Лес Власов Игорь
Тут он увидел кресты, и его сердце учащенно забилось. «Каменные Кресты ни с чем не спутаете…» – прозвучали в голове слова Колпа. Ник замер, боясь спугнуть удачу. Три вытянутых по горизонтали, идеально ровных креста были изображены четко друг под другом, чуть левее и вверх от центра карты. «Будем для себя считать это северо-западным направлением, – решил Ник. – Надо найти еще хотя бы один знакомый ориентир». Ник нахмурился. О чем еще Шептун с Колпом говорили? «Кто до Каменных Крестов доберется, – вспомнил он противный голос Колпа, – ровно на севере увидит Белый Клык».
«Так, – Ник заводил пальцем над картой. – Вот это, может, как раз и есть тот самый Клык. – Место на карте было заштриховано и выделялось более темным цветом. – Напоминает горный массив. Если только это не проникшая под пленку плесень, – Ник повертел карту, стараясь рассмотреть ее получше. Защитная пленка, покрывающая лист, бликовала в отблесках костра. – Нет, вроде не плесень». Он убедился, что это не пятно, а темная штриховка.
«О! Так это же Поганая пустошь!» – Ник подул на заламинированный лист, избавляясь от несуществующих песчинок. Точно такой же, почти правильный, овал, как на карте Колпа. Бледно-серого цвета.
И тут Ник увидел знак. Он присмотрелся: раскрытая человеческая ладонь, обведенная перевернутым равнобедренным треугольником. Отчего-то Ник сразу почувствовал, что это знак, предупреждающий об опасности. Он будто говорил: «Стоп! Дальше пути нет!» Или даже: «Стоп! Опасная зона!»
«Интересно, – Ник задумчиво разглядывал нижний край карты. – Тогда где же сейчас могу находиться я?»
Внизу, судя по блеклой раскраске, лежала низменность. По ней зигзагами пролегало довольно широкое русло реки, где-то разливаясь и образуя крупные озера, из которых вытекали рукава поменьше. Там было много непонятных Нику значков, но создавалось общее впечатление, что никаких болот в то время и отродясь не было.
Ник аккуратно сложил карту. Клонило ко сну. Пора было готовиться к ночлегу. Поблизости тварей вроде не было, но, как говорится, береженого бог бережет. Последнее время он не доверял своему чутью, мгновенно проваливаясь в сон, как в черную яму. Ник решил перестраховаться и воспользоваться способом, подсмотренным у охотников. Когда приходилось разбивать лагерь в опасных местах, те часто ставили вокруг ночных стоянок сигнальные «колокольчики». Мастерили их из обычных котелков и ложек, в ручках которых заранее проделывали небольшие отверстия.
Ник прошелся по периметру своего минилагеря, вбивая через каждые десять шагов в почву заостренные ветки. Размотав клубок нитей шелкопряда и закрепив такую «веревку» на кольях, он подвесил на нее котелок, а в качестве язычка импровизированного колокольчика использовал железную ложку. Теперь, если какая-нибудь тварь попытается проникнуть на стоянку, то, задев «веревку», разбудит его звоном.
Подбросив в костер несколько толстых веток, Ник с удовольствием растянулся на теплой траве.
* * *
Имеющихся запасов пищи должно было хватить на два дня. Возможно, ему удастся за эти два перехода найти что-нибудь съестное. Если нет… Что будет, если нет, Ник не хотел даже думать.
Он шел строго на запад, не забывая делать на поваленных деревьях насечки через каждые сто-двести шагов. Он помнил наставления Шептуна. Зарубки на живых деревьях могли бесследно исчезнуть уже спустя несколько часов.
Шагать было нелегко! Когда Ник цеплял плечом какую-нибудь ветку, ему за шиворот сыпались лиственные пиявки и другая кусачая дрянь, от которой зудела кожа, особенно на шее и плечах – зачастую паразиты успевали впиться в тело, прежде чем он их убивал. Над головой, в кронах опутанных лианами деревьев, какие-то твари устроили сражение. Ник искренне надеялся, что это были древолазы. А вдоль тропы, скрываясь в густых зарослях, крадучись шла тварь крупнее и много опаснее местных обезьян. Под ногами плескалась вонючая болотная грязь, при каждом шаге норовя стащить с путника раскисшие сапоги. Чужая, враждебная среда: здесь кипела бурная жизнь, в которой человеку не было места.
К своему огромному удовольствию Ник обнаружил мандровые деревья. Он съел не меньше дюжины сочных плодов, жалея, что не может набрать их полный мешок. Сорванные плоды сгниют быстрее, чем он успеет проголодаться.
– Чертов Лес! – в который раз выругался Ник.
Прорубаясь через заросли, приходилось делать огромные крюки, одновременно следя, чтобы не отклониться от маршрута. Он чувствовал, как работа подтачивает силы. Его припасы уже не могли восстановить утраченный мышечный тонус. А что будет, когда и они закончатся?
* * *
Ближе к вечеру Ник обнаружил пещеру, вход в которую порос ползучей травой. Он почему-то сразу почувствовал, что здесь когда-то обитал человек. Сердце взволнованно подскочило к самому горлу, опережая сомнения, рождающиеся в голове: «Человек? Откуда?»
Медленно приближаясь к пещере, Ник наткнулся на вдавленную в землю ржавую коробочку, похожую на старинный портсигар. Он знал, что это очень редкая и ценная вещь, изготовленная не иначе, как легендарными мастерами с Белых Скал. Осторожно, чтобы не повредить содержимое, Ник лезвием меча вскрыл находку и вытащил оттуда полусгнившую записку:
«Я – Высокородный Бен из рода Браймеров. Мои дни сочтены. Меня укусила ползучая тварь. Бешенство этих гадов неизлечимо, это знает каждый. Левую сторону тела уже сковал холод. Куда делись снадобья?»
Дальше почерк стал совсем неразборчив, и текст оборвался. Ник дрожащими от волнения пальцами перевернул листок. Видно было, что человек писал из последних сил. Возможно, в кратковременную минуту прояснения сознания:
«Надеюсь, друг мой Лео, ты найдешь Город, и смерть моя не будет напрасной. Передай моей жене, что умираю с ее именем на устах. Позаботься…»
Крик незнакомого ему Бена из рода Браймеров прервался. Удивляясь, что не испытывает должного сострадания к человеку, который наверняка давно мертв, Ник положил записку в карман. Его больше заинтриговали упоминание о Городе и имя Лео.
В это было невозможно поверить, но, похоже, он наткнулся на след той самой злосчастной экспедиции, организованной братом Клео.
Видно, ослабленного Бена его товарищи оставили в укрытии – в пещере, – а сами продолжили поиски, возможно, надеясь на обратном пути застать его целым и невредимым и забрать с собой?
Ник наклонился и потянул за ремень, торчащий из пучка травы. Показался полусгнивший заплечный мешок. Из него выпали уже мумифицированные куски копченого мяса. Бедняга даже не смог их съесть…
Ник, обнажив меч, заглянул в пещеру. Глаза, быстро привыкнув к темноте, выхватили из мрака ставшую уже привычной картину: белый человеческий скелет, облаченный в полусгнившую одежду, ржавый охотничий мачете и вещи, разбросанные под влажными сводами.
«Пожалуй, здесь можно на некоторое время остановиться, – откуда ни возьмись родилась прагматичная идея. – Мне нужна пища, а в округе, возможно, водится что-нибудь съедобное».
Ник присел возле скелета и принялся осматривать повреждения, но взгляд его уперся в зияющий чернотой страшный пролом с левой стороны черепа. «Высокородный Бен из рода Браймеров был убит во сне, а скорее всего в бреду, когда уже не мог оказать сопротивление».
Ник долго ходил вокруг пещеры в поисках каких бы то ни было следов. Он объяснял себе, что ищет возможные источники опасности, но на самом деле он думал о том, как будет спать на том же месте, где несколько лет лежал и тлел его менее удачливый предшественник.
* * *
Весь следующий день Ник мастерил стрелы. Он с завистью вспоминал отточенные движения альвара, когда тот обрабатывал ровные заготовки из эбенового дерева. У него самого все шло не так гладко. Из дюжины срезанных им жердей более-менее сносными вышли всего четыре стрелы. Остальные были безжалостно забракованы.
Дело в том, что неподалеку, у заболоченной заводи, Ник обнаружил следы копытных животных. Они были похожи на следы жиробрюхов, только меньшего размера. Рассудив, что приходящие на водопой твари могут быть съедобными, Ник решил следующим утром устроить им засаду.
* * *
Не дожидаясь, пока первые лучи Орфиуса окрасят багрянцем верхушки деревьев, Ник вышел из пещеры. Он старался идти осторожно, почти бесшумно. Уже слышался плеск вод близкой реки. Действительно, вскоре Ник вышел на ее берег, кишевший жизнью еще больше, чем джунгли. Он притаился за росшим поблизости раскидистым кустом, который выбрал еще вчера днем. Отсюда хорошо просматривалась вся прибрежная полоса.
Не успел он устроиться в засаде, как в кронах ближайших деревьев послышался громкий клекот – точь-в-точь пулеметное стрекотание. Оранжевые твари заметили охотника и с резкими завываньями стали прыгать по деревьям, подняв такой галдеж, что Ник уже было признал задумку проваленной. Однако гомон вскоре затих, и наступила относительная тишина.
У самого берега реки, совсем близко от укрытия Ника, стояли в воде злобного вида существа, повадками напоминающие земных цапель. Только они были совершенно лишены оперенья, а когда надолго замирали в одной позе, становились неотличимыми от торчащих из воды коряг. За кем они охотились в мутной воде, Ник не видел. Существа бродили по мелководью крадущимися шагами, словно на ходулях. Иногда они останавливались и отводили к спине изогнутые шеи, чтобы в момент, когда покажется жертва, с силой выбросить навстречу длинный острый клюв, который, должно быть, пробивал добычу не хуже копья.
Засмотревшись на этих чудных животных, Ник не заметил, как на берегу появились те, за кем он сюда и пришел. Он отругал себя за невнимательность и медленно опустился на одно колено, снимая с плеча лук. «И как же они умудрились так тихо проскочить?»
Ник присмотрелся. Да, эти животные были гораздо мельче жиробрюхов, но отдаленное сходство просматривалось. Во всяком случае, они были травоядными. Несколько существ, покрытых щетиной рыжевато-коричневого цвета, мирно паслись на берегу реки. Одни из них щипали траву и объедали кору молодых деревьев, другие сидели на задних лапах, как собаки, и всматривались в воду. Они издавали звуки, похожие на свиное хрюканье. У взрослых особей длина туловища доходила примерно до метра, а высота в холке была вполовину меньше.
Ник не стал терять время напрасно. Высмотрев особь покрупнее и поближе к нему, он медленно натянул тетиву и выстрелил. Меткий выстрел уложил животное на месте. Как ни странно, на его собратьев это не произвело никакого впечатления. Одни продолжали объедаться травой, другие – сидеть, пялясь в мутную воду.
«Ну-у, раз та-ак…» – протянул Ник, доставая из колчана вторую стрелу.
…Он успел подстрелить третьего, как вдруг вода у самого берега вспенилась в нескольких местах. Ник замер, не понимая, что происходит. Берег наполнился тревожным хрюканьем, и псевдосвинки бросились бежать. Они оказались весьма проворными, двигаясь длинными скачками и смешно задирая при этом задние ноги – словно брыкаясь.
Однако скоро Нику стало не до смеха. На сушу, разбрасывая тину в разные стороны, выскочили три существа самого омерзительного вида. Эдакая смесь паука с крабом. Быстро перебирая длинными пружинистыми лапами, речные монстры бросились наперерез псевдосвинкам.
Большая часть травоядных успела выскочить из капкана, но не менее дюжины других были прижаты к воде, и началась настоящая бойня. Крабопауки принялись потрошить жертв своими клешнями, зачастую используя для убийства и другие хитиновые лапы, оказавшиеся острее копья. Сильными и быстрыми ударами они буквально пригвождали бедных животных к земле, не оставляя им ни единого шанса на спасение.
Ник, наконец оправившись от изумления (он никак не ожидал, что в этой тихой реке могут скрываться столь опасные твари), осторожно прокрался к застреленным им свинкам. Один из крабопауков заметил его, приняв угрожающую позу. Ник схватил двух мертвых свинок за задние копыта и, таща их волоком по земле, поспешил убраться от берега как можно дальше.
Всю оставшуюся дорогу до пещеры он поминутно оглядывался назад, ожидая возможную погоню, но то ли тварь не решилась отходить далеко от реки, то ли – что скорее всего – довольствовалась своим уловом.
Возвращаться за третьей свинкой Ник не решился.
* * *
Орфиус клонился к закату. На этой широте сумерки были короткими, темнело очень быстро. Ник посмотрел на затянутое тучами небо. Свет Доминии вряд ли пробьется сквозь них, а значит, будет совсем темно. Ник прибавил шагу. Он возвращался с разведки домой. «Домой!» – Ник криво усмехнулся. Волей обстоятельств на время пещера стала ему домом, а он сам, по всей видимости, вошел в роль доисторического пещерного человека.
«Ну, ничего, еще повоюем!» – Ник крепче сжал зубы. Он наконец нашел широкий проход между двумя огромными болотами; в пещере его дожидались хорошо прокопченные съестные припасы, которых должно хватить минимум на пять переходов; он изготовил семь новых стрел, на четыре из которых поставил железные наконечники. Все не так плохо. Завтра он отправится в путь!
Словно в насмешку над его мыслями, темнеющий небосвод расколола яркая молния, и загремел низкий, раскатистый гром. Воздух размяк, и на Лес обрушились потоки воды. Природа не на шутку разыгралась. Ливень косыми струями хлестнул Ника по лицу, залил глаза. Почва сразу превратилась в вязкую, разжиженную грязь. Идти с каждым шагом становилось все труднее. Встречные ямы быстро наполнялись водой, и он несколько раз проваливался в них по пояс. Пелена дождя мешала ориентироваться, и он уже не на шутку встревожился, что потерял правильное направление, когда увидел темный зев своей пещеры. Увязая в грязи и сплевывая натекающую с лица воду, Ник поспешил к своему укрытию.
Перед пещерой появился бурный мутный ручей, который образовал шрокую и глубокую промоину в земле. Ник разбежался, перепрыгнул через ручей и остановился, поняв, что опоздал. Здесь он больше уже не хозяин…
Пещера и все пространство перед ней были заняты муравьями. Они сплошной копошащейся рыжей массой покрывали даже кусты и деревья.
Насекомых были миллиарды – они подрыли почву везде, куда хватало взгляда: земля была пробуравлена тысячами маленьких тоннелей, вокруг торчали глинистые купола, похожие на миниатюрные крепости… Ник представил, что творится в пещере. От съестных припасов, конечно, не осталось и следа. И главное то, что Ник лишился жилья. Дождь не унимался, а вся эта бессчетная масса продолжала двигаться в пещеру, видимо, изгнанная со своего места разливом.
Ник выбрал более-менее сухое место подальше от пещеры и быстро соорудил укрытие из широких и мясистых листьев стинхового дерева. Кое-как разведя костер, повесил над ним полный котелок воды, искренне веря, что угли будут тлеть всю ночь. Только выпив полкотелка кипятка, Ник почувствовал, что согрелся и, моля судьбу, чтобы ядовитые ползуны не пробрались в его импровизированную хижину, погрузился в беспокойный болезненный сон, где его преследовали неясные, но почему-то вселяющие безотчетную тревогу образы.
* * *
За одну ливневую ночь, которую он провел в наспех сооруженном хлипком укрытии, пейзаж неузнаваемо изменился. Река вышла из берегов, и все бесчисленные речушки и озерца, лужи и промоины слились в единую водную систему, в которой ранее монолитная суша теперь образовала тысячи островков.
До деталей продуманный Ником план, как напрямую проскочить между двумя большими болотами всего за одну ночь, стал невыполнимым. Болота наверняка слились, став одним маленьким грязным морем. Да и какие еще твари могли подняться из этих бесчисленных омутов и зловонных затонов, одному Лесу было известно. Ник вспомнил недавнюю встречу с крабопауками, и его передернуло от отвращения.
Как ни крути, а придется возвращаться в Лес и идти по нему вдоль разлившихся болот.
Ник, сжав зубы, поднялся, закинул полупустой мешок за спину и обреченно зашагал в сторону возвышающейся над болотами темной стены. Когда он был в каких-то ста шагах от зеленой кромки Леса, в глубине что-то заухало, зарычало, потом и вовсе сменилось пронзительными завываниями. Но на этот раз Лес над ним не смеялся. Почему-то сейчас Нику показалось, что Он радуется его возвращению.
* * *
К полудню Ник, истощенный жарой, недостатком кислорода и непрекращающейся борьбой с густыми зарослями, неожиданно буквально вывалился на открытый участок. Некоторое время он так и простоял на четвереньках, стараясь отдышаться и сплевывая в траву густую, тягучую слюну. Когда Ник все же поднял голову, то из пересохшего горла вырвался хриплый крик изумления. Прямо перед ним стояла гигантская пирамида из массивных каменных блоков. Сооружение возвышалось над всей буйной растительностью, словно попирая могущество Леса.
Ник несколько раз моргнул, но это не помогло, пирамида не исчезла. Она хорошо освещалась Орфиусом, бросая мрачную тень на деревья. На многочисленных террасах чернели культовые статуи неизвестных ему зверей и птиц. Многие из них были похожи на фигурки людей, словно древние зодчие воспроизвели реальные прототипы. Крутые лестницы с четырех сторон вели к вершине, увенчанной квадратной надстройкой.
Внизу, пронзая первую террасу, мрачно зиял вход в недра пирамиды.
Ник осмотрелся, сделал несколько глотков из бурдюка, чтобы промочить пересохшее горло, и вошел внутрь. Сырая тьма приняла его в ватные объятья и повела по коридору туда, где абсолютная чернота поглощала все тени. Ник остановился, давая глазам время привыкнуть. Наконец навалившаяся на него со всех сторон мгла постепенно начала рассеиваться. Ник потер глаза. Он уже мог различать сереющие контуры стен и ступени, уводящие его вниз по каменному туннелю. Ник поежился. Оттуда тянуло могильным холодом.
Коридор закончился, и он увидел просторное помещение, куда падал вертикальный луч света из круглого проема в потолке. Луч исчезал в черном колодце, где на большой глубине журчала вода.
Ник почувствовал себя загнанным в ледяной морг, где на сверкающих плитах должны лежать мертвецы…
Он напряг зрение. И… от страха волосы зашевелились на голове, кровь ударила в лицо, дыхание замерло, когда взгляд выхватил из темноты яркую дорожку на шершавом полу.
Ровный ряд человеческих мумий – три, пять, десять… – начинался прямо возле его ног и терялся во тьме. Превозмогая себя, Ник двинулся вдоль страшных тел, облаченных в давно истлевшую одежду и лежащих так, будто они когда-то стояли в строю. Тела мертвецов показались ему маленькими и скукоженными, но, возможно, все дело было в мумификации. Рядом с каждым лежало копье, а в изголовье – лук с одной стрелой.
Ник не смог рассмотреть черт покойников – из-за уродливого оскала, образованного обтягивающей череп сухой кожей, все они казались на одно лицо.
Постоянно накатывало чувство брезгливости, доходящее до тошноты. Эти мертвецы напомнили ему персонажей ужасных голофильмов, которые кандидатам в ГДЧС[8] показывали на занятиях по психологической подготовке. Только хроника была еще страшней реальности. Человек с неподготовленной психикой не высидел бы у экрана и минуты.
* * *
Ник пришел в себя. Подавляя брезгливость, он дотронулся до одного из мертвецов. Кожа оказалась сухой, как дерево.
– Кто же вы такие, Лес вас побери? – выдавил из себя он.
Ник понял, что дольше оставаться в этом склепе уже выше его сил, повернулся и, стараясь не сорваться на бег, шагнул к выходу.
В следующую секунду он остолбенел. У входа в пирамиду стоял человек. Его фигура черным силуэтом проступила на фоне резко очерченного темнотой светлого квадрата.
– Ээй! – закричал что было силы Ник. Он испугался, что этот первый живой человек, встреченный им за время блуждания по болотам, уйдет или просто рассеется, как утренний туман. – Эй-ей-ээй!
В ответ он услышал, как шаги человека гулко загремели под каменными сводами.
Миг – и человек исчез, прыгнув за угол. Ник бросился бежать к выходу, ругая себя за несдержанность. Его дикий крик, помноженный на оглушительное эхо, скорее всего, насмерть перепугал незнакомца. Ник выскочил на залитую солнцем поляну. Из-за кустов доносились удаляющиеся треск и топот.
Ник устало вздохнул, тяжело сполз по стене на землю и оперся плечом о каменную рожу не то дьявола, не то динозавра.
Глава 11
Ощущение человеческого присутствия было настолько реалистично, что Ник сразу проснулся и лежал теперь с закрытыми глазами, прислушиваясь к тихому шороху. Пальцы сами собой коснулись рукояти меча, который он всегда клал на ночь вдоль правой ноги.
Кто-то склонился над ним – Нику показалось, что собака обнюхивает ноги. Он осторожно приоткрыл глаза и увидел черный силуэт на фоне мерцающей в облаках Доминии. «Может, это Высокородный Бен из рода Браймеров вернулся за своей запиской?» – мелькнула совсем уж безумная мысль.
Ник осторожно обхватил ладонью холодную рукоять меча и, резко распрямившись, ударил сапогом в черный силуэт, целясь прямо в голову.
Незнакомец отлетел назад и попытался вскочить. Ник оказался проворнее: прижав его тело ногой, он недвусмысленно приложил к горлу незваного гостя острие меча.
Тот принялся что-то говорить, несколько раз развел в стороны руки ладонями кверху, показывая, что безоружен. Ник рассмотрел незнакомца: грязная, вся в колючем репейнике рубаха, штанина на правой ноге разорвана, коленка ободрана. Лицо заросло немытыми космами. Прямо дикарь из Леса, не иначе. Но и впрямь безоружен.
Ник отвел в сторону меч, но не спешил убирать его в ножны. Ему не хотелось рисковать, да и оружие, как ни крути, давало некое психологическое преимущество.
Мужчина медленно поднялся, не переставая что-то говорить и одновременно потирать распухший от удара сапога лоб. Язык, на котором он тарабанил, был будто бы знакомый, Ник даже различал некоторые слова, но смысл всего говорящегося ускользал. Он замотал головой. То ли от накопившейся усталости, то ли от абсурдности происходящего разболелась голова, и Ник раздраженно прикрикнул, чтобы прервать непонятный поток слов:
– Что ты несешь, забери тебя Лес?!
Его слова произвели неожиданный эффект. Человек замолк на полуслове, вытаращив безумные глаза. Так же неожиданно его взгляд принял осмысленное выражение, и он медленно повторил за Ником:
– Что-ты-не-сешь… за-бе-ри те-бя Лес…
Незнакомец вдруг начал пританцовывать, снова и снова скороговоркой повторяя, как сумасшедший:
– Что ты несешь, забери тебя Лес! Что ты несешь! Забери тебя Лес! – в такт своим словам он отбивал чечетку босыми ногами на влажной от росы траве.
Ник с опаской сделал шаг в сторону. Человек так же неожиданно, как и начал танцевать, остановился, словно кто-то переключил тумблер в механической игрушке, и совершенно четко произнес, для убедительности ткнув в Ника пальцем:
– Ты кто?
Ник просто опешил от такого, казалось бы, простого вопроса. Чтобы совсем не потерять контроль над ситуацией, он брякнул:
– Ник.
– Ни-и-к? – разочарованно протянул незнакомец, чем еще больше озадачил и рассердил собеседника.
– Да, меня зовут Ник, – стараясь сдержаться из последних сил, повторил Ник. – А кто ты такой?
– Я? – человек принялся остервенело чесать свою давно не мытую шевелюру. – Мое имя вряд ли тебе что-то скажет, пришелец. Здесь меня называют Айн'у'Ку, – он на мгновение замолчал, словно раздумывая, продолжать или нет. – А в прошлой жизни меня величали Великорожденный Лео из рода Хильдов.
– Лео?! – теперь пришла очередь Ника глупо вытаращить глаза. – Ты ничего не путаешь? В смысле, ты и вправду тот самый потерянный брат Клео? – Ник понимал, что несет чепуху, но более идиотской встречи он не смог бы себе представить.
– Клео! – не сказал, а выдохнул Лео. Его лицо исказила мучительная гримаса, а подбородок задрожал, словно он вот-вот расплачется. – Ты назвал имя Клео? – он, позабыв про обнаженный меч, схватил Ника за грудки. – Повтори! – воскликнул умоляюще. – Повтори!
– Клео, дочь Верховного правителя Великого Города… – как заклинание проговорил Ник.
Он отвел руку с мечом в сторону, чтобы только что найденный чудесным образом Лео ненароком на него не напоролся, и, улыбнувшись, успокаивающе похлопал его по плечу:
– Мы все искали тебя.
Лео взял себя в руки и отступил на шаг.
– Прости, я не расслышал, из какого ты рода?
– Высокородный Ник из рода Вестгейров, – Ник только сейчас понял свою оплошность, когда представился лишь именем. Лео наверняка решил, что он простой охотник из Прилесья.
– Ооо! – протянул Лео, поглаживая налившуюся кровью шишку. – А я и не знал, что в вашем роду есть хорошие воины. Хорошо ты меня приложил! – Лео вдруг хлопнул себя по лбу, скривившись от боли. – О, прости меня, Высокородный Ник: за эти восемь лет, проведенных в Лесу, я, видать, совсем одичал, – он виновато развел руками. – Право слово, не хотел обидеть, просто Вестгейры всегда были сильны в науках, а не на ристалищах.
– В роду не без урода, как говаривала моя бабушка, – Ник примиряюще улыбнулся. – Меня больше интересовали кулачные бои.
Ник страшно устал, вчерашний переход высосал из него последние силы. Сейчас ему хотелось только есть и спать, спать даже больше. Но он позволял Лео выговориться, так как лучше других знал, что такое долго не иметь возможности говорить на родном языке.
– Особенно мне запомнился один из последних трактатов «О врачевании и целебных свойствах растений», – продолжал Лео. – Это была изумительная работа! Высокородный Рич из рода Вестгейров не стал, как это делали многие до него, пересказывать давно известные истины, а открыл и, что самое важное, убедительно доказал лечебные свойства новых, да и, что говорить, старых, одомашненных нами растений! – Лео, казалось, позабыл, где они сейчас находятся. – К сожалению, мне так и не довелось лично побеседовать с этим ученым мужем…
– Рич из рода Вестгейров? – Ник понял, что еще немного, и он рухнет от истощения. – Это мой дядя, и я обещаю вас с ним познакомить – но только при условии, что мы прямо сейчас найдем место, где сможем спокойно переждать ночь.
– Ооо, конечно! – до Лео наконец дошло, что его собеседник еле стоит на ногах. – Тут совсем недалеко моя хижина, – он неопределенно махнул рукой в сторону зарослей. – Я тут вот уж вторую декаду тебя поджидаю, – Лео со странным интересом взглянул на Ника. – Говорящие с Лесом, предрекли, что к Усыпальнице должен выйти Большой Человек, – он еще раз с некоторым сомнением оглядел с ног до головы Ника. – Вот уж не думал, что это будет уроженец Великого Города, – Лео махнул рукой. – Иди за мной, пойдем напрямик.
«Две декады, Усыпальница, Говорящие с Лесом…», – усталый мозг Ника отказывался анализировать услышанное, и он, просто доверившись, последовал за скрывшимся в зарослях Лео.
* * *
Ник проснулся позже обычного и лежал теперь в довольно просторной хижине, принюхиваясь к дыму костра. Выйдя наружу, он увидел у ручья Лео, который брился его ножом. Лицо брата Клео совершенно преобразилось – только непривычно белела кожа на очищенных от растительности щеках и подбородке.
– На человека стал похож, – присвистнул Ник, проведя ладонью по своей трехдневной щетине. – Что же ты раньше не брился?
– Мыла не было, – хмыкнул Лео. – Муравьи прежде всего съедают мыло. Видимо, их привлекает запах.
Ник подошел к костру и увидел испеченные в листьях куски жирного мяса, разложенные на камнях.
– Я научу тебя запекать мясо с местными приправами, – сказал Лео. – Такой аромат получается, что пальчики оближешь, – он нагнулся и несколько раз сильно подул на тлеющие угли. Те сразу налились жаром, и мясо аппетитно зашипело, на что давно не принимавший нормальную пищу желудок Ника ответил громким урчанием.
– Пора завтракать, – улыбнулся Лео. – Я привык питаться по распорядку, четыре раза в день. Это дисциплинирует, да и в Лесу надо всегда держать себя в форме, – он голыми руками схватил шипящий кусок мяса, бросил его, словно на тарелку, на большой лист и протянул Нику. – Этому меня обучили люди племени масейрас. Эти ребята, скажу я тебе, знают толк в еде.
– Масейрас? – переспросил Ник, вгрызаясь в сочное мясо.
– Да, они меня подобрали совершенно больного и разбитого. Я упал на болотах, а проснулся в их деревне.
– Тебе повезло, – не переставая жевать, промычал Ник. Он не обращал внимания на текущий по подбородку жир. Скулы сводило от вкуса и запаха горячего мяса.
– Еще бы! Приступ падучей в тот раз имел особую силу. Я не смог подняться. Масейрас я обязан жизнью.
– Ты долго жил у них?
– Мое сознание тогда притупилось настолько, что я не чувствовал времени. Мне было все равно, день на дворе или ночь.
– И все же…
– Года три. У них я изучил ремесла. Стал настоящим охотником. Научился слышать Лес, – Лео задумался, подбирая слова. – Это не то, что мы изучали в Магистратуре. Совершенно другой мир. Дикий, похожий на сновидение, – Лео аккуратно отламывал кусочки мяса и, прежде чем положить их в рот, выдавливал на них тягучий сок из незнакомого Нику красного плода. – Например, масейрас хлещут по воде ветвями дерева, которое содержит в своих листьях усыпляющее вещество. Когда рыба засыпает, она всегда всплывает на поверхность, и ее бьют гарпуном. Крючок и веревка им неизвестны.
– Да, кстати, – Ник тщательно облизал пальцы, – думаю, это тебе, – он достал из кармана записку Высокородного Бена. – Она неважно сохранилась, но, думаю, тебе будет интересно.
Лео выхватил предсмертное послание из рук Ника и жадно принялся читать. Он долго крутил ее, переворачивая то одной стороной, то другой, и все читал и читал, словно пытаясь найти в ней какой-то скрытый смысл. Наконец убрал ее в карман, откинулся на ствол дерева и прошептал:
– Мой бедный, бедный Бен, друг мой старинный, – его задумчиво-печальный взгляд был устремлен куда-то в непроходимую чащу. – Мы так и не смогли вернуться за тобой…
– Целых восемь лет… – Ник постарался сменить столь грустную тему. – Как тебе удалось тут столько продержаться?
– Да, Ник, жизнь в Лесу похожа на кошмар. Ты пробыл здесь слишком мало, а потому еще не прочувствовал. Ты как будто засыпаешь, а точнее – впадаешь в транс. Видения постепенно вытесняют реальность, и вот ты уже марионетка в хищных тисках Леса: прешь напролом, а то и карабкаешься на деревья, как древолаз, – просто, без цели, сам не зная зачем. Потом… потом ты теряешь ориентацию, способность узнавать места, в которых уже побывал. Ходишь по кругу, как бестелесный дух.
– Верно! – Ник согласно кивнул. – Я сам пережил такое, когда пытался пробиться через болота.
– Вот видишь! Ты бродил по кругу до тех пор, пока не наткнулся на собственные следы? Знаю, Ник, знаю! Вот так, постепенно, Лес высасывает из тебя все соки. Ты утрачиваешь нить времени, дичаешь, спишь на ходу. Так проходят декады, месяцы, годы… Но тебе все равно, потому что твоя судьба тебя больше не волнует – Лес прочно держит тебя в своих объятиях, не отпуская ни на миг…
Лео продолжал говорить, но Ника не оставляло ощущение, что тот его внимательно изучает. Не было никаких пытливых взглядов, ни одного каверзного вопроса, ни полутени сомнения в глазах. Но исходящее от собеседника напряжение ощущалось почти физически. Словно подслушав его мысли, Лео замолчал и принялся задумчиво ковырять в зубах тонкой веточкой. Наконец, точно решившись, спросил:
– Как ты здесь оказался?
Ник вспомнил совет своего отца: «Если не знаешь, что можно говорить, а что нет, – говори правду».
– Это довольно длинная история, – Ник сыто откинулся на выступающий из-под земли корень дерева.
– Прекрасно! – с энтузиазмом откликнулся Лео. – У нас с тобой много времени. Лови! – он бросил Нику сочный плод водянки.
– Спасибо, – Ник поймал его на лету, с удовольствием отметив, что былая реакция постепенно возвращается.
– Если отбросить прелюдию…
Ник не спеша срезал верх плода и отхлебнул прохладную жидкость. «Где здесь Лео ухитрился найти водянку?» – неожиданно мелькнула мысль.
– Ты недавно упомянул Рича из рода Вестгейров, – Лео, внимательно слушавший, кивнул головой. – Так вот, мы с ним решили найти Старый Город, – Лео неопределенно хмыкнул, но в его глазах Ник прочел неподдельный интерес. – Экспедицию снарядили наспех, на то были свои причины, – Ник задумался. – И так получилось, что к нам примкнула твоя сестра Клео.
– Она выросла? – неожиданно прервал его Лео.
– Да, пожалуй… – Ник замялся. – Я ее не знал раньше, но теперь, – он снова помедлил, – это молодая, красивая девушка. И очень храбрая.
– Красивая – это в мать, – Лео задумчиво улыбнулся. – Моя тетушка Ли, как я ее звал, была самой красивой женщиной Великого Города. – Помолчав, он добавил: – А вот храбрость – это от отца!
– Она настояла, чтобы мы сделали все возможное, чтобы разыскать тебя, – Ник отпил глоток водянки. – Или хотя бы найти следы. Ну, ты понимаешь…
– Отчаянное решение, – Лео согласно кивнул.
– С ней пошел альвар…
– Гунн-Терр? – снова перебил Лео.
– Да.
– Хвала Ушедшим! Тогда я за нее спокоен, – Лео выдохнул с облегчением, но затем вдруг покачал головой. – Хотя… Как он допустил ее участие в этом походе?
– Может быть, она просто выросла? – риторически спросил Ник.
– Да, конечно, – Лео вздохнул, – я-то ее помню совсем подростком. А она вот не забыла, значит, своего брата…
– С нами в поход отправились и люди из Прилесья, – продолжал Ник. – Опытные охотники, – он сделал паузу, – мои друзья.
– Вот это правильно! – Лео хлопнул себе по колену. – Самая большая наша ошибка была в том, что слишком понадеялись на себя, – он вздохнул. – Наши знания о Лесе были почерпнуты в большинстве своем из книг, а как оказалось на поверку, все это было далеко от реальности, – он замолчал. – Ну и второе – это наш проводник. Из местных. Его рекомендовал Лесничий, и мы ему доверились. А он завел нас в болота и бросил…
– Бросил? – Ник насторожился. – А как звали того проводника?
– Проводника? – непонимающе переспросил Лео. – Да как-как? Колп. Колп Следопыт, – он взглянул на Ника и осекся, встретившись с ним взглядом. – Что?!
– Нас тоже вел Колп Следопыт, – Ник стиснул кулаки так, что побелели костяшки. – В смысле, ведет, – увидев недоуменный взгляд Лео, он решил пояснить свои слова. – Я по неосторожности сошел с тропы и как ни пытался, но вернуться к друзьям так и не смог. Не знаю, сколько кружил по Лесу, пока вот тебя не встретил.
– Забери его Ушедшие! Я-то думал, он тоже погиб тогда. Думал, что он сам заблудился, и поэтому, испугавшись, что это вскоре откроется, одной прекрасной ночью бежал от нас.
– Этот Колп с Лесом на «ты», – постарался унять нарастающую тревогу Ник. – Ходит по нему, как у себя в огороде.
– На «ты»? – с сомнением покачал головой Лео. – Не-ет. Не думаю… Скорее, он в услужении у Него.
– В услужении? – Ник решил, что ослышался.
– Ты пока этого не поймешь, Ник, – Лео неопределенно покачал головой. – Может, потом, – он неуверенно пожал плечами. – Лес, Ник, – это целый мир. Он везде, – Лео обвел рукой округу. – И ты либо живешь по его правилам, либо исчезаешь навсегда, точно тебя и не было.
– А ты? – задал прямой вопрос Ник.
– Я? – Лео отвел глаза в сторону.
Он молчал довольно долго, и Ник даже решил, что обидел его своим вопросом. Но в Лесу сантименты не годились. Тут жизненно важно было знать, кто рядом с тобой: можешь ты всецело ему доверять или нет? Наконец Лео хитро взглянул на Ника:
– Я очень надеюсь, что сумел заставить Его думать, что так оно и есть.
* * *
В самом центре широкой поляны, чуть слышно потрескивая, горел костер. Ночное небо было безоблачным. Доминия, словно намеренно приостановив размеренный бег по небосклону, изумрудным шаром нависла над лагерем. Казалось, что Всевидящее Око с немым упреком взирает с высоты на сидящих вокруг костра усталых людей.
Со стороны ближайших деревьев донеслись шорох и едва различимый хруст – словно кто-то наступил на сухую ветку. Все вскинули головы, настороженно прислушиваясь. Один из мужчин поднялся со своего места, с тихим шипением вытянув из ножен меч. Полоска стали зловеще блеснула в отсвете костра.
– Свои, – успокаивающе прохрипел Шептун, потом тихо добавил: – Ни с чем возвращаются.
Вскоре в освещенный круг шагнули два охотника, перепачканные с ног до головы болотной грязью. Валу, скинув на землю заплечный мешок, молча проследовал к костру и, присев на корточки, протянул руки к огню. Рон остался стоять, устало опершись о древко копья. В ответ на устремленные к нему взгляды только отрицательно мотнул головой.
– На-ка, подкрепись, – Сит, зачерпнув из дымящегося котелка наваристую похлебку, протянул чашку Валу. – И ты, Рон, садись – в ногах правды нет, – он чуть ли не силой усадил охотника на свое место.
– Да, Сит прав: вам надо хорошенько поесть, – пришла на помощь мальчику Клео, – и отдохнуть, – девушка расстелила перед изможденными охотниками покрывало и высыпала на него гору фруктов. – Ешьте: свеженькие, сама сегодня насобирала!
Валу, все так же молча, в один глоток осушил чашку Сита, зачем-то перевернул ее кверху донышком, словно хотел убедиться, что она пуста, и отставил в сторону. Рон, ни на кого не глядя, размеренно ел ложкой, иногда звучно всасывая, горячую похлебку.
Все хранили молчание. Наконец Рон поставил чашку на землю и, отерев рукавом губы, заговорил:
– Все обошли, всю округу взад и вперед исходили, – он ни на кого не смотрел, обратив лицо к костру. – До болот обратно дошли, – он на мгновение замолчал. – Ни-че-го. Как сквозь землю провалился. В одном месте – Серый нас туда вывел – вроде как просеку кто-то пробивал, – он опять замолчал. – Все уже заросло изрядно, – Рон с силой несколько раз провел ладонью по заросшим щетиной скулам. – Только по свежим побегам и определили. Туда-сюда ходили, – он устало махнул рукой. – Везде в топь упирались…
Словно в ответ на его слова, из темноты, плотной пеленой окружавшей лагерь, в свет костра бесшумно выскочил Серый. С первого взгляда всем стало понятно, что зверек страшно истощен: впалые бока, выпирающие под потускневшей шерсткой ребер, местами запекшиеся бурые пятна.
– Ты где столько пропадал? – с ужасом воскликнула Клео.
Серый увернулся от объятий бросившейся ему навстречу девушки и, прихрамывая на переднюю лапу, прямиком устремился к Шептуну. Старик, не шелохнувшись, с интересом смотрел на приближавшегося зверька. Клео в недоумении застыла на месте. Валу неразборчиво крякнул. Рон отложил в сторону копье, которое не выпускал из рук в последнее время. Не дойдя трех шагов до Шептуна, Серый остановился, поднял морду и внимательно взглянул на старика.
Они долго смотрели друг на друга. Остальные путники, интуитивно почувствовав, что между человеком и зверем идет обмен информацией, замерли, боясь неловким движением нарушить их беззвучный диалог. Наконец Шептун тихо выдохнул и протянул руку. Серый не спеша подошел, дал себя коснуться и с явным облегчением улегся клубком у ног старика.
Шептун наклонился, несколько раз погладил уже спавшего зверька по спине. Потом так же молча посмотрел вверх.
– Красиво… – ни к кому не обращаясь, протянул он. – Доминия открыла свое Всевидящее Око, – он, не отрываясь, вглядывался в изумрудный диск, безмолвно висевший на иссиня-черном куполе неба. – Ни облачка…
Вдали сверкнула молния, на мгновенье озарив изломанные кроны деревьев. А вскоре до охотников донеслись клокочущие раскаты грома.
– Не нравится? – Шептун расправил плечи и, оглядев всех присутствующих, сказал: – Круг будем делать!
– Что? – непонимающе переспросила Клео.
– Что-о-о?! – заглушая вопрос девушки, практически прокричал Колп.
Этот невольно вырвавшийся возглас спровоцировал в ближайших кустах возню, которая тут же сменилась удаляющимся уханьем.
– Здесь? – Сит вскочил со своего места. – Сейчас?
Мальчишка недоуменно переводил взгляд то на Шептуна, то на Колпа. Потом, словно ища поддержки, посмотрел на сидящих у костра охотников и альвара. Рон и Валу молчали. Гунн-Терр, положив ладонь на эфес меча, непонимающе крутил головой, будто выискивая невидимую опасность.
– Да, Сит, – Шептун тоже поднялся со своего места. – Здесь и сейчас.
– Тебя, случаем, дурь-трава не укусила? – Колп с нескрываемым ужасом смотрел на приятеля. – Ты хочешь делать Круг здесь?! В Лесу?! – он махнул головой в сторону темнеющей стены деревьев. – Ему это не понравится.
– Я хочу задать лишь один вопрос, – непреклонно произнес Шептун. – И я его задам.
– Жив ли Найденыш? – Колп недобро усмехнулся. – Я тебе и сам могу ответить. Да и ты не хуже меня это знаешь. Если в первый день Лес человека не выпустил, значит все, – он развел руками. – Все, Шептун. Все!
– Бывали случаи… – старик упрямо сжал губы.
– Три дня мы его ищем, Шептун. Три! – Колп кивнул в сторону угрюмо молчавших Рона и Валу. – Все это уже поняли. Да? – он подошел к охотникам и присел перед ними на корточки. – Скажите же ему.
Валу прокашлялся, сделал добрый глоток из бурдюка, с которым, казалось, никогда не расставался. Потом, привычно рыгнув, произнес:
– Мой покойный папаша, да будет благосклонна к нему Доминия, говаривал: «Вместе в Лес вошли, вместе и выйти должны».
Рон поднялся со своего места, внимательно посмотрел на Колпа, потом перевел взгляд на Шептуна:
– Делай, что должно, Шептун, а там будь что будет.
– Все равно у тебя ничего из этой затеи не выйдет! – Колп подскочил к старику и выкрикнул ему прямо в лицо. – Ни-че-го! Я в этом самоубийстве участвовать не желаю, а тебе вместе с мальчишкой Круг не замкнуть!
– А ты мне и не нужен, Следопыт, – Шептун бесцеремонно отодвинул его в сторону. – Нам поможет она, – старик вытянул вперед правую руку, пальцем указывая на стоящую поодаль Клео.
– Она?! – лицо Колпа скривилось в презрительной усмешке. – Да ты, Шептун, как я посмотрю, и впрямь рехнулся на старости лет.
– Мне его заткнуть? – слишком уж миролюбиво поинтересовался Валу. Рон несколько раз задумчиво провел большим пальцем по наконечнику своего копья, как бы проверяя его остроту.
– Ну как хотите! – Колп поспешно отошел в сторону. – Правильно молва по Прилесью ходит, что вы, северяне, упрямые, как стинхи, и глупые, как древолазы!
Вдалеке снова сверкнула молния, однако гром от нее докатился до путников быстрее, чем в прошлый раз.
Читать бесплатно другие книги:
