Исход Власов Игорь
Она каждодневно читала тревожные донесения, которые потоком стекались со всех окрестных земель в военный штаб Хранителей. В Срединных землях царила паника. Неизвестные летающие твари атаковали обширную территорию на всей протяжённости от Быстрой Воды до земель степняков. Несколько штук добрались до стен самого Великого Города. Уничтожить их можно было только выжигая дотла. Приходили сообщения, что они опускались на целые деревни, и тогда спасти уже никого не удавалось. Если же сразу их не уничтожить, то вся округа вскоре наводнялась всевозможной, невиданной доселе нечистью, враждебной ко всему живому.
Сколько было в этом правды, а сколько вымысла, Клео судить не бралась. Но то, что люди, целыми поселениями, в спешке уходили со своих мест, побросав в панике всё своё имущество, было видно по толпам беженцев, заполонившим все окрестные дороги. Некогда добропорядочные люди словно сошли с ума. Везде царили грабёж и мародёрство. Хранителям пришлось срочно издать указ. Все главные дороги, ведущие в Великий Город, были перекрыты вооружёнными пикетами.
В одиночку добраться до парома, как она планировала раньше, было не реально. Оставался один выход. Уговорить Гунн-Терра. Но неизвестно ещё, что было реальнее. Её суровый телохранитель беспрекословно выполнял все её приказы, если только они не входили, по его мнению, в противоречие с её личной безопасностью. Тут на его решение не могли бы повлиять и все пять Хранителей, вместе взятые.
Клео глубоко вздохнула и уже без колебаний направилась к двери. На этот раз девушка решила изменить сложившуюся традицию и не вызывать альвара к себе. Она лично нанесёт ему визит.
* * *
Гунн-Терр сосредоточенно точил меч. В этом не было никакой необходимости, и он прекрасно это знал. Клинок был идеально заточен, но сейчас он пытался столь привычным, как дыхание, действием побороть свою неуверенность. Это чувство было ему совершенно незнакомым. Он даже не мог предположить, что эта напасть когда-нибудь его коснётся. Почему-то именно сегодня и совсем не к месту в голову полезли давно забытые воспоминания. К чему они? Для воина нет прошлого и нет будущего, есть только настоящее. Именно сегодня ты должен исполнить свой воинский долг. Выполнишь — честь тебе и хвала! Достойно погибнешь при этом? Честь тебе и хвала! Так учили его, так он сам учит своих людей.
Сегодня ни с того ни сего вспомнилась бабушка.
…Он сильно разбился, упав со скалы. Его принесли друзья, с которыми они отрабатывали тактику защиты заброшенной каменоломни от возможной атаки. Он терпел всю дорогу, не издав ни единого звука, только скрежетал зубами. А вот дома, когда все ушли, заплакал.
Бабушка сидела рядом и гладила его своей сухой, испещрённой морщинами рукой по голове. Он думал, что она его отругает за неподобающее поведение или обзовёт каким-нибудь обидным женским именем. А ещё хуже, расскажет о его позоре отцу и тот отправит его на год в настоящую каменоломню точить камни, а заодно набираться мужества. Вместо этого бабушка гладила его волосы, и боль незаметно утихала.
В ту ночь она долго говорила, едва слышно шевеля губами. Рассказывала, каким хорошим он станет воином. Как все мужчины их клана будут признавать его силу и уважать его за опыт. В жизни ему выпадет большое испытание, которое ему предстоит пройти с честью, подобающей великому воину из клана Терров. И многое другое, чего он не запомнил, потому что уснул крепким сном.
Бабушка была ведуньей. Об этом Гунн-Терр узнал много позже. У Терров иногда на свет появлялись девочки с врождённым Даром. Молва объясняла это тем, что, по стародавней традиции, лучшим воинам разрешалось брать в жёны женщин из Анклава Мастеров. Поговаривали, что и сама Великая Нора-прорицательница не была чистокровной альваркой. А многие до сих пор считают её уроженкой Анклава. Она жила три столетия назад, но, как это ни странно, её судьба оказалась тесно переплетена и с ним, Гунн-Терром.
Альвары испокон веков были воинами. Они не занимались политикой и никогда не работали. Их любимым занятием и одновременно почётной обязанностью была только война. Их род был древнее самого старого рода любого из Хранителей Города. В легендах говорилось, что альвары пришли на эту землю задолго до появления самого Города. В Белых скалах они заложили железные рудники, и в их задачу входила защита работающих на них камнетёсов. Сначала альвары вели бесконечные войны с кочующими племенами степняков, сумев оттеснить тех к самым границам Большой Степи. Скорее всего, хотя в официальных источниках это и не упоминается, не без их поддержки был заложен и сам Великий Город. В дальнейшем, когда горожане решили прибрать себе издавна принадлежащие альварам рудники и шахты, началась Столетняя война. Как известно, положил ей конец прекрасный стратег и политик Арчи Мудрый.
Альвары никогда и никому не служили. Единственным исключением был род Хильдов, к которому и принадлежала Клео. И то это касалось только женской его половины. По преданию, её прапрапрабабка, которую звали Берта, сопровождала своего мужа в военном походе к Белым скалам. Действие происходило в самом начале правления Арчи Мудрого. Тогда решался спор по одному из богатейших рудников, расположенных у подножия центральной части Белых скал. В течение многих лет он переходил в руки то одной, то другой стороны. На этот раз Город решил любой ценой отбить этот рудник. Бои были кровопролитными. Несмотря на десятикратное преимущество, воинам Великого Города никак не удавалось выбить вставших насмерть альваров.
Муж Берты, возглавлявший осаду, решил пойти на военную хитрость. Правда, в полной мере «военным» назвать то, что он задумал, ни у кого язык не поворачивался. Ночью он отправил две сотни воинов через перевал. Они, осторожно пробираясь, незамеченными обошли рудник западнее и, пройдя так ещё несколько ночей, вышли к одной из деревушек альваров. Там оставались только женщины и дети. Все мужчины в это время защищали подступы к руднику.
Несмотря на внезапность нападения, жители деревни оказали яростное сопротивление. Двумстам вооружённым воинам удалось пленить только тридцать человек. Это были в основном женщины на сносях и почти грудные младенцы. С такими же мерами предосторожности спустя несколько ночей отряд вернулся в лагерь с захваченными заложниками.
Расчёт воеводы строился на том, что альвары, спасая жизни своих жён и детей, уйдут с рудника. Но те ответили отказом. Даже несмотря на то что одной из заложниц оказалась Нора, жена вождя клана Терров.
Перед воеводой встал трудный выбор. С одной стороны, отпустить пленников было равносильным признанию своего поражения. С другой, казнить беременных женщин и детей означало запятнать кровью имя своего рода на многие поколения вперёд. Долгий месяц он не мог принять решение. Ещё надеясь на благоразумие альваров, воевода послал к ним трёх гонцов, чтобы узнать их окончательное решение. Спустя некоторое время вернулся только один из них, привезя с собой две отрубленные головы. Ответ был простой и понятный, вполне в духе альваров.
Воевода тотчас распорядился вкопать тридцать столбов на открытом пространстве в поле видимости защитников рудников и подготовить хворост для публичного сожжения пленных.
Берта была уже немолодой женщиной и, к большому её горю, Ушедшие Боги не дали ей возможности иметь детей. Тем не менее она слыла добросердечным человеком, и история с пленными не могла оставить её равнодушной. В течение всего этого месяца она делала всё возможное, чтобы хоть немного облегчить их тяжёлую долю. Пользуясь своим положением супруги воеводы, она беспрепятственно могла приносить им еду и тёплые вещи. Только благодаря её усилиям ни один из младенцев не умер. Тогда-то она и сдружилась с Норой. Хотя и по сей день злые языки поговаривают, что та её просто околдовала.
Нора была ведуньей с рождения и пользовалась большим уважением у своих соплеменников. Она предсказала Берте, что та вскоре родит ребёнка и это будет девочка. И дальше в её роду рождаться будут одни только девочки. До тех пор пока одна из них не встретит «Того, кто изменит Мир».
Околдовала Нора Берту или нет, знать наверняка теперь никому не дано. Но, так или иначе, узнав о решении супруга на рассвете казнить всех пленников, она предложила ведунье помочь той сбежать. На что истинная альварка ответила, что одна она не уйдёт. Спастись должны все или никто. Как удалось Берте вывести на свободу тридцать женщин и детей, история умалчивает. Однако когда на утро шатёр с пленными оказался пуст, многие вздохнули с облегчением. Всё-таки солдаты Великого Города были воинами, а не палачами. Тем не менее поступок Берты был военным преступлением, и по законам военного времени за него полагалась неминуемая казнь. То ли воевода безумно любил свою жену, то ли сам чувствовал свою вину за постыдное решение взять в заложники женщин и детей, но её не казнили в тот же день, а отложили исполнение приговора до окончательного вердикта Арчи Мудрого. Осада рудника была снята, и войска отправились обратно в Город.
Арчи Мудрый был поистине дальновидным политиком. В его планы давно входило примирение с кланами альваров и прекращение изматывающей ту и другую стороны войны. Он понимал, что намного выгоднее наладить торговые отношения с племенами бесстрашных воинов. У тех была руда, столь необходимая Городу, но катастрофически не хватало продовольствия. Почву в горах плодородной назвать было трудно, в то время как поля Великого Города давали большие урожаи, а сады плодоносили круглый год.
Арчи Мудрый решил использовать провал военной кампании к своей выгоде. В первую очередь, он провозгласил себя Верховным Главнокомандующим и издал указ о создании регулярной армии, выделив на это чуть ли не половину городского бюджета. Дальше он инициировал ведение переговоров с главами кланов альваров с целью установления добрососедских отношений. В этом ему очень помог самоотверженный поступок Берты. Арчи Мудрый не зря носил такое прозвище. Он решил в полной мере использовать так своевременно выпавший ему шанс. Он не только отменил смертную казнь Берты, но и объявил её послом Мира. А род Хильдов на все времена был освобождён от уплаты военного налога в городскую казну.
Когда, согласно пророчеству, в следующем году Берта разродилась здоровой девочкой, к стенам Великого Города подошёл отряд из тридцати воинов-альваров и присягнул в верности новорождённой. То ли это была такая завуалированная месть женщин племени Терра своим мужчинам, отказавшимся пойти на требования осаждающих, то ли Нора и сама верила, что когда-то женщина из рода Хильдов встретит «Того, кто изменит Мир». Возможно, это была дань за спасение, а может быть, просто политический ход, ведущий к примирению враждующих сторон. Как бы то ни было, но с тех самых пор тридцать воинов-альваров постоянно несли службу у Хильдов.
Когда Гунн-Терру сказали, что жена Верховного Хранителя родила девочку, он понял, что пришло его время. Дранг-Терр со своими людьми, отслужив отведённый судьбой срок, должен был покинуть супругу Хранителя. На смену ему заступал Гунн-Терр, чтобы принести клятву верности теперь уже новорождённой.
Нельзя сказать, что он испытал чувство радости от столь почётной обязанности. Напротив, Гунн-Терр был прирождённым воином. Его стихией были походы, а кровь по настоящему закипала только на поле брани в открытом столкновении лицом к лицу с неприятелем. Но жребий пал на его семью, когда он только появился на свет.
Гунн-Терр родился третьим по счёту мальчиком, и, по давно заведённому обычаю, именно он должен был взять на себя исполнение обета. Когда ему исполнилось семь лет, его отдали на обучение Мастерам. Пять лет он провёл вдали от родных и друзей. Когда он был полностью готов принять ношу Долга, его отпустили назад.
Возможно, глубоко в душе Гунн-Терр надеялся, что, как и его братья, проведёт свою жизнь, охраняя железные рудники, а если выпадет удача, то отправится в поход на степняков, где стяжает себе славу великого воина и погибнет с мечом в руке. Но судьба распорядилась иначе, супруга Верховного разродилась, на свет появилась маленькая Клео, и жизнь Гунн-Терра круто изменилась.
Предсказание Норы, которое знали во всех землях от Белых скал до самых отдалённых пастбищ степняков, было совершенно правдиво. Насколько может быть правдива история, передаваемая в течение стольких лет из уст в уста. Но было ещё и продолжение этого предания, известное ограниченному числу людей. Точнее, существовала ещё одна часть предсказания. Но чтобы её понять, надо было родиться альваром. Краеугольным камнем воспитания у альваров лежал Изначальный Неискупленный Долг. Древнее проклятие их рода. Искупить Изначальный Долг было заветной мечтой каждого мальчишки и убелённого сединой ветерана. Такой поступок затмил бы все ратные подвиги, когда-либо совершённые альварами на полях сражений. Но за давностью лет было утеряно само знание о Долге.
Поговаривали, что у Мастеров сохранились какие-то записи, но Гунн-Терр, прожив у них без малого пять лет, ни о чём подобном не слышал. Альвары были закрытым народом и даже между собой говорить, а тем более обсуждать Неискупленный Долг, считали постыдным. Вся жизнь воина-альвара была подчинена стремлению если не отдать Великий Долг, то хотя бы уменьшить его. А, как известно, лучшим способом это сделать во все времена считалась смерть на поле брани.
Последняя часть предсказания Норы звучала примерно так: «…и третьим по счёту рождённый в семье мальчик станет Избранным. Он последует за дочерью Хильдов и сможет замкнуть Круг. Тогда настанет День Искупления».
Гунн-Терр с раздражением отбросил от себя надоевший меч. Тот со звоном покатился по каменному полу. Альвар, спохватившись, поспешил подобрать его и убрал в ножны. Ему стало стыдно. Хорошо, что никто не видел этого проявления его минутной слабости.
Три дня назад он послал донесение в Анклав Мастеров. В нём Гунн-Терр подробно сообщал о с каждым днём ухудшающейся обстановке в Великом Городе. Исход, прорыв за Быструю Воду неведанных лесных тварей, всеобщая паника, царившая на дорогах. Помимо прочего, агентурные источники сообщали, что под видом мирных землепашцев в Срединные земли проникают вооружённые степняки, а вдоль границ кочуют их многочисленные орды. Хотя в это время года делать им там было совершенно нечего. В конце донесения он просил согласовать возможность, в случае дальнейшего ухудшения обстановки, перевезти Клео в его родовой дом на Белых скалах. Гунн-Терр накануне обсуждал этот вопрос с Верховным и также высказал ему свои опасения. Тот, как ни странно, без колебаний дал ему на это своё добро.
Сегодня с утра он получил ответ. Гунн-Терр был воином. Поэтому ответ его озадачил. Да что там, просто выбил его из колеи. Всё было странным. Прибыл не простой посыльный, а личный нарочный Магистров. Гунн-Терр видел его до этого только один раз, но хорошо запомнил. Коротко поклонившись и предъявив Знак Мастеров, тем самым подчёркивая официальность визита, тот объявил, что привёз послание на словах, чем ещё больше насторожил альвара.
У него была прекрасная память, и он мог, при желании, воспроизвести сказанное дословно, тем более что послание состояло всего из нескольких фраз.
Ему, Гунн-Терру, напоминали об Изначальном Неискупленном Долге и при принятии решения относительно Клео из рода Хильдов советовали прислушаться к своему сердцу. Ни больше ни меньше. Гунн-Терр всю жизнь исполнял и отдавал приказы. Здесь же ему никто ничего не приказывал, а советовали! Причём советовали прислушаться к своему сердцу! Гунн-Терр не был уверен, что оно у него вообще есть. А что касается слов о Долге, так не найдётся ни одного альвара, который бы о нём не помнил.
В дверь тихо постучали, и, прежде чем они распахнулись, Гунн-Терр отчётливо понял, кого он сейчас увидит.
* * *
Вода была мутная. Обильно пролившись в Белых скалах, Небесный Предвестник смыл с них тонны мусора и грязи. Плыть было тяжело. Ник не ожидал, что течение реки будет таким стремительным. Вдобавок ко всему, по самой кромке воды стелился густой туман. Видимость была практически нулевая. Один раз он чуть не угодил под откуда ни возьмись выплывшее на него из белёсого марева дерево. Ник вовремя успел поднырнуть под него, чуть было не запутавшись в его раскидистых ветвях. Приходилось плыть осторожно, высматривая в редких разрывах тумана очередную опасность.
Совсем рядом проплыла покрытая соломой крыша, видно, сорванная мутным потоком или порывом ветра с чьего-то дома. На ней сиротливо сидела мокрая от лап до ушей собака. Заметив его, она тут же вскочила и призывно залаяла. В ответ Ник только помахал ей рукой. Сейчас он ничем не мог ей помочь. Словно поняв это, пёс несколько раз пролаял и вновь улёгся, свернувшись калачиком.
Поначалу Ник боролся с течением, но потом, рассудив, что ничего страшного не будет, если его и отнесёт вниз на несколько километров, поплыл по касательной. Так он сбережёт силы, а потом бегом наверстает упущенное время.
Наконец впереди показались огни. На противоположном берегу жгли костры. Ближе к берегу туман начал рассеиваться. Впереди, чуть ниже по течению, река делала небольшой изгиб, образуя естественную лагуну. Решив, что там будет легче выбраться на сушу, Ник сильнее заработал руками. Только подплыв к берегу, он понял, что ошибся. Мелководье было всё завалено прибитым течением мусором. Плыть ещё ниже в поисках более удобного выхода ему не хотелось. Да и, скорее всего, точно так же обстояло дело на всём протяжении русла реки.
С трудом выбравшись на берег, Ник осмотрелся. Уже окончательно рассвело. Надо было торопиться. Сейчас время работало против него. Сделав пару глубоких вдохов, Ник побежал. Он выбрал марафонский бег. Так экономились силы, и можно было бежать хоть целый день, не останавливаясь. Несколько раз ему на пути попадались становища. Вокруг разведённых костров сидели вооружённые люди. То ли стражи, то ли ополчение из местного населения. Тогда он просто прибавлял скорость и проносился мимо них. Вслед ему что-то кричали, бряцали оружием. Один раз кто-то вслепую выстрелил ему вслед из арбалета.
Уже перед самой пристанью дорогу преградил вооружённый пикет. Пролесок неожиданно закончился. Ник буквально выскочил на открытое пространство. Отступать и искать обход было поздно — его появление явно не осталось незамеченным. Он перешёл на шаг и не спеша подошёл к дежурившим караульным. Ник сразу отметил, что стражники держатся настороженно. Двое, не церемонясь, наставили на него взведённые арбалеты.
— Подорожную! — приказал вышедший вперёд страж, опираясь как на посох на здоровенную алебарду. По всему было видно что, он тут за главного.
— У меня срочное дело к Арчи. — Ник постарался как можно дружелюбнее улыбнуться.
— Правда? — страж делано задумался. — А к какому именно? Арчи одноглазому или Арчи одноногому?
Трое стражей, стоявших поодаль, начали скалиться во весь рот.
— Мне срочно нужен комендант пристани.
Ник старался не показывать раздражения. Дорога была каждая минута. Вот уж поистине к текущему моменту как никакая другая подходила когда-то услышанная им крылатая фраза «Промедление смерти подобно»! — Сам комендант? Привести немедленно?
Страж повернулся к своим напарникам, и все дружно загоготали.
— Вы не понимаете, я только что с того берега. — Ник для убедительности показал рукой. — У меня срочное сообщение для коменданта Арчи. Проведите меня к нему, я всё объясню.
— Слышите, ребята? — От смеха страж чуть было не уронил алебарду. — Он с того берега!
Стражники расслабились. Двое опустили арбалеты к земле. Незнакомец их откровенно забавлял.
Ник, не отдавая себе в этом отчёта, прыгнул вперёд. Четыре тела практически одновременно упали на землю. «Поздравляю тебя, Ник, — уныло сказал он себе, — ты уже начал калечить людей по первому поводу». Он оттащил стражей за густые кусты, на которых то ли сушилось, а, судя по запаху, скорее, просто проветривалось давно не стиранное обмундирование. Ник на секунду задумался: не проверить ли пульс у лежащих в отключке людей, но только махнул рукой и поспешил в сторону пришвартовавшегося парома.
Навстречу ему прошагали четверо стражей. «Если окликнут, буду сразу бить на поражение», — отстранённо подумал Ник. Стражники с подозрением оглядели его, но не остановили. «Наверно, идут сменять тех недоумков. У меня совсем нет времени. Надо срочно разыскать Арчи».
Ему повезло, он ещё издали заприметил знакомую фигуру коменданта, стоявшего в окружении группы вооружённых воинов.
«Надеюсь, он меня вспомнит». Ник ускорил шаг, осаживая себя, чтобы не перейти на бег. Краем глаза он отметил, что наперерез ему выдвинулся небольшой отряд. Тогда он закричал:
— Арчи! Комендант Арчи!
Тот закрутил головой, увидел приближающего Ника, но остался стоять.
— Арчи! Вам послание от Шептуна!
«Чёрт!» — Ник выругался на себя по-русски. Шептуна здесь знали под другим именем.
— От Рича!
Мужчина с удивлением уставился на него. Подоспевшие стражи взяли Ника в плотное кольцо.
— Ему нужна ваша помощь!
Он сделал последнюю попытку докричаться до сознания Арчи.
Комендант сделал знак рукой, и стражи расступились, освобождая дорогу.
— Ты? — В глазах Арчи Ник заметил удивление. — Откуда ты взялся?
— Это долго объяснять. — Ник старался говорить быстро, боясь, что его остановят. — Вольнонаёмные подняли мятеж, ранили Река. Они захватили паром и бежали из Башни. Если мы не переправим сюда людей, к вечеру они будут все мертвы!
Толпа стражей загудела.
— Что ты несёшь, лесовик! — раздался знакомый голос.
Ник сразу узнал говорившего. Это был Рут. Они с ним уже дважды встречались. Первый раз на пароме, второй — на центральной площади у оружейной.
— Это ты и твои люди ночью напали на нас. Предательски убили нашего командира. Наверняка и Гора прирезали, лесное отребье! — И уже, обращаясь к окружающим, закончил: — Еле ноги унесли, правильно я говорю?
Толпа одобрительно загудела. Раздались выкрики:
— Повесить лесовика!
Ему вторили:
— Сжечь, как тварь лесную!
Ник сделал последнюю попытку, обращаясь к Арчи:
— Мои слова несложно проверить. Распорядитесь отправить паром. Я лично сегодня перевязывал раны Река. Он подтвердит.
— Это не в моих силах, — тихо ответил Арчи и уже командным голосом приказал: — Арестовать лесовика! Трибунал разберётся!
Ник, не дожидаясь, пока его схватят, отпихнул ближайших стражей и с разбега запрыгнул на погрузочный мостик. Он уже понял, что проиграл. Договориться не удастся. Его никто не будет слушать. На что он рассчитывал?
— О как скачет! Не хуже лесной гадины! — раздались выкрики из толпы. — А ну-ка посторонись! Дайте-ка я этого древолаза из арбалета проколю! Посмотрим, как с железным болтом в брюхе-то попрыгает!
В отдалении послышался нарастающий цокот копыт. С высоты помоста Нику хорошо было видно, что к пристани приближается внушительный конный отряд. В глаза сразу бросились сверкающие бронзовые шлемы с высокими чёрными гребнями и развевающиеся на ветру алые плащи. Кавалькада стремительно влетела на мощённую камнем мостовую и, перестроившись клином, направилась прямо на сгрудившуюся под помостом толпу. Раздались крики. Люди в страхе отпрянули в разные стороны. Несколько зазевавшихся оказались на земле.
— Дорогу дочери Верховного Хранителя! — раздался зычный голос. Лицо говорившего наполовину скрывал бронзовый шлем.
Это можно было и не произносить. Люди и так стремились оказаться подальше от копыт гарцующих боевых коней. Лошади были возбуждены длительной скачкой. Закусывали пенные удила и косились на всех бешеными красными глазами.
— Где комендант пристани? — не терпящим возражения голосом прогремел воин. — С ним желают говорить!
Толпа зашумела, раздалась, и навстречу всаднику вышел Арчи.
— Я комендант пристани, Высокородный.
Он поклонился.
Вместо ответа воин чуть тронул лошадь, давая проход в центр клина. Там стояли три всадника в одинаковых доспехах. Арчи склонился на одно колено и, гадая, кто из них дочь Верховного, обратился ко всем одновременно.
— Приветствую вас, Великорожденная! Чем может услужить ваш покорный слуга?
— Что здесь происходит? — звонкий голос принадлежал всаднику, находящемуся посередине.
— Не стоит беспокоиться, Великорожденная. Задержали лесовика. Завтра его отдадут под трибунал.
— Да? — с усмешкой произнесла девушка. — Мне всегда казалось, что задержанных обычно заковывают в кандалы или хотя бы обезоруживают. Клео внимательней присмотрелась к лесовику, и её сердце ёкнуло. Не может быть! Всклокоченные волосы, весь перепачканный тиной, на поясе болтается меч, привязанный обычной верёвкой. Она не могла поверить в такую удачу. Клео тронула поводья и поближе подъехала к помосту. Двое всадников по бокам, словно тени, последовали за ней. Неожиданно девушка сняла шлем, и густые тёмные волосы волнами заструились ей на плечи.
— Ник из рода Вестгейров? — скорее констатировала, а не спросила она.
— О! Какая неожиданная встреча! — Ник искренне заулыбался и, не зная, как правильно приветствовать столь знатную особу, приложил открытую ладонь к груди, следуя обычаю жителей Прилесья.
— По какому праву вы обложили, словно цепные псы, Великородного Ника из рода Вестгейров?.. — Клео сделала вид, что не заметила столь фамильярного к ней обращения и добила совсем уж растерявшегося от неожиданности коменданта, — …победителя Ритуала и Большой Охоты.
На короткое время наступила абсолютная тишина. Люди переваривали услышанное. Потом, словно по команде, со всех сторон понеслись разноголосые крики:
— Да здравствует Великорожденная!
— Хвала и честь Победителю!
Толпа бесновалась довольно долго. И неизвестно кому из них двоих досталось больше эпитетов. Люди боготворили дочь Верховного, а Победителя Ритуала готовы были носить на руках.
Нику помогли слезть с помоста, причём желающих было столько, что они чуть друг друга не передавили. Четыре всадника с трудом оттеснили от него толпу, и до казармы, где находились личные покои коменданта, он прошагал под прикрытием тридцати телохранителей Клео. «Странные всё-таки люди, — размышлял Ник, — пять минут назад собирались меня повесить, а теперь готовы всю дорогу нести на руках».
* * *
Они расположились в большой каминной зале. Помимо Ника, присутствовали Арчи, Клео и угрюмый воин по имени Гунн-Терр. Девушке не терпелось узнать все подробности событий, произошедших в Башне с самого начала Большого Исхода. Ник клятвенно заверил её, что поведает о них, но сейчас требовалось спешить. Он вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию. Подчеркнул, что жизнь по крайней мере трёх тысяч людей, половина из которых женщины и дети, зависит всецело от их скорого решения.
Первым слово, конечно же с позволения Великорожденной, взял комендант. Бледный как смерть, с дрожащими руками он всё-таки нашёл в себе мужество заявить, что разрешит использовать вверенный ему паром для переправки на нём лесовиков только с письменного приказа одного из Хранителей. Клео предложила, в качестве альтернативы, самолично написать приказ и заверить его своей личной печатью. Комендант долго стоял на своём, и неизвестно чем бы всё это закончилось, пока не вмешался Гунн-Терр. Он попросил позволения у Клео съездить за так необходимым коменданту приказом в Великий Город и обратно, предварительно привязав того к хвосту своей лошади. Потом добавил, что таким образом все формальности будут должным образом соблюдены к обоюдному удовлетворению обеих сторон. Арчи ещё некоторое время упирался, пока двое альваров не поволокли его к мирно пасущимся рысакам. Ник за всё время разговора не проронил ни слова, молча постигая премудрости местной дипломатии.
Надо отдать должное Арчи: когда дело коснулось технических деталей, он проявил недюжинную энергию, доказав, что не зря занимает свой пост. Он раздавал команды своим людям со скоростью пулемётной очереди. Только сейчас Ник начал понимать, что без столь своевременной помощи Клео ему бы ни за что не удалось справиться с этим заданием.
Грузоподъёмность парома не позволяла перевозить за раз больше тысячи человек. На том берегу ждало спасения более трёх тысяч. До вечера паром успевал сделать максимум два рейса. Арчи распорядился как можно больше облегчить судно. Сейчас там кипела демоническая работа. Стражи вперемежку с грузчиками сбрасывали прямо в воду всё, что было не закреплено. Бочки, лавки, старые канаты и другой, накопленный годами хлам, — всё летело за борт. Кто-то рубил тяжёлые перегородки, отделяющие грузовое отделение от пассажирского. Огромные муфты, приводящие в движение паром, тщательно смазывались животным жиром. К толстым бревнообразным оглоблям крутящего механизма впрягали дополнительных тяжеловозов.
Помимо прочего, Арчи распорядился разбить лагерь для беженцев и заранее оборудовать лазарет. Разводились костры для приготовления тёплой пищи. Никто точно не знал, сколько времени придётся пробыть здесь жителям Прилесья, потому всё делалось основательно. Дезертировавших вольнонаёмных до дальнейшего разбирательства посадили под замок в казематы.
Когда приготовления были завершены, Арчи ещё раз проинструктировал Ника о последовательности действий. Сейчас тот до боли напомнил ему зануду Овсянникова. Арчи, наверное, уже в десятый раз втолковывал ему, что из-за чрезмерной перегрузки парома очень важно одновременно привести муфты в движение. Иначе большая вероятность обрыва ведущих канатов! А это приведёт к неминуемой катастрофе! Его очень беспокоило сильное течение, вызванное недавно прошедшим Небесным Предвестником.
«Судно должно идти по канатам в натяг, понял, Ник?» — в сотый раз спрашивал его Арчи. В конце концов договорились, что Ник даст знать о готовности парома к началу движения тремя вспышками с маяка. Это и даст столь необходимую синхронность тяговых муфт с того и этого берегов. Ник поймал себя на мысли, что размышляет о том, что именно беспокоит коменданта. Страх утопить паром или всё же ответственность за жизнь трёх тысяч человек? От этой мысли он смутился. Нельзя так думать о человеке, добросовестно проделавшем столь необходимые работы, да ещё за такой малый срок. На Земле такие мысли ему бы точно не пришли в голову. А тут? Ник ещё раз заверил Арчи, что всё сделает в точности, как тот говорит, и быстро вбежал на палубу по приставному мостику.
* * *
Глава 7
Налегке паром шёл значительно быстрее. Это было весьма кстати. Сейчас время — их главный противник. Ник с тревогой поглядывал на небо. Орфиус уже миновал зенит. Шептун, да и другие, пожилые охотники, были уверены, что последняя и самая сокрушающая волна лесных существ подойдёт к вечеру. Как они умудрялись так точно предсказывать приход тварей, Ник не понимал. Он специально рано утром осмотрел весь горизонт. Но как ни напрягал зрение, приближая картинку, так ничего и не увидел. Однако в своих предсказаниях, особенно когда они касались лесных тварей, старик никогда не ошибался. Телепатия? Да нет, глупости. Современная наука опровергает такую возможность. Но какая-то незримая связь всё-таки присутствовала. Ладно, не будем гадать. В любом случае людей лучше переправить на другой берег. Надеюсь, Шептун не терял времени зря и подготовил уже первую группу к отправке.
Старик не подвёл. На берегу стояла толпа женщин и детей, с нетерпением ожидающая прибытия парома. Ник, пробежав по корме, сбросил на берег канаты. Несколько охотников, довольно ловко продев их в швартовочные кольца, начали притягивать судно к пристани. Другие, не дожидаясь полной его остановки, уже наводили перекидные мостики. Первым на борт поднялся Шептун. Быстро обменялись приветствиями. Ник, остановив готовые сорваться с уст старика вопросы, вкратце обрисовал ситуацию.
Шептун сразу всё понял и поспешил к стоявшим на берегу старейшинам. Тотчас же к Нику подскочил Сит:
— Ну Ник, ты и горазд! — Мальчишка прямо светился от радости. — Ты что же, взаправду Быструю Воду вот так сам и переплыл?
— Взаправду, Сит. — Ник взлохматил его и без того взъерошенные волосы. — Это не так уж и трудно.
— Ну ты скажешь тоже, не трудно! И где ж ты так плавать-то научился, никак не пойму? — Сита, похоже, опять понесло. — У вас в степях-то, поди, и воды-то нету? А, Ник? Откуда же там ей взяться. А ты не хуже прилипалы озёрной плаваешь. Ну то есть прилипалы-то не то чтобы плавают, а так, сидят себе под корягой какой-нибудь и ждут. Так что лучше вдвоём мыться ходить. Один, значит, моется, а второй палкой их отгоняет. Если прилипала-то присосётся, то пока крови-то до отвала не напьётся, не оторвать. Ну оторвать, конечно, можно, но лучше не отрывать, а то неделю потом заживать будет…
— Сит, погоди ты! — взмолился Ник. — Сейчас дел невпроворот, а ты со своими прилипалами.
— Какие же они мои? — насупился мальчик. — Вот залезешь сдуру один в озеро, вот тогда и посмотрим, чьи они будут.
* * *
Ник шёл к маяку осторожно, внимательно выбирая, куда сделать следующий шаг. Ещё недавно широкая, выложенная крупным камнем дорога сейчас походила на давно не хоженую просёлочную тропу. Со всех сторон на неё наседали растения, то ли низкорослые кустарники, то ли густая трава. Попадались цветы на мясистых стеблях с ярко-красными соцветьями. Когда Ник проходил мимо, то боковым зрением улавливал их лёгкое движение. Цветы тянулись в его сторону, чуть приоткрывая, словно красные рты, свои многочисленные бутоны. Объективно растения были красивы, но понюхать, а тем более потрогать их у Ника желания не возникало.
Он шёл по этой тропинке уже второй раз за этот день. Орфиус клонился к закату, уступая своё место на небосклоне зеленеющему с каждой минутой диску Доминии. Первая ходка парома прошла без эксцессов. Ник, следуя полученным от Арчи инструкциям, внимательно проследил, чтобы судно не было чрезмерно нагруженным. Как только чёрная смолянистая полоса, выполняющая роль ватерлинии, ушла под воду, погрузку людей прекратили. Первым рейсом удалось отправить всех женщин, детей и тяжело раненных. Сейчас на паром грузились старики, охотники и оставшиеся верными своему долгу стражи.
Сита с огромным трудом удалось уговорить подняться на паром вслед за Шептуном. Мальчик до последнего порывался отправиться на маяк вместе с Ником. Никакие доводы, даже то, что он не умеет плавать, на него не действовали. Шептуну даже пришлось повысить на него голос, что старик делал весьма редко.
План заключался в том, что Ник должен был дождаться, пока погрузится последний человек, и оповестить с маяка другой берег о начале движения парома. Потом уже вплавь последовать за ним. Муфты, приводящие в движение перегруженное судно, должны были начать вращение синхронно во избежание разрыва тяговых канатов.
Прямо на ступеньках у массивной входной двери маяка лежал мёртвый человек. На него Ник наткнулся ещё днём, когда шёл подавать сигнал о готовности к отбытию первого рейса. Скорее всего, это был смотритель маяка. Что его убило, Ник не мог понять. Открытых, проникающих ран заметно не было. В первый раз Ник перенёс тело немного в сторону, так как оно загораживало проход, а перешагивать через труп он постеснялся. Сейчас Ник собирался было пройти мимо мертвеца, но что-то его насторожило. Вроде всё было так же, как днём, когда он оставил его полусидеть, облокотив на каменную стену. Ник присмотрелся повнимательнее. Что-то выпячивалось у того на груди под запахнутой холщевой рубахой. Ник секунду поколебался, пытаясь придумать контраргумент тому, что собирался сейчас сделать. Потом всё-таки нагнулся и распахнул рубаху.
Из груди покойника рос куст. Именно рос. Под бледной кожей отчётливо виднелись мелкие розоватые корешки. Они, как паутина, расходились кругами и врастали вглубь тела. Куст был точной копией тех, каких сейчас полно росло вдоль дороги. Только ещё маленький. Это было так дико, что Ник протёр глаза. Он было протянул руку, чтобы подёргать цветок за стебель, но потом передумал.
Грязный желеобразный студень, в который превратился упавший на маяк летун, почти полностью стёк на землю. По нему иногда пробегала дрожь и расходилась мелкой рябью. Сильно пахло плесенью и тухлыми яйцами. Ник густо сплюнул и начал подниматься по винтовой лестнице наверх. Конструкция системы, подающей световые сигналы, была довольно примитивной. Ник ещё днём с ней быстро разобрался. Концентрация света обеспечивалась сборкой вращающихся линз. Источником света была большая керосиновая лампа. Как она правильно здесь называлась, Ник не знал. Во всяком случае, в неё заливалась горючая жидкость. Вращение линз осуществлялось шестерёночным механизмом, приводимым в движение специальной ручкой.
Ник выглянул в высокое окно. С высоты маяка пристань была как на ладони. Погрузка людей закончилась. Сейчас на паром затаскивали последние наиболее ценные вещи, оставленные отбывшими. А вот и Шептун. Старик стоял на мостике, внимательно наблюдая за уровнем ватерлинии. У громадной муфты дежурил незнакомый Нику охотник. Он терпеливо ждал сигнала, чтобы снять её с тормоза. Тогда впряжённые в оглобли ленивцы начнут ходить по кругу, наматывая на неё противотяговые канаты.
Ник перешёл к противоположному окну. Шептун, как всегда, оказался прав. Рёва, топанья и визга надвигающихся тварей ещё не было слышно, но неукротимо приближающаяся пылевая полоса не оставляла сомнений в том, что с последними лучами Орфиуса волна Исхода докатится до башни. «Времени у меня полно, — подумал Ник и потянулся всем телом. — Скоро всё закончится». Он уселся на широкий подоконник окна, выходящего в сторону пристани, свесил ноги вниз и стал ждать.
Вскоре он заметил, что Шептун машет ему импровизированным флагом. Наверно, примотал первую попавшуюся тряпку к древку копья. Это был знак, что можно отправлять паром. Ник слез с окна, не спеша подкрутил фитиль у лампы и, подождав немного, когда он разгорится сильнее, три раза крутанул ручку. Почти сразу с того берега ответили тремя длинными гудками. «Всё точно, как в аптеке!» — почему-то в голову пришла старая, как сама жизнь, поговорка.
Ник выглянул в окно. Ленивцы пошли по привычному им кругу. Муфта пришла в движение. Паром качнуло, и он с длинным противным скрипом стал медленно отходить от берега. Дежуривший до этого у муфты охотник что есть сил бежал к причалу. Когда между берегом и паромом уже было метров пять, он прыгнул, успев ухватиться за предусмотрительно брошенный с кормы канат. Через минуту он был уже на борту. «Ну, вот, — вслух произнёс Ник и начал не спеша спускаться по винтовой лестнице вниз, — теперь и мне пора».
Он вышел на широкие ступени подножия маяка и в недоумении остановился. Трупа смотрителя не было. По спине пробежал предательский холодок. На тропе, ведущей к пристани, прямо перед ним стояли пять желтобрюхов. Десять пустых, немигающих глаз пристально смотрели на него. Они были неподвижны, только щёлкающие клешни отбивали смертельную дробь.
Как он их не услышал раньше? Видно, протяжный скрип муфты, доносящийся с причала, на время заглушил их. Ник выхватил меч Гора, быстро прикидывая, как будет пробивать себе дорогу к реке. По обе стороны от тропинки пробежал лёгкий шорох. Через мгновение он сменился всё нарастающим треском, переходящим в непрерывный гул. Кусты, или что это было на самом деле, зашевелились. Ник с ужасом понял, что торчавшие из них стебельки с маленькими тёмными бутончиками не что иное, как смотрящие прямо на него немигающие глаза желтобрюхов. Их были сотни. Откуда они взялись? Не прятались же они здесь всё это время?
Додумать он не успел. Существа бросились на него, словно невидимый кукловод разом привёл их в движение. Ник в ужасе отшатнулся и, скорее на автомате, чем осознанно, ввалился обратно, рывком захлопнув тяжёлую входную дверь. Потом, навалившись на неё всем телом, он с трудом, обдирая пальцы, успел задвинуть проржавевший железный засов. В суматохе обронённый меч, звеня и подскакивая, покатился по каменному полу. В следующий момент дверь заходила ходуном от сильных ударов.
Ник несколько секунд всматривался в тяжёлые петли. Выдержат?
Штукатурка по контуру двери начала сыпаться. Петли держались.
Ник подхватил с пола меч и затравленно огляделся по сторонам. Окна! В большой комнате первого уровня он насчитал шесть двустворчатых окон.
Деревянные ставни двух из них, как назло, были нараспашку открыты. «Высоковато для тварей!» — мелькнула обнадёживающая мысль, и в тот же момент, словно опровергая её, в ближайшем проёме показался шипящий силуэт желтобрюха. Тварь непонятным образом сумела запрыгнуть на широкий подоконник. Тот оказался для неё узковат, и бестия, царапая когтями воздух, свалилась прямо под ноги Нику. Он, скорее, отмахнулся, чем ударил её мечом, однако сталь легко перерубила хитиновую шею. Тварь завалилась на спину, обрызгав его ноги зелёной кровью. Обезглавленное тело какое-то время продолжало перебирать восьмью мохнатыми лапами, но Ник этого уже не видел. Он бросился к окну и, навалившись всем своим весом, захлопнул тяжёлые деревянные створки. Запирались они на массивный кованый крюк. С третьей попытки ему удалось, наконец, накинуть его на изъеденное ржавчиной кольцо.
«Так, теперь ещё одно, — Ник пробежал к противоположному окну. — Сколько же их там?» За тот маленький промежуток времени, когда он дрожащими руками боролся с непослушным крюком, Ник успел заметить, что всё пространство у подножья маяка было заполнено плотным, омерзительно кишащим ковром всевозможных тварей.
Захлопнув последний проём, он опустился на пол, где стоял. Кровь, пульсируя, стучала в голове. «Так, спокойно!» — приказал он себе. Потом постарался как можно сильнее расслабить плечи и, глубоко вздохнув, медленно выдохнул. Повторив это нехитрое упражнение несколько раз, почувствовал себя лучше.
Было темно. Лучи Доминии еле пробивались через плотно закрытые ставни. Снаружи доносился стрёкот, шипение и неприятно режущее слух царапание. В дверь уже не долбились что есть силы. И только изредка она сотрясалась, словно что-то большое с разбегу налетало на неё. Глаза быстро привыкали к темноте. Желтобрюх, валяющийся на спине посреди залы, затих.
Ник сидел, размышляя, стоит ли зажигать факелы, развешанные вдоль стен и выполняющие роль светильников. Отсутствие освещения ему не мешало. Он мог прекрасно видеть в практически полной темноте. Но, рассудив, что горящие факелы, возможно, хоть как-то отпугнут беснующуюся за стенами толпу гадов, поднялся и пошёл искать, чем их зажечь.
Отыскав наверху кресало, он снова спустился вниз и запалил по очереди все факелы. Ник остался доволен своей работой. Зала равномерно освещалась неровным мерцающим светом, и на миг он почувствовал себя средневековым рыцарем. Не хватало малого — камина и пары борзых, лежащих на небрежно брошенной у ног медвежьей шкуре. Усмехнувшись своему разыгравшемуся воображению, он снова поспешил по винтовой лестнице наверх.
Маяк был высотой метров в тридцать. В придачу строители возвели его на естественной возвышенности. Так что из больших арочных окон по всему периметру верхнего яруса прекрасно просматривалась вся округа. Пристань, догорающие защитные рвы. Видна была даже часть центральной площади Башни с поваленной им треногой. И везде замечалось непрерывное движение. Что-то ползало, прыгало, беспорядочно передвигалось. С запада шёл непрерывный гул от накатывающих плотной волной существ.
Ник ещё раз внимательно посмотрел вниз. До Быстрой Воды напрямик было рукой подать, но путь надо было проделать по высокой псевдотраве. А что в ней может скрываться, даже подумать жутко. Да и она сама вызывала не меньшее опасение. Очень не хватало Шептуна, Сита. Возможно, старик что-нибудь, да и придумал бы. «Нет уж! — Ник укорил себя за малодушие. — Пусть уж лучше плывут себе на пароме». Ник представил, как Шептун стоит сейчас на корме, вглядываясь в покинутый берег, и, по своему обыкновению, шевелит губами, и улыбнулся.
В этот момент он был недалёк от истины. Шептун вместе с Ситом стояли на борту. Из глаз старика текли слёзы. Мальчик, прижавшись к нему, вглядывался в удаляющийся берег. Другие шептуны стояли чуть поодаль, не решаясь подойти. Они знали, что началось Возрождение. Его так скоро никто не ожидал. Лес, не дожидаясь окончания Исхода, забирал землю себе.
* * *
Ника смущал появившийся в непосредственной близости от маяка холм. Днём его точно не было. Сейчас он достигал уровня оконных проёмов нижней залы. Чтобы не сидеть в напряжённом ожидании, Ник несколько раз обошёл все помещения маяка, выискивая места возможного прорыва существ.
Здание, сложенное из массивных, плотно подогнанных друг к другу глыб, имело шестигранную форму и было весьма неплохо приспособлено к непродолжительной осаде. Ник найденными в глубине залы досками тщательно подпёр входную дверь. На каждое окно навалил увесистый хлам, который в изобилии имелся на маяке. Судя по всему, порядок и покойный смотритель были вещами совершенно несовместимыми. В ход пошли пустые бочки, обрывки толстых цепей, крупные камни, с незапамятных времён отвалившиеся от стен, да так и оставшиеся лежать под ними.
«Если тварям всё-таки удастся прорваться сюда, — размышлял Ник, — придётся отступать вверх по винтовой лестнице. Надо подумать, чем можно будет в случае необходимости и её завалить». Он ещё раньше приметил наверху сломанный стол на трёх ножках. Четвёртую заменял увесистый сундук, заодно выполняющий функцию кровати. Кажется, была там ещё и бочка с горючей жидкостью для лампы и факелов.
Маяк тряхнуло. С потолка посыпалась мелкая каменная крошка. На дверь тут же обрушились глухие удары. Ставни на окнах, исступлённо заскрипев, принялись ходить ходуном. За стеной поднялся нестерпимый визг. Вдруг разом потемнело. Ставни, натужно треща, начали прогибаться вовнутрь, словно кто-то снаружи давил на них со страшной силой. Створки одного окна не выдержали напора и, звонко расколовшись надвое, провисли на ржавых петлях. Ник выхватил меч, пятясь спиной к винтовой лестнице. По подоконнику что-то тёмное медленно вползало в залу.
В следующее мгновение в открытый проём с воем полезли незнакомые Нику твари. Они протискивались, словно старясь опередить друг друга, падали с высокого подоконника, тут же вскакивали и хаотично разбегались по залу, освобождая место для идущих следом. Воздух наполнился клацаньем клешнёй, перестуком когтистых лап. Твари пихались, грызлись между собой, издавая при этом истошные клокочущие звуки. Буквально через минуту вся зала наполнилась бестолково снующими существами. Ник поднялся на один пролёт и беспомощно наблюдал за этим бешеным калейдоскопом. Это продолжалось недолго. Сначала одна тварь, дико шипя, бросилась на него, затем вторая. Вскоре на узкой винтовой лестнице было не развернуться.
Поначалу Ник просто наотмашь рубил наскакивавших на него снизу существ. Потом перешёл в глухую веерную защиту. Меч Гора стремительно выписывал восьмёрку, с лёгкостью отсекая клешни, хитиновые лапы и головы наседающих тварей. Время от времени приходилось ногами скидывать расчленённые трупы вниз по лестнице, иначе пролёт был бы давно ими завален и пришлось бы отступать на следующий. Это давало ему некоторую передышку. Твари сразу же накидывались на своих менее удачливых собратьев и, разрывая их на части, тут же принимались неистово пожирать. Создавалась сутолока и в без того узком проходе. Задние ряды, стремясь прорваться наверх, напирали на передние. Те огрызались, принимая устрашающие позы. Потом эта шипящая и клокочущая на разные голоса масса вновь набрасывалась на него.
Ник прекрасно работал как правой, так и левой рукой. Чтобы раньше времени не выдохнуться, он перебрасывал меч из одной руки в другую. Некоторое время это помогало. Он даже немного воспрянул духом, но вскоре почувствовал, что понемногу начинает затекать спина. Твари были практически все низкорослыми, размером с крупную собаку, и атаковали снизу. Поэтому, чтобы эффективнее отбивать удары жал и клешнёй, ему приходилось постоянно пригибаться.
Неожиданно его левая нога заскользила на чём-то липком, и тотчас же уже разрубленная пополам тварь успела одной из восьми своих мохнатых лап, заканчивающейся острым крючковатым когтем, сильно полоснуть его за бедро. Ногу пронзила жгучая боль. Он, прихрамывая, отступил ещё на один пролёт вверх.
«Так долго продолжаться не может, — лихорадочно соображал Ник, не переставая выписывать мечом сверкающие восьмёрки. — Я либо скоро просто выдохнусь, либо ослабну от потери крови». Его ноги уже сплошь были покрыты многочисленными порезами. Разорванные вдоль и поперёк штанины липли бурыми ошмётками к телу. «Сейчас ой как пригодился бы большой альварский щит! Надо отступать наверх. Там круглый стол. Можно попробовать использовать его в качестве защиты. Но как оторваться от напирающих тварей?»
Ник пошёл в наступление, ещё быстрее работая мечом. Лезвие меча слилось в гудящую стену. Он выбрал самую крупную тварь и двумя быстрыми колющими движениями проткнул её хитиновый панцирь. Ник не стал хватать её рукой, опасаясь порезаться о мелкие, но острые шипы, густо покрывающие мохнатые конечности. Он просто с силой ударил её ногой в брюхо, отбросив в самую гущу напирающих существ. Потом несколько раз, уже не глядя, наотмашь рубанув мечом, стремительно бросился по ступеням вверх. Несколько тварей последовало за ним, остальные, застрекотав, набросились на поверженного сородича. Вбежав в комнату, он быстро огляделся. Взгляд упёрся в бочку с горючей жидкостью, стоящую близ сигнальной лампы. План созрел молниеносно. Развернувшись, Ник несколькими точными ударами покончил с преследователями и поспешил к бочке с горючей смесью. Тревожно прислушиваясь к звукам, доносившимся снизу, он осторожно, стараясь не расплескать содержимое, перекантовал бочку к лестничному пролёту.
По каменным ступеням снова зацокали многочисленные когтистые лапы. Ник, не дожидаясь, пока на нижнем пролёте появятся первые атакующие, поднатужившись, выплеснул добрую половину на ступени. Густая жидкость, весело забулькав, заструилась по камням вниз. Ник заглянул в бочку, там оставалось ещё не меньше четверти адской смеси. Скривив лицо в подобие улыбки, он пнул кованую бочку ногой, и она, подпрыгивая и то и дело ударяясь о гранитные стены, загрохотала по винтовой лестнице вниз. Сорвав вместе с крепежом ближайший факел, Ник, размахнувшись, послал его следом. Огонь чуть слышно загудел и, быстро распространяясь, побежал по каменным ступеням. Внизу ярко полыхнуло. Послышался визг, шум, что-то заухало. Лицо Ника обдало волной горячего смрада.
* * *
Ночь была холодной. Гунн-Терр в который уже раз вежливо кашлянул, напоминая Клео, что ей давно пора вернуться в натопленную каминную Арчи. Девушка в ответ лишь глубже натянула на голову капюшон. Они стояли на причале. Клео битый час вглядывалась в зеленоватую дымку противоположного берега.
Арчи сразу по прибытии парома распорядился отправить несколько патрулей вниз по течению Быстрой Воды. Каждый вёл под уздцы дополнительную лошадь, чтобы как можно быстрее доставить Ника из рода Вестгейров на пристань. Но хороших вестей всё не было. Клео чувствовала, что случилось нечто нехорошее. Шептун, тот вообще не захотел с ней говорить. Буркнул что-то себе в бороду и отошёл в сторону. Она не держала на него обиды. Всем было понятно, что старик сам не свой от переживания. Вон, сидят у воды с мальчишкой и тоже словно чего-то ждут. Может, сказать Арчи, чтобы дал с пристани несколько гудков? Если Ник в темноте потерял направление, может это ему поможет? Да, точно, так и сделаем! Девушка, к видимому облегчению Гунн-Терра, заспешила в сторону казарм.
* * *
Ник устало сидел, спиной откинувшись на шершавую каменную стену, и тупо смотрел на заваленный мёртвыми тварями лестничный пролёт. Их мохнатые лапы и отрубленные клешни продолжали сокращаться, и, казалось, что вся эта шевелящаяся куча живая и вот-вот снова набросится на него.
Ещё одну атаку он отбил. Сколько их было, он уже не помнил. Ник с тоской посмотрел в сигнальное арочное окно. Зеленоватая мгла не рассеивалась. Возможно, больше на подсознательном уровне, ему казалось, что как только станет светло, твари исчезнут сами собой. Он потерял чувство времени и не понимал, сколько уже длится этот кошмар. Час? Два? Или вот-вот наступит рассвет?
Ник заставил себя подняться и на слабых, ватных ногах, сильно прихрамывая, доковылял до окна. Разглядеть, что происходило внизу, мешали зеленоватые испарения, стелившиеся по земле. Казалось, что там колышется беспокойное море, но отдельных деталей он, как ни напрягал зрение, различить не мог. Ник зачерпнул из старой бочки питьевой воды и с жадностью напился. Сил промыть кровоточащие раны уже не было. Он снова сел лицом к входу на винтовую лестницу, положив рядом меч Гора. Почувствовал, как накатывает чёрная дремота. В мозгу вертелась предательская мыслишка: «Закрой глаза! Поспи! А как проснёшься, всё уже будет позади». Он потряс головой, зажмурился и с силой протёр глаза. «Не хватало ещё сейчас отключиться!»
До его слуха донёсся какой-то отдалённый звук. Скорее всего, он уже несколько раз повторялся, но Ник только сейчас сообразил, что это гудок с далёкой пристани. «Наверно, меня ищут», — лениво подумал он. У него промелькнула малодушная мысль подать световой сигнал, но он её отбросил. Шептун может поднять людей ему на помощь. А пройти сейчас от пристани к маяку по открытой местности — верная смерть.
Внизу под лестницей опять послышалось уже до боли знакомое стрекотание. «Полезли!» — Ник с трудом поднялся. Его пошатывало, и, чтобы не упасть, он, держась за стену, добрался до входного проёма. Ещё раньше, во время кратковременного затишья, он перегородил его кованым сундуком. И сейчас это очень помогало в обороне. Чтобы добраться до него, тварям приходилось вставать на задние конечности и тянуть к нему свои клешни. Правда, попадались и более проворные. Те карабкались на спины своих сородичей, чтобы затем длинным прыжком прорваться в комнату. В последний раз Ник с большим трудом убил сразу двух монстров, зашедших к нему с тыла, причём одного пришлось душить свободной от меча рукой. Теперь от кисти до предплечья левая рука горела огнём, словно от ожога. Многочисленные хитиновые шипы, обломившись, глубоко засели под кожу.
Твари были разные и шли вперемежку. Разглядеть в точности, как они выглядят, в этом кошмарном месиве было сложно. Одно их всех объединяло: клыками, жалами, когтями и клешнями те были наделены природой в изобилии. Хотя Ник уже начал в этом сомневаться. Зачем природе, отличающейся рационализмом и целесообразностью в любом мире, где присутствовала биологическая жизнь, производить создания, единственной целью которых было убивать. Причём убивать именно людей?
Ник отрешённо осознавал, что с каждой минутой он теряет последние силы. Меч уже не порхал, как прежде, в его руке, а налился свинцовой тяжестью, и Ник, скрежеща зубами, еле успевал отражать лязгающие в опасной близости от груди выпады зазубренных клешнёй. На месте разрубленной твари сразу же возникала другая, полная сил и жажды во что бы то ни стало убить его.
Со стороны окна послышался странный скрежещущий звук. Что-то большое, цепляясь когтями, быстро взбиралось по отвесной стене маяка. Волосы на голове зашевелились, когда Ник представил себе эту картину. Видимо, он на секунду отвлёкся. В следующий момент крупная тварь, перепрыгнув кованый сундук, ударила его в грудь. Ник не устоял, раненая нога предательски подломилась, и он кубарем отлетел в сторону. Ему удалось не выпустить из руки меч, но из-за этого он больно ударился затылком о стену. На мгновение что-то тёмное закрыло собой высокую арку окна, и в далеко не маленькой комнате вдруг сразу стало тесно. Животное было большое. Мощные лапы, крупная голова с жёлтыми и большими, как блюдца, глазами. Короткая серебристая шерсть не могла скрыть буграми перекатывающиеся по телу стальные мышцы. И оно быстро двигалось. Неимоверно быстро. Нику пришлось войти в спидинг-ап, чтобы удерживать темп животного в своём восприятии. Сознание от чрезмерного напряжения стало туманиться. Краем глаза он всё ещё не переставал следить за входным проёмом. Как раз сейчас, поняв, что путь открыт, с винтовой лестницы устремился поток новых нападающих. Этих членистоногих существ он ещё не встречал. Все они были ярко-зелёного, ядовитого цвета. Из их широких, как шары, пастей, по кругу усеянных острыми конусообразными зубами, вырывались гортанные квакающие звуки. Ник понял, что это конец. Он непроизвольно ускорился, тратя последние силы, чтобы хоть на миг отсрочить свою смерть. Время словно замедлилось. Существа застыли в движении, но сотни их маленьких красноватых глаз продолжали неотрывно глядеть на Ника.
В этот момент зверь заревел. У Ника заложило уши, и ему показалось, что стены маяка содрогнулись. Второй раз за эту безумную ночь. Рёв, похоже, перешёл диапазон человеческого восприятия, но вибрация от него продолжала ощущаться. Животное, только что стоявшее у окна, вдруг исчезло и оказалось уже на пути вбегающих в комнату паукообразных существ.
Нику, без сил полулежащему у дальней стены, оставалось только наблюдать за возобновившейся схваткой. По правде говоря, это мало напоминало схватку. Правильнее это было бы назвать бойней. Зверь принялся с необыкновенной скоростью наносить короткие, но точные удары передними лапами. Со стороны казалось, что он только слегка касается их, однако твари разлетались в стороны, словно изорванные тряпичные куклы. Они дохли ещё в воздухе, прежде чем их безжизненные тела с глухим стуком впечатывались в каменные стены. У Ника всё поплыло перед глазами, и он понял, что теряет сознание.
* * *
— Никуша, иди скорей сюда!
— Ну что, бабушка?
Нику было уже двенадцать, и он стеснялся, когда она так его называла при посторонних. Правда, сейчас в отделении экспериментальной биологии никого, кроме них, не было, но он всё-таки для проформы изобразил недовольный вид. На самом деле Ник сам вчера напросился с ней в эту поездку на Лебяжьи острова. Дело в том, что на днях в научном мире произошла сенсация. Естественным путём в Крымском заповеднике разродилась кошка Маша. Ну, это была, конечно, не обычная кошка, а клонированный смилодон. Простому обывателю больше известный как саблезубый тигр.
Из объяснений бабушки Ник уже знал, что такое название не совсем корректно, так как смилодоны относились к вымершему роду саблезубых кошек. Взрослый смилодон был размером с крупного льва или амурского тигра и весил не меньше трёхсот килограмм. Некоторые особи достигали веса в четыре центнера! Смилодон отличался от других представителей кошачьих мощным телосложением. Его клыки с корнями, имели длину 28 см. Они были уплощены с боков, изогнуты и заострены с вогнутой стороны. Специализировался на охоте на молодых мамонтов, мастодонтов, бизонов и лошадей.
Успешно клонировать давно вымерших животных научились чуть более ста лет назад. В настоящее время во многих земных заповедниках жили представители кайнозоя и даже мезозоя. К сожалению, добиться, чтобы клонированные особи начали размножаться естественным путём, до этого дня не удавалось. «Машенька», как тут же окрестили её средства массовой информации, окотилась сразу пятью здоровыми детёнышами. Тремя девочками и двумя мальчиками. Весь мир научной биологии и смежных наук залихорадило. Явно наметился новый прорыв в исследованиях доисторических форм жизни.
— Бабуля, а можно мне их покормить? — Ник с большим интересом разглядывал пятнистых котят, которые по отдельности находились в специальных боксах.
Он, как и бабушка, был одет в лёгкий герметичный костюм, во избежание попадания в закрытую экосистему вольера вредоносных для малышей бактерий и вирусов. Их мать, здоровенная кошка, метра полтора в холке, нервно ходила за прозрачной стеной. Ей не нравилось, что какие-то посторонние находились в непосредственной близости от её детёнышей. Её от них тоже держали раздельно, опасаясь возможных инфекций. Пару раз Машенька грозно проревела, обнажив свои восхитительные саблевидные клыки.
— Не боишься? — Бабушка улыбалась. — Вот, возьми эту бутылочку с молочной смесью. — Она нажала кнопку, крышка ближайшего бокса бесшумно сползла в сторону. Котёнок, как будто этого и ждал, тут же встал на задние лапки, пытаясь поймать её за палец. — Вот так, мой хороший! — Бабушка протянула Нику малыша. — Держи его крепко, но аккуратно. За прозрачной стеной послышался грозный рык. Ник удобно устроил котёнка на сгибе своего левого локтя и правой рукой дал ему бутылочку с соской, ничем не отличающейся от тех, которыми кормят грудничков. Малыш принялся жадно посасывать, а Ник почему-то подумал, что уже через полгода тот станет крупным и опасным зверем. Машенька перестала бесноваться. Наверно, поняла, что её детёнышу ничего не угрожает, и улеглась на пол, положив на лапы мощную голову. Но Ник не переставал ощущать на себе её изучающий взгляд сквозь прищуренные веки до самого окончания кормления.
* * *
Сначала он почувствовал влажное горячее дыхание. Что-то громадное склонилось над ним. Ник с трудом разлепил ресницы. На него пристально смотрели два жёлтых глаза, каждый размером с хорошее блюдце.
Он отчётливо помнил свой минувший сон, хотя такого раньше с ним не бывало. Сновидения улетучивались у него из головы, стоило ему только проснуться. Он даже в детстве завидовал Полю, когда тот пересказывал свой очередной фантастический сон. Нику же если что и снилось, то он сразу по пробуждению напрочь об этом забывал.
Сейчас всё было по-другому. Он вдруг понял, что его сон был не совсем сном, а самыми что ни на есть реальными, словно кем-то навеянными воспоминаниями. Он мог бы поклясться, что зверь, склонившийся над ним, внимательно его изучает. Ник был абсолютно беспомощен, поэтому просто смотрел в его, словно гипнотизирующие, янтарные глаза. В следующее мгновение животное исчезло. Какое-то время было тихо, и Ник уже начал было думать, что он остался один, как в дальнем углу послышалось тихое рычание. Он попытался приподняться на локте, чтобы лучше разглядеть, что там происходит, но силы полностью оставили его, и он откинулся в изнеможении.
Сколько времени он находился в полуобморочном состоянии, Ник не знал. Иногда сознание прояснялось. Тогда ему казалось, что он слышит приглушённое рычание. Почему-то казавшееся жалобным. Несколько раз он приходил в себя от того, что кто-то громко скулил. Иногда сквозь забытье до него доносились покашливания, отдалённо напоминающие старческое кряхтение. Ник потерял связь с реальностью и уже не понимал, где кончается сознание и начинаются галлюцинации. В конце концов, он, кажется, забылся тревожным сном.
* * *
Лучи Орфиуса грели лицо. Ник шевельнул спёкшимися губами и попробовал приоткрыть глаза. Ресницы слиплись и никак не открывались. Он протёр их рукой. Всё тело саднило. Левую руку сильно раздуло. Она онемела и не хотела сгибаться в локте. Ник вспомнил, что во время схватки намотал на неё какую-то плотную тряпку и использовал в качестве импровизированного щита. Он несколько раз напряг и расслабил мышцы. Всё тело тут же отозвалось тянущей болью. Впрочем, сейчас это был хороший признак. Во всяком случае, все конечности остались на месте.
Он полежал так ещё немного. Шевелиться не хотелось. Но он был жив. Это Ник отметил краем сознания, но особой радости не чувствовал. Сильно хотелось пить. Он поискал глазами бочку с питьевой водой и вдруг почувствовал лёгкое щекотание в раненом бедре. Ник осторожно подтянул правую руку, чтобы ощупать рану. Пальцы уткнулись во что-то пушистое и живое. Он с ужасом отпрянул, при этом неуклюже завалившись на бок. На том месте, где он только что сидел, лежал щенок. Он слеповато жмурился и тыкался своей мордочкой в разные стороны. Ник опасливо отполз ещё дальше. Не продолжение ли это, часом, его ночных галлюцинаций? Он посмотрел в дальний угол комнаты. Туда не доходил свет, падающий из окна, но сомнений не осталось. То, что произошло этой ночью, ему не привиделось.
Ник доплёлся к бочке, дрожащей рукой взял болтающуюся на верёвке глиняную чашу, зачерпнул плескавшуюся на самом дне воду и жадно припал к ней губами. В голове зашумело. Он облокотился на стену и ещё раз взглянул в дальний угол. Там большой горой лежал вчерашний пришелец. Зверь был мёртв. Что-то привлекло внимание Ника. Он поколебался немного, но всё-таки, покачиваясь и тяжело переставляя ноги, поплёлся к телу.
Зверь лежал, вытянув вперёд мощную лапу, и будто готовился к прыжку. Глаза его были закрыты. Ник внимательнее посмотрел на длинные, отливающие матовым блеском когти и вздрогнул. «Не может быть!» — На пятипалой лапе не доставало одного когтя. Он нащупал на груди оберег, подаренный ему, как будто в другой жизни, странной девочкой по имени Нийя. Вынув его из-за пазухи, с недоверием уставился на него. Что она тогда ему сказала? «Это коготь морока. Он тебе поможет. Покажи его Ей и она тебя не тронет». Да, точно так и сказала: «Покажи его Ей!» Он тогда ещё посчитал это каким-то детским бредом.
Но это и есть бред! Как девчонка могла знать, что я окажусь здесь и встречу Это? Он и сам ещё вчера такое и в страшном сне не мог предположить. Тут он вспомнил, что заставило его подойти к мёртвому зверю. Ник боязливо приблизился. Он сразу всё понял. В мозгу вдруг что-то щёлкнуло, и все пазлы встали на свои места.
Ник увидел страшные раны на теле животного. Некогда блестящая шерсть во многих местах была покрыта бурыми пятнами спёкшейся крови. Рядом, маленькими скрюченными комочками, лежали четыре её детёныша. Они, без сомнения, были тоже мертвы.
Зверь пришёл сюда рожать, правильно посчитав, что маяк является лучшим укрытием для той ночи. Как его сюда занесло? Может, Исход гнал его от самого Леса? Скорее всего, смертельные раны животное получило раньше, до того как укрылось здесь. Ник вспомнил своё ночное видение, влажное дыхание зверя, склонившегося над ним. Тяжёлый гипнотизирующий взгляд янтарных глаз. По спине пробежал запоздалый холодок. Стало ясно, что тогда зверь решал его судьбу.
Ник услышал слабый писк. Щенок, скуля и повизгивая, упрямо полз в его сторону.
— Ну что мне с тобой делать, Серый? — со вздохом пробормотал Ник. Шёрстка зверька была грязно-серого цвета, под стать каменному полу. Ник нагнулся, неловко подхватил его правой рукой.
— Получается, что теперь я твой должник, малыш.
* * *
Глава 8
Ник сидел за большим, грубо сколоченным деревянным столом и с удовольствием прихлёбывал из глиняной чаши медовуху, сваренную Паком. Хозяин с гордостью сообщил, что сделана она точно по рецепту его покойного деда. Напиток был прохладным, немного хмелил, но, в тоже время, наверно, благодаря каким-то неведомым добавкам из трав, заметно бодрил. Было легко и приятно вот так просто спокойно сидеть, расслабившись, а не напрягать свои и так обострённые близкой опасностью чувства, ежесекундно ожидая нападения.
Кажется, к нему снова начало возвращаться ощущение утраченного покоя и умиротворения. Сейчас Ник философски размышлял, каким субъективным бывает ощущение времени. Вроде бы совсем недавно, не больше месяца назад, он сидел на этом самом месте. Ел вкуснейший ужин, приготовленный Лолой, матерью Нийи. Слушал весёлые застольные разговоры охотников. С другой стороны, оглядываясь на череду быстро сменяющих друг друга событий, произошедших за этот небольшой срок, Нику казалось, что он успел прожить целую жизнь.
Произошедшее на маяке он помнил фрагментами, подёрнутыми пеленой тумана. Скорее всего, это был так называемый посттравматический шок. Он слышал о таком от бывалых ребят из ГКЧС. Тогда он искренне считал, что такого уж с ним точно никогда не произойдёт. Ан нет. Сознание блокировало часть острых воспоминаний. Видно, самопроизвольно включился какой-то, не зря придуманный природой, психологический предохранитель.
Шептун тоже так считал. Не напрасно тот категоричным тоном высказался против немедленного похода в Долину. Хотя, конечно, не меньше других волновался за судьбу оставшихся там во время Большого Исхода соплеменников. Сказал, что нужно выждать как минимум пять дней, чтобы «земля успокоилась», тогда, мол, легче и безопаснее идти будет. Но Ник подозревал, что Шептун это делал ради него. Давал ему время восстановиться.
Положа руку на сердце, ему и впрямь требовалось прийти в себя как морально, так и физически. Опухоль на левой руке спала. Мелкие резаные раны по всему телу уже затянулись. Более глубокие мало-помалу зарубцовывались. Они уже не болели, только нещадно чесались. Что беспокоило Ника, так это рана на бедре. Ему пришлось вспомнить навыки по биокинезу, преподававшиеся курсантам в Военно-космической академии. Он по несколько раз на дню входил в лечебный транс, представлял рану как бы изнутри. Мысленно промывал её водой, удаляя токсины и отмершие ткани. Тем самым усиливалось точечное воздействие иммунной системы на очаг поражения, что способствовало быстрейшему заживлению.
Шептун, когда в очередной раз смазывал рану какой-то одному ему известной целебной мазью, в недоумении только цокал языком и качал головой. Как понял Ник из его слов, укус твари был ядовитым. Токсины проникали в кровь и вызывали у людей тяжёлые поражения, вплоть до летальных. Нику вспомнился Риго, укушенный желтобрюхом на болотах. Тогда именно Ник помог вовремя донести раненого охотника в Долину. Шептун не переставал удивляться способности организма Ника к регенерации. Ник не стал вдаваться в подробности. Да он просто и не смог бы подобрать правильные слова, чтобы это объяснить. Дело было в обязательной биоблокаде, которая делалась каждому новорождённому на Земле и в колониях, на периферии. В частности, организм Ника был практически не восприимчив к любому органическому яду. Тоже касалось и патогенных микроорганизмов. Его иммунная система легко нейтрализовывала инфекции, не давая ранам воспаляться и поражать лимфатическую систему. По прошествии пяти дней Ник чувствовал себя заметно лучше. И только дикая слабость, не давала ему считать себя окончательно выздоровевшим. При ходьбе он ещё прихрамывал. Кожа на месте укуса почернела и сходила лоскутами. Но под ней уже образовалась новая, розовая, как у младенца, кожица.
Ник помнил, как на второй день после Исхода увидел с маяка приближающийся паром. Засунул Серого в заплечный мешок и поковылял к пристани встречать друзей. И всё. Как отрезало. Пришёл в себя только в доме Нийи. Сит потом рассказывал, что, когда они подплыли, ещё не до конца поверив в его чудесное спасение, он просто стоял дурак дураком и улыбался. Но на приветствия и вопросы абсолютно не реагировал. Шептун на него последние свои снадобья извёл, чтобы хоть как-то привести в чувство.
Думали перевезти его обратно на тот берег, на этом очень настаивала Клео. Но тут к пристани прибежал гонец из деревушки Нийи-отшельницы. Оказывается, Исход чудесным образом стороной их обошёл. Лишь задел краем. Девочка откуда-то узнала, что они все у Башни и послала за ними человека. Шептун, как это услышал, велел грузить Ника в телегу и везти туда. Ну вот пока, собственно, и всё, что поведал ему Сит. Здесь ему и впрямь легче стало. На второй день самостоятельно с кровати до нужника дошёл. Сейчас вот вторую чашку медовухи допивает. Шептун сказал, что не повредит. Правда, завтра надо быть в форме. Будет совет. Вроде как Клео со своим телохранителем тоже идти в Лес собирается. Шептун от этого не в восторге, но что да как завтра решать будем. К слову сказать, он Клео только мельком из окна и видел. Шептун к нему никого не допускает. Нийи, как он понял со слов Сита, тоже нездоровится. Как он сказал? «Исход все силы у неё забрал». Больше ничего путного от этого мальчишки он так и не смог добиться. Надо перед отъездом её повидать всё-таки. Очень Нику хотелось услышать от неё ответы на некоторые волнующие его вопросы.
Серый, как мимоходом окрестил его Ник, лежал на скамье рядом с ним, свернувшись в клубок. И зверёк вовсе не был серым, как поначалу на маяке показалось Нику. Более того, у него было врождённое свойство менять цвет шёрстки под окружающую среду. Вот такой вот местный хамелеон оказался. Об этом Ник узнал только совсем недавно, но имя Серый так к тому и прицепилось.
Зверёк не отходил от него ни на шаг. На маяке, когда к нему на время возвращалось сознание, Ник замечал, что тот постоянно вылизывает его кровоточащую рану на бедре. Ник сначала подумал, что тот зализывает её, как это делают земные собаки, но потом сообразил, что Серый просто-напросто голоден и вместо материнского молока пьёт его кровь. Немного поразмышляв на эту тему, Ник решил ему не мешать и даже сделал мечом себе ещё один надрез. Дать погибнуть детёнышу голодной смертью он не мог. Хорошо, что в деревне Нийи недавно разродилась самка ленивца. Серый с удовольствием лакал из миски принесённое Ситом молоко. Вопрос с кормлением был временно решён.
К столу подошёл Пак. Хитро подмигнул и поставил перед Ником горшочек с чем-то горячим и вкусным. Ароматный запах, исходящий от него, живо напомнил Нику жаркое, которое любил готовить его отец в свои редкие приезды на Землю. Помимо мяса он клал много овощей и не жалея добавлял пряности, что делало блюдо по-особенному пикантным.
— Ты, Ник, главное, ешь больше! — В руках Пака, словно у фокусника, появился новый кувшин с медовухой. — В еде жизнь, в жизни сила, а в медовухе!.. — он что-то хотел ещё с пафосом добавить, но, по всей видимости, забыл, с чего начал, и, замявшись, закончил: — Ну, в общем, как-то так.
Читать бесплатно другие книги:
