Эргай. Новая эра Земли Зинина Татьяна
Мы уже поднялись на второй этаж и теперь как раз входили в спальню.
– К сожалению, Саш, я не смогу быть рядом все время, но вечера обещаю проводить с тобой.
Он опустил меня на кровать, подложил под спину подушки и помог устроиться полусидя. Здесь было гораздо уютнее и удобнее, чем в больнице, и, что самое странное, я вдруг почувствовала, будто на самом деле вернулась домой.
– Доктор будет приезжать каждый день по утрам, – добавил Алишер, с мягкой улыбкой поглаживая мое запястье. – Твоя Лена поживет тут, ее комната в конце коридора. Она тоже получила все инструкции от врача и обещала строго их выполнять.
– А где Микаэль? – спросила я, уже точно уверившись, что сейчас в доме, кроме нас, вообще никого нет – слишком уж тут было тихо.
– О, – на лице Гая появилась поистине гордая улыбка. – Решает один крайне важный для него вопрос. Заручился поддержкой Канира и собирался помочь своему другу пройти отбор раньше положенного срока. Я предложил ему другой вариант.
– И какой?
– Скоро узнаешь.
Он легко коснулся губами моей щеки и нехотя поднялся на ноги.
– К сожалению, мне нужно идти. Дел в последнее время слишком много. Но вечером я обязательно вернусь. Не скучай.
Гай уже почти дошел до двери, когда я решилась его окликнуть:
– Али, скажи… зачем ты забрал меня, возишься со мной? Зачем ты мне жизнь спас? – и тут же добавила: – Нет, я очень тебе за это благодарна! Честно. Не знаю даже, что сказать, чем ответить. Но я просто не понимаю, для чего тебе все это?
– Просто я так хочу, – проговорил он, обернувшись. Его лицо в этот момент показалось мне очень серьезным, что в корне противоречило высказанной легкомысленной фразе. – И у тебя, Сандра, есть один прекрасный способ отплатить мне за спасенную жизнь.
У меня внутри все похолодело. Ведь даже задавая все эти вопросы, я, кажется, не была готова получить ответы. По крайней мере, не такие, как думаю. Что может попросить Гай? Какую цену выставит за то, что цены в принципе не имеет? Что ему вообще может понадобиться от такой, как я? Стать его личным поисковиком? Находить для него преступников?
– Просто будь рядом, – сказал Алишер, после чего скупо улыбнулся и ушел.
А я осталась. Растерянная… шокированная… дезориентированная. И только когда во дворе поднялся в воздух его черный эрши, я смогла окончательно осознать, что именно значила последняя брошенная им фраза.
«Просто будь рядом…» Три коротких слова, в которых на первый взгляд нет ничего сверхъестественного. Но я все равно чувствовала себя так, будто у меня за спиной начали раскрываться огромные крылья.
Сердце в груди застучало так сильно, что сработал прикрепленный к плечу медицинский датчик, и спустя несколько минут в комнату вбежала запыхавшаяся Лена. Ее только что привезли, и она даже в дом еще войти не успела, а тут сразу сигнал. Да только меня она застала с глупейшей улыбкой на лице. И я просто не могла перестать улыбаться.
А еще неожиданно осознала одну важную для себя мысль: я люблю Алишера. Со всеми его минусами и плюсами; с его сложной жизнью, полной тайн и обязанностей; с его жутким даром и не самым приятным характером. Люблю… Не за что-то, не вопреки, не во имя. Я просто его люблю. Кажется, я просто когда-то, еще во время наших встреч в лесу, сама не заметила, как отдала ему большую часть своей души – авансом, так сказать. А потом легко и без всяких договоренностей вручила ее остаток.
Он сказал: «Будь рядом», и ради этих слов, ради тех искр, что видела теперь в его глазах, я была готова на все.
– Саша, ты в порядке? – спросила Лена, осматривая меня недоверчивым взглядом. – Прости, я только приехала. Не думала, что понадоблюсь так быстро.
– Кажется, я счастлива, – ответила я ей, откинув голову на подушку и блаженно прикрыв глаза. – Просто счастлива.
* * *
Гай вернулся вечером, и приехал не один. Когда он отнес меня вниз, там нас уже ждали Микаэль и… худенький черноволосый Андрей! Я же, увидев их вместе, по-настоящему обрадовалась. Да и оба мальчика казались довольными, а Мик еще и выглядел поистине гордым собой.
Его друг пока чувствовал себя здесь странно и неуютно, что неудивительно: я сама не была уверена, что когда-то смогу привыкнуть к этим хоромам. Но если на Гая Андрей смотрел с восхищением и толикой страха, то увидев меня, приветливо улыбнулся.
Ужин проходил в спокойной атмосфере тепла и уюта. И пусть за столом мы почти не говорили, но и дискомфорта никто явно не ощущал. Готовил для нас нанятый Алишером повар, и теперь я могла с уверенностью сказать, что никогда ничего вкуснее не пробовала. Но Гай все равно упомянул пирожки моей мамы и авторитетно заявил, что до сих пор помнит их замечательный вкус.
Он справился с едой гораздо быстрее всех нас и первый покинул столовую, сославшись на дела. А стоило ему скрыться на втором этаже, где располагался его большой рабочий кабинет, и мальчишки заметно расслабились.
– Саш, а Андрей теперь будет с нами жить, – довольным тоном похвастался Микаэль. – Теперь папа его официальный опекун. И мы даже отбор проходить будем вместе. Через полгода.
– Вот видишь, как все замечательно получилось, – проговорила я, придвигая к себе чашку с чаем. – А ты переживал.
– И ты не против? – зачем-то уточнил самый младший представитель рода Эргай.
– А почему я должна быть против?
– Ну… – он замялся и заметно покраснел. – Просто вы с папой… Мм… ты с ним… Вы вместе…
– Мик, ты – его сын. Он тебя любит. Для тебя было важно, чтобы Андрей был рядом, и Алишер воплотил твое желание в жизнь. Меня же эта ситуация никаким боком не затрагивает.
– Но ведь ты же… – снова попытался спросить он, но я в ответ лишь отрицательно качнула головой.
Он, к счастью, понял, что я не хочу говорить об этом, и смущенно уставился в свою тарелку. Я же почувствовала себя виноватой. Ну откуда мальчику в десять лет знать, что в отношениях между взрослыми все не так просто, как кажется со стороны. Да, он видит, что его отец заботится обо мне, что привез в свой дом, в свою спальню. Конечно, мальчик делает выводы, что я – если не супруга его отца, то где-то около того. На деле же в наших отношениях с Алишером не было никакой определенности… как и в моем будущем.
Чтобы разрядить обстановку за столом, я спросила мальчиков, как они провели день? Где были? И тут у Микаэля просто в одно мгновение загорелись глаза, и он совершенно забыл про какую-то там еду или свое смущение. И Андрей его восторг полностью разделял.
Как оказалось, днем Мик в компании военных и одного высокопоставленного представителя органов опеки отправился к своим приемным родителям. Теперь по всем документам у Андрея Вяткина был новый опекун – лорд Дайрон Алишер Эргай, и Мик никак не мог дождаться момента, когда сможет забрать друга-брата из бывшей семьи. Он ведь прекрасно знал, как тому там сложно. И если раньше они справлялись вместе, поддерживали друг друга, помогали как могли, то теперь Андрей остался один.
Сначала Мик хотел просто организовать для друга прохождение комиссии раньше срока. Думал, что если того заберут для обучения на другой планете, то ему будет лучше. Микаэль обратился за помощью к самому доброму из всех военных, кого уже успел узнать, – к Каниру. А тот взял и просто подключил к решению вопроса Гая.
И кстати, теперь Мик называл его не иначе как папой. Причем в этом слове было столько трепета, что я не могла не улыбаться. Кажется, так просто решив вопрос с Андреем, Алишер превратился для собственного сына в настоящего кумира.
– Когда я сегодня вышел из машины во дворе дома, эти козлы чуть с лавочки не упали от удивления, – хихикнув, проговорил Микаэль.
– Какие… козлы? – уточнила я, не уверенная, что стоило поощрять в речи ребенка такое слово.
– Ну, те, которые в нашем дворе строят из себя крутых перцев. Помнишь, ты их видела? Они у Андрюхи шоколадку отобрать пытались, – пояснил мальчик, расслабленно сидя на стуле.
Я кивнула, а Мик продолжил свой рассказ:
– Они мне: «Миха! Ты откуда? Че за тачка?» Так это мы еще не на эрши прибыли, а на простой «бэхе». Увидели б они папину черную красавицу, так бы и сдохли от зависти. А когда рядом со мной еще Деле в форме нарисовался, они вообще застыли как памятники. Думал, не рискнут приблизиться.
– Рискнули? – спросила я, на самом деле заинтересованная этим рассказом.
– Ага, – ответил вместо него Андрей. – Когда мы уже вместе из дома вышли, рядовой Деле к машине направился, а мы у подъезда остановились, Милену Павловну из органов опеки подождать. Тогда-то эта троица к нам и подвалила. Сначала задирать стали, докопались до Мишиной одежды, типа: «Прибарахлился. Пижона строит из себя. Вконец офигел…»
– А я только ответить собрался, – вступил в рассказ Мик. – Думал, сейчас от души тресну хоть кому-нибудь из них по роже. Но вмешался Деле. Он просто сказал, что мой отец будет недоволен, если я влезу в драку из-за какой-то глупости, – пояснил мальчик. – А потом посмотрел на пацанов и тихо, словно по секрету пояснил, кто именно у меня папа. Видела бы ты, Саш, как их перекосило. Я едва не заржал.
Да… несмотря на свое высокое происхождение, новую красивую одежду, аккуратную прическу, Мик все равно пока оставался все тем же Мишкой Вяткиным, которому на голову неожиданно упало счастье в виде высокопоставленного отца. Правда, прошло-то совсем немного времени. Кто знает, каким он вырастет? Хотя многие качества характера у него ярко проявляются уже сейчас, и я уверена, что такой мальчик просто не может стать плохим человеком.
Андрей тоже улыбался, но в его глазах все равно отражались сомнения. Он явно все еще никак не мог поверить, что теперь будет жить в этом доме, вместе с Миком, что его официальный опекун – сам лорд Эргай. И я хорошо его понимала, потому что и сама пока не очень-то осознавала, что именно происходит вокруг. И уж тем более что ждет меня дальше.
* * *
Этой первой ночью в доме Алишера я никак не могла уснуть. Лежала в постели, ворочалась с боку на бок, но так и не сумела улечься с комфортом. И пусть матрас был идеальной мягкости, подушки и одеяло пахли травами и свежестью, пусть у меня имелись все условия для комфорта, но я все равно ощущала нехватку чего-то важного. Точнее… кого-то, и этот кто-то до сих пор был чем-то изрядно занят в своем кабинете.
После ужина он вышел оттуда всего раз – чтобы доставить меня обратно в комнату на втором этаже. А потом снова отправился обратно и выглядел при этом чрезвычайно погруженным в тяжелые мысли.
Судя по всему, комната, где меня поселили, была именно спальней Алишера. Половину большой гардеробной занимали его вещи, а в ванной висел уже знакомый мне темный халат. Стены здесь имели одну странную причуду: днем, когда светило солнце, они выглядели светло-серыми с жемчужным отливом, но по мере наступления вечера их цвет темнел, к ночи становясь глубоким насыщенно-серым, и никакое даже самое яркое искусственное освещение не могло этого изменить.
Сейчас здесь было темно, не горела ни одна лампа, и лишь в окно светила большая луна. На самом деле я уже и не помнила, когда в последний раз могла вот так спокойно посмотреть на ночное небо, полюбоваться этими бесчисленными звездами. А ведь где-то там, в космическом корабле, на далекий Даркар летит Лешка. А в другой стороне есть Дитерия – главная планета всего Союза, и Элтарус – родина Алишера.
А еще среди этого бесчисленного множества звезд обитают таинственные плотоядные человекоящеры – эгоэры. Помимо них существует огромное количество других форм разумной жизни, да только далеко не все виды могут взаимодействовать между собой.
– Почему не спишь? – отвлек меня от раздумий тихий голос Гая.
Удивительно, я так засмотрелась на звезды, что умудрилась пропустить его появление. А он мало того что пришел, так, судя по полуголому виду и мокрым прядям у лица, уже успел побывать в душе.
– Не спится, – ответила я, разглядывая его в свете яркой луны. – Ты закончил?
– Нет, – ответил Гай. Он прилег на кровать, придвинулся ко мне вплотную и крепко обнял. – Просто решил, что могу позволить себе несколько часов отдыха рядом с тобой.
Алишер легко поцеловал меня в щеку, потом, будто не сдержавшись, коснулся губами еще и шеи, затем – плеча. Его руки мягко и нежно гладили мои бедра, живот, и, несмотря на общую слабость, тело отреагировало вполне предсказуемо. Я сама потянулась к его губам, сама поцеловала, попыталась закинуть на него ногу, но меня остановили.
– Саш, я сомневаюсь, что подобные нагрузки сейчас пойдут тебе на пользу, – проговорил Али, чуть отстранившись. – Я соскучился по тебе и очень тебя хочу, но давай все-таки чуть подождем.
– Не думаю, что от этого станет хуже, – сказала я, не в силах скрыть глупую обиду.
– Нет, Саш, – ответил Гай. – Твое сердце нельзя пока напрягать. Ему и так досталось. А я… не могу тебя потерять.
– Али, – я поймала в полумраке его взгляд, – скажи, что будет дальше? Сейчас я болею, но скоро ведь выздоровею. И тогда меня тоже ожидают допросы? Или переезд в какое-нибудь общежитие? Или сразу отправка к месту учебы? Я понимаю, что сейчас не время и не место для таких разговоров, но эта неизвестность пугает.
– С тебя все обвинения сняты, – проговорил он, уложив мою голову себе на плечо и обняв обеими руками. – Суда не будет. А что касается учебы… увы, с этим я ничего сделать не могу. Максимум, что в моих силах, – это отсрочка в несколько месяцев. Потом, Саш, тебе все равно придется отправиться на Дар кар.
– Почему именно туда?
– У тебя большой потенциал, а самых одаренных обучают именно на этой планете. Там же будет учиться Мик. Возможно, и Андрей тоже. Может, у тебя получится там за ними присматривать.
– А как долго длится обучение? – говорить об этом, лежа в постели, было странно, но сейчас, в объятиях Гая, мне было так хорошо, что любая информация казалась незначительной.
– От двух до десяти лет. Все зависит от того, как быстро студент усваивает материал. Но это касательно взрослых людей. А дети по стандарту учатся с десяти лет до девятнадцати. Это обязательная часть учебной программы одаренных.
– А каникулы там есть?
– Есть, – улыбнулся Алишер. – Два раза в год по месяцу. А год на Даркаре равен где-то полутора годам на Земле. В нем пятьсот пятьдесят дней. Но так же двенадцать месяцев. И климат, кстати, вполне приятный.
– Ты ведь учился именно там?
– Да. Даже закончил.
– И Рис тоже?
– Он два года не доучился, – вздохнув, ответил Гай. И тихо признался: – Я бы очень хотел, чтобы он смог вернуться к нормальной жизни. Но не знаю, что еще для этого сделать. Список его обвинений огромен. Работать против «Защитников свободы» он отказывается наотрез. Говорит, что не желает быть предателем. Мы уже дважды ругались. Толка нет.
– Может, я попробую с ним поговорить? – спросила я, коснувшись лица своего мужчины.
– Не получится. К изменникам пускают только родственников. А ты, Саш, к сожалению, ему не родня.
– А Мика он видел?
– Да, – на лице Гая появился намек на улыбку. – Микаэль несколько раз к нему напрашивался. Они поладили. Рис даже пытался во время этих встреч его чему-то учить.
– Это не удивительно, – улыбнулась я в ответ. – Он ведь и был учителем. Занимался, правда, только с самыми одаренными. Мой дар раскрывал именно он. Думаю, у него талант преподавателя, наставника.
Алишер вдруг изменился в лице. Он посмотрел на меня так, будто я только что передала ему крайне важные сведения, которых ему как раз не хватало. А когда он неожиданно улыбнулся, я и вовсе растерялась.
– Что? – спросила я, теперь уже точно перестав его понимать.
– Пока ничего, – ответил он, продолжая улыбаться. – Но думаю, у Дариса все-таки есть шанс. А теперь спи, Саш. Я завтра уеду рано, мальчики будут целый день заняты с гувернером. Потому никто не будет мешать тебе лечиться.
– Но… – попыталась возразить я, да только меня не стали слушать, приложив к губам палец.
– Будешь хорошей девочкой, организую тебе встречу с Рисом.
– Так я же не родственница.
– Ну… это ведь тоже поправимо, – загадочным тоном ответил Гай.
Больше он ничего не сказал, а я не стала спрашивать. Знала же, что, если промолчал сразу, значит, вытягивать ответы бессмысленно. Правда, несмотря на обилие в голове самых разных мыслей, уснула я в кольце его рук почти сразу и спала очень сладко. И может, это неправильно, ведь в наших отношениях все еще оставалась эта гадкая неопределенность, но я все равно чувствовала себя рядом с Алишером по-настоящему счастливой. И пусть скоро мне придется уехать на Даркар, пусть на этом наши пути, вероятнее всего, разойдутся, но сейчас я была рада быть рядом с ним. И кажется, он чувствовал то же самое.
Глава 22
Наместник и его супруга
Как ни удивительно, но на поправку я шла довольно быстро. Всего через неделю доктор Хонь заявил, что его миссия выполнена и моему здоровью больше ничего не угрожает. За два дня до этого со мной распрощалась Лена, чьи услуги теперь не требовались. Нет, мне все еще следовало пить восстанавливающие препараты, следить за нагрузками, делать специальную гимнастику, но с этим я могла справиться без посторонней помощи.
Одним словом, теперь я могла жить, как нормальный человек, да только жизнь моя все равно была ограничена этим шикарным домом и его необъятным двором. На днях я даже предприняла попытку выйти за его пределы, но меня деликатно остановил один из охранников. Он-то и сообщил, что по распоряжению арлейда Эргая покидать границы особняка мне запрещено.
Во всей этой ситуации успокаивал меня только тот факт, что и мальчиков тоже за забор не выпускали, даже в сопровождении охраны. А ведь им находиться на ограниченной территории было куда сложнее.
– Я спрашивал у папы о причинах, – поведал мне Мик за обедом. – Он сказал, что несколько дней назад был взят еще один город сопротивления. Некоторым личностям удалось сбежать. Он опасается, что кто-то может явиться сюда. Штурмом взять дом они больше не смогут, но поймать кого-то из нас за периметром им вполне по силам. Потому папа попросил нас пока посидеть немного взаперти.
– Ясно, – ответила, а у самой в голове возникло еще много самых разных вопросов, которые я теперь собиралась задать лично Гаю.
Увы, в последние дни мы с ним почти не разговаривали. Он уезжал, едва рассветало, а возвращался только к ужину. Ел с нами, а потом отправлялся в свой драгоценный кабинет – работать. Ко мне приходил уже ночью, ложился рядом, обнимал, целовал… и почти сразу вырубался.
Я понимала, что сейчас у него много работы, что он привык к такому вот образу жизни, но мне как никогда хотелось его внимания. С каждым днем время до моего отлета на Даркар неумолимо утекало, а вместе с ним пропадали и возможности побыть с Алишером.
Увы, злиться на него я не могла. Пыталась – но безуспешно. Ведь при всей своей занятости он умудрялся меня удивлять.
Например, в день отъезда Лены в дом пришел военный с собакой на поводке.
Я же… так растерялась, что просто не нашла что сказать. Смотрела на черного лабрадора и не могла произнести ни слова от переполняющих меня эмоций. Он тоже меня узнал. Смотрел в глаза, задорно вилял хвостом и едва ли не подпрыгивал на месте. А когда его отпустили с поводка, бросился ко мне и чуть не повалил на пол.
– Касти, – смеялась я, ероша шерсть этого пройдохи. – Какой же ты стал большой!
Он же в ответ только тыкался в меня мордой и то и дело норовил лизнуть лицо. Правда, стоило ему увидеть мальчиков, и внимание моего маленького предателя переключилось на них. Так в нашей странной неправильной семье появилась еще и собака.
Жизнь постепенно налаживалась, хоть и до сих пор казалась какой-то чужой и непривычной. Но я знала, что это лишь временное затишье, что оно не продлится долго. Впереди меня ожидал отъезд, но куда сильнее пугало другое грядущее событие – суд над Дарисом и приведение приговора в исполнение.
Я знала, что Алишер всеми силами ищет способ спасти брата, хоть как-то ему помочь. Но Рис, кажется, уже смирился со своей судьбой. Смиренно принял будущее наказание, признал вину и теперь просто готовился пережить суд с достоинством настоящего Эргая.
Я отчаянно хотела ему помочь, но не знала как. Была готова дать любые показания, но они бы уже не помогли. Потому что по законам Союза в отношении государственных преступников существовала только одна мера наказания – смертная казнь.
* * *
В этот вечер Алишер вернулся домой раньше обычного. Ни в его лице, ни в глазах не отражалось никакого напряжения, но я почему-то чувствовала, что он нервничает. Его определенно что-то беспокоило, и, как оказалось, это касалось меня.
– Саш, – начал он. – Давай сегодня посидим у камина. Выпьем вина. Хочешь?
– А как же твои мегаважные дела? – спросила удивленно.
Но улыбки все равно скрыть не смогла. Ведь меня, кажется, приглашали на свидание, а в наших странных отношениях свиданий еще точно не было.
– Дела подождут, – улыбнулся Алишер, но я все равно ощущала за его улыбкой тень беспокойства.
– Что-то не так? – спросила, подойдя ближе.
И как ни странно, он ответил правду:
– Хочу поговорить с тобой.
– Будешь отвечать на мои вопросы о собственном прошлом? – спросила недоверчиво.
– И не только, – кивнул Гай. – Но об этом потом.
Таким образом, после традиционного семейного ужина мальчики отправились играть с Касти во дворе, а мы с Алишером забрались на мансардный этаж этого шикарного дома, где имелась комната со стеклянной крышей. Здесь же располагался и большой камин – настоящий, не электронный. Вот только разводить огонь снова, как и в старые добрые времена, пришлось именно мне.
– Али, ты боишься огня, – проговорила я утвердительно. – Это кажется… странным.
– Я не боюсь огня, – отмахнулся он, удобно разместившись на брошенном на деревянный пол толстом одеяле. – Просто у меня крайне гадкие ассоциации с пламенем. Сам огонь ни в чем не виноват, но я предпочитаю с ним не контактировать.
– Почему?
Он явно собирался в очередной раз уйти от ответа, но, поймав мой взгляд, только обреченно вздохнул.
– Саш, ты, наверное, не знаешь, как казнят тех, кто совершил преступление против Союза. Изменников, предателей, самых опасных диверсантов?
Я отрицательно мотнула головой. Как-то не вдавалась в подробности. Думала, расстреливают из конгайтов или что-то вроде того.
– Их сжигают. Показательно. В стеклянных камерах, – ровным тоном сообщил Алишер. – Эта участь ждала и меня, но, к счастью, мой приговор изменили на более мягкий. Вот только некоторые казни я видел своими глазами. В том числе и ту, когда казнили Мирель. После того дня мне совсем не хочется приближаться к огню.
Я сглотнула. Потом медленно отошла от разгоревшегося камина, опустилась на одеяло рядом с Алишером и, сама себя не понимая, крепко его обняла. Он тоже прижал меня к себе, коснулся губами виска и нехотя отстранился.
– Спрашивай, – сказал, поймав мой взгляд. – Вижу же, что тебя одолевают вопросы.
– Как ты оказался в рядах «Защитников свободы»? – выдала я первое, что пришло в голову.
– Пошел за Мирель, – ответил он, отвернувшись к камину.
Что странно, но смотреть на пламя Алишер на самом деле любил, помню, когда мы с ним познакомились, он именно этим и занимался.
– Мы с ней встретились как раз после того, как я закончил обучение, – продолжил Гай, откупоривая бутылку и разливая по бокалам красное вино. – Это произошло на одном курорте. Она сама со мной познакомилась, закрутились отношения, и я не успел опомниться, как уже назвал ее своей невестой. Родители и Элиот были от нее в восторге, а Рис вообще, как оказалось, умудрился влюбиться в мою девушку по уши. Для свадьбы мы с ней были слишком молоды: мне почти двадцать, ей – девятнадцать. Потому она пока оставалась в статусе невесты, но жили мы вместе. А потом Мирель призналась, что уже несколько лет состоит в рядах сопротивления. И говорила об этой организации так сладко, будто там одни ангелы и творят они исключительно добро.
– И ты ей так просто поверил? – спросила я, сильно в этом сомневаясь.
– Нет. Но уважал ее мнение. Даже позволил показать мне ее мир. И она показала, как эти благодетели не дают строителям Союза снести жилой квартал бедноты, чтобы возвести там центр развлечений. Показала, как они учат местных, не особенно развитых жителей обращаться с оружием, чтобы защититься от самоуправства военных, – Гай махнул рукой и добавил: – Дело было на Сиамире – там цивилизации даже до земной далеко, но коренного населения очень много. При этом планета обнаружена давно, но разрешение на благоустройство было получено всего лет пятнадцать назад. В общем, лакомый кусочек для тех, кто желает выгодно вложить деньги. Много морей, климат теплый, мягкий. Особых катаклизмов не бывает. Ну и, конечно, в Совете не смогли договориться, кому именно отдавать права на застройку. Официально это решает наместник, но его там не было. А те, кого назначали, с ситуацией не справлялись. Тогда-то тот, кто финансирует «Защитников свободы», и решил, что самое время прибрать к рукам Сиамиру.
– Что было дальше?
– Гражданская война. Да таких масштабов, что лучше тебе не знать. Но это позже, а когда я прибыл туда впервые, все выглядело вполне приятно. И мне на самом деле захотелось помочь местным жителям. Поучаствовать в их жизни, тем более что даром своим я тогда уже овладел в совершенстве. Чувствовал себя поистине всесильным. Служить в армии не хотел, к делам по управлению родной планетой не тянулся. А тут, представь, подвернулся случай стать героем для целого народа. Этаким освободителем. К тому же там никто мой дар не ограничивал.
– То есть ты остался в рядах сопротивления.
– Да. Поначалу мне это даже нравилось. Знаешь, как пьянит чувство вседозволенности, настоящей свободы, без ограничений? После первой полноценной стычки с военными, когда сумел один обезвредить два отряда, я почти начал ощущать себя супергероем. Люди, видя такую мощь, шли за нами, охотно выступали против захватчиков Союза. Они объединялись в армии и на самом деле собирались воевать за родную планету.
– А ты… когда решил уйти? – Я пыталась сложить в голове образ Алишера, о котором он рассказывал, и того мужчины, что сидел сейчас передо мной. Получалось плохо.
– Когда начались массовые убийства, – признался он. – Знаешь, если бы я имел к ним отношение, то меня бы точно казнили. Но у меня были принципы: я никого не убивал. Мой дар дает мне огромные возможности, но там, на Сиамире, он ни единого человека не лишил жизни. Я отказывался убивать военных, и это раздражало нашего старшего. Поэтому же бесилась и Мирель. Она говорила, что борьба бессмысленна, если наших врагов не будет становиться меньше. Когда они начали давить, я заявил, что ухожу. Они сначала приняли это решение в штыки, пытались переубедить, но безуспешно. А потом, Саша, меня подставили. Отправили на последнее пустяковое задание, которое оказалось ловушкой, расставленной военными. Причем поймали меня рядом с тремя трупами солдат. По всем законам военные имели полное право уничтожить меня на месте. Но… я сдался. Не сопротивлялся, когда скручивали.
– Но ведь… ты гораздо сильнее, мог бы на них воздействовать.
– Нет. В том-то и дело, Саш, что ловушка была продумана до мелочей. То место, где это происходило, – энергетический распределитель. Этакий аналог электростанций. Там напряжение внешних энергий такое, что в разы увеличивает любое воздействие. Потому у меня был выбор – или я применяю дар и этим убиваю всех солдат, пришедших меня ловить, или сдаюсь.
– Получается, что эти твои бывшие сподвижники просто хотели таким образом сломать твои принципы? Думали, что ты не сдашься военным?
– Они не ожидали, что я поставлю чужие жизни выше своей. Они мерили меня по себе и на этом проиграли, – ровным тоном пояснил Алишер. – Потом их поймали. Всех, кроме одной-единственной девушки-«тени», которая смогла сбежать, – Джен. Меня после нескольких месяцев разбирательств осудили на пятнадцать лет службы на благо Союза. Остальных казнили. Повезло только Мирель. Во время суда выяснилось, что она беременна. От меня. Мой отец не позволил убить еще не родившегося внука. Даже добился для несо-стоявшейся невестки лучших условий заключения под стражей. Ей выделили отдельный охраняемый домик. До рождения малыша она должна была жить там, а вот потом…
– Что? – я слушала его как завороженная.
– После родов ее приговор тоже должны были привести в исполнение. Ребенка бы забрала моя семья. Но за месяц до родов Мирель сбежала. И благодаря дару «тени» найти ее не удалось.
– А Мика она родила на Земле?
– Да. Она пряталась здесь. А когда мальчику было пять с половиной месяцев, отдала его тем, с кем жила по соседству, – чете Вяткиных. Потом улетела и снова примкнула к рядам сопротивления. Продолжила жить так, как жила до встречи со мной, только стала куда агрессивнее.
– А ведь она могла бы остаться на Земле с Миком. Ее бы здесь не нашли, – проговорила я тихо. – Жила бы себе спокойно. Растила сына.
– Могла бы. Но выбрала для себя другой путь. Ей не нужен был ребенок. Она и забеременеть хотела только для того, чтобы я никуда уже не делся из их организации. Соврала мне, что сделала противозачаточную инъекцию. Вот только о своей беременности она сама узнала уже после ареста. Второй же раз ее поймали чуть больше семи лет назад. По иронии судьбы, отличились ребята из моего отряда. И я лично присутствовал на допросе. Там же она бросила мне в лицо, что ее сын родился мертвым – не вынес родства с таким предателем, как я. Она тогда вообще много чего говорила. Но сейчас это все в прошлом, как и сама Мирель.
– Ладно. Забудем о ней, – я вздохнула, ища тот вопрос, который бы смог увести нас от этой больной для Али темы. – Тебе известно, как в ряды сопротивления попал Рис?
– Известно, – задумчиво кивнул Гай. – А сам он тебе, значит, об этом не рассказывал? Несмотря на ваши… очень близкие отношения.
При этих словах взгляд Алишера стал непривычно, даже устрашающе колючим. А я вдруг осознала одну простую истину: он знает, что было между мной и Дарисом. Знает… и его это явно злит. Но прошло мгновение, Гай медленно выдохнул и снова притянул меня ближе, будто стараясь доказать самому себе, что сейчас я с ним и никуда уходить не собираюсь.
– Али, мы с Рисом – друзья. Не больше. Но то, что было… никуда теперь не выбросишь. Это прошлое. Оно есть. С этим нужно как-то жить.
– Я понимаю, Саш, – ответил он тихо. – И верю тебе. Просто вся эта ситуация вызывает крайне неприятные эмоции, которые меня бесят. Но давай закроем эту тему. Ты спрашивала, как Дарис попал в сопротивление?
– Да, – кивнула, радуясь, что он сам решил оставить наше с Рисом прошлое в прошлом.
– По глупости, – ответил Гай. – Он очень тепло относился к Мирель. Можно сказать, что именно она была его первой возвышенной юношеской любовью. Когда она беременная сбежала, Рис искренне радовался. А спустя три года узнал из новостей, что ее поймали и казнили. Это стало для парня ударом. Он поругался с отцом, даже с мамой. Устроил им настоящий скандал, а потом перевел куда-то на теневой счет все свои деньги, коих у него имелось немало, и пропал. А через несколько дней родителям сообщили о его гибели.
– Это он мне рассказывал, – вспомнила я. – Говорил, что именно Джен помогла ему спрятаться, а еще с ее помощью он нашел умельца, который извлек из его тела чип.
– Раньше аристократам чипы не вживляли, – с грустной иронией проговорил Гай. – А после случая со мной – начали. Тогда, помню, был знатный скандал в Совете Союза.
Он довольно хмыкнул. Я вообще заметила, что он не особенно жалует представителей этого самого Совета, хоть и не говорит этого прямо.
– А как отреагировали твои родители на новость о том, что Рис жив, но его будут судить? – спросила, привалившись к Гаю плечом и рассматривая игру языков пламени в камине.
– Предсказуемо, – хмыкнул Алишер. – Уже вылетели сюда. Отец подключил все возможные связи, и если нам повезет, то слушание дела Дариса сделают открытым, и решение по его делу будет принимать расширенный судейский состав. Это даст нам шанс избежать казни. Меня в свое время спасло именно это. Если бы тогда решение принимали за закрытыми дверями обычные судьи, я бы сейчас рядом с тобой не сидел.
– Одного не пойму: как, имея приговор, ты умудрился стать лейдом, да еще и командующим? – спросила я, снова посмотрев ему в глаза.
– Я шел к этому не один год, – развел руками Гай. – Просто, Саш, в моей природе – отдавать приказы, а не подчиняться. Потому и старался сделать все, чтобы получить продвижение по службе. А теперь, видишь, и арлейдом стал.
– Ты еще про какую-то заманчивую должность намекал, – припомнила я наш разговор в больнице.
– Точно, – улыбнулся Гай. – Но пока решение еще не принято.
– Почему?
– Земле нужен толковый наместник. В Совете предлагают назначить на эту должность меня и сделать ее наследственной.
– И ты против? – не поняла я его настроя.
– Нет, – улыбнулся Алишер. – К тому же при этом назначении остаток моего срока по приговору аннулируется. Так что я только за. Здесь дело в другом: для наместника его планета – дом. Он следит за порядком в этом доме, делает все для его благополучия. Но по традициям Союза хозяином планеты может быть только тот, у кого есть семья. Свой клан. Когда наместник один – это временная должность.
– То есть, чтобы получить это назначение, тебе нужно жениться?
– Да, – кивнул он, очень внимательно глядя мне в глаза.
– И что тебя останавливает? – спросила я, на самом деле боясь услышать его ответ. Понимала же, что на роль жены наместника никак не подхожу. Да и о какой свадьбе может идти речь, если мне скоро придется уехать?
– Ты пока не дала мне согласие.
– Что?..
Вот теперь я действительно растерялась и, кажется, покраснела. Мысли мигом разбежались в разные стороны и никак не желали собираться обратно. Я пыталась осмыслить последнюю фразу Гая, но она не могла уложиться у меня в голове. А этот бесстыдник просто смотрел на меня и улыбался, искренне наслаждаясь моей реакцией.
– Ты так пошутил? – наконец смогла выдавить я.
– Нет, – ответил он все с той же шальной улыбкой на губах.
– То есть хочешь сказать, что собираешься на мне жениться? – продолжала не понимать я.
– Именно.
– Но почему?! – выдала я удивленно. – Али…
– Потому что мне так хочется, – ответил он. – Потому что это мое решение. К тому же скоро на Землю прибудут мои родители, и им придется объяснять твой статус в моем доме.
– Ну, давай я побуду твоей невестой во время их визита. Ведь потом мне придется улететь на Даркар.
– Нет, Саша. Ты не поняла. Мне нужна не невеста, а именно жена. Леди Эргай. И будучи супругой наместника, ты проучишься всего два года. Потом твое обучение будет продолжено здесь, на Земле.
– То есть ты серьезно, – наконец утвердительно проговорила я.
– Более чем, – кивнул он и, поймав мои пальцы, коснулся их губами. – Итак, твой ответ?
– А если ты пожалеешь? Я же… не подхожу тебе.
– Зато любишь меня.
– Люблю, – согласилась, только потом сообразив, что именно сказала.
И вмиг смутилась, а сердце в груди забилось как бешеное. Но поймав взгляд Гая, я чуть отодвинулась, села ровнее и гордо вскинула голову.
– Да, Али, люблю. Потому и боюсь, что ты совершаешь глупость. Ведь сам же…
– Что?
Он смотрел прямо, продолжая держать меня за руку, потому озвучить свой довод было почему-то боязно. Но я все равно сказала:
– Не любишь меня.
– А вот в этом, Саша, ты не права, – проговорил он и, придвинувшись ближе, наклонился к моему лицу. – Ты для меня как глоток чистого горного воздуха после задымленной комнаты. Я с тобой живу, я с тобой дышу. К тебе мне хочется возвращаться вечерами, ради тебя я готов остаться на этой планете, принять должность наместника. Да, ты моя слабость – это большой минус, но я слишком долго жил без слабостей. Не позволял себе лишних эмоций. И я отдаю себе отчет в том, какая жизнь ждет нас с тобой впереди, ведь Земля только вступила в Союз. Впереди глобальные перемены. Я готов к ним, но хочу, чтобы ты была рядом со мной. Как жена. Так ты согласна?
– Согласна, Али, – я старалась сморгнуть с глаз неуместные слезы счастья.
– Тогда, если ты не против, завтра я оформлю все документы.
– Так просто? – я слабо улыбнулась.
– Прости, Саш, но сейчас не время для праздников. Если для тебя это важно, то позже мы организуем большой прием, с фуршетом, сотнями гостей.
– Нет, – перебила я его. И, нагло обняв за шею, сама поцеловала в губы. – Не хочу гостей.
– А чего хочешь? – спросил он, глядя мне в глаза.
– Чтобы ты был со мной.
– Буду, – улыбнулся Алишер и хотел уже сам поцеловать меня в губы, но я его остановила.
– Али, я согласна на все, но у меня будет одно условие.
– Какое? – уточнил он спокойно.
Читать бесплатно другие книги:
