон колокольчика.

Кай вихрем промчался через главную гостиную и распахнул дверь. Слуга в ливрее – юноша, который был лишь на несколько лет моложе Кая, – стоял на пороге в окружении четырех лунных гвардейцев.

– Я не заключенный, – начал Кай, сунув ногу в проем, чтобы дверь не захлопнулась, как случалось уже много раз. – Я – Император Восточного Содружества, а не преступник, и мне следует оказывать почтение как особо важной персоне. Мне необходимо совещаться с кабинетом министров и моим советником. Я требую объяснений королевы Леваны, по какому праву она держит нас в плену!

Слуга открыл рот, но не проронил ни звука. Немного погодя он, запинаясь, произнес:

– Мне приказано сопроводить вас к Ее Величеству.

Кай моргнул.

– Я… хорошо. Отлично. Немедленно отведите меня к ней.

Слуга поклонился и шагнул в коридор.

Кай шел по дворцу впереди гвардейцев и чувствовал себя заключенным, хотя к нему никто не прикасался. Он старался запомнить расположение комнат, замечая особые детали – интересную скульптуру, занятный гобелен. Над подвесным мостом и по обеим сторонам длинного узкого коридора висели голографические портреты. Увидев один из них, он споткнулся и посмотрел еще раз, желая убедиться, что не сошел с ума. Эта была голограмма женщины, как две капли воды похожей на Золу. Его сердце забилось чаще, но голограмма повернулась к нему, и он понял, что ошибся. Женщина была похожа на Золу, но старше, и с более пышными формами, более выраженными скулами, тонким носом и злобной улыбкой. Она была похожа не на ту, Золу, которую он знал, а на Золу, которую он видел на ступенях бального зала. Это была королева Чэннери Блэкберн. Зола тогда случайно приняла образ своей матери.

– Ваше Величество?

Кай вздрогнул и отвел взгляд. Он не сказал слуге ни слова, оставив покачивавшуюся голограмму позади. Он ожидал, что его приведут в тронный зал. Но они прошли в дверь с железной решеткой и оказались в гораздо менее роскошном коридоре, и в душе Кая шевельнулись подозрения. По левую руку осталась мощная дверь в какое-то хранилище.

– Что там находится?

Кай почти не сомневался, что ему не ответят, и удивился, когда слуга пояснил:

– Королевские драгоценности и регалии.

Королевские драгоценности. В Новом Пекине бесценные артефакты и фамильные сокровища были собраны в одном из самых секретных подземных хранилищ. Это были драгоценные камни размером с яйцо, позолоченные мечи, которым не меньше тысячи лет, и императорские короны, которые надевали только на особо торжественные церемонии. Очевидно, это крыло не было предназначено для обычных прогулок. Куда же они ведут его?

Они снова свернули за угол, и Кая привели в какой-то компьютерный центр с множеством прозрачных экранов и голографических узлов. На каждой стене мерцали карты, на экраны поступали записи с камер видеонаблюдения. В помещении находилось примерно тридцать мужчин и женщин, анализирующих записи и собирающих данные.

Едва Кай успел сообразить, что тут происходит, как его провели в соседнюю комнату. Как только он вошел, дверь из звуконепроницаемого стекла закрылась.

Кай огляделся. На стене висела картина, на которой была изображена Артемизия, а на горизонте – Земля. Напротив стояли два кресла, похожих на троны. Остальную часть помещения занимали осветительные приборы и видео– и звукозаписывающее оборудование. Это напомнило ему зал для пресс-конференций в Новом Пекине, только тут не было мест, отведенных для журналистов.

Левана стояла за одним из кресел, сложив руки на спинке. Она была одета в блестящее черное платье с серебристым поясом и золотой брошью с драгоценными камнями, которые складывались в надпись: «Принцесса Зима. Горькая утрата. Вечная память».

Губы Кая искривились от отвращения. Даже в заточении до него дошли слухи о том, что принцессу Зиму убили. Одни говорили, что это дело рук гвардейца, другие – ревнивого любовника. Но Левана у него на глазах так злобно рычала на падчерицу, что у Кая были свои соображения на этот счет.

Маг Эймери стоял у дверей рядом с рыжеволосым капитаном стражи. Еще один человек, которого Кай не знал, возился с осветительными приборами. Губы Леваны улыбались, но глаза оставались злыми. Видимо, что-то случилось.

Кай расставил ноги шире и сунул руки в карманы, надеясь, что выглядит спокойным и грозным.

– Привет, моя сладкая, – сказал он, вспомнив, что она говорила в порту в день их прилета.

Левана испепелила его взглядом, который был красноречивее слов. Если она забыла о фальшивых любезностях, значит, произошло что-то очень плохое для нее. А значит, очень хорошее для них.

– Ты говорила, что со мной будут обращаться, как с дипломатическим гостем, – сказал он. – Мне необходимо постоянно совещаться с Конном Торином и остальными представителями Земли. Также я желаю свободно передвигаться по дворцу и по городу. Мы не твои пленники.

– К сожалению, сегодня я не принимаю просьбы, – длинные ногти Леваны впились в спинку ее фальшивого трона. – Однако ты можешь помочь мне в одном маленьком дельце. Мы готовы?

Мужчина показал ей листы бумаги разных оттенков белого.

– Одну минуту, моя королева.

Кай поднял бровь.

– Я ни в чем не стану помогать тебе, пока ты не выполнишь мои просьбы и не ответишь на вопросы.

– Мой дорогой жених, ты сам лишил себя права на дипломатическую неприкосновенность, когда явился ко мне в компании преступников. Сядь.

Кай не собирался повиноваться, но его ноги начали двигаться сами по себе. Он подошел к креслу и сел, сердито глядя на королеву.

– Мне сказали, – не сдавался он, – что ты держишь в плену девушку с Земли, хотя было объявлено о перемирии. Это Скарлет Бенуа, гражданка Европейской Федерации. Я хочу знать, правда ли это и где она сейчас.

Левана рассмеялась:

– Уверяю тебя, здесь нет пленницы с таким именем.

Ее смех вызвал разозлил Кая. Он ей не поверил. Может быть, Левана имела в виду, что Скарлет мертва? Или она уже не во дворце? Или вообще не в Артемизии?

Левана надела вуаль, сдернув ее с манекена. Эймери шагнул вперед и возложил ей на голову корону. Когда Левана повернулась, чары уже рассеялись. Привыкнув к ее красивому лицу, Кай забыл, как долго эта белая вуаль приводила его в ужас.