Лисий капкан Попова Елена
– Поехали…
Я пошла к воротам. За спиной послышался хруст снега под его ногами.
Пока я прогревала машину, Сокол стоял на улице и с кем-то разговаривал по телефону. Он сел в машину, и мы поехали. Магнитола автоматически включила «Медину», песню с флешки. В машине витал запах сигарет вперемешку с запахом сандалового дерева от «вонючки», которая болталась на зеркале. Сокол перебирал в руках шапку и будто бы нервничал, словно не решался заговорить со мной … Я решила начать первой, но получилось с ним в унисон:
– Егор, ты не подумай, я…
– Эль, пойми… Тогда я не мог по-другому поступить.
Мы оба замолчали. Затем он продолжил:
– Я расстался с ней из-за того, что она с тобой сделала в подъезде. Она сама подвела черту. Возможно, если бы на твоем месте была другая, то мы бы расстались с ней на пару недель, а потом помирились, и всё было бы как прежде. Но она причина ТЕБЕ боль. ТЫ пострадала из-за МЕНЯ. Этого я смог простить. Я не хотел ее ни видеть, ни слышать. Я попросил не говорить при мне о ней и четко дал понять медперсоналу, чтобы ее не впускали ко мне в палату. А потом она написала сообщение, что ждет от меня ребенка. К сообщению прилагалась справка и тест с двумя яркими красными полосками… И как бы мне ни было чертовски плохо, и как бы я ее ни ненавидел… не смог ее оставить.
Машина остановилась на светофоре. Я повернулась к нему полубоком и очень серьезно произнесла:
– Я перестала бы тебя уважать, если б ты поступил иначе.
– То есть это не из-за Оксаны?
– Что именно?
– Ты отвернулась от меня не из-за этого случая?
– Хм… Во-первых, не знаю как тебе, но мне не хотелось, чтобы наш первый поцелуй состоялся только потому, что на нас указало горлышко бутылки.
– И я бы хотел иначе. Но раз у меня появился шанс прикоснуться к тебе не только взглядом, то был бы последним идиотом, если б его не использовал.
Он взял мою руку, и хитрые темно-карие глаза впились в мои, на губах заиграла смазливая улыбка говнюка, который наверняка думает, что я сейчас начну страстно его целовать, а завтра проснусь в его кровати. И пока он не прильнул к моим губам, выдала железобетонную причину отложить поцелуи в долгий ящик:
– А во вторых… бли-и-ин… – Я театрально уронила голову в ладони и пробурчала: – Этот дурацкий спор!
– Что? Что ты сказала? Спор? – Он примерно пять секунд смотрел на меня очень сердито. Затем вздохнул, усмехнулся, явно сделав обо мне неутешительные выводы и молча откинулся на спинку кресла.
Я тронулась на зеленый, напрягая свой мозг так, что он едва не лопнул и не размазался по лобовому стеклу. Я не знала, что городить дальше.
– Поспорила, сможешь ли отшить меня прилюдно, так? – не глядя в мою сторону спросил он и покачал головой. – Что в итоге имеешь, если не секрет?
– В итоге имею парня, который выйдет на следующем светофоре из моей машины, если хоть еще раз подумает, что я бы посмела на него поспорить! – обиженно проговорила я и продолжила тем же тоном: – Моя подруга из Грязовца рассталась с парнем, и ей это не пошло на пользу. Она стала вести себя слишком развязно. Она так желала отомстить бывшему, что стала встречаться с разными парнями, и про нее уже пустили слушок «Грязовецкая ш…». Ну, ты понимаешь, о чем я?
– Понимаю. Только ты здесь при чем?
– Короче, я решила ее спасти и предложила сделку: та, кто переспит или поцелуется с парнем в течение двух месяцев, оплачивает билеты на концерт Монатика на лучшие места, а еще проигравший целый месяц будет ходить на учебу с чемоданом на колесиках.
Сокол засмеялся на всю машину.
– Концерт Мо-на-тика? – переспросил он. – С чемоданом на учебу?
– Ага, – кивала я.
– М-м, спасти подругу – дело святое, но… она сейчас не сидит с нами в тачке и не узнает о том, что ты проспорила.
– И это мы обе предвидели. Поэтому поклялись сдержать свое слово.
Сокол запустил пальцы под черные волосы, медленно и громко выдыхая.
– Поклялась, значит…
– А что тебя так удивило? – рассердилась я. – Вот я, например, не даю пустых обещаний перед Господом, и клятва для меня – вещь очень серьезная! Уверена, что если я нарушу ее, то со мной точно что-то случится. Подверну ногу, поскользнусь на ровном месте, сломаю руку, меня покусает собака, зараженная бешенством.
– А-а-а, ну да… ну да… – серьезно произнес он. – Тогда сбавь скорость до тридцати.
– Зачем?
– Вдруг черная кошка выйдет на дорогу. И перейдет! Не хотелось бы, чтобы ты потом делала круг через весь город.
– Ой, как смешно! Аж до слез!
– И сколько времени прошло с момента спора?
– Неделя…
– Супер! – воскликнул он. – Хочешь сказать, что разрешишь себя поцеловать только в начале февраля? Серьезно?
– Ну я же не могла предвидеть, что вскоре твое сердце освободится и мы окажемся сначала на одной вечеринке, затем в одной машине… на расстоянии поцелуя. Но этот поцелуй не состоится, так как я поклялась!
– Пф… Ладно, я готов подождать ради уважения к старику. – Он кивнул на небо. – И ради твоих костей. Но вот сдается мне, что твоя подружка не такая верующая, как ты.
– Неправда, – фыркнула я. – Она верит в карму.
– Вот увидишь! Если девочка любит мужское внимание, то ее не остановит ни карма, ни клятва перед Всевышним. И после окончания срока спора она поковыляет на костылях и с перемотанной головой за билетами на концерт Монатика. – Егор пихнул меня в бок и усмехнулся. – Наивная Лисичка!
У Сокола зазвонил мобильник. Он сбросил звонок, убрал телефон в карман и уже очень серьезным тоном заговорил:
– Эль…
– Да?
– Я хочу быть с тобой, слышишь?
– Слышу.
– Послезавтра мне нужно ехать в Москву на практику.
– Почему именно в Москву?
– Там мой друг работает директором в банке. Он предложил пройти практику у него за полную ставку.
– Надолго?
– Два месяца.
– Как жаль… – печально улыбнулась я, едва скрывая гнев.
Еще ДВА месяца?! Да я и так прилично задержалась в этом городе! Сегодня наконец-то удалось сдвинуть с места поезд, который на полпути между станциями «депресняк» и «свободная жизнь», и теперь он заявляет, что сваливает на пару месяцев из города? Ладно, Эля, успокойся, два месяца не вечность, в конце концов! Сейчас самое главное, что птичка угодила в мой капкан. Он мой.
Какой же проворный его дьявол-хранитель! Постоянно вытаскивает его из-под моего рыжего хвоста, стоит только его им накрыть. Но Лисичка подождет. Лисичка будет ждать сколько угодно, ей некуда торопиться. Всевышний еще успеет вписать имя Эльмира Коваленко в список тех, кому суждено сгинуть в аду.
На следующем светофоре он взял мою руку.
– Хочешь, я останусь здесь? – довольно бодро спросил он, явно желая услышать от меня «да».
– Спрашиваешь? – выдохнула я. – Это всё, о чем я сейчас мечтаю! – И несмотря на сопротивление моих чертят, сомкнула наши пальцы в замок. От неминуемо приближающегося поцелуя меня спас тот, кто вовремя позвонил Соколу.
– Здорово, Серый! Нет, не приеду, сказал же. Сколько? Заманчиво, но в другой раз, братан, правда.
Мне показалось, что речь шла о боях за деньги.
Когда Сокол убрал телефон в карман, я, сделав вид, что не догадываюсь о том, каким способом он зарабатывает, спросила:
– Повеселиться зовут?
– Типа того, – улыбнулся он.
Мы вышли из машины возле моего подъезда. Сокол подошел ко мне, накинул на мою голову капюшон от пальто, заботливо расправил волосы, взял меня за руки, поднял голову к снежинкам, которые кружились под светом оранжевого фонаря и мягко ложились на наши головы.
– Погуляем завтра?
– Давай.
– Во сколько проснешься?
– Не раньше обеда, – усмехнулась я.
– Засоня, – шепнул он. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него нежность. Его пальцы скользнули под мои волосы, медленно и нежно касаясь головы и шеи, а затем его прохладные губы коснулись моей щеки, моего подбородка, носа, лба и всего лица, кроме губ.
В этот момент рука Миры сжимала все мои внутренние органы в кулак и выкручивала их, крича, рыдая и отдавая приказы чертям проткнуть живот Сокола вилами.
Он поправил капюшон, взял за руку и устремил взгляд в черное небо.
– Надеюсь, он тебя за это не накажет, Лисёнок, – улыбнулся он. – И ты не споткнешься о порог своей квартиры.
Глава 27
Звонка от Сокола я ждала с самого утра. К часу дня уже успела позавтракать и пообедать, высушить и уложить волосы, выбрать одежду для прогулки, выслушать от Ритки, какая я неблагодарная коза, что свалила вчера не попрощавшись, и пообещать сводить ее в Макдоналдс за мой счет.
Я выглянула в окно – его машины, как оказалось, и не было во дворе. Может, у него дела какие-то с утра? Забыть про меня он точно не мог. Наверное…
Наконец зазвонил мобильник. Я бросилась за ним в коридор. Но уже издалека увидела на экране фото улыбающегося Макса.
– Привет, бро!
– Привет, рыжая бестия! Как там дела в Вологде? – Он снова сделал акцент на букву «О».
– Хорошо, – окала я. – ПОтихонечку, помОленечку.
– Ну и чудесненькО, – посмеялся Макс. – Гостей готова принимать?
– Каких? – нахмурилась я.
– Я ближе к вечеру из Череповца буду выезжать. Вот, думал к тебе заскочить.
– Конечно, приезжай! Мог бы и не спрашивать.
– А пирог лимонный испечешь? Я так по нему соскучился… М-м-м…
– Испеку, – вздохнула я. – Всё что угодно, ваша светлость!
– Тогда часам к семи-восьми жди.
– С нетерпением!
Едва я нажала на сброс, как телефон снова зазвонил. И на этот раз это был Сокол.
– Привет, Егор.
– Привет, Лисёнок. Проснулась?
– Конечно. Как и обещала, в полдень, – соврала я, чтобы не думал, что я искусала все ногти, ожидая его звонка с самого утра.
– Тогда собирайся и выходи. Жду тебя во дворе.
Я выглянула с балкона и заметила, как во двор влетел черный «опель». Проехал через мой двор, свернул к дому Сокола и резко остановился. Сокол выскочил из машины, взял с заднего сиденья спортивную сумку и забежал в подъезд.
Тренировки с утра? Бои за деньги? Интересно, откуда он приехал…
Я утеплилась для прогулки: серые болоньевые штаны, черная горнолыжная куртка, спортивные зимние ботинки, шапка с помпоном, варежки с голубыми снежинками, которые мне связала бабуля. В общем, я готова гулять по морозу, пока не обморожу конечности, но ни за что не соглашусь на «пошли ко мне в гости», «давай в кино», в «кафешке погреемся» – и всё в этом духе. После моих вчерашних плевков в ванну и получасового полоскания рта, я не горела желанием оставаться с ним в местах, где он сможет меня целовать, обнимать, блуждать пальцами под моими волосами. Прогулка по лесу в мороз, бита, лопата – вот идеальное свидание с Соколом.
Его машина уже стояла у моего подъезда. Я села на пассажирское кресло и стала невольным свидетелем отрывка телефонного разговора.
– Ладно, Серый, еще раз спасибо, что всё организовал. Ты зови там, когда места будут.
Закончив разговор, он повернулся ко мне.
– Привет, Лисёнок. – И мой взгляд застыл на его лице: разбитая губа, фиолетово-синий фингал под левым глазом.
– Ты подрался?
И он наконец-то сам поведал мне, почему его лицо так часто украшают ссадины и синяки. Рассказал о клубе, в котором проходят бои, и четко дал понять, что ему сейчас нужны деньги. Но не назвал причину их острой необходимости.
– Какая ты сегодня прикольная! – Егор оглядел мой зимний прикид. – Мне нравится, когда ты в спортивном. Когда ты идешь на физкультуру по коридору универа, когда идешь с тренировки поздно вечером.
– Следил за мной? – прищурилась я.
– Просто видел тебя в окно. Когда ты переехала в соседний дом, я стал часто смотреть в окно.
Он пододвинулся ко мне и аккуратно провел пальцем по моей щеке. На его лицо падал лучик солнца, и его глаза стали цвета крепко заваренного чая. Красивые, тут не поспоришь. Такие же красивые, как и его черные ресницы, и даже ссадины на лице добавляли некую изюминку. Эх… даже жаль, что вскоре этой милой мордашкой будут любоваться лишь на памятнике.
В моем кармане вовремя запиликал мобильник. И этот звонок от папы спас меня от нежного приветствия.
Папа был, мягко сказать, шокирован моими вопросами о том, как идут дела у моей тети из Томска, как поживает мой дядя в Пензе и как прошла свадьба моей двоюродной сестры, которая из Пензы перекочевала жить в Болгарию. Я нарочно вспомнила всех родственников, чтобы Сокол уже тронулся с места и оставил идею обойти клятву, целуя меня во все места, кроме губ.
За болтовней я даже не заметила, как машина Сокола выехала за город и уже мчалась по трассе «Вологда – Новая Ладога». И меня бросило в жар от мысли, что я снова угодила в капкан зверя, насильника, чудовища, недочеловека. Что, если он ничуть не изменился, а просто стал более опытным маньяком, которому ничего не стоит красиво войти в доверие и вывезти свою жертву в лес, подальше от людей. Мои пальцы вонзились в потрепанное кожаное сидение. Дыхание перехватило. Я смотрела на Сокола глазами, полными страха, и пыталась сообразить, как мне себя вести.
– Куда мы едем? – пыталась спросить уверенно, но мой голос дрогнул.
– Я тебя похитил, – подмигнул он.
– Мне это не нравится, Егор! – Мои руки еще сильнее сжали кресло, словно только оно меня могло каким-то чудом спасти от маньяка-извращенца.
– Обещаю, тебе понравится.
– Что именно?..
– Наше приключение.
– Какое? – пискнула я.
– Скоро увидишь. – И в меня впились его хитро-прищуренные глаза. – Знаешь, самое главное – бочком, бочком, – подмигнул он.
Что значит «бочком»?!
Сокол снял черную шапку, взъерошил волосы, снизил скорость до восьмидесяти, расстегнул молнию на темно-синей спортивной куртке.
– Что-то жарковато стало. Тебе не жарко, Лисичка?
Я ничего не ответила. Хотя должна что-то говорить, чтобы спасти свой зад. Но мои мозги превратились в пюре. Я не была готова к такому повороту.
Эй! Ау! Инстинкт самосохранения, ты где вообще? Меня тут вроде в лес везут! Слышишь? Да-да, всё верно, тот самый Сокол, который едва не сломал мне жизнь, везет меня куда-то за город и шутит так пошло, что вряд ли речь о неспешной конной прогулке.
Он убавил печку. Сейчас предложит остановиться подышать воздухом, но это будет лишь предлог, чтобы затащить меня на заднее сиденье и…
– Останови машину! – процедила я сквозь зубы и коснулась пальцами дверной ручки.
– Зачем? – нахмурился он.
– Я. Сказала. Останови. Чертову. Машину!
– Эль, мы почти на месте…
И тут мой голос сорвался на крик:
– Выпрыгну на полном ходу, если сейчас же не остановишься! – Я дернула за ручку. Машина резко свернула на обочину и так же резко затормозила. Если б я не была пристегнута, то точно разбила бы нос об панель. При торможении ремень безопасности впился в меня с такой силой, что стало трудно дышать.
– Жить надоело? – крикнул Сокол. – В следующий раз предупреждай, когда в твою голову взбредет идея выйти на трассу на скорости сто двадцать! От тебя бы и мокрого места не осталось! – и более спокойно добавил: – Сумасшедшая… Всё? Можем ехать в Стризнево или вы еще желаете прогуляться по трассе?
– Стризнево?
– Ну да! Турбаза «Y.E.S». Не говори, что ты о ней не слышала.
– Нет… – На смену страху пришла мысль «вот же идиотка!».
– Боже мой, мы там каждую зиму зависаем, катаемся на сноубордах.
– На сноубордах? – Я откровенно подтупливала.
– Ну, на таких пластиковых дощечках с виниловым рисунком. – Он нарисовал в воздухе что-то, похожее на прямоугольник. – Первобытная, что ли? Или ты думала, что я повез тебя в лес?
– Просто твои слова «бочком, бочком» и вид такой, словно что-то задумал… Если честно, то я подумала…
– Что я маньяк-убийца? – перебил он. Я кивнула. – Ну ты даешь! Я в шоке! Да как тебе такое в голову пришло? Разве я похож на того, кто сможет причинить тебе вред?
«Нет, Егорушка, не похож. Ты и есть тот, кто уже смог однажды причинить мне вред».
– Прости. Не знаю, что на меня нашло.
– Фух, Лиса… – помотал он головой, улыбнулся и положил ладонь на мое колено. – Так, на всякий случай, если в твою голову придет бредовая мысль, что я могу причинить тебе вред, то знай: со мной ты как за каменной стеной. И никто не посмеет тебя обидеть. Ясно?
– Теперь да, – вздохнула я с виноватым лицом.
Следующие несколько километров мы ехали молча. По дороге у него несколько раз звонил мобильник, но он не удостоил своим вниманием звонящего. Наверное, не хотел вести разговоры при мне.
– Может, что-то срочное? – спросила я, когда телефон зазвонил в очередной раз.
– Да, очень. Не выйдешь из тачки, я поговорю? – Он улыбнулся и кивнул на дверь с моей стороны. – Ну, ты же любишь выходить на ходу.
– Очень смешно! – прищурилась я.
– Или снова беременна, или пожар.
– Что?..
– Я про звонки.
– Так это Оксана?
– Да.
– Может, стоит поговорить с ней?
– Не о чем говорить. Она для меня перестала существовать.
* * *
Он отлично катался на сноуборде и удивился, как отлично каталась я. У меня был неплохой опыт: с родителями и с Максом почти каждый год в зимние каникулы ездили кататься на «Розу Хутор». Как только мы садились в подъемник и две пары ног отрывались от земли, он обязательно то закидывал на меня руку и крепко прижимал к себе, то намекал на то, как романтично целоваться паря в нескольких метрах над землей, и с серьезным лицом уверял, что карме снизу не видно, что мы тут делаем. Я продолжала прикидываться до жути суеверной, подумывая, что лучше поцеловать железный поручень, за который держалась обеими руками, и примерзнуть к нему языком, чем Сокола.
Через три часа мы упали на диван в кафе при турбазе. Краснолицые, уставшие и о-о-очень голодные. Заказали шашлык, солянку, сэндвичи. Мы были готовы съесть по целому слону. Но так как его в меню не было, к великому сожалению, пришлось выбрать самое сытное. А после ужина я раскисла. Была не прочь и поспать. Мой мозг давно так не насыщался кислородом. А Сокол, кстати, держался бодрячком. Он засыпал меня вопросами: когда мой день рождения, какие мои любимые цветы, в каких странах я бывала и в каких мечтаю побывать. Его интересовало абсолютно всё. Этакий детектив, действующий в открытую. Мне даже пришла мысль, что девятнадцатого мая, в мой день рождения, он придет ко мне с букетом белых лилий и вручит путевку в Шотландию – страну из моих мечтаний.
– Ой, ой, только не это! Только не… – послышался крик официантки, проходящей мимо нашего столика, и в следующую секунду с ее подноса полетел пластиковый стаканчик. Отличная реакция Сокола не позволила ему получить ожог от горячего кофе, он почти на лету отбросил стаканчик, и тот приземлился на наш стол. Но жидкость выплеснулась прямо на его светло-серую толстовку и оставила большое пятно.
– Простите, ради бога! Стакан соскользнул с подноса. Ой, что ж я наделала, у вас огромное пятно на толстовке, – расстроенно причитала девушка в белом фартуке. – Сейчас я принесу полотенце! – И она бросилась к барной стойке.
– Полотенцем тут не обойтись. Идем, отыщем туалет. – Я встала с дивана.
Несмотря на табличку с парнем в шляпе, висящую на двери туалета, я бесцеремонно вошла. Включила кран. Сокол снял толстовку, я выжала на свою ладонь жидкого мыла, растерла его по пятну и принялась смывать теплой водой черный кофе. Всё это время Сокол довольно улыбался. Словно я не толстовку застирывала, а танцевала перед ним топлес.
– Что тебя так развеселило?
– Это очень романтично, – еще шире улыбнулся он.
– Обалдеть ты романтик! – усмехнулась я. – Тебя заводит, когда девушка с раскрасневшимися щеками, растрепанной косой и рукавами, закатанными по локоть, шаркает в раковине одежду?
– МОЮ одежду, – заметил он. – По-семейному, правда?
– Ну, тогда у тебя будет отличная возможность продлить это удовольствие. Снимай футболку!
На его белой футболке с изображением девушки с черной повязкой на глазах, которая одной рукой прикрывала обнаженную грудь, второй держала рукоятку пистолета, засунутого в чулки, было небольшое пятно – как раз на груди этой длинноногой красотки.
Казалось, любовное зелье, которое кипело в этом засранце, вот-вот польется из ушей. Он с великим удовольствием снял футболку и отдал мне. Выпрямил широкие плечи и предстал передо мной во всей красе. Наверное, мечта любой девушки, когда в шаге от нее стоит парень с идеальным смуглым телом: накачанным торсом, рельефными руками с переплетающимися венами – и смотрит на нее полным желания взглядом. Будь на моем месте другая, она бы уже жадно впивалась в его губы и расстегивала черный кожаный ремень джинсов с низкой посадкой, которые отлично сидели на его бедрах.
Но перед ним стояла та, которой он уже подарил «самый лучший секс». И она не желала повторения, какой бы прекрасной и манящей ни была картинка. Даже если это было бы нежно, заботливо и с любовью.
Вместо жетона на его груди висел серебряный крест на кожаном шнурке, а на плечах виднелась часть татуировки – тонкие черные штрихи. Он облокотился на мраморную столешницу умывальника, и расположил меня между своих ног. Его спина отразилась в зеркале, и я увидела основную часть татуировки: черный сокол с раскинутыми в стороны крыльями и взглядом, устремленным вверх, почти во всю его широкую рельефную спину. Крылья, тонкими изящными штрихами прорисованные на лопатках, немного выходили на плечи.
– Сокол… – глядя в зеркало, произнесла я на выдохе.
Он засунул руки в задние карманы мои спортивных брюк, и через плотную ткань я почувствовала теплые ладони на своих ягодицах. Он прижал меня еще ближе к себе. О-о-о, заиграл мышцами? Или в нем танцевали гормоны так яростно, что аж кожа подпрыгивала.
– Он символизирует свободу. Я люблю свободу: действий, слов, желаний. Люблю свободу во всем. И в отношениях тоже. Но то, что делаешь ты, угнетает меня. Держит в клетке. Это худшее наказание – не иметь возможности поцеловать тебя. – Он остановил свой взгляд на моих губах, руки сжали мои ягодицы. От его тела исходило тепло и запах горьковатого одеколона. Мысленно он наверняка уже оставлял горячие следы и на моих губах, и на всем теле.
Кто бы мог подумать, что парень, который видел меня в чем мать родила, сейчас стоит и стонет оттого, что ему нельзя прикасаться к моим губам.
Внезапно дверь в туалет распахнулась, и в зеркале отразилось удивленное лицо парня кавказской внешности. Он поднял глаза на табличку, решив, что ошибся дверью, и только потом уверенно шагнул в туалет. Я, смеясь, отошла от Сокола и принялась намыливать мылом грудь дамочки в чулках. А Сокол даже не тронулся с места. Проводил бедолагу, который ворвался в наш интимный разговор, до самой кабинки сердитым взглядом и только потом отправился к сушилке для рук и расправил над ней толстовку.
* * *
Когда мы выехали из Стризнево, было уже около семи вечера. Меня жутко клонило в сон. Сокол заметил мое вялое состояние и убавил музыку.
– Поспи, Лисичка. – И его теплая ладонь легла на мое колено.
– Всё нормально, – зевая, ответила я. – Дома высплюсь.
Было темно. Перед глазами мелькали фары встречных машин. Я смотрела на дорогу, смотрела… смотрела… и очнулась у своего подъезда.
– Ну, хоть немного вздремнула, – улыбнулся Сокол, глуша мотор резвого «опеля».
– Всё ж таки отключилась, – зевнула я.
– Может, ко мне пойдем? Фильм посмотрим. Не бойся, приставать не буду. И кстати, у меня мама дома. Познакомлю.
– А не рановато с мамой знакомить?
– Какая разница? Сейчас я тебя с ней познакомлю или через год.
– Даже так? То есть ты уверен, что наши отношения зайдут так далеко?
– Я уверен.
– И всё же как-нибудь в другой раз.
– Понял. Выспаться хочешь после кислородной атаки?
– Ну… да…
Сокол вышел из машины. Я тоже. Мы подошли к моему подъезду.
– Запиши мой новый номер. Я сегодня симку переставлю.
– Зачем?
– Кое-то постоянно садит батарейку. Даже пауэрбанк перегорел от ее напора.
– Оксана… – вздохнула я.
Достала из кармана свой мобильник.
– Диктуй.
– Восемь, девятьсот…
И в этот момент на дисплее появилось счастливое лицо Макса. Телефон вибрировал в моей руке. Сокол хорошо видел звонящего и наверняка узнал того парня, с которым я шла в обнимку домой, когда сбежала с Риткиного дня рождения. Я зажмурилась и поджала губы, вспомнив про то, что пообещала испечь пирог.
– Эль, тебе звонят, – ледяным тоном проговорил Сокол, глядя на фото Макса.
Я ответила:
– Алло.
– Привет! Я подъезжаю к Вологде и уже чувствую запах лимонного пирога! – Господи, почему у моего брата такой громкий голос?! Я отошла от Сокола на пару шагов и отвернулась к железной двери подъезда.
– Привет! Эм… Я немного загулялась, прости, пока не успела испечь.
– У тебя есть еще двадцать минут. Нужно что-то взять в магазине?
Читать бесплатно другие книги:
