Лисий капкан Попова Елена
– Не-а!
– Я артист? – спросила Юля. Крис кивнула. – Я пою?
– Еще как!
– Кончита Вурдс? – осторожно спросила Юля.
– Ес! Молодец!
Мы похлопали ей и продолжили дальше.
– Я спортсмен? – спросила Катя.
– Ну… если только есть такой вид спорта, как «ходить на двенадцатисантиметровых каблуках и не получить вывих», – посмеялась Крис.
– Эй, так не честно! Ты ей подсказала! – возмутилась Ритка.
– Ладно, ладно, больше не буду. Так ты поняла кто? – спросила она у Кати.
– Кто из мужчин ходит на высоких платформах?.. – рассуждала вслух Катя. – Я знаю только Зверева.
– Угадала… – вздохнула Кристина и прикрыла лицо белыми волосами. – Простите, моя вина. Не стоило так намекать.
– Вы просто сговорились! – фыркнула Ритка.
– Так, ладно. Я не совсем человек… – задумчиво пробормотала я. – А у меня есть руки и ноги?
– Да, есть.
– Я умею разговаривать на человеческом языке? – посмеялась я.
– Умеешь!
– Я состою из крови и плоти?
– Я бы сказала наполовину, – неожиданно очень серьезно ответила Кристина. Ее глаза прищурились, словно она меня в чем-то подозревала. И я, кажется, стала догадываться.
– Из металла?..
– Именно.
Мои коленки задрожали. Я стащила со лба бумажку и прочитала на ней надпись: «Терминатор».
Бумажка вывалилась из рук. Девочки закричали:
– Эй, так нечестно! Ты не назвала слово!
Я подняла глаза на Кристину. Та сверлила меня таким взглядом, словно в чем-то только что убедилась.
– Девчонки, вы пока продолжите без меня. Выйду на перекур.
Кристина встала и вышла из-за стола.
– Я сейчас, – сказала я и пошла за ней.
Она, словно зная, что я пойду за ней, ушла подальше от парней, за баню.
Когда я завернула за угол бани, она подкуривала сигарету. Выпустила струю дыма вверх и, глядя на меня с противным прищуром, заговорила:
– До конца не верила, что это ты… – Она оглядела меня с головы до ног. – Офигеть! – Зажав сигарету в зубах, похлопала в ладоши.
– Как ты поняла? – ледяным тоном спросила я.
– Ритка постоянно тебя упоминает в разговорах. И тут как-то говорит: ну, ее ты, может, в Грязовце и не видела ни разу, но вот ее брательника, зуб даю, сто пудов видела. Такой парень видный. Прислала мне фотку твоего брата ВКонтакте. Я смотрю и думаю: точно! Вот его-то я точно видела. Лицо знакомое. Наверное, в бар к нам приходил. А чуть позже вспомнила, где я видела это красавца, – усмехнулась она и сделала затяжку. – На экране телефона девочки Миры, с которой мы однажды были на озере, – вздохнула Кристина. – Зашла к нему на страницу и увидела город Ярославль. Паззл начал складываться. Но вот никак не могла понять: девчонка совсем другая. Рыжая, нафуфыренная красотка. Подумала сначала, что другая сестра. Не могла же та Мира так измениться. Думала, думала… Мира… Эля… – Кристина затянулась, выпустила кольцо дыма в мою сторону. – Эля… Мира… Эльмира? Это была предпоследняя деталь паззла. Сомнения еще оставались. Ровно до того момента, когда ты увидела надпись на своей бумажке. Теперь я убедилась окончательно. Я никому не рассказывала, что, возможно, подружка Сокола – та самая Мира. Даже Костик не в курсе. Хотела сначала сама убедиться. Кстати, спасибо, что тогда не сдала нас. И… да… Я так и не извинилась за тот вечер. – Она опустила глаза. – Если б я тебя туда не притащила, то ничего бы этого не было. Прости.
– Я не вспоминаю тот вечер. – Я резко оборвала тему. Не хватало еще воспоминаний, как мы «весело» тогда отдохнули.
– Не, а ты правда молодец! Взяла себя в руки. Вон, какая красотка стала. Ритка говорила, что парни в универе по тебе с ума сходят. Не сравнить с той, что была раньше. Эти очки, брекеты, прическа смешная. Сто баллов твоему преображению! Только я одно не пойму… Тебе что, тогда так понравилось, что ты с ним встречаешься? Это ради него ты так изменилась?
– Ч-ч-что?.. – удивленно уставилась на нее я.
– Тебе понравилось, спрашиваю? Сокол зацепил тебя в тот вечер? Не, я слышала, конечно, истории, когда жертвы влюбляются в своих насильников…
– Причем. Здесь. Егор? – перебила ее. – В тот вечер на озере был Денис!
– Серьезно? – выгнула брови Кристина. – Это он тебе так сказал? – возмутилась она. – Эля, Денис с нами вообще никогда не гулял. Несмотря на то, что близнецы, они как будто слеплены из разного теста. Ден всегда был правильный, воспитанный, он даже матом не ругался. Весь в папашку мента. Тот у них тоже интеллигент хренов. А Егор совсем другой был. Знаю я, гуляла с четырнадцати лет в их компании. То из магазина пиво стянут, потом его батя отмазывал, то в школе кого-нибудь загнобит, родители заминали. Костик мой учился с ним с первого класса. Так что я Сокола знаю как облупленного! С Денисом их не сравнить!
Все ее слова впивались в мое тело словно ножи. В горле намоталась колючая проволока. Я не могла выдавить ни слова. Я не могла поверить во всё, что она говорила. Пожалуйста, кто-нибудь, срочно ущипните меня! Я хочу проснуться!
– А он, значит, свалил на брата… – покачала головой Кристина. – Неудивительно. Он и раньше на него списывал свои косяки! – Кристина перевела взгляд за мои плечи и застыла. – О, стоило вспомнить Дена! Или это Егор переоделся?
Я обернулась и увидела точную копию Егора. Только волосы короче и вместо белой футболки «Адидас» и черных спортивок на парне были синие джинсы и зеленая с белым олимпийка «Рибок». Он подходил к компании парней. Фараон сначала завилял хвостом и запрыгал, увидев издалека, а потом, видимо, понял, что это не его хозяин, и загавкал.
– Привет-привет, Фараон! Вот ты какой! – парень, не испугавшись собаки, потрепал его по спине. Ребята резко обернулись.
– О, Диса, привет! – Паша протянул ему руку. – А ты тут какими судьбами?
– Как какими? У меня так-то тоже сегодня денюха. Я обычно в Вологде с братом и мамой отмечаю. Приехал, а мама и говорит, что вы на даче собрались. Блин, еле нашел! Она улицу не помнила. На пальцах мне объясняла, как добраться. И брату дозвониться не могу. Кстати, где он? – Денис обернулся и увидел меня. На его лице растянулась широченная улыбка. Он направился в нашу сторону.
– Привет, Эля! Наконец-то я увидел тебя вживую! – Он обнял меня. Я стояла как парализованная. – Егор мне постоянно твои фотки присылал. А я ему говорю: заканчивай фотками отделываться, привози в гости знакомиться.
– Фотки?.. – тихо вымолвила я. – Какие?
– Да разные. И с отпуска, и селфи ваши всякие.
Дрожащей рукой достала из кармана свой мобильник, нашла фото, где мне пятнадцать и развернула ему телефон.
– Он присылал тебе вот это фото? – Денис, нахмурив брови, смотрел на экран.
– Н-не… Точно нет. А кто это?
– Я же тебе сказала… – послышался за спиной голос Кристины.
По моим щекам потекли горячие слезы. Сердце словно перестало стучать. В голове вспыхнули несколько моментов: как я показала Егору это фото, как он, точно так же нахмурив брови, смотрел и говорил, что видит эту девочку впервые… А потом он кричал, что ненавидит брата… Боже… неужели Кристина оказалась права? Я спала с насильником…
«Ну что, мышь, не ожидала такого поворота?» – раздался в голове голос его дьявола.
Я подбежала к Фараону, отвязала поводок от скамейки и бросилась за ворота. А там уже парковался синий «Ниссан» Капусты. Егор вышел, увидел «Тойоту» с Питерским регионом и застыл напротив меня.
– О, и Диса здесь? – радостно воскликнул Капустин и, брякая бутылками в пакете, быстро пошел в огород.
Я смотрела на Сокола сквозь слезы. Не было ни слов, ни театральной постановки в духе «Как так? Как ты мог?». Этот парень сыграл слишком большую роль в моей жизни. Точнее, несколько ролей. Насильник, чудовище, за которым я охотилась, а потом стал любимым, подарившим мне надежду на счастливое будущее с ним. И вот он снова стал чудовищем. Я душу вынимала, когда в слезах рассказывала ему о том вечере, он утешал, гладил по голове, мысленно наслаждаясь тем, как умело обвел меня вокруг пальца.
– Эль… Я хотел во всем признаться, но позже…
– Я ненавижу тебя, – тихо сказала я и открыла дверцу Фараону. – Убирайся вон из моей жизни!
Сокол подбежал ко мне и схватил за руку.
– Выслушай, прошу, дай мне все объяснить! – Он сжал до боли мое плечо. – Да, я был отморозком, но сейчас я совсем другой! Эль, слышишь? Я не смог тебе сказать. Хотел признаться позже. Пожалуйста, давай поговорим! – Я попыталась вырвать руку, но он сжал ее крепче. – Прошу, выслушай меня. Не уезжай!
– А не то что? – крикнула я. – Скрутишь руки и швырнешь на землю? Давай, это у тебя лучше всего получается! – Я вырвала руку и отошла на пару шагов. – Мразь! Чудовище! Вспомни, каким ты был в тот вечер! ВСПОМНИ ВСЁ! – сквозь слезы крикнула я. – ТЫ сломал меня! ТЫ отнял у меня бабушку! Врал мне… Я ложилась с тобой в постель! Думала, ну вот же, вот за все испытания на меня обрушилась любовь! Но это был лишь капкан, который я ставила для тебя, а угодила сама.
– Эль… – В его глазах застыли слезы. – Дай мне все объяснить…
Я села в машину, утопила педаль газа в пол и помчалась по полю. Сначала до дома, чтобы собрать самое необходимое, а потом в Ярославль.
У меня было одно желание: снова бежать из города, в котором живет чудовище.
Глава 50
Фараон остался в машине. Я взлетела на четвертый этаж, вбежала в квартиру, схватила спортивную сумку и принялась скидывать в нее документы и некоторые вещи. Всё остальное заберу потом. Когда найду в себе силы вернуться. Выбежала из квартиры и лицом к лицу столкнулась с Соколом.
– Пожалуйста, выслушай меня! Не делай преждевременных выводов! Я расскажу тебе всё, что давно ношу в себе, а потом можешь ехать, только дай сначала объяснить, ладно?
– Забери из квартиры свои вещи и занеси ключ соседям. Уйди с дороги, Сокол!
– Эль, знаешь, как я жалею, что не сказал тебе сразу, что это был я…
– А знаешь, о чем я жалею? – прищурилась я. – Что тогда не переехала тебя еще раз! Не раздавила как таракана! – Я оттолкнула его с пути и побежала вниз. Вылетела из подъезда, села в машину и со свистом колес выехала из двора.
Мчала по темной трассе, как выпущенная стрела. Колотила по рулю и кричала на всю машину:
– Ненавижу! Тварь! Ублюдок!
Фараон громко скулил и лез к моему лицу. Сердце бешено колотилось, на спидометре стрелка перешагнула за сто двадцать. Я сделала несколько глубоких вдохов и сбавила скорость до ста. В таком состоянии могла не справиться с управлением и разбиться вдребезги.
Примерно в сорока километрах от Вологды мимо меня промчалась большая темная иномарка. Затем послышалось резкое торможение. Я видела в зеркало, как иномарка развернулась через двойную сплошную и поехала за мной. Вздрогнула от звонка мобильника. Звонил Макс.
– Мира! А ну давай к обочине! – крикнул он и сбросил.
Я сбавила скорость, прижалась к обочине, остановилась. «Лексус» Макса через пару секунд остановился следом. Брат вышел и направился в мою сторону.
Не знаю, что меня толкнуло на этот шаг. Тогда мне казалось, что я должна выговориться. Выпустить наружу всё, что много лет томилось в моем сердце. Возможно, мне казалось, что если я кому-нибудь поведаю о своем горе, то станет легче.
Закрыла дверцу машины, оставив в ней собаку, и бросилась к брату. Обняла его так крепко, как не обнимала никогда прежде, и разрыдалась ему в плечо. Теплые сильные руки Макса обвили мою талию.
– Сестренка, что с тобой? – Я попыталась начать, но не смогла. Рыдала и выла на всю трассу. – Мир, успокойся. – Он вытер слезы с моих щек. – Что такое? Кто тебя довел до такого состояния? Расскажи мне, станет легче, слышишь?
– П-помнишь, когда мы п-п-риезжали к бабушке в последний р-раз?
– Помню, конечно. – Макс продолжал заботливо вытирать мои щеки.
– Когда я в-вернулась, вы д-долго не могли понять, ч-ч-то мной случилось. Помнишь?
– Да, конечно.
– В то лето… – Я набрала полную грудь воздуха, медленно выдохнула. – Макс… в то лето меня изнасиловали…
Брат изменился в лице. Он поджал губы, руки сжались в кулаки. Плечи приподнимались от быстрых вдохов.
– Кто? – сквозь зубы спросил он.
– Егор… – прошептала я и пустилась в слезы. – Это сделал Егор…
Макс попятился назад, глядя на меня бешеным взглядом.
– Максим, ты куда? – Я бросилась к нему и схватила за руку, крепко сжатую в кулак.
– Я убью эту мразь, – глядя как будто сквозь меня, проговорил он, вырвал руку, развернулся и быстро пошел к машине. Сел за руль и хлопнул дверью.
– Нет! Стой! Я не всё рассказала! – крикнула я, дернув за ручку.
Лексус резко подался назад, круто развернулся на трассе и помчался в сторону Вологды.
Я побежала к своей машине, прыгнула за руль, развернулась и помчалась за ним.
– Господи, зачем я ему рассказала! Боже мой! Он же его и правда убьет! Сядет в тюрьму! Алинка беременна! Господи… Мало тебе? – крикнула я. – Меня и бабушки тебе было мало, да? Теперь и брату жизнь загубишь? – Я обращалась к дьяволу-хранителю Сокола. Ведь именно он подтолкнул меня рассказать всё брату. Чтобы он его убил, или искалечил до полусмерти. Нет… не его… Макс поедет на дачу! А там Денис! Макс не знает, что у Егора есть близнец!
Схватила телефон, набрала Макса. Он не отвечал. Его «Лексус» скрылся из виду. Он мчался со скоростью не меньше ста сорока.
– Ну давай же, возьми ты трубку!
Набрала еще раз и еще. Потом стала писать СМС:
«У Егора есть брат-близнец. На даче не Егор, а его брат!!!» В этот момент Фараон полез к моему лицу, телефон вывалился из рук.
– Черт бы побрал! – Я стала выпинывать телефон ногой из-под сиденья. Наклонилась, чтобы поднять, и потеряла управление. Машина выехала на встречку. Я не успела вывернуть руль и полетела в кювет.
* * *
Проснулась от громкого хлопка. Огляделась по сторонам: белые стены, на окнах жалюзи, к моей руке подведена капельница. Коснулась головы – на ней повязка. Я что, в больнице?.. И похоже, в платной палате, раз была только одна кровать, а на стене висела большая плазма.
А потом начали всплывать картинки – одна за другой. Как Кристина предлагает сыграть, как я читаю надпись на своей бумажке, как она рассказывает мне про Сокола… Я еду по темной трассе… Потом Макс… Потом я вылетаю на встречку. Как же меня так угораздило?.. Господи! Фараон! Фараон полез к моему лицу! Фараоша! Я громко всхлипнула. Резко оторвала голову от подушки и, зажмурив глаза от дикой боли, легла обратно. Череп словно распиливали пополам.
– Медсестра! Медсестра! – закричала я. – Подойдите кто-нибудь!
В палату вбежала симпатичная девушка в голубой форме с длинным черным хвостом и большими карими глазами.
– Тише, тише, – она улыбнулась и поправила капельницу. – Всё хорошо. – Девушка пододвинула стул и села рядом со мной. – Как себя чувствуешь?
– Где Фараон? Что с ним?
– Хм… О каком Фараоне идет речь? – Она говорила таким тоном, словно разговаривала с психически больным.
– Моя собака! – прикрикнула я. – Где моя собака? Он был со мной в машине.
– Насчет собаки мне ничего не известно. Но я уверена, что с ним всё в порядке.
– А Макс где?
– Прости?
– Мой брат. Вы о нем тоже не знаете?
– Приходили твои родители, когда ты спала. Брата с ними не было.
Столько вопросов хотелось обрушить на нее. Где Егор, что с Максом, ездил ли он вчера на дачу? Встречался ли с Денисом? Егором? Господи, но ей-то это неоткуда знать.
– Можно мой телефон?
– Здесь его нет. Родственники забрали все твои вещи.
В коридоре была какая-то шумиха, крики, кто-то там бегал. Моя голова трещала от каждого постороннего звука.
– Когда случилась авария? Какой сегодня день? – держась за голову, спросила я.
– Сегодня двадцать пятое августа. Авария случилась вчера вечером. Ты была без сознания. Но, слава богу, травмы оказались не такие серьезные, как могли бы быть. Обошлось сотрясением мозга, ссадинами на лице. Если бы не сработала подушка безопасности, то, боюсь, малой кровью ты бы не отделалась. И ребеночка сохранила, – сказала она и накрыла мою руку ладонью.
– Ч-ч-то?.. – вымолвила я. – Какого ребеночка?..
– Своего! Или… подожди, ты не знала, что в положении?
– Нет, – замотала головой я, едва сдерживая слезы.
– Примерно четыре недели. Анализ крови показал. Поздравляю! Хоть сейчас и не к месту. – С ее лица резко спала улыбка, когда она увидела, как я сморщилась и горько расплакалась.
– Эй, ну что ты? Скоро мамочкой станешь! Это же так здорово! – утешала она.
«Боженька, вот ответь мне на вопрос: ну почему ты так хочешь, чтобы я была связана с ним на всю жизнь? Не получилось у тебя с самим Соколом, так теперь решил попробовать ребенком?» – кричала я внутри себя, захлебываясь слезами.
– Кстати, твой парень тоже приходил с утра. Егор, кажется? Темненький, крепкий, такой.
– Ему сказали о беременности?
– Нет. Анализы поступили час назад.
Слава богу. Ему это знать совсем не обязательно. Как только приедут родители, я попрошу забрать меня домой. А там решу, что делать с беременностью…
У девушки пропищал мобильник. Она взглянула на него и резко изменилась в лице.
– Извини, мне пора, – тревожно бросила она и побежала к выходу, но резко притормозила в дверях.
– Он что-то принес тебе вон в том пакете. – Я повернула голову и увидела на тумбочке пакет, на нем лежала белая лилия и записка.
– Тебе подать?
– Да, если не сложно.
Она быстро пробежала по палате, взяла пакет, положила его на кровать, и выскочила в коридор.
Я взяла записку, сложенную в несколько раз. Когда развернула, ахнула: на двойном листе в клетку не было свободного места. Он был полностью исписан аккуратным подчерком Егора.
«Привет, Лисичка! Если ты это читаешь, значит, пошла на поправку. Я очень рад за тебя. Так уж получается, что все наши откровенные разговоры почему-то проходят в стенах больниц. Или я лежу на больничной койке с перемотанной башкой, или ты… Прежде, чем всё это закончится, хочу рассказать тебе об одном переломном моменте в моей жизни.
Когда-то у нас была примерная семья. Мама – учитель музыки, отец работал в полиции. Нас с братом воспитывали строго. На меня им приходилось тратить куда больше сил, чем на Дениса. Мама с отцом по очереди ходили в школу на беседы с учителями из-за моих «подвигов» в виде разбитого окна или срыва урока. Дену частенько перепадало за меня на улицах. Как-то раз сломали руку за то, что я побил парня из другой школы. Брату не очень нравилось, что мы с ним одной внешности. И чем мы становились старше, тем было хуже. Драки, разборки, бывало, что-нибудь стянем из магазина. Отец ненавидел, когда я влезал в неприятности, ему приходилось меня отмазывать.
Денис, в отличие от меня, был примерным сыном. Тоже учился в музыкальной и художественной школах. И доучился, не то что я. Он больше времени проводил с отцом. В детстве ему нравилось сидеть у него в участке, ловить воображаемых преступников. Он мечтал стать полицейским. Осенью четырнадцатого отцу предложили повышение и… переезд в Питер. Там предоставили неплохие условия: трехкомнатную служебную квартиру, маме работу, нам с братом места в школе. На семейном совете мы все проголосовали за. Отец с Деном уехали в ноябре. Обустраиваться. Брат перевелся в московскую школу и в ней доучивался одиннадцатый класс. А я остался в Вологде с мамой до конца учебного года. Она не хотела резко срываться. Ей хотелось выпустить класс в музыкальной школе и с чистым сердцем уехать в новую жизнь.
Сначала отец часто звонил, рассказывал о новом отделе, о жизни в Питере. Они с мамой могли болтать часами, как раньше. Мама его всегда во всем поддерживала, они никогда не ругались и во всем помогали друг другу. Но весной отца словно подменили. Сначала он часто не брал от нее трубку, ссылаясь на занятость. Разговаривал недовольным тоном. А ближе к лету без всяких причин стал откладывать наш переезд. Говорил маме пока не увольняться с работы, а мне пока не подавать документы в московский вуз. На вопрос «почему?» он постоянно отвечал: «Вдруг что-то изменится». Маму это очень настораживало. Она подсела на успокоительные и таблетки от давления. А потом он позвонил ей и сказал, что хочет развода. Оказалось, что пока мы тут паковали чемоданы, готовясь к новой жизни, батя крутил роман с коллегой. Ден ничего не знал. А когда узнал, съехал от него к другу. Потом в студенческую общагу. Отец даже не удосужился приехать и поговорить с мамой с глазу на глаз. Он оповестил ее по телефону.
Тогда у мамы случился первый приступ. И я возненавидел отца. В то лето у меня конкретно снесло крышу. Снова драки в каждом клубе, разгромы витрин магазинов. Мог просто взять биту и изуродовать чью-нибудь тачку. Я знал, что бате это «понравится». Он же «любил» отмазывать меня перед коллегами. Дальше – больше: стал курить травку, пробовать разные колеса. Какую радость мне доставляло, когда я ехал в полицейском уазике в отдел. Один раз меня закрыли на пятнадцать суток. Батя как бы припугнул. А мама в это время медленно сходила с ума. Каждый вечер запиралась в спальне, в которой все стены были увешаны их с отцом фотографиями, и плакала под песни «ласкового мая».
А я вел себя как урод всё то лето. Вместо поддержки добивал своими приводами в полицию.
Я хорошо помню тот вечер несмотря на то, что был пьяный и накуренный. Помню тебя. И всё, что с тобой сделал. После озера я вернулся домой и лег спать без всяких угрызений совести. Словно этим вечером я просто сходил и прошвырнулся по дворам. Как будто, знаешь, так поступать с девушками для в порядке вещей. Я не думал, что чувствовала та девочка. Внутри меня жил зверь. И только через полгода я резко пересмотрел свою жизнь. Когда у мамы случился еще один приступ, и на этот раз она едва не умерла. Врачи сказали, что нужна дорогостоящая операция. Вот тогда, сидя возле кровати матери, я понял, что могу ее потерять. Что, кроме меня, у нее больше никого нет. В тот момент я переосмыслил всю свою жизнь. Вспомнил все, что я когда-либо натворил. И про девочку Миру тоже. Представил, что она пережила в тот вечер, вспомнил, каким ублюдком я был. Мне стало так противно от самого себя. Захотелось переписать свою жизнь заново, смыть с себя всю грязь, замолить грехи прошлого. Часто наведываться в церковь, толком не зная молитв, просил прощения у икон за мое прошлое и молился, чтобы Господь не отнял у меня мать.
Стал пахать как проклятый. Утром в универ, потом таксовал до утра. Два часа на сон и снова на учебу. Разгружал вагоны, подрабатывал на стройке, охранником в клубах, развозил пиццу. Где меня только не носило. Время шло, а деньги прибывали очень медленно. Батя не помогал, хотя узнал о ее диагнозе. Он ссылался на то, что самому сейчас нелегко. Питер дорогой, нужно платить за учебу Дена, а еще его новая пассия ждет от него ребенка. И все денежки уходят в новую семью…
Я нашел выход. Стал драться за деньги. И копилка стала пополняться гораздо быстрее.
В сентябре прошлого года я впервые увидел тебя. Знаешь, я хорошо помню нашу первую встречу. Как ты шла к крыльцу универа и мило улыбалась. Я запал на тебя сразу. С первого взгляда. Как меня бесило, когда вокруг тебя вились парни. Еле сдерживался, чтобы не надрать им зад. И как я радовался, когда ты стала моей. Ты вообще знаешь, когда ты стала моей? Когда мы ехали с Цыпиной дачи в рождество. В ту ночь я не сомкнул глаз. Думал о тебе везде: за завтраком, на парах, на ринге, за рулем. Написал пару песен под гитару. Ты часто снилась мне. Всегда красивая, милая. Я строил большие планы: закончить универ, устроиться работать, снять нам квартиру, сделать тебе предложение, а потом у нас будут дети. Много детей. Но что-то пошло не так. Моя милая девочка утопила педаль газа в пол и поехала прямо на меня. Когда я вышел из комы, долго не мог понять, за что? Что я тебе сделал? Что за демон в тебя вселился?
А потом ты пришла и показала мне то фото. Я узнал девочку с озера. Сразу. Но не смог тебе в этом признаться. Понимал, что с того самого момента я тебя потеряю навсегда. И свалил всё на брата. Да, снова досталось моему брату. Соврал тебе, что больше не общаюсь с ним, а самого изнутри выворачивало. Кидало так, что иногда сносило крышу, и я порывался всё тебе выложить, но не мог, как только представлял, что ты уйдешь. Понимал, что стану для тебя ничтожеством, но надеялся, что за это время ты успела увидеть во мне другого Сокола. Я готовился к этому дню. Готовился всё тебе рассказать. Помнишь, ты спрашивала, когда я покажу тебе картину? Я хотел показать тебе ее в тот день, когда приду сознаваться.
Конечно, я продолжал общаться с братом. Отправлял ему наши фотки. Ты ему очень понравилась. Ден мечтал с тобой познакомиться. Звал нас в гости. Я ему много рассказывал о тебе. Какая ты веселая, умная. Он спросил как-то, нет ли у тебя сестры-близняшки?
И ваше знакомство вчера состоялось. Неожиданно. После того как ты уехала, я остался в квартире. Рука не поднималась собрать вещи и оставить ключи от нашего рая соседям. А в это время Макс приехал на дачу. Ты рассказала ему о том, что я с тобой сделал. Но твой брат не знал, что у меня есть брат-близнец. Как рассказал Каштан, Макс не стал ничего выяснять. Он бросился на Дена и бил его до потери сознания. Ты знаешь, на что способен твой брат. Он не знал меры, когда наказывал обидчика сестры. Перепало всем парням, кто пытался их разнять. Пашка лежит в больнице с сотрясением, у Каштана синяк под глазом. Макс мог поубивать там всех. А должен был только меня. Все эти удары были предназначены мне, а больше всех пострадал Ден. Снова Ден, а не я. Его увезли на скорой в крайне тяжелом состоянии. Макса увезли в полицию. Вчера ночью он дал показания. И мои, и твои родители теперь знают, что я сделал с тобой ровно четыре года назад…
Не знаю, что ждет Макса. Но точно знаю, что может ждать Дениса, если ему срочно не найдут донорское сердце. Из-за сильных ударов у него случился разрыв клапана. Сейчас он на грани жизни и смерти.
Лиса, теперь настала моя очередь выручать брата.
Будь счастлива и знай: мне очень, очень жаль, я бы сделал всё, чтобы вернуть время вспять и не совершать той ошибки. Я люблю тебя и буду с тобой, пока бьется мое сердце…»
Листок выскользнул из рук.
– Что значит «настала моя очередь»?.. – прошептала я.
Выдернула иглу из вены, приподнялась и, не обращая внимания на адскую головную боль, достала из пакета картину.
Маленький рыжий лисенок, свернувшись клубком, спит на траве, а над ним огромный черный Сокол. Он укрывает лисенка крыльями.
Внизу маленькими аккуратными буквами было написано: «Сокол больше никогда не даст в обиду свою Лисичку».
Я чувствовала, что произошло что-то страшное. Руки задрожали, сердце забилось очень быстро. Во мне поселилась паника. Я вспомнила, что в коридоре была какая-то суета и крики, а потом медсестра резко выскочила из моей палаты. Там что-то случилось… Там точно что-то случилось.
Я встала с кровати и босиком вышла в коридор. В отделении никого не было, и теперь царила тишина. Прошла к лестнице. Поднялась на третий этаж в отделение реанимации. Нажала на потертые кнопки на кодовом замке. Дверь щелкнула и открылась. Я застыла в дверях, увидев в конце коридора тетю Олю, которая сидела на полу, уткнувшись головой в колени, и громко стонала. Рядом стоял отец Егора. Лицо его было словно обескровлено, взгляд застывший, в руках держал какую-то бумажку с красным пятном. Я шла к ним на ватных ногах, казалось, сделаю еще шаг – и упаду в обморок. Никогда прежде мне не было так страшно. Страшно не за себя. За Егора. Я остановилась напротив его отца. Он даже не перевел на меня взгляд. Казалось, он находился глубоко-глубоко в себе и не моргая смотрел куда-то за мои плечи.
– Где Егор? – вымолвила я.
После небольшой паузы он протянул мне бумажку с красным пятном и тихо произнес три самых страшных слова в моей жизни:
– Егора больше нет.
Еще не веря в то, что сказал его отец, дрожащими руками распечатывала бумажку. А когда увидела написанное, едва не потеряла сознание.
«Сердце для брата».
– Он взял дома мое оружие. Приехал в больницу и застрелился в туалете, – тихо добавил его отец.
* * *
Спустя два месяца
Батюшка читал молитву и окунал в купель маленького Александра. Так Алина и Макс назвали своего новорожденного сына. Мне выпала большая честь стать крестной своему маленькому племяннику. После обряда Алина укутала малыша в полотенце, Макс аккуратно взял сына на руки, поцеловал крохотное личико. Из полотенца тут же показалась маленькая ручонка, которая ловко ухватила за палец Макса.
Еще два месяца назад я и не надеялась, что Макс будет стоять здесь, под ликами святых, и держать на руках сына. Брату светил приличный срок за то, что он сделал с Денисом. Макса до суда держали под стражей, и он пропустил Сашино появление на свет. Но через три недели его неожиданно выпустили. Как оказалось, Денис написал заявление, что не имеет к нему никаких претензий. Я слышала от знакомых, что отец Дениса был в ярости от этой новости. Он хотел засадить Макса далеко и надолго.
Спросите, как жила я эти два месяца? Я не жила. Существовала. Каково это – жить с мыслью, что ты не дала сказать ни слова… Слова, которое могло изменить жизнь нескольким людям. Денис не попал бы в больницу, Макс не попал бы в тюрьму, Егору бы не пришлось становиться донором для своего брата, родители не потеряли бы сына… Мой будущий ребенок не остался бы без отца… Это всё сделала я, своими руками, когда не дала ему слова…
Много плакала, вспоминала, думала, взвешивала, убивалась горем. Спала в футболках Егора и постоянно твердила, что простила его. Между этим выхаживала Фараошу. Ему крепко досталось в той аварии: сломана задняя лапка и ушиб головы. Несколько дней он провел в ветеринарной клинике под наблюдением, но потом быстро пошел на поправку.
От всех этих событий у меня начались проблемы со здоровьем, и на шестой неделе беременности я попала в больницу с угрозой выкидыша. По ночам молилась, чтобы не потерять ребенка. Не потерять единственную частичку Егора.
Я не могла набраться смелости поговорить с тетей Олей. Да, она знала с чего все началось, и что сделал со мной Егор несколько лет назад. Но все равно я и не надеялась, что она когда-нибудь сможет меня простить. Ведь именно те события в итоге и привели к его смерти.
* * *
В один из вечеров в моей квартире раздался звонок. Фараоша, хромая и лениво гавкая, поковылял к двери. Увидев в глазок Дениса, я, мягко сказать, удивилась. Тогда я еще не знала, к чему приведет его визит.
– Привет, Эль.
– Привет.
– Можно украсть пару минут твоего времени?
– Проходи, – пожала плечами я и уступила дорогу в дом. Фараоша, на удивление, даже не рычал. Вилял хвостом и крутился возле него, как раньше возле Егора.
– Я должен показать тебе одно сообщение. – Он снял телефон с блокировки и подал его мне. – Последнее сообщение от Егора. Он отправил его перед тем, как… – Денис замолчал.
«Ден, я могу доверить свою Лису только тебе. Позаботься о ней, пожалуйста. Если, конечно, она не будет против. И… сделай ее счастливой! Ради меня… Знаю, ты сможешь. А она это заслужила!»
Эпилог
Четыре года спустя
– А у меня вот как полетит! – Димка подбросил вверх бумажный самолетик. Он приземлился прямо на розарий.
– Ух ты! Выше чем мой!
– Мам, а когда мы фнова полетим на нафтоящем фамолете на море?
– Следующим летом. Ты же помнишь, что наш папа не может оставлять город без присмотра. Ему нужно ловить преступников.
– И бабуфка Оля фнова полетит ф нами?
– Конечно, куда же мы без нашей бабули.
– Ура-а! А когда я вырафту, тоже буду ловить префтупников, как папа! И фтрелять из пифтолета «Пиф, пиф! Попафся, префтупник!»
– Наш город будет под надежной защитой. – На мои плечи мягко опустились теплые ладони. Денис поцеловал меня в макушку.
– Пап, а ты точно купиф мне на день ровдения ту военную мафынку? Ну помниф, мы видели в витрине?
– А ты загадай желание.
– Минутку! – Димка хитро прищурил свои карие глазки и почесал чернявую голову. – Готово! – воскликнул он, выставив вперед указательный палец.
Я встала со ступеньки, взяла его за руку и подвела к яблоне.
– Теперь сорви яблочко, которое тебе больше всего понравится, и съешь его до самых косточек, – улыбнулась я, вспоминая слова Егора. – Тогда твое желание обязательно исполнится.
Его нет с нами почти пять лет, но я чувствую, что он рядом. Особенно в те моменты, когда прижимаюсь к груди Дениса и слушаю биение ЕГО сердца.
Крылья за нашими спинами, держите нас, не отпускайте, поднимайте вверх к нашему небу и больше никогда не дайте упасть.
Читать бесплатно другие книги:
