Спасителей не выбирают Кузнецова Дарья

— Сержусь, но не на тебя, — честно ответил маг. — На обстоятельства.

— Я помню, ты говорил, что не любишь сидеть без дела. Мало кто любит болеть, — мягко проговорила женщина и ласково погладила его по груди, после чего отстранилась и потянула Хара в сторону лагеря. Сопротивляться чужак не стал.

Если на теневика открытия сыпались одно за другим, пусть и небольшие, то для Брусники ничего удивительного или заслуживающего особого внимания не происходило. Подумаешь, пациент не хочет смирно лечиться. Эка новость! Да каждый первый норовит нарушить распоряжения шамана! Рычал и ругался он, правда, значительно более внушительно и грозно, чем кто-либо из сородичей, и всерьез пугал. Но выдержать напор позволил один-единственный, зато ключевой аргумент: твердая уверенность Руси в своей правоте. Кроме того, хоть и выглядел Хаггар сурово, женщина чувствовала, что всерьез вредить ей он не станет. А слова… Ну что слова? Их и потерпеть можно.

Когда злой и недовольный мужчина ушел к ручью, шаманка не стала пытаться его удерживать, чтобы снова не нарваться на грубости, но аккуратно пошла следом. На всякий случай, потому что, несмотря на бодрый вид, чувствовал Хар себя плохо, и она это знала. И тот факт, что женщина осталась незамеченной, только укрепил ее в этом мнении.

Компанию чужак заметил только тогда, когда Брусника вцепилась в него, чтобы поддержать. В ответ на это действие Руся ждала любой реакции, включая попытку вырваться и оттолкнуть — большинство мужчин терпеть не могут, когда кто-то подчеркивает их слабость, но Хаггар оказался разумней большинства.

— Жалко, что у нас мало времени, да и погода неустойчивая, — поделилась шаманка своей печалью, когда они вернулись в лагерь. — Не успеем шкуру высушить.

— Какую шкуру? — рассеянно спросил мужчина.

— Белого зверя, — пояснила она. — Это очень, очень ценный трофей! Шкура, зубы и когти.

Хар неопределенно хмыкнул в ответ, потом пробормотал:

— Почему бы и нет, все равно заняться нечем. А ты снять с него эту шкуру сможешь?

— Смогу. Но…

— А остальные вопросы попробуем решить магией, — обнадежил он.

С места они снялись еще через три дня, когда Хаггар почти окончательно оклемался благодаря магии маленькой шаманки. Рука его все еще не слушалась в полной мере, плечо порой ныло, но женщина даже не стала заикаться о дополнительных днях отдыха, терпение мужчины точно лопнуло бы.

В путь они отправились и в самом деле с трофеями, которыми щедро поделился с людьми белый зверь. Руся все свободное время возилась с его шубой, отмывая и отчищая подручными средствами, теневик, как мог, помог с сушкой, так что шкура уже не пугала своим внешним видом, а выглядела вполне прилично. Для окончательного приведения ее в порядок требовалось добраться до поселения и обратиться к специалистам, но шаманка с уверенностью утверждала, что в таком виде трофей может прожить луну и даже больше. Разве что травы не сумели отбить резкий кислый дух самого зверя, и благоухала шкура не слишком-то приятно. Впрочем, если честно, и сами путники после стольких дней в дороге не являли собой образец чистоты.

Огромная шкура, свернутая в рулон, вызывала у мужчины смех, а женщину приводила в восторг, что в свою очередь тоже добавляло Хару веселья. Века проходят, цивилизации сменяют друг друга, а симпатии женщин одинаковы во все времена: что прошлые любовницы млели от подаренных мехов, что рыжая дикарка восхищается тем же. Разница только в фасоне и способе добычи.

Дитя Леса косилось на приобретение с ясно читаемым во взгляде удивлением, но дополнительному грузу не сопротивлялось, хотя весили останки белого зверя прилично.

На самом деле ничего удивительного в таком трепетном отношении Брусники к добыче не было. Из столкновения охотника с белым зверем почти всегда победителем выходил последний, и таких роскошных трофеев на все ее родное поселение имелось два, причем один — ветхий и здорово побитый временем, да и второй уже далеко не нов. И всего один живой охотник, которому удалось одолеть грозного хищника, — собственно, хозяин второй шкуры. Причем Коготь, тот самый охотник, победил хитростью, а ее найденыш — в честном бою!

Сказать, что в этой связи Руся гордилась Харом, значит ничего не сказать. А раз сам герой не может оценить такой замечательный полезный трофей, то об этом женщина вполне способна позаботиться самостоятельно. Более того, это ее святой долг.

Немного познакомившись с характером Хаггара, шаманка старалась пока даже в мыслях избегать применения к нему такого приятного и заманчивого словосочетания, как «мой мужчина». Прекрасно понимала, что, как бы ей ни хотелось, чужак пока ничей. Она терпеливо и упрямо старалась изменить эту ситуацию, но с выводами благоразумно не торопилась. Вот так привыкнет в мыслях, выскажет вслух, а он еще, чего доброго, рассердится. Нет, Брусника — женщина мудрая и осторожная. Но это совсем не мешало ей потихоньку заботиться об их совместном будущем. А «мой мужчина, одолевший белого зверя» звучало даже еще лучше, чем просто «мой мужчина».

До пустоши олень их не довез, высадил на опушке: не хотел покидать привычные места, да и тайные тропы здесь заканчивались. Цель путешествия ощущалась теперь совсем близко, где-то в часе пешего пути.

Уже темнело, поэтому разведку отложили на завтра и расположились лагерем под прикрытием деревьев. Несмотря на подозрительное соседство, ночь прошла спокойно, а утром они налегке отправились в путь.

Пустошь оказалась небольшой, навскидку всего несколько километров в диаметре, и совсем не страшной. И на первый взгляд, да и на второй, местность полностью соответствовала описанию, данному Брусникой: действительно нагромождение камней, мертвое и неподвижное, пересыпанное мелким серым песком. Камни совсем не походили на ту равнину, где путники провели ночь — не скалистые обломки, а некрупные булыжники, самый большой из которых Хар легко поднял бы одной рукой. От леса плато отделяла неширокая прогалина, заросшая разнотравьем.

Разобрать в этой трухе следы чего-то интересного не получалось. А точнее, Хаггару просто не хватало знаний, чтобы понять, следы это прежней цивилизации или времени и воды: он же маг, а не археолог. Чудились прямые линии не только в очертаниях камней, но и в очертаниях тех куч, в которые они складывались. А груды, к слову, попадались весьма высокие, в несколько метров, так что обзор оставлял желать лучшего.

Что касается магии, здесь тоже все было глухо. Энергетические потоки того же сорта, что и за пределами пустоши, только более редкие, омывали камни, родственных сил не ощущалось, никаких возмущений поля — тоже. И Хаггару настойчиво вспоминалась небольшая серая проплешина в траве, получившаяся после применения им разрушительных чар. Просто похоже? Или действительно есть связь?

На Бруснику место оказывало гнетущее воздействие. Ей было почти страшно от окружающей тишины и пустоты, при виде голых унылых камней, полностью лишенных жизни: даже под ними, в земле, не было совсем никого. Женщина нервно жалась к своему спутнику, долго боролась с желанием взять его за руку, но в конце концов не выдержала и ухватилась за крепкую мужскую ладонь. Хар покосился на нее неодобрительно, но в положение вошел и нотаций читать не стал. Тем более не так уж она сейчас и мешала.

Но самое интересное ожидало их, когда пара крадучись приблизилась к месту, где находилась пропавшая шаманка. Точнее, должна была находиться.

— Что за… — тихо выругался себе под нос теневик, озадаченно озираясь. Они оказались на очередной прогалине, засыпанной камнями, которая ничем не отличалась от всех предыдущих.

— Что случилось? — осторожно спросила Руся.

— Она должна быть здесь! Ничего не понимаю, — пробормотал он, разглядывая окрестности.

Поиск давал погрешность в пару метров, но по прикидкам мага Вишня должна была находиться ровно на том месте, где они теперь стояли. Точнее, висеть невысоко над землей, а здесь, как назло, даже кучи камней были сравнительно низкими.

Брусника вовремя прикусила язык, с которого рвался вопрос: «А ты уверен, что правильно все определил?» Не стоит так уж откровенно нарываться на скандал и провоцировать явно раздраженного неудачей мага.

Хар тем временем обошел пятачок по периметру, прислушиваясь к окружающему миру и той тонкой ниточке чар, что связывала зажатый в руке клочок ткани и искомую женщину.

— Ничего не понимаю! — раздраженно повторил он.

Кончик энергетической нитки просто висел в воздухе и никуда не вел, а такого в представлении теневика не могло быть, потому что не могло быть никогда! Ладно, ошибся, нашел не пропавшую шаманку, а какого-то другого родственника. Или мертвое тело. Или следы крови. Но здесь не было ничего — совсем, ровным счетом! Только энергетическая пуповина, связывающая капли крови — и пустоту.

— Бред какой-то, — пробормотал Хаггар, вновь ощупал окружающее пространство всеми доступными чарами и, опять выругавшись под нос, обернулся к Бруснике: — Ты ощущаешь здесь что-нибудь необычное, отличающееся от остальных мест в пустоши? Должно же быть хоть что-то!

— Нет, извини, — виновато вздохнула та, пожав плечами. — То же самое, что и везде. Совсем никаких изменений. А может, ты где-то немного ошибся? — все же рискнула уточнить женщина.

— Очевидно, но где? — проворчал он. — Если бы я ошибся, привязка бы не сформировалась. Или привела нас к кому-то другому. Но не бывает, чтобы она существовала и вела в пустоту!

— Может, Вишня где-нибудь под землей? — предположила Руся, приободренная достаточно спокойной и самокритичной реакцией мужчины; она ожидала худшего.

— Говорю же, наоборот, выше. Как будто в каком-то здании, да еще и перемещается в небольших пределах, — добавил он мрачно. — Либо я сошел с ума, либо это сделал окружающий мир, либо… Либо мы по какой-то причине ее не видим, — добавил он тихо и замер, уставившись в пространство расфокусированным взглядом, пытаясь ухватить за хвост мелькнувшую мысль.

— Как это? — спросила Брусника.

— Попробуем выяснить. — Хаггар в ответ тряхнул головой и уселся на камнях прямо там, где стоял. — Не трогай меня некоторое время, надо подумать.

Женщина согласно угукнула, несколько секунд разглядывала замершего чужака, который сидел с закрытыми глазами, после чего тихонько села с ним рядом, внимательно прислушиваясь к окружающему миру и оглядываясь. Когда Хар замолчал и ушел в себя, ей снова стало неуютно и жутковато; но, впрочем, не настолько, чтобы нарушать прямое распоряжение. Сказанное она поняла не до конца, но сделала логичный вывод, что что-то пошло совсем не так, зато у Хаггара вдруг появилось предположение, что именно, а лезть под руку в такой ситуации чревато.

Решить проблему с наскока не удалось. Маг вышел из состояния медитации спустя долгое время, измотанный и раздраженный, молча поманил за собой женщину и двинулся в сторону лагеря.

Сложившаяся ситуация не просто не нравилась теневику, она его откровенно бесила. Он точно знал, что все это звенья одной цепи, что нынешняя неспособность найти пропажу, находящуюся здесь-не-здесь, — прямое следствие проблем с восприятием местной магии. Чуял, что все это связано и со странной картиной мира, и с этими проклятыми пустошами, и с одичанием местных жителей, и с белым зверем, и даже с той пресловутой ржавой телегой, в которой он впервые очнулся, но — не мог нащупать никаких фактов. А особенно злило то, что он понимал: ничего удивительного в этом нет, все нормально, подобные задачи не решаются по щелчку пальцев.

Не решаются, да. Но именно сейчас и здесь ему необходимо было разобраться срочно, в следующее мгновение, он просто не имел права торчать в шалаше посреди леса несколько дней, а скорее — недель или даже месяцев. Причем совсем не из-за беспокойства за жизнь Вишни, которой он в глаза не видел и на которую ему было, честно говоря, наплевать. Просто непонимание чего-то глобального и настолько важного несло прямую угрозу его жизни. Несло с самого начала, но еще одно столкновение с действительностью заставило мага всерьез разозлиться. Безадресно, на весь этот странный мир.

От мрачного самокопания и бегающих по кругу мыслей сидящего у костра мага отвлекли осторожные прикосновения к затылку, шее и плечам. Он раздраженно дернул головой и обернулся, чтобы обнаружить за спиной сидящую на коленях Русю.

— Что случилось? — недовольно проворчал он.

— Извини, — покаялась она. — Я просто хотела немного помочь. Ты так напряжен, что даже рядом находиться больно, давит на виски и на плечи, и мне кажется, это тебе самому мешает. Например, когда я пытаюсь слушать лес, раздражение и недовольство этому не помогает, сначала стоит успокоиться. Но если тебе очень неприятно, я больше не буду.

Хар чуть поморщился, недовольный, что его отвлекли, но потом смерил маленькую шаманку задумчивым взглядом и медленно кивнул.

— Почему бы не попробовать? — задумчиво пробормотал он.

С одной стороны, прикосновения женщины сейчас отвлекали и раздражали, но с другой — слова ее звучали резонно и справедливо. Если мысли заходят в тупик, нужно взглянуть на ситуацию под другим углом. Поскольку переключиться на иную, менее серьезную проблему он не мог из-за отсутствия оной, можно попытаться отвлечься на что-то совсем постороннее. И если пухнущий от невозможности решить задачу мозг не позволяет усмирить злость и раздражение уже проверенным приятным способом — в таком настроении как-то совсем не до секса, так почему не попробовать довериться Бруснике?

Первое время чужие прикосновения он терпел через силу. Кривился, скрипел зубами, но старательно подавлял желание вывернуться из-под женских рук и послать их хозяйку куда-нибудь очень далеко. Но постепенно это желание отступило. Сначала ослабло, потускнело, а потом Хар вдруг понял, что голову его уже не занимают дерганые обрывочные мысли, раздражение и злость незаметно сошли на нет, и все внимание сосредоточилось на легких прикосновениях. Кончики пальцев осторожно ерошили волосы, поглаживали, мягко нажимали…

Решиться и пристать к Хаггару с подобным предложением Руся сумела далеко не сразу, а только тогда, когда терпеть его общество стало физически тяжело. Она буквально кожей ощущала злость, наполняющую пространство вокруг чужака, как тепло наполняет воздух вокруг костра. В прошлый раз, когда Остролист зачем-то попытался вывести пришельца из равновесия, почувствовать что-то подобное Брусника то ли не успела, то ли состояние мужчины отличалось от теперешнего, а сейчас ей было тяжело дышать даже в некотором отдалении, по другую сторону костра. Шаманка поглядывала на окружающую траву и удивлялась, как та не жухнет на глазах. Казалось, что от Хара растекается такая же безжизненная пустота, как над каменистой равниной, на которую они сегодня ходили, только не равнодушная, а разрушительная. И когда у Руси от такого соседства разболелась голова, она наконец перешагнула через собственные опасения.

Сначала просто поглаживала, успокаивая. Не воздействовала шаманской силой, а пыталась поделиться с Хаггаром настроением и спокойствием, как сам чужак делился с окружающим миром своей злостью. Вскоре женщина почувствовала, что ей стало легче дышать, а потом начали расслабляться окаменевшие от напряжения мышцы шеи и плеч мужчины, и Брусника, помогая, принялась их уверенно разминать.

Ничего экзотического или странного на свой взгляд Руся не делала, местные шаманы широко практиковали массаж как дополнение к энергетическим воздействиям, а вот для Хара подобное оказалось внове. Он с растерянностью и удивлением прислушивался к собственным ощущениям и отмечал, что приятное чувство расслабленности и покоя растекается не только по плечам и шее, которые уверенно мяли тонкие пальчики, но и голова стремительно пустеет и становится легче.

— Лучше? — вкрадчиво поинтересовалась Брусника, уже вполне уверенно обняла мужчину, прижалась к его спине. Ладони мягко соскользнули с плеч на грудь, и женщина по-кошачьи потерлась щекой о висок своей находки. Можно было бы вообще ничего не спрашивать: она сама прекрасно видела результат и чувствовала себя в связи с этим чрезвычайно довольной.

Может, Хаггар и грозный, и опасный, но на кого бы он ни был похож, какой бы дух ни сидел у него в груди, он все равно мужчина, человек из плоти и крови.

— Спасибо, — слегка кивнул Хар и накрыл ее ладонь своей, провел по предплечью до локтя, легонько сжал. — Хотя мне и непонятно, как именно ты добилась такого результата.

— Уши любят ласковые слова, а тело любит ласковые прикосновения, — почти промурлыкала женщина, свободной рукой распустила стянутый шнурком вырез его рубашки и запустила ладонь туда. А потом, чуть подавшись назад, аккуратно поймала губами мочку его уха и принялась покрывать поцелуями шею.

Мужчина очень выразительно хмыкнул, давая понять, что намек он понял, и слегка склонил голову набок, поощряя маленькую шаманку на дальнейшие эксперименты. До сих пор она избегала проявлять инициативу, опасаясь сделать что-то не так, а сейчас явно набралась решимости. Хар выпустил ее руку, давая полную свободу, и расслабленно опустил ладони на собственные колени, с интересом ожидая дальнейшего развития событий.

Приободренная столь явным одобрением, Руся окончательно осмелела, подсела ближе, широко расставив колени, расстегнула ремень мужчины, с удовольствием запустила обе руки под рубашку и потянула ту вверх, к плечам, наслаждаясь прикосновением к горячей коже. Грубое полотно отказывалось держаться наверху и то и дело сползало, поэтому шаманка, проворчав что-то недовольное, вовсе стянула с любовника одежду. Сразу стало гораздо удобней и приятней.

Узкие ладони скользили по плечам, рукам, бокам и груди мужчины. Тугие плети мышц и что-то нематериальное, но несравнимо более грозное, составлявшее всю суть этого человека, порождали ощущение спокойной сейчас силы, дремлющей под его кожей. И одна уже мысль о том, что только ее эта сила признает, позволяет прикасаться и доверяет настолько, что подпускает столь близко, приводила Бруснику в восторг. Лесной пожар, для нее одной смиряющий буйный нрав и притворяющийся ласковым пламенем костра. Да, пусть только на краткое время близости, пусть он позволяет это только потому, что сейчас ему самому так хочется, пусть он совсем не ручной и ручным никогда не будет. Пусть в конечном итоге это самообман, но… до чего же сладкий!

Она прижалась всем телом, уткнулась лицом между лопаток, с наслаждением втянула запах его кожи — терпкий, резкий, горьковатый. Совсем не ароматный и объективно, может быть, совсем не приятный, но возбуждающий и отдающийся тягучим теплом внизу живота.

Женщина, все так же стоя на коленях, подвинулась вбок, поднырнула под локоть Хара и уложила его ладонь себе на бедра, недвусмысленно прося — или требуя? — обнять, а сама склонилась к его губам. И поцеловала без пробных попыток и исследовательских порывов — сразу жадно, уверенно. А когда рука мужчины поползла вверх, намереваясь забраться под ее рубашку, звонко прихлопнула ее ладонью и, чуть отстранившись, укоризненно протянула, поцокав языком:

— Ай-ай-ай!

Хаггар в ответ засмеялся и тихо, весело проговорил:

— Какая грозная! И чего, в таком случае, изволит моя госпожа?

Брусника видела, что он дурачится. Прекрасно понимала, что, сделай она нечто, в самом деле идущее вразрез с его собственными желаниями, и благодушное настроение вместе с ее самоуправством кончится в тот же момент. Но ожидающий взгляд темных глаз, кажущихся в наступающем сумраке черными, но пробирающий хриплый голос и эти странные слова заставляли трепетать от восторга. «Мой!» — радостно твердило все внутри, и женщина решила обмануть себя, хотя бы на сегодня поверить этим инстинктам.

— Раздевайся! — велела она и, закусив губу от предвкушения, отстранилась.

Хар вновь рассмеялся, но спорить не стал и занялся сапогами, искоса, с интересом и весельем наблюдая за торопливыми движениями женщины, которая принялась расстилать шкуру многострадального белого зверя. Сложно было не понять для чего. В первый момент Хаггар растерялся, но потом махнул рукой. Всяко приятнее, чем на голой земле!

— Иди сюда, — позвала его женщина и обернулась, на ощупь пытаясь распутать завязки ремня.

Чужак приблизился спокойно, хозяйственно подобрав с земли одежду, и размеренная неторопливость движений могла бы обмануть, если бы не совершенно явное свидетельство его возбуждения. Руся замерла, зачарованно наблюдая: ей вообще нравилось смотреть, как он двигается. Может, он на самом деле шаман, и совсем не умеет ходить по лесу, и уступает в грации и легкости шага опытным охотникам из числа сородичей Брусники, но все та же уверенная, спокойная сила, чувствующаяся в каждом движении, не позволяла обращать внимания на мелочи.

Впрочем, шаманке в Хаггаре нравилось решительно все, так что мнение ее сложно было назвать объективным.

— А дальше? — вкрадчиво спросил Хар, оказавшись прямо перед ней.

— Помоги мне раздеться, — выдохнула Руся, снизу вверх разглядывая его лицо, и опустила руки, до сих пор теребившие завязки. Губы мужчины изогнулись в улыбке — ироничной, почти теплой, чуть снисходительной, — и легкая дрожь предвкушения, родившаяся между лопатками, пробежала по плечам женщины и опять отдалась теплом внизу живота.

Она вполне осознанно пыталась копировать поведение самого Хаггара в ее шатре после встречи с Остролистом. Женщина ни в коем случае не пыталась отомстить или как-то иначе припомнить Хару свои тогдашние мысли или эмоции — за что мстить, если ей все очень понравилось? Она вообще не задумывалась, что мужчина может заметить это своеобразное подражание и как-то на него отреагировать. Вот так, копируя, рыжая дикарка пыталась хоть немного разобраться, понять, почему ее тело так реагирует на один только факт присутствия этого мужчины рядом. Что возбуждают прикосновения к разным чувствительным частям тела — это было ей знакомо и понятно. А вот с тем, что тело может так реагировать просто на слова и взгляды, Руся никогда прежде не сталкивалась. Наверное, именно потому, что прежде ей действительно не везло с мужчинами.

Хар не стал как-то комментировать ее слова или поступки, а действительно послушно занялся ремнем. Вот только узлы женщина затянула так, что распустить их оказалось непросто. Хаггар бросил на нее смеющийся взгляд и опустился на колени, чтобы рассмотреть путаницу повнимательней и помочь себе в случае необходимости проверенным способом, проще говоря — зубами.

Когда мужчина, вполголоса тихонько выругавшись, правда вгрызся в узел, с трудом подавляя желание попросту разорвать упрямый кусочек кожи, Руся вздрогнула от неожиданности и уцепилась обеими руками за плечи своей находки. Щекочущее живот дыхание, прикосновения, ладонь мужчины на ее бедре, придерживающая для удобства и не позволяющая отстраниться, — от всего этого по телу прокатилась горячая волна, оставившая после себя слабость в коленях и возбуждение, затмевающее все прочие ощущения. Осязание обострилось настолько, что прикосновение грубой ткани одежды причиняло боль — зудящую, прилипчивую, ужасно раздражающую. Брусника сама поспешила стащить рубашку, а к тому моменту, как Хаггар справился с узлами, окончательно забыла о своих прежних намерениях.

Зато о них не забыл Хар и, освободив женщину последовательно от пояса, сапог и штанов, проговорил прежним вкрадчивым тоном, не меняя положения в пространстве и продолжая придерживать любовницу за бедра:

— Готово. Дальше?

— Что? — рассеянно пробормотала Брусника, полностью поглощенная собственными ощущениями, а потом тихо и точно так же рассеянно попросила: — Поцелуй меня.

Хар вновь весело хмыкнул и действительно поцеловал, где было удобнее: место-то для поцелуя не оговаривалось!

Обвел языком пупок, слегка прикусил кожу внизу живота, отчего женщина тихонько охнула, а пальцы ее впились в его плечи. Потом медленно и уверенно двинулся ниже, дразня и с удовольствием наблюдая за реакцией. Сейчас он уже мог позволить себе эту неспешность: несмотря ни на что, сейчас он вполне себя контролировал и был готов показать маленькой шаманке что-нибудь новое. Объяснить на примере, что удовольствие многогранно и бывает очень, очень разным.

Хаггар почти всегда предпочитал женщин опытных и умелых, исключение из этого правила сделал всего пару раз, и нельзя сказать, что результат ему понравился. А вот неискушенность рыжей дикарки по-настоящему заводила. Наверное, потому, что неопытность сочеталась в ней с удивительной искренностью и откровенностью, а не зажатостью и неуверенностью, как в прежних знакомых.

Реакция последовала незамедлительно, стоило только добраться до самого интересного. Женщина дернулась от неожиданного острого ощущения и, ухватив своего найденыша за волосы, вынудила чуть отстраниться и запрокинуть голову.

— Что ты делаешь? — спросила она растерянно.

— Целую. — Он удовлетворенно ухмыльнулся, отвечая пристальным внимательным взглядом. Увиденное мужчине очень понравилось: и лихорадочный блеск в глазах, читающийся даже в неверном свете костра, и часто вздымающаяся грудь, и приоткрытые губы, по которым торопливо пробежал розовый язычок. — Что-то не так? — спросил Хар с самым честным видом, увлеченно гадая, какая последует реакция.

Несколько мгновений женщина пристально его разглядывала, и на ее лице отчетливо отражалась борьба. Победу желания и любопытства над удивлением и растерянностью Хаггар удовлетворенно отметил еще до того, как прозвучал сбивчивый ответ:

— Н-нет, продолжай…

Теневик позволил себе новую удовлетворенную улыбку и потянул женщину за руки вниз, на ложе. Та послушалась беспрекословно, не стала мяться и смущенно краснеть, со всей искренностью отдалась новым ласкам — и мужчине это тоже очень понравилось. Понравилось, как она изгибалась в его руках и тихо постанывала, кусая губы и что-то бессвязно бормоча. Понравилось настолько, что удерживаться на краю стало по-настоящему сложно.

Но он все равно не стал спешить. Дождался ее разрядки — острой, бурной, от которой женщина с хриплым жалобным стоном выгнулась дугой, впиваясь пальцами в длинный ворс шкуры, потом выждал несколько мгновений, позволяя прийти в себя, и только потом улегся на спину и потянул любовницу за собой. С иронией признав, что подобная постель — это не так чтобы очень удобно, но в такие вот моменты, когда мягкий мех ласкает кожу, — чрезвычайно приятно.

Брусника не сразу поняла, что от нее требуется, а когда поняла — послушно оседлала бедра мужчины. По телу все еще растекалась приятная уютная слабость, но для того, чтобы вновь вспыхнуть, хватило совсем немногого. Жадного обжигающего взгляда, сильных ладоней на бедрах, торопливого стука сердца в груди мужчины, на которую Руся для удобства оперлась обеими руками, и его сбивчивого дыхания.

Непривычная поза только в первый момент показалась странной, а потом… несколько движений, направляемых ладонями партнера, — и Брусника с восторгом поймала предложенный ритм, после чего сумела оценить преимущество полностью свободных рук — и своих, и мужчины.

…На этой шкуре они и уснули, укрывшись лежавшим рядом плащом.

А утро началось спокойно и размеренно, с умывания в ручье и завтрака. Особым педантом и чистюлей Хар себя назвать не мог, но смыть с кожи запах пота и особенно въевшийся за ночь резкий звериный дух очень хотелось. Увы, крупных водоемов в окрестностях не имелось.

После завтрака они вновь отправились на пустошь. Правда, глубоко заходить не стали, расположились на окраине. В долгой прогулке Хаггар не видел смысла, за вчерашний день в своих исследованиях он не сдвинулся с места, для продолжения же работы ему требовалось присутствие пустоши и шаманки, а все остальное — второстепенно.

Из состояния медитации его вывел испуганный возглас и рывок за плечо. Резкое возвращение в реальность сопровождалось тяжелым приступом дурноты — к горлу подкатил комок, голова закружилась и отозвалась тупой ноющей болью. Это не добавило мужчине настроения, так что маг приготовился высказать женщине несколько совсем не теплых слов. И осекся, оглядевшись по сторонам.

— Как здорово, что ты очнулся! — обрадовалась Брусника, цеплявшаяся за его плечо. Маг только скептически хмыкнул в ответ, медленно поднимаясь на ноги.

Их окружала стая зверей, чем-то похожих на тощих облезлых волков. На длинных лапах, с пепельной шерстью в темных подпалинах, с длинными прямыми хвостами, они отличались от знакомых Хаггару хищников более широкими мордами, круглыми ушами и близко посаженными, совершенно черными глазами. Присмотревшись, Хар обнаружил еще одно отличие, куда более существенное: от зверей сильно тянуло хаотической магией. С белым зверем, полностью защищенным от воздействия теневых сторон силы, не сравнить, но аура ощущалась очень ясно.

— Эти тоже на контакт не идут? — тихо спросил Хаггар, задвигая маленькую шаманку себе за спину и радуясь, что позади них возвышается почти отвесная осыпь высотой метра в три. По старой привычке теневик постарался выбрать для привала наиболее защищенное место, и сейчас эта привычка сыграла им на руку. Хотя расслабляться маг не спешил и, раскидывая поисковую сеть, заглянул на верхушку этого обрыва. Кто знает, насколько твари прыгучи?

— Я их вообще не чувствую, как будто они не живые! — пожаловалась женщина.

К удовольствию Хара, геройствовать она даже не пыталась, покорно спряталась за широкой спиной спутника и лишь кончиками пальцев держалась за его пояс, обозначая свое присутствие, готовая в любой момент отпустить и дать полную свободу движений.

— Вот как? — хмыкнул Хаггар, не спеша предпринимать какие-то действия. — Забавно. А белого зверя чувствовала?

— Д-да, — растерянно пробормотала Брусника. — Только слабее, чем обычных животных. Ты думаешь, они как-то связаны?

— Они почти наверняка связаны. Но сейчас главный вопрос все-таки в другом: где их хозяин? — проговорил маг, на всякий случай окутывая себя и женщину защитными чарами.

Чувствовал он себя сейчас не в пример спокойней и уверенней, чем в момент столкновения с белым зверем. Во-первых, точно знал, что этих нападающих сможет обратить в пыль одним ударом, а во-вторых, особенного желания напасть в глазах у тварей не было видно. Хищники вообще вели себя очень странно: скулили и рычали, при этом поджимали хвосты, прижимали уши и скалили нешуточные клыки. Кажется, они сами до смерти боялись людей, но какая-то сила упрямо гнала их вперед. Не она ли, интересно, была заключена в плетеных ошейниках, едва заметных в густой шерсти?

— Хозяин? — растерянно переспросила Брусника. — То есть их на нас натравили? А почему они так странно себя ведут?

— Кто из нас шаман? — ехидно осведомился Хаггар.

— Оба, — искренне сказала женщина, и Хар в ответ весело хохотнул.

— Да уж, не поспоришь. Увы, я даже примерно не представляю, кто это и что им от нас надо. Ты, как я понимаю, тоже?

— Угу… И что мы будем делать? — задала шаманка самый насущный вопрос.

— Предлагаю подождать, — решил мужчина и уселся обратно на камни. Звери от такой наглости на несколько мгновений опешили и даже рычать перестали. — Навредить они нам не могут, убить их нетрудно, но терпение — великая добродетель, — резюмировал он не без насмешки.

В любое другое время Брусника согласилась бы с этим утверждением и искренне одобрила нежелание Хаггара уничтожать непонятных зверей, но сейчас она предпочла бы избавиться от них и никогда больше не видеть.

Странные твари всерьез пугали шаманку. Не поведением — своей природой. Женщина не ощущала их вовсе, но при этом видела, и реальность их не вызывала сомнений — под лапами осыпались камни. А проверять предметно, на ощупь… Нет уж, ей слишком хотелось жить.

Но и повода не доверять решению мужчины не было, поэтому Руся сдалась и села позади своего спутника, прижавшись плечом к его спине не столько для удобства, сколько для спокойствия. Мысль, что Хаггар здесь и точно знает, что делает, приободряла и вселяла некоторый оптимизм.

А Хара вместо волнения потихоньку начал охватывать азарт. Кажется, события решили откликнуться на нетерпение мага и пуститься вскачь, не заставляя теневика долго кропотливо разбираться с магическими потоками и сущностью мира. Мужчина отдавал себе отчет, что это не лучший вариант и неприятности лучше встречать во всеоружии, полностью готовым, но раз все складывается именно так, стоит расслабиться и получить удовольствие.

Чтобы не тратить время понапрасну, маг решил воспользоваться необычным окружением и опять попробовать сдвинуться с места. Рисковать и погружаться в глубокую медитацию не стал — мало ли что там за хозяева? — но на магических потоках сосредоточился. И опять как будто что-то нащупал, вот только всерьез увлечься ему не дали.

Хозяева у тварей оказались колоритные…

— Это твои сородичи? — тревожным шепотом спросила Брусника.

— Нет, — лаконично и совершенно честно отозвался Хаггар, вновь поднимаясь на ноги. Хотя поверить в это женщине было, наверное, сложно. Он и сам бы на ее месте не поверил!

Оценить рост сидящих верхом людей сложно, но типом внешности они были гораздо ближе к Хару, чем сородичи Руси — темноволосые и светлокожие. Да, другой разрез глаз, другой овал лица, но ко всему этому еще надо было для начала присмотреться, а вот забранные в хвосты и косы черные волосы бросались в глаза. Мохноногие коренастые звери, на которых сидели пришельцы, напоминали то ли коров, то ли безрогих оленей, но их вид мало волновал теневика. Гораздо важнее, что всадники сидели в своеобразных седлах со стременами.

А еще невозможно было не заметить стальные пики, которыми четверо из пяти незнакомцев грозили стоящим людям и едва ли не тыкали в них. Но главное, грубые тяжелые кожаные куртки с железными нашивками — простая, примитивная, но все-таки броня. И если Брусника ровным счетом ничего не знала о назначении такой странной одежды, то Хаггару она говорила о многом.

Охотникам и земледельцам не нужна броня. Первым проще избежать прямой встречи с хищником, чем научиться ловко перемещаться в такой тяжелой громоздкой конструкции, а вторым… есть гораздо более удобная защита от ветра и солнца. Броня защищает людей от подобных им, и эти новые, в отличие от сородичей Руси, об этом знали.

Выходит, не все здешние племена так уж миролюбивы?

Некоторое время безоружный негромко совещался о чем-то с одним из товарищей, по виду ничем не отличающимся от прочих. Потом этот, вооруженный, что-то резко гаркнул, глядя прямо на Хара. Или, может, не гаркнул, просто язык у них оказался резкий, лающий.

— Не понимаю, — процедил Хаггар на местном наречии.

Предводитель компании опять что-то сказал — или, кажется, потребовал, но теневик только повторил свой ответ. Безоружный тронул своего соседа за плечо и тихо зашептал, тот кивнул и попытался объясниться жестами. Указал на Хара, потом на землю у ног своего скакуна и погрозил пикой. Маг ухмыльнулся и тоже ответил жестом. Увы, собеседник, кажется, не понял, куда его послали, и повторил свои движения, сопроводив резким окриком. Теневик тоже не стал оригинальничать, повторил рекомендацию и не двинулся с места.

Теоретически такая беседа могла тянуться сколь угодно долго, но старшему быстро надоело, и он решил продемонстрировать силу. Отдал команду, и один из бойцов приблизился сбоку, резким тычком пики заставил жмущуюся к спутнику Бруснику отшатнуться назад. Только ничего другого он предпринять не успел. Хар не стал долго думать, а просто обеими руками изо всех сил дернул оружие незадачливого дикаря на себя. Кажется, этого тот ожидал меньше всего, рефлекторно вцепился в оружие — и вылетел из седла, мешком шмякнувшись оземь. Подготовив пару боевых заклинаний, Хаггар покрутил пику, оценивая ее вес. Для тренировок он всегда предпочитал мечи и давно не практиковался, но держать в руках посох ему доводилось, а всерьез драться этим копьем он не намеревался. Жест был откровенно демонстративный. Ребячество, проще говоря, но Хар не удержался.

Однако нападать пришлые не спешили. Командир что-то с ухмылкой проговорил, и остальные загоготали, потешаясь над неудачником. Потом сделал знак своему безоружному соседу — и через пару мгновений стая собак прянула вперед. Правда, выглядели те совсем неуверенно: скребли брюхом по земле, скулили и дыбили шерсть, как будто их за ошейники волокли на бойню. В какой-то степени так и было, нельзя не отдать должного чутью хищников.

— Не советую, — веско проговорил маг, даже немного пожалев животных. Швыряться боевыми чарами не стал, просто демонстративно повел рукой — и между ними с шаманкой и тварями возник низкий «заборчик» из черной клубящейся дымки.

Это действие произвело впечатление на всех. Верховые животные настороженно попятились, твари тоже отпрянули, всадники испуганно зашушукались, а безоружный вытаращился на это явление округлившимися от удивления глазами. Потом очнулся и торопливо что-то затараторил командиру, придерживая того за плечо. Еще некоторое время длились переговоры, после чего командир кивнул, склонил голову, опустив взгляд на сапоги Хаггара, прижал свободную ладонь к груди. Понятнее речь не стала, но в ней явно прорезались просительные ноты, а жест, указующий на освободившуюся лошадь, был исполнен вежливости.

Демонстрация силы прошла успешно.

— Ты собираешься ехать с ними? — испуганно пробормотала Брусника, след в след подошедшая за Харом к скакуну.

— Мы же хотим найти Вишню и разобраться, что происходит? — иронично спросил он. В отличие от шаманки, маг пребывал в превосходном настроении. — А они так вежливо приглашают.

— Мне страшно, — призналась женщина, но без возражений вцепилась обеими руками в переданную ей пику, позволила спутнику поднять ее на спину зверя и усадить там боком.

— Все будет хорошо, — отмахнулся Хаггар. Забираться в столь неуклюжее седло, напоминающее скорее попону или толстый матрац, когда там уже кто-то сидит, оказалось очень неудобно, но мужчина предпочел не выпускать Русю из рук. Уж очень подозрительно поглядывали на нее эти типы. А если Вишню умыкнули именно они, в чем Хар почти не сомневался, то где одна шаманка, там и другая.

Азарт захлестнул мага полностью, множась на предвкушение и предчувствие. Теневик ощущал, что вот-вот узнает что-то очень важное и найдет ответы на многие вопросы, и готов был ради этого рискнуть. А страха он не испытывал вовсе, и нельзя сказать, что без причины: в безоружном пришельце Хаггар отчетливо видел родственную ему самому силу. Именно этой силой тот пользовался, чтобы управлять стаей, и именно с ее помощью почуял опасность чар теневика. И не выяснить, как такое возможно, маг просто не мог.

Брусника же, уяснив, что переубедить спутника не получится, крепко прижалась к нему, спрятав лицо на груди, и отчаянно пыталась убедить себя, что ничего плохого на самом деле не случится, что Хар со всем справится и что мужчина знает, что делает. И даже почти сумела себя успокоить, только вот самообладания ее хватило ненадолго. Процессия тронулась с места, звери сделали несколько десятков шагов, а потом мир вокруг изменился.

Поначалу ощущения походили на те, что сопровождали выход на тайные тропы, а вот тому, что случилось после, Брусника названия не могла подобрать.

— Чш-ш, ничего страшного, — проговорил Хаггар и мягко погладил по голове женщину, когда та, судорожно дернувшись и всхлипнув, еще крепче в него вжалась, кажется, мечтая спрятаться у него под рубахой. Отследить момент перехода теневик не сумел, а вот его окончание не заметить было бы сложно. Во-первых, резко и кардинально изменилась местность вокруг: пустошь сменилась вспаханным полем, и жирная мокрая земля комьями начала липнуть к ногам животных, заставляя их ступать тяжело, медленно. Во-вторых, ясное небо сменила плотная серая вата туч, которая тщилась выдавить из себя капли дождя. А в-третьих, и это самое важное, изменилась магия.

Со всех сторон на Хаггара хлынул поток родственной силы. Ощущение опьянило и вскружило голову, хотелось хохотать и пить эту силу, пока она не переполнит все резервы и не хлынет наружу тяжелой волной, сметающей все на своем пути. Казалось, он выбрался из глубоких затхлых пещер на открытый воздух и теперь не может надышаться всласть. Там, где совсем недавно царил и безраздельно властвовал Лес воплощением светлой стороны дара, теперь царила тьма, и Хару не требовалась медитация, чтобы это понять.

Пока теневик справлялся с эйфорией, пытаясь вернуть себе адекватное восприятие реальности, и заодно машинально успокаивал насмерть перепуганную переменами шаманку, процессия доплелась до края поля, выбралась на наезженную тропу и двинулась к виднеющемуся поодаль поселению. И именно оно, стоило подъехать ближе, окончательно отрезвило мага.

Что бы ни происходило с магией, не стоит забывать: они здесь чужие. Да, мир принял как родного, но никакой гарантии, что их так же примут местные жители, нет. Слово «война» в лексиконе этих людей точно есть, достаточно взглянуть на высокий частокол и сторожевые вышки вокруг городка, а где война, там и военная хитрость. Очень может быть, капитан отряда изменил свое поведение именно поэтому, и вполне возможно, сейчас он просто ищет способ безболезненно для себя устранить опасного противника. Буквально силком впихнув эти мысли в собственную переполненную восторгом голову, Хар заставил себя протрезветь и поспешил применить столь дружелюбную стихию по назначению, окутав себя и шаманку плотным коконом защитных чар.

По узкой улице между двух рядов невысоких деревянных домишек Хаггар ехал уже в полном сознании, пристально вглядываясь в окружающих людей. А к концу пути, у большого двухэтажного дома на каменном фундаменте, у мужчины даже появилось логичное и обоснованное предположение, зачем местным понадобились шаманы.

Брусника походя залечила застарелые шрамы от гремучего железа на руках самого Хара, да и все ее сородичи выглядели на редкость благодушными и здоровыми — чистая кожа, белозубые улыбки. А вот здешние целители, если они вообще существовали, такой квалификации не имели, и в сравнении с кочевниками аборигены выглядели жалко и убого.

Собственно, сейчас теневика всерьез занимал только один вопрос: где они находятся? В глобальном смысле. Что это? Параллельная реальность? Отражение мира?

Впрочем, нет, не один. Еще не давала покоя мысль о возможной связи такого странного соседства с упадком и деградацией на Русиных землях. А здесь, интересно, тоже есть такие же следы? Тут тоже обитала более развитая цивилизация? И уж не военный ли конфликт столкнувшихся соседей привел ситуацию к ее нынешнему виду?

Хаггар чувствовал, что ответ где-то рядом, и едва не дрожал от нетерпения, как гончая, заметившая зверя.

Гостям — а может, и пленникам, но Хар таковым себя не считал — жестами предложили слезть на землю и пройти в здание, и те не стали возражать. Мужчина спешился, забрал пику у своей спутницы и со смешком сунул ее в руки одному из воинов. Где потерялся тот, пятый, которого теневик сдернул с лошади, история умалчивала.

Точнее, Брусника, может, и поспорила бы, но мужчина крепко держал холодную от страха руку спутницы и явно не желал слушать возражений, а остаться в одиночестве шаманка не согласилась бы ни за что. Здешних людей она боялась гораздо больше, чем самого этого места, где как будто совсем нет леса, и вовсе не из-за их непривычной внешности. Русю провожали такими взглядами, что она ощущала себя дичью, на которую уже расставили силки, и жалась к своему защитнику все теснее, насколько могла это сделать, не мешая ему и себе идти.

Хар тоже заметил эти взгляды, и ему они понравились не больше, чем рыжей дикарке. А может, и меньше, потому что он точно знал: взглядами местные не ограничатся. Отдавать же им Бруснику он не намеревался ни под каким предлогом.

Во-первых, он сомневался, что Руся в здравом уме пожелает тут остаться, видно же, насколько неуютен и чужд ей этот мир, а предавать и обманывать ее он точно не собирался — уже хотя бы как боевого товарища. Одного этого соображения хватило бы с лихвой, но имелось и другое. Во-вторых, и это было особенно ново и необычно, он чувствовал ревность. Не ревность пылкого влюбленного, у которого намереваются увести объект обожания, но это чувство точно называлось именно так. Не законная жена, даже не невеста, но это его шаманка и, в конце концов, это его женщина. И нечего смотреть на нее, как голодный на краюху хлеба.

Окончательно же теневик насторожился, заметив, что объект их поисков находится совсем рядом. Судя по всему, на втором этаже этого большого дома, в который их привели конвоиры.

Первый этаж планировку имел простую: вход с узкого торца, напротив входа — кресло на деревянном помосте, покрытом шкурами, явно изображающее трон. Его занимал крепкий мужик внушающих уважение габаритов с совершенно седой гривой и седой же бородой. Над входом — крутая деревянная лестница в два пролета, ведущая на второй этаж. Никаких украшений, даже охотничьих трофеев. Справа и слева от входа — два очага, дальше вдоль длинных стен узкие столы, на которых расставлена какая-то еда в деревянных и глиняных тарелках и глиняные же кувшины с кружками. У столов — лавки, занятые парой десятков мужчин. Женщина здесь была всего одна: немолодая, с собранными в две косы седыми волосами. Она сидела на помосте у подножия трона на какой-то подушке. Одета она была в мешковатое темно-зеленое платье до пола с узким поясом на талии.

У самого Хаггара, повидавшего на своем веку много подлинных архитектурных и интерьерных шедевров, созданных светлыми магами, все это вызвало только скептическую ухмылку, а вот не привычная к подобным строениям Руся озиралась с удивлением и даже благоговением. На ее взгляд, зал выглядел по-настоящему величественно и торжественно.

Путников оставили перед помостом, а командир сопровождавшего их отряда, низко поклонившись, кинулся к мужчине на троне и начал что-то торопливо ему говорить. В это время Брусника, слегка осмелев и отвлекшись от своих страхов благодаря новым впечатлениям, тихо, потрясенно спросила:

— Это что, дом… из дерева?

— Основание каменное, а сверху — да, дерево, — спокойно объяснил Хар.

— Господин спрашивает, кто ты такой, — раздался глубокий женский голос, говорящий на языке Руси с легким акцентом.

— Сначала пусть сам назовется, — пренебрежительно фыркнул Хаггар. — Он тебе господин, а не мне.

— Не дерзи, мальчишка, пока жив! — нахмурилась собеседница.

— Не я первый начал, — теневик с усмешкой развел руками, — и угрожать не надо. Я пришел сюда исключительно по доброй воле и уйти могу в любой момент. Если кто-то желает оспорить это утверждение — милости прошу.

Женщина хотела что-то сказать, но к ней склонился тип на троне и, тронув за плечо, что-то тихо проговорил, не отрывая пристального взгляда от Хара. Маг чуял в этом «господине» родственную силу, много родственной силы, и тот наверняка ощущал нечто подобное.

— Господин Амирад Алый, владыка этих земель, приветствует тебя в своем доме, чужестранец, и надеется, что ты ответишь на несколько вопросов. Откуда ты знаешь язык дикарей и почему тебя встретили на их землях?

Теневик смерил местного владыку и переводчицу взглядом, прикидывая дальнейшую линию поведения. С одной стороны, напыщенность «господина» здорово раздражала, хотелось поставить его на место, а средства и способности у Хара для этого имелись. С другой — так и подмывало пошутить над местными и разыграть какой-нибудь дурацкий спектакль. А с третьей… зачем на ровном месте ссориться? Пока есть другие слова и возможности, не стоит опускаться до прямых оскорблений, в первую очередь ты унизишь не противника, а самого себя.

— Мое имя Хаггар. Я встал на ноги в тех землях и отправился странствовать. Родителей моих со мной не было, — ни словом не соврав, сообщил он. А зачем лгать магу, если можно преподнести в нужном свете правду?

— У тебя странное имя для тамошнего уроженца.

— Говорят, его я получил от матери при рождении, только она не успела рассказать, что оно значит, — едва удержался от ухмылки теневик. «Если матушка вообще интересовалась этим вопросом», — добавил он про себя.

— Господин говорит, что чувствует в тебе родственную силу. Ты здешний по крови и духу. Наверное, твоя мать случайно попала за Грань, и ты родился там, — сообщила переводчица, обменявшись парой фраз с Амирадом.

— Звучит правдоподобно, — опять же совершенно искренне подтвердил маг, начиная получать удовольствие от этой простой игры.

— В таком случае господин предлагает тебе стать его гостем и разделить с ним хлеб. Ты можешь сесть к столу. Твою спутницу проводят на женскую половину. — Она сделала кому-то знак. Руся при этих словах переводчицы испуганно вцепилась свободной рукой в локоть спутника.

— Я согласен пока побыть гостем. Моя спутница останется со мной, — спокойно сообщил Хар и ободряюще погладил пальцы маленькой шаманки, зажатые в его руке.

— Женщины не должны отвлекать мужчин от серьезных разговоров, — нахмурилась переводчица.

Хаггару очень захотелось язвительно спросить, что же тут делает сама собеседница, но он не стал начинать пикировку и ответил с нажимом:

— Моя женщина останется со мной, — после чего демонстративно приобнял Бруснику за талию.

Упомянутая женщина в знак согласия крепко вцепилась в его рубашку, давая понять, что забрать и увести ее будет очень сложно. Правда, радовалась сейчас Руся не желанным словам — что Хар назвал ее своей, — а тому факту, что он решительно настроен никуда ее не отпускать.

— Недостойно мужчины и воина держаться за женскую юбку, — укоризненно качнула головой переводчица.

— Моя женщина останется со мной, — начиная раздражаться, повторил Хаггар.

— Ты не доверяешь нашему дому? — предприняла новую попытку она.

— Либо моя женщина останется со мной здесь, либо мы просто уйдем, — процедил теневик, борясь с желанием ответить на вопрос честно и в самых крепких выражениях, приходящих в голову.

— А если ей понадобится в уборную, что, тоже за руку поведешь? — с насмешкой проговорила переводчица.

— Да. На этом все? — резко произнес Хар.

Женщина опять пошушукалась с хозяином, на лице которого прочно застыла недовольная гримаса, и нехотя проговорила:

— Садись там, где захочешь.

Захотел маг устроиться на ближайшем конце стола, спиной к стене. Отсюда он мог видеть и хозяина, и дверь, и лестницу, и почти всех непредставленных аборигенов. Занимавшие лавку люди без возражений подвинулись, с интересом разглядывая новые лица. Хар сел сам, устроил на краешке Бруснику, и она тут же прижалась к его боку, поднырнув под локоть.

— Почему они так хотели меня спровадить? — еле слышно шепнула она.

— Если нас разделить, мне потом будет очень сложно тебя найти, — скривился Хаггар. — Видимо, надеялись, что я идиот и не понимаю этого. Без меня ни шагу, ясно? Будут звать на помощь умирающие в муках дети, захочется в кустики, увидишь лучшего друга, будут отзывать на одно мгновение — ты остаешься рядом со мной. Понятно?

Руся часто-часто закивала. Какая необходимость у местных отделять ее от спутника, женщина совершенно не поняла, но вывод сделала правильный и спорить с Харом точно не собиралась. Меньше всего ей хотелось остаться в этом месте одной, без него.

На какое-то время про гостей как будто забыли. Подумаешь, притащили невесть откуда странного типа с молодой шаманкой! Есть дела поважнее.

Напоминать о себе Хаггар не спешил, предпочел выжидательную тактику. Напасть и убить всех посторонних, схватить искомую Вишню за шкирку и уйти, конечно, можно, если бы не одно «но». Даже два. Во-первых, он пока не знал, как можно вернуться в предыдущую реальность, и предпочитал заниматься решением этого вопроса в относительно спокойной обстановке. А во-вторых, он чуял, что здесь можно найти и выяснить нечто чрезвычайно полезное, и отказываться от этой возможности не собирался. Для этого же требовалось задержаться здесь хотя бы на пару дней, для чего, конечно, необходимо было разрешение местных власть имущих.

Но необходимость бездельничать раздражала. В этот момент он мог бы с гораздо большей пользой медитировать!

Впрочем, нет, не бездельничать — практиковаться в тонких чарах.

К счастью мага и неудовольствию хозяев, богатая память теневика хранила огромную массу заклинаний для определения не только яда в пище, но и более тонкой проверки веществ. Эти сложные энергоемкие конструкции, построенные на хаосе, применялись в разных случаях. Одни помогали выживать в опасных условиях и в отрыве от цивилизации, определяя не только непригодные в пищу продукты, но и испорченные, и галлюциногенные, и обладающие другими неприятными эффектами. Другие позволяли выяснить состав того или иного вещества и особенно ценились криминалистами. Третьи служили основой для защитных артефактов, не позволяющих владельцу по ошибке (или умыслу драгоценных родственников) съесть нечто вредоносное. Поскольку ритуалы и магия крови часто шли рука об руку с алхимией, Хаггар неплохо разбирался в заклинаниях подобного рода. А так как теневик с трудом заводил настоящих друзей, но с легкостью обзаводился сильными врагами и при этом очень хотел жить, он был одним из лучших специалистов в этой области.

Здесь, где магия сама стремилась наполнить опустевший резерв и делала это очень быстро, Хар мог себе позволить расточительность и подвергал придирчивой проверке все, что попадало ему в руки со стола. Не прогадал. Отравить их действительно не пытались, все найденные добавки относились к безопасным или даже лекарственным. Снотворное, какие-то психотропные вещества — он не стал выяснять подробности, — слабительное и даже возбуждающее. Кое-что из этого теневик даже демонстративно попробовал, правда, легким магическим импульсом предварительно разложил на составляющие. Увы, уничтожить только один компонент магия не позволяла, и окончательный вкус и вид продуктов оставлял желать лучшего. Но зато наградой ему стало тщательно скрываемое смятение на лицах хозяев.

Заставить Бруснику употреблять ту же бурду, да еще с невозмутимым видом, мужчина не мог, поэтому оставалось подсовывать спутнице только «чистые» блюда. Это оказалось нетрудно: шаманка предпочитала всему прочему фрукты, овощи и серый суховатый хлеб, а в них ничего подмешать не пытались. Вероятно, просто не умели.

Последнее средство — возбуждающее, добавленное в напиток, искренне позабавило мага. Его подмывало просто выпить снадобье и посмотреть на результат, но неуместные порывы Хаггар благоразумно сдержал. Ясная голова ему требовалась в любом случае, а подобные препараты туманят разум и мешают сосредоточенности, даже очень слабые. И это не говоря о том, что конкретное зелье могло подействовать вообще как угодно. Могло просто накатить возбуждение, а могло и начисто сорвать крышу, и закончилось бы все в последнем случае плачевно. Сначала для жмущейся к нему женщины, потом, вероятно, для них обоих. Наверное, именно на это и был расчет.

Как оказалось, в последнем предположении Хар ошибся, хозяева рассчитывали на другое. Зелье, похоже, действовало не мгновенно и не столь радикально, потому что через несколько минут переводчица сообщила, что для гостя пожелали станцевать дочери Амирада Алого. Как с этим желанием сочеталось присутствие полутора десятков заметно оживившихся зрителей, никто, правда, уточнять не стал.

«Возгордиться, что ли, от такой чести?» — ехидно подумал теневик, разглядывая предложенных дочерей, вынырнувших из неприметной дверцы за троном. Те оказались хороши как на подбор: гибкие, фигуристые, длинноногие. Две брюнетки, а одна даже рыжая — где они ее только взяли? Следом за девицами, одетыми в узкие штаны со шнуровкой по бокам, мягкие сапожки и рубахи до колен с разрезами до талии, появилась пара музыкантов. Один с какой-то странной дудкой, второй — с подобием скрипки о трех струнах.

Пожалуй, зрелище на неискушенный взгляд было весьма волнующим. Может, и теневика бы проняло, прими он возбуждающее средство. Дочери двигались красиво и плавно, призывно улыбались, в разрезах то и дело мелькали стройные ножки, да и шнуровка на воротах рубашек оказалась свободной, вырез — глубоким, а нижнее белье отсутствовало вовсе… Соседи по столу наблюдали как зачарованные, да и Хаггар честно получал эстетическое удовольствие.

— Тебе нравится? — наконец отвлек его от созерцания тихий шепот Брусники.