Спасителей не выбирают Кузнецова Дарья
— Не стриптиз, конечно, но недурно, — со смешком честно ответил Хар, не отрывая взгляда от представления.
— А что такое стриптиз? — не отставала шаманка.
Теневик насмешливо хмыкнул и все-таки посмотрел на женщину. Та напряженно хмурилась и смотрела на него слишком серьезно и тревожно для такого дурацкого вопроса.
— Это когда женщина в танце раздевается, — доходчиво пояснил он.
— Тебе такое нравится? — все так же сосредоточенно спросила Руся.
— Зависит от исполнения, — усмехнулся Хаггар. Женщина в ответ как-то очень тяжело и расстроенно вздохнула. — А ты еще и танцевать умеешь? — ехидно спросил он.
— Совсем немного и не так, — обиженно проворчала Брусника, с неприязнью разглядывая девушек.
— Ты ревнуешь, что ли? — озадаченно спросил теневик, наконец-то сообразивший, к чему были все эти вопросы и чем так недовольна маленькая шаманка.
— Нет, — буркнула та, но настолько неубедительно, что даже слепой бы не поверил. А Хар слепым не был и прекрасно видел, как залились краской щеки женщины.
— Забавно, — хмыкнул он задумчиво.
— Что именно?
— Меня это почему-то не раздражает, — честно ответил ей.
— А…
— Если ты сейчас спросишь, сколько у меня было женщин до тебя, начнет раздражать, — с ухмылкой перебил ее мужчина. По тому, как смешалась и вновь отвела взгляд собеседница, он понял, что угадал следующий вопрос.
Правда, продолжить занимательное выяснение отношений парочке не позволили. Кажется, хозяева поняли, что подобные ухищрения на гостя не действуют и улыбаются танцовщицы напрасно, так что все три девушки удалились, а переводчица сказала, сделав музыкантам знак замолчать:
— Господин желает говорить с гостем наедине.
Разумеется, Хар потянул за собой Бруснику. Хозяевам такое поведение явно не понравилось, но настаивать они не стали. Похоже, поняли, что легко забрать интересующую особу — а Руся явно интересовала их гораздо больше, чем теневик, — не получится, и решили сменить тактику. Запугать? Или купить?
За дверцей находился узкий темный коридор, освещенный единственным чадящим факелом. Справа на второй этаж поднималась вторая лестница, крутая и ненадежная, слева в тупике располагалась еще одна дверь, куда и провели гостей.
Местные жители явно опередили в развитии своих соседей, они уже умели писать и знали бумагу — в этой комнате ее хватало с избытком. Что, впрочем, Хаггара совсем не удивило: война во все времена была лучшим двигателем прогресса.
Несколько столов и стульев, в углу — стеллаж с десятком книг, посудой и какими-то предметами непонятного назначения. Две стены украшены гобеленами и большими белыми шкурами, над входом и узкими окнами, закрытыми ставнями, висели головы незнакомых теневику зверей. В кабинете оказалось не намного светлее, чем в коридоре. Свечи, пара факелов — вот и все освещение.
Хар неожиданно поймал себя на мысли, что местная отсталость раздражает его гораздо сильнее, чем быт кочевников. С теми все было просто и понятно: дикари, дети природы, наивные и забавные, очень органично вписывающиеся в окружающий их мир. Их даже исправлять и развивать не хотелось, настолько естественными и завершенными они выглядели. А эти вроде бы претендовали на цивилизованность, и магу очень хотелось объяснить им, насколько они на самом деле далеки от этого понятия. Заодно изобрести стекло, алхимические светильники, водопровод и еще пару сотен предметов, на которые в родном мире он не обращал внимания, но которые сейчас казались очень нужными и важными.
Только желание это вызывало не исследовательский энтузиазм, а глухое раздражение и недовольство, как будто теневика заставляли объяснять теорию пространственных искажений непроходимому идиоту, ко всему прочему напрочь лишенному магии.
Хозяин и гости расселись на стульях, несколько секунд молча друг друга рассматривали. У Амирада взгляд оказался тяжелый, пристальный, испытующий, только на Хара подобное не действовало никогда: он сам умел сверкать глазами не хуже. Возможно, даже лучше.
— Я чувствую в тебе большую силу, — заговорил наконец правитель почти без акцента, вполне обходясь без переводчика. Женщина, исполнявшая эту роль прежде, потерялась где-то по дороге; видимо, поднялась по лестнице наверх.
— Удивительно, — протянул Хаггар, умудрившись даже не подпустить в голос яда. — И что теперь?
— Я хочу предложить тебе место моего ученика. А когда выучишься — мое место. Ты достоин.
— И что взамен?
— Ничего, ты просто останешься жить здесь, — пожал плечами Амирад.
Хар несколько секунд испытующе разглядывал собеседника, а потом со вздохом сказал:
— Я так похож на идиота? Во-первых, твои дозорные не могли не сообщить тебе, что силой этой я владею не хуже их спутника, а во-вторых, уясни уже: шаманку я вам не отдам.
— Я не мог не попытаться, — усмехнулся хозяин дома. — Отдать не отдашь. Но, может, продашь? Или поменяешь?
— Ты же вроде бы выучил наш язык, так почему обошел в нем слово «нет»? — мрачно спросил Хаггар. Настойчивость местных начала раздражать уже всерьез.
— Кто тебе эта девочка, что ты так за нее держишься? — нахмурился Амирад.
— Это не твое дело, — отмахнулся теневик. Он, даже если бы очень захотел, не сумел бы вот так с ходу ответить на этот вопрос. А мяться и выворачивать душу перед подозрительным чужаком… Нет, спасибо, он еще не настолько одичал и размяк.
— Не тщеславен. Не ищешь выгоды. Умен. Ты не похож на их сородича. Кто ты?
— И это тоже не твое дело. — А вот сейчас сдерживать ехидство маг не стал.
— А если я соберусь решить вопрос силой? — Хозяин насмешливо вскинул бровь.
— Твое право, — пожал плечами Хар. — Удовлетвори мое любопытство: зачем тебе так нужна моя шаманка?
— Дикари умеют лечить, — подтвердил правитель подозрения теневика. — Здесь, в отличие от их родных земель, они гораздо слабее и многих вылечить не способны, и тем они ценнее. А поймать кого-то из них трудно, но еще труднее приручить. Послушная обученная шаманка стоит очень, очень дорого. Я, кстати, готов заплатить тебе эту цену. Точно не продашь?
— Точно.
— Что ж, твое право. Но приглашение все еще в силе, будь моим гостем. Если ты согласен, Омела тебе все покажет. Да, кстати, последний вопрос. Почему от тебя пахло духом смерти?
— Чем? — удивленно вскинул брови маг, уже поднявшийся со своего места.
— Дух смерти — почти неуязвимая сущность, живущая на Грани, охотится одинаково ловко по обе ее стороны. Выглядит как большой хищный зверь. Гончие почуяли его запах на тебе, и их это испугало.
— А… этот, — со смешком протянул Хар, не без удовольствия вспомнив подробности прошедшей ночи и обстоятельства, при которых он успел пропахнуть столь легендарным существом. Белый зверь, дух смерти… Интересно, а более простое название у него есть? — Случайно вляпался, — сообщил он, не заботясь о реакции собеседника и не пытаясь его в чем-то убедить. Говорить правду, что он убил одну из таких тварей, и, более того, сообщать о собственной способности впредь делать это почти безнаказанно, не стал. Незачем бахвалиться силой и демонстрировать собственные способности, когда окружающие доброжелатели только и ждут момента, чтобы превратиться во врагов. Пусть им потом будет сюрприз.
Но, однако, интересно. Получается, белые звери умеют перемещаться из той реальности в эту и обратно? Кое-что это объясняло. В частности, их защищенность равно от теневой магии и чар шаманов.
«Какая-то нечисть это может, а я — нет!» — со смесью раздражения и насмешки подумал Хаггар, но всерьез переживать не стал. Он меньше двух недель в этом мире, а твари тут живут из поколения в поколение! Маг, может, и умнее, но времени у них было существенно больше. Ничего, он наверстает. У него просто нет другого выбора.
Показ окрестностей продолжался недолго, хотя за это время успел опуститься вечер. Удобства во дворе, колодец — на площади, купальня — за частоколом, у озера, общая для всех, куда гости идти отказались.
В конечном итоге их оставили вдвоем в небольшой комнатушке в жилой части дома. Из обстановки тут была деревянная кровать с толстой циновкой вместо матраца, стул, пустой сундук и стол, на котором стоял кувшин с водой и плоская деревянная кадушка. И одинокая свеча на столе, которую зажгла Омела, оставив гостям устройство для высекания искр, почти неотличимое от того, которым пользовалась Брусника.
Пока Хаггар оглядывался на новом месте и совал нос во все щели, женщина устало опустилась на край кровати, сжалась, обхватила себя руками и зажмурилась.
— Очень плохо? — спросил теневик, искоса на нее поглядывая. Помнил, насколько неуютно было ему самому после побега из родного мира, и представлял, насколько сейчас тяжелее шаманке. В отличие от нее, он точно знал, как работают стихии и как с ними можно взаимодействовать, а дикари наверняка все делают на ощущениях и интуиции. — Не бойся, надолго мы здесь не задержимся.
— Не знаю, — тихо ответила она. — Пусто. И страшно. Леса нет, как будто совсем нет… Спасибо.
— За что? — спросил Хар, усаживаясь рядом.
— За то, что Остролист в тебе ошибся и что ты совсем не такой злой, как думал он и говорил ты сам, — проговорила она и опять прильнула к мужчине — так отсутствие рядом привычной силы ощущалось менее остро.
— Лучше не обольщайся на мой счет, — поморщившись, возразил теневик. Слова женщины вызвали в нем странное и неприятное чувство неловкости, которому он никак не мог найти определение и которое никак не мог объяснить. — Что, тебя даже эти торги не разозлили? — спросил он с иронией. Почему-то очень хотелось, чтобы Руся прямо сейчас закатила истерику и высказала ему пару претензий.
— Неприятно, конечно, — спокойно проговорила Брусника. — Но торговался не ты, торговался он. А ты сказал, что я твоя и что ты меня не отдашь.
— И тебя не обижает подобная постановка вопроса? — недоверчиво нахмурился маг, уже почти отчаявшись понять логику маленькой шаманки.
— Но ведь это правда, а правда не может обидеть, — рассудительно заметила она. — Я действительно твоя.
Хаггар не нашелся с ответом, только окончательно растерялся и смешался.
Рыжая дикарка ничего не требовала взамен, не спрашивала, нужна ли она ему на самом деле и насколько, не требовала доказательств ответных чувств. Как приблудный щенок, доверчиво тычущий мокрым носом в сапоги, виляющий хвостом тому, кто неосторожно приласкал, и готовый преданно следовать за чужим человеком хоть на край света. И Хару это было лестно, странно горько и отчего-то стыдно.
Некоторое время он еще сидел, пытаясь разобраться в собственных странных и на этот раз совершенно непонятных чувствах. Никогда прежде маг не встречал никого, хоть сколько-нибудь похожего на эту неестественно открытую и прямолинейную женщину, и понятия не имел, с какой стороны браться за решение загадки.
Наконец собственное недоумение и смятение начали раздражать теневика, и он предпочел переключиться на вопросы более важные, насущные, но при этом безусловно решаемые. Он непременно разберется во всем этом, но потом. Когда освоится в этом странном мире, привыкнет и перестанет столь бурно реагировать на проявления разницы менталитета. Если перестанет.
Настаивать на немедленной встрече с Вишней Хаггар не собирался и вообще не хотел до поры афишировать свою осведомленность о ее присутствии. Вряд ли женщина отправилась с этими людьми добровольно, ее наверняка выкрали, и совсем не обязательно она сейчас находится в здравом уме и твердой памяти. Кто знает, как выглядит здесь механизм приручения. Методов психической ломки Хар не знал только потому, что никогда не интересовался подобным — необходимости не было. Но о том, что методы такие существуют, был осведомлен, и даже имел о них общее представление. Не исключено, что и здешние жители тоже додумались до чего-то эдакого. Может, без теоретической базы и тонких магических воздействий, но обычные физические пытки никто не отменял.
Полбеды, если женщина просто без сознания. А если она в глубокой истерике? Или сильно изранена? Глупо взваливать на себя дополнительные заботы именно сейчас, когда он еще толком не освоился и не имеет путей отхода.
Поэтому Хар ограничился поисковой сетью, обнаружившей в нужном месте человеческое существо некрупного размера, и пока удовлетворился ощущением, что объект поиска где-то рядом. Не так размыто и неопределенно, как в прошлый раз, а буквально на расстоянии нескольких метров. Маг, фигурально выражаясь, слышал пульс и дыхание пропавшей шаманки. Да и логика подсказывала, что женщина там, больше просто негде. Вряд ли здесь есть еще одна параллельная реальность, обитатели которой так же жаждут заполучить себе как можно больше целителей.
Увы, уточнить подробнее, что там за человек, он не мог: все следящие заклинания, позволяющие передать изображение, строились на светлых сторонах дара. Единственное, что было доступно, это искажение пространства, позволяющее добиться того же результата, но браться за него сейчас теневик не стал: слишком сложно и долго, много расчетов, а у него есть более насущные дела. Тем более провести расчеты без бумаги маг не мог, а ходить за ней — значит привлекать к себе ненужное внимание.
Еще, конечно, можно было просто пройти туда под покровом иллюзии или иных маскировочных чар и посмотреть своими глазами, но этот вариант Хаггар оставил на крайний случай. Во-первых, для этого требовалось как минимум на несколько минут оставить Бруснику, рисковать же подобным образом не хотелось. А во-вторых, ему было банально лень куда-то выходить.
Так что уточнение местонахождения Вишни маг оставил на завтра и занялся тем же, чем занимался до перемещения их в это странное место: анализом ситуации и поиском рычагов влияния на нее.
Глубокая медитация под присмотром Брусники прошла без осложнений вроде врывающихся в комнату вооруженных людей и принесла столько открытий, что Хаггар, вынырнув в реальный мир, еще долго неподвижно сидел, не открывая глаз, и пытался уложить в голове полученную информацию. Сделанные находки упорно сопротивлялись и норовили сломать более-менее начавшую складываться картину.
Дело в том, что место, где они находились, представляло собой другой мир, вывернутое наизнанку подобие прежнего: подвижная живая сердцевина из темных стихий и прочная светлая скорлупа. Завершенная, замкнутая, уравновешенная структура. Как такое возможно, Хар не имел ни малейшего представления.
Согласно знакомой ему теории, все миры разделяло Междумирье. Именно через него те, кто имел такую возможность, перемещались из мира в мир. Переход из одной реальности в другую иными путями этой теорией отрицался, весьма убедительно доказывалась его невозможность. В строгих формулах, логично и совершенно однозначно. Однако — вот, пожалуйста, получите! Перемещение мгновенное, безболезненное и без новой встречи с безжалостным Ничто. Причем перемещение, совершенное не богами, от которых хотя бы в теории можно ожидать чего-то сверхчеловеческого, а примитивным народом, ровным счетом ничего не понимающим в магии! Озарение, парадоксальная способность из разряда «все гениальное просто»?
Что бы там ни говорили слухи, сказки и жрецы, даже боги не всемогущи и даже они подчиняются основным законам мироздания. Божественная власть их распространяется только на тот мир, где в них верят, а за его пределами эти сверхсущества не намного могущественней людей. Разве что, говорят, Междумирье к ним более гуманно и не пытается убить или перекроить по своему хотению. И то, что наблюдало за Харом в этой нереальности — обрывки воспоминаний оставались с ним поныне, и ощущение чужого взгляда помнилось особенно отчетливо, — не было богом. Нечто несравнимо более огромное, и не древнее — вечное.
В этой связи поверить, что какие-то отсталые колдунишки походя совершали невозможное, Хаггар не мог и относился к подобной версии чрезвычайно скептически.
А если откинуть ее, приходила на ум другая, более логичная. Если с местными недомагами все в порядке, значит, дело в самих мирах. Именно в них, в их природе заключена лазейка для этого перехода, и возможен он только между этими двумя конкретными мирами. Они как будто оказались неестественно близки, настолько, что между ними не влезла прослойка Междумирья. Настолько, что простой поиск на крови позволил дотянуться из одного мира до шаманки, находящейся в другом, не заметив преграды. Настолько, что миры как будто соприкоснулись, плотно прижались друг к другу и стали одним целым.
Изначально ли они существуют именно так или встретились недавно? До, после или во время катастрофы, отбросившей местных жителей назад в развитии? Или столкновение было причиной этой катастрофы?
Еще теневику не давала покоя природа магии этих двух миров. Да, он обладал очень небольшим материалом для сравнения и видел в этой жизни всего один мир помимо них, а делать выводы на основании такой ничтожной выборки по меньшей мере глупо. Да, могло статься, что именно такая ситуация, как здесь и сейчас, нормальна, а его родной замкнутый одинокий мир — как раз исключение. Да, все так, и он не спешил строить заключения и развивать теории, но…
На границе сознания возникла какая-то ассоциация. Что-то безумно знакомое было во всей этой картине, что-то простое и удивительно ясное, почти родное. И чутье буквально вопило, что эта самая ассоциация — ключ ко всей картине. Не просто к пониманию здешнего мироустройства, но к природе здешней магии, к истории этих связанных непонятной пуповиной миров.
Увы, как это часто бывает, нужная мысль упрямо ускользала и не давалась в руки. Устав за ней гоняться, мужчина мысленно выругался и окончательно вынырнул в реальность. Бесполезно, нужно отвлечься и вернуться к этому вопросу потом. Довольно впечатлений на один день, стоит дать мозгу отдых.
Окончательно очнувшись, Хар обнаружил, что вокруг совершенно стемнело, свеча догорела, а оставленная сторожить маленькая шаманка бессовестно дрыхнет рядом, свернувшись калачиком и уткнувшись макушкой в его бедро. Он насмешливо хмыкнул, но будить женщину и возмущаться не стал. Вместо этого перешел на сумеречное зрение, заодно проверяя все охранные и сигнальные контуры.
Тишина.
Некоторое время послушав ее и насладившись пьянящим чувством единения с миром, Хар тихо лег на кровать поверх лоскутного покрывала, чтобы не будить Русю, и тоже погрузился в сон. Чуткий, поверхностный; чары чарами, но бдительность не стоит терять в любом случае. Несколько раз он просыпался, когда Брусника ворочалась, но в целом ночь прошла спокойно.
Утро началось на рассвете со сработавшей сигналки, оповестившей, что в комнату пытаются войти. Поскольку перешедший в параноидальный режим постоянной боевой готовности маг не только воспользовался иллюзией, элементарно скрывшей ручку двери снаружи, но еще и заклинил дверь изнутри стулом, шансов проникнуть внутрь у неизвестного было немного.
Маг поднялся, не боясь быть услышанным; среди прочего комнату окутывал полог тишины в своем изначальном виде, а не вывернутом, какой теневик использовал, отвлекая Русю от грозы. Отодвинул стул, снял иллюзию и притаился сбоку от двери, вне поля зрения входящего, ожидая развития событий.
К удивлению Хара, на пороге стояла вчерашняя переводчица, которую звали Омелой. Она, стараясь не шуметь, тихо вошла внутрь, прикрыла за собой дверь и только потом посмотрела на кровать. Обнаружив там только сладко сопящую Бруснику, вздрогнула и оглянулась.
— Чем обязан? — вопросительно вскинул брови Хаггар.
— Тихо, пожалуйста, — прошептала женщина, испуганно косясь на дверь.
— Никто не услышит, говори. — Маг хмурился, и в сложившейся ситуации слова его прозвучали двусмысленно. С одной стороны, можно не шептать, а вот с другой — можно и кричать сколько угодно.
Разбуженная голосами, завозилась Брусника. Сразу сообразив, что что-то не так, и вспомнив вчерашний день, она торопливо села и удивленно уставилась на остальных присутствующих в комнате.
— Что случилось? — неверным со сна голосом спросила она.
— Это я и пытаюсь выяснить, — насмешливо заверил ее теневик и вновь обратился к переводчице: — Ну?
— Уходи отсюда! — решилась она. — И девочку уводи!
— Да мы вроде бы не собирались оставаться тут жить.
— Ты не понимаешь, они тебя убьют, а ее заберут!
— Я понимаю, что они планируют это сделать. Но не понимаю, во-первых, какое твое дело, а во-вторых, даже если мы сейчас уйдем, вернуться обратно мы не сможем.
— Держи… — Женщина торопливо вынула из кармана тонкие короткие бусы из каких-то сушеных ягод. — Дорогу на поле помнишь? Выйдете туда, разорви их, вернетесь домой.
— И почему я должен тебе верить, если никакой силы в этой цацке не чую? — недоверчиво спросил Хар.
Переводчица нахмурилась, смерила его озадаченным нервным взглядом, а потом кивнула на Бруснику:
— Она может почувствовать.
— Это шаманская сила, — удивленно выдала вердикт та, оглядев бусы. Что характерно, брать их в руки Руся не торопилась. — Только я не могу понять, что делает эта вещь. Откуда она у тебя? Погоди, ты же шаманка! — ошарашенно проговорила она. — Мне тяжело в этом месте, я не слышу Леса, но вот сейчас я отчетливо ощущаю, что ты — шаманка.
— Это я их сделала, — нехотя созналась переводчица.
— Садись и рассказывай, — велел теневик.
— Ты не понимаешь, времени…
— Достаточно, — оборвал он. — Ты дольше будешь плясать вокруг да около, так что лучше говори сейчас.
Часть четвертая
ПРАВО ВЫБОРА
Рассказ женщины получился весьма любопытным. Родом она была из мира Брусники и вляпалась почти в такую же историю, как та: подобрала раненого мужчину странной наружности со странной силой, выходила его и не захотела с ним расставаться. Главное отличие состояло в цели появления чужака — а им, собственно, и был Амирад Алый — на родине дикарей. Если Хар стремился поменять место жительства, то местный владыка бежал в тот мир в последней надежде спастись и, главное, горел желанием вернуться и отомстить.
Он был вторым сыном и вторым наследником здешнего владыки, и это не понравилось третьему сыну. Совершилась попытка государственного переворота с устранением всех, кто стоял на пути амбициозного парня, и заодно тех, кто мог бы предъявить права в будущем. Проще говоря, третий прирезал не только папашу, но и всех своих братьев — и старших, и младших. Брусника на этом месте рассказа недоверчиво испуганно ахнула, а Хаггар только скептически хмыкнул: история его родины тоже знала подобные случаи, и ничего шокирующего маг в них не видел. Неприятно, но власть — она такая, ради нее совершаются преступления и похуже.
Омела последовала за мужчиной несмотря ни на что, поддержала в восстановлении справедливости. С ней, нужно отдать ему должное, воин обошелся вполне по-человечески и даже ласково: взял в жены, заботился, даже порой прислушивался к ее мнению. Сложно сказать, чем он руководствовался — полюбил ли в ответ или быстро оценил плюсы присутствия под рукой собственной шаманки. Учитывая, что одной женой он в постели не ограничивался, а слушал ее только тогда, когда ему это было нужно, — скорее, второе.
Когда наивная влюбленная женщина начала потихоньку осознавать, куда она вляпалась, бежать уже было поздно. Ладно мужчина, но она родила ему семерых детей и оставить их не могла. Муж жаждал завоевать ближайших соседей и расширить свое влияние и именно для этого воровал шаманов. Переводчица помогала им как могла, но никто из них не сумел бы сбежать в одиночестве. А Хаггар — молодой и сильный, непременно сумеет спасти себя и спутницу.
— Не детей ты пожалела, а не хотела покидать насиженное место, — язвительно проговорил маг, когда женщина умолкла.
— Хар! — возмущенно ахнула Руся, слушавшая историю с трепетом и едва не с открытым ртом.
— Привыкла, — удовлетворенно проговорил теневик, игнорируя недовольство Брусники и не сводя пристального взгляда с Омелы. — Освоилась. Тепло, хорошо кормят, чего рыпаться, да?
— Ты ничего не понимаешь! — раздраженно нахмурилась она.
— Ой ли? — ехидно протянул маг. — Да брось! Уж слишком убедительно ты вчера оказывала поддержку мужу. Что, за ночь успела раскаяться?
— Я изменила свое мнение, когда ты не отдал ее ни за какие деньги и блага, — горячо возразила Омела.
— Не-а, — продолжал скалиться мужчина. — Вот она бы в твою сказку поверила, — припечатал он, кивнув на Бруснику, — убедительно врешь. Даже чутье обманываешь! Только все равно не верю, и все эти фокусы с полуправдой я тоже знаю. Беда в том, что логику никто не отменял. Ты бы тогда пришла раньше, а не на рассвете. Или вечером, пока нам окрестности показывала, или ночью. Значит, либо бусы — ловушка, либо, что вероятнее, ночью случилось некое событие, подтолкнувшее тебя к этому решению. В общем, неудачная попытка, говори как есть. Делать больно я не люблю, но умею и уже почти хочу. Не надо злить меня сильнее.
— Ты ничего не понимаешь, я…
Слова оборвались пронзительным визгом, с которым женщина схватилась за левую руку, вмиг покрывшуюся кровавой росой. Ощущение было такое, будто ладонь ее окунули в крутой кипяток.
Руся от резкого звука дернулась, но не от мага, а к нему. Ухватилась обеими руками за его рубашку, уткнулась лицом в плечо, вся сжалась.
— Это предупреждение, — спокойно сказал теневик. Это для каких-то сложных ступенчатых воздействий вроде поиска требовалась аккуратная подготовка, а превратить в пыль несколько сосудов он мог даже не прикасаясь. Искусство убивать маг освоил в совершенстве, а тут еще человек, абсолютно беззащитный перед его магией… — Что следующее? Оторвать тебе эту руку? Или лишить глаза?
— Да кто ты такой? Даже Амирад такого не умеет! — надрывно воскликнула она.
Хар процедил себе под нос ругательство в адрес заносчивых дикарей-самоучек, а вслух ответил:
— Не испытывай мое терпение.
Новая история, которую нехотя поведала Омела, показалась мужчине значительно более убедительной. И если преамбула осталась прежней, то мотивация появления женщины в этой комнате оказалась менее благородной. Не стремление защитить бедную девочку вело ее, а исключительно эгоистическое нежелание терять нагретое место. Ей в самом деле нравилась ее роль, к жене владыки относились хоть и с меньшим почтением, чем к нему самому, но ее уважали. Не только женщины, но и мужчины, и чувствовала себя пожилая шаманка прекрасно. Что муж не питает особенных теплых чувств и держит ее при себе только из-за дара, она давно уже поняла и смирилась, много лет как перестала быть юной и наивной дикаркой. Да и сама она давно уже не испытывала к этому мужчине каких-либо чувств. Полностью освоилась в этом чужом мире, привыкла, научилась извлекать пользу из своего положения и окружающих, привыкла к местным обычаям и в общем-то жила в свое удовольствие.
До нынешней ночи, когда местному правителю приглянулась пришлая девчонка. Потянуло на молодое красивое тело — это не ново, в последнее время с ним это случалось сплошь да рядом. Но, в отличие от всех прочих, Брусника была действительно конкуренткой для нее, и Омела предпочла перестраховаться.
— И почему же он решился на это только сейчас, если вы уже шаманок воровали? — насмешливо спросил маг. Омела пыталась изворачиваться и юлить, это раздражало, но вновь применять силу он пока не хотел. Отнюдь не из жалости к собеседнице: не хотелось еще больше пугать Бруснику, и без того полностью деморализованную. Так что Хаггар еще припугнул Омелу и получил наконец связную версию происходящего.
Оказалось, все это время Амирад с несколькими приближенными пытался найти способ защититься от магии дикарей. Неопытные и не самые сильные, вроде Руси, это одно дело, там достаточно не прикасаться голыми руками, а вот нарваться на старших шаманов в их родных землях значило подписать себе приговор. Как Хар и предполагал, те не только умели лечить, но вполне могли постоять за себя и свой народ. Да и луки у охотников были, может, примитивней местного оружия, но несли смерть не хуже, и вступать в прямое столкновение с соседями здешние обитатели прежде не рисковали.
Но недавно правитель наконец нащупал решение, способное не только защитить его и соратников, но сделать дикарей послушными чужой воле. И вот тогда, получив в свое распоряжение их целительские таланты, он уже мог бы расширить границы собственных владений здесь. Многие воины гибнут не на поле брани, а после боя от тяжелых ран, шаманы же могли здорово помочь с решением этой проблемы.
— Я так понимаю, девчонку они недавно украли для проверки? — спросил Хаггар. — И как результат?
— Амирад доволен, — нехотя отозвалась Омела, злобно сверкая глазами на теневика. Она совершенно точно не собиралась нарушать планы мужа и не ожидала, что странный чужак так легко раскусит столь тщательно выверенную ложь.
— И как он собирается меня убивать?
— Не он. Его старший сын, от прежней жены. Он очень силен, и у тебя против него нет шансов, — не упустила случая съехидничать она. — Я уже научилась определять силу здешних шаманов, она похожа на твою. Это ты с Амирадом на равных, а тот сильнее.
Хаггар озадаченно нахмурился, выслушав такую характеристику. По его представлениям, Амирад обладал силой ниже среднего, не говоря уже об умении этой силой распоряжаться, наверняка уступающем талантам какого-нибудь школяра-троечника. Такая разность восприятия сначала очень насторожила — недооценивать врага Хар не собирался. А потом он вдруг сообразил, в чем дело, и едва не расхохотался.
Тщательно скрученные нити силы, спеленавшие ауру, плотной сетью укрывшие от внешнего мира излишки магии, — маскировка, созданная им еще в родном мире со всей тщательностью, на какую был способен теневик, не зря именуемый при жизни гениальным. Она оказалась удивительно надежной и с честью выдержала решительно все: и столкновение с богом, и Междумирье, и прочие лишения. Сам маг еще на родине успел к ней привыкнуть, а могущественные нечеловеческие сущности ее, вероятно, просто не замечали.
— Посмотрим, — с ухмылкой отмахнулся он от Омелы. — Проваливай! И для своего же блага — молчи. Ладно я, но твой владыка за эти козни за его спиной по голове не погладит.
Женщина напоследок окинула его яростным взглядом и вышла.
— Хар, я ничего не поняла, — тоскливо проговорила Брусника. — Омела — она нездешняя и пришла оттуда же, откуда и мы? Что происходит? Эти люди хотят причинить вред моим сородичам?
— Ты на себя наговариваешь, главное ты как раз уяснила, — со смешком возразил он.
— Но как этот человек собирается взять меня себе? — нахмурилась она. — Я же этого не хочу! Я же могу уйти в любой момент.
— Вряд ли бы его это остановило. — Маг поморщился. — Есть масса способов удержать человека против его воли. Тем более взять женщину, которая физически слабее.
— Ты делал так? — напряженно проговорила Руся, глядя на него очень тревожно и испуганно.
— Нет, — спокойно встречая напряженный взгляд, честно ответил он. А про себя с иронией подумал, что даже в его бурной биографии есть пробелы. Кто бы знал, что именно этот окажется так кстати! — Но знаю, как это происходит. Там, откуда я родом, подобное случается не так уж редко, а здесь, подозреваю, и вовсе может считаться нормой.
— Ты пришел из плохого места, — через несколько секунд напряженного размышления решила Брусника. — Хорошо, что ты оттуда ушел. Но не волнуйся, я помогу тебе разобраться, как правильно, если вдруг ты сам не поймешь, — добавила она и ласково погладила его по щеке.
— Спасибо, — не удержавшись от улыбки, почти серьезно ответил он. — Но для начала нам стоит разобраться с другими проблемами и как минимум вернуться обратно.
— Да, — погрустнела Руся, на несколько мгновений забывшая, где они находятся. — И Вишню обязательно забрать!
Хаггар не стал заранее пугать женщину, что ее коллегу, вероятно, гуманнее сразу добить, он сомневался, что магия, с помощью которой ее подчинили, обратима. Воздействия на разум — одни из самых сложных, и, чтобы воздействовать аккуратно, нужно обладать большими знаниями и большим талантом, которыми аборигены похвастаться явно не могли. Так что их подчиняющая магия наверняка сродни хорошему удару дубины. Чудо, если там от личности вообще хоть что-то осталось.
Вместо этого теневик решил вплотную сосредоточиться на вещах гораздо более насущных. Например, прояснить вопросы собственной маскировки. Действительно ли она вводила в заблуждение всех вокруг или он правда чего-то не понимал?
— Ты говорила, что чувствуешь мою силу, находясь рядом. Скажи, ты всегда чувствовала ее одинаково? Или поначалу все обстояло иначе?
— Не знаю, — неуверенно протянула Брусника, сосредоточенно хмурясь. — Поначалу, пока ты был без сознания, она точно ощущалась слабее. И потом, когда ты только очнулся. Наверное, ты тогда просто еще не восстановился до конца, да?
— Может быть, а может, и нет. Помнишь ту клятву на крови? Постарайся определить, твои ощущения до нее сильно отличались от ощущений после?
— Я не знаю, — проговорила она уже смущенно. — Я тогда об этом не задумывалась. Сначала… ну, больно было, когда я попробовала проверить. Да и потом тоже не проверяла. Но на следующий день ты уже точно ощущался совсем иначе!
— Любопытно, — задумчиво проговорил маг.
Сбивчивые объяснения шаманки только подтвердили его предположение. Он уже почти не сомневался, что женщина чувствует силу сквозь его маску из-за кровной связи, образованной клятвой. Он вплел в чары клятвы только стандартные необходимые защитные уточнения, не позволяющие воспользоваться этой связью для причинения вреда и осуществления поиска (разумеется, в одностороннем порядке, страховка никогда не бывает лишней), и маскировка в этом списке отсутствовала.
Это открытие, кстати, объясняло странную самонадеянность Остролиста. Если старший шаман что-то знал о пришельцах из соседнего мира — а Хаггар в этом уже почти не сомневался, — то вполне мог принять за подобного и самого Хара. Не исключено, что он с пришельцами уже сталкивался и точно знал, как можно с ними справиться. Вполне возможно, уже когда-то проделывал подобный трюк.
А если Остролист что-то знает, тогда есть еще один вопрос: почему он ничего не предпринял для поисков Вишни? Либо он заодно с местными, во что поверить достаточно сложно (зачем бы ему тогда демонстративно ссориться с самим Харом?), либо он просто не хотел рисковать своими людьми, подозревая или точно зная, что пропавшей женщине они уже не помогут. Тем более он наверняка не знает, откуда именно приходят эти чужаки. Он однозначно лучше осведомлен об устройстве окружающего мира, чем Брусника, но вряд ли настолько.
— В этом Амираде ты тоже чувствуешь силу. Он слабее меня?
— Да, — без раздумий подтвердила женщина. — Он тоже опасный, но не такой. Он такой, каким ты был, когда болел! — сообщила она, радуясь своей догадке.
— Отлично. — Хаггар удовлетворенно улыбнулся и коротко поцеловал маленькую шаманку, только что окончательно развеявшую его сомнения. — Молодец, развивай чутье и дальше.
— Хар, а можно я кое-что спрошу? — тихо проговорила она, когда мужчина поднялся на ноги и принялся оправлять одежду.
— Валяй. То есть спрашивай.
— Я многого не знаю, — медленно начала она. — Но я все равно вижу и чувствую, что это странное место тебе ближе и понятней, чем моя родная земля. То, что здесь вокруг, вместо Леса, мне кажется, оно очень похоже на твою силу. Ты правда не хочешь остаться здесь?
Не торопясь отвечать, Хаггар смерил женщину задумчивым взглядом. Вопрос был гораздо серьезней, чем казалось самой дикарке, и следовало ответить на него для начала хотя бы самому себе.
А в самом деле, почему бы не остаться здесь? Этот мир и правда гораздо понятнее на его взгляд, дружелюбней. Сам мир. Добиться нужного отношения от людей тоже можно. Просто убрать маскировку, и страх перед силой, помноженной на странное поведение и уверенность чужака в себе, заставит их преклонить колени. Заставит искать благосклонности, пресмыкаться, лебезить.
При желании он мог бы стать властелином всего этого мира, как бы он ни выглядел. Или даже двух миров, объединив их под своей рукой. Единоличным правителем.
Бывший владетель Верас знал, как управлять людьми, это входило в обязательную программу его обучения. Наверное, он смог бы сделать что-то такое, что обезопасило бы его от этого страха, пусть не до конца, но во многом. Наверное, его не смогут убить те недовольные, которые все равно найдутся, каким бы хорошим правителем он себя ни показал.
Страх и непонимание часто порождают ненависть. Готов ли он на это? Ради безграничной власти над двумя мирами. Ради силы, пропитывающей все вокруг и гораздо более ласковой к нему, чем Лес. Этот мир действительно походил на его собственный куда больше, чем родина Брусники, даже лучше. Если Лес — рай для магов со светлым даром, то его отражение — рай для самого Хара. Превосходный шанс отомстить мирозданию за роль изгоя, отвергнутого всем и всеми.
Хаггар попытался и не сумел найти в себе ни малейшего отголоска подобных желаний. Чужой ненавистью и страхом он был сыт по горло. Страхом, ненавистью, войной, властью казнить и миловать, самовольно присвоенным правом вершить чужие судьбы. Стоило ли бежать от них, чтобы добровольно взрастить снова? Да, здесь никто ничего не сможет ему противопоставить. Но разве это что-то всерьез изменит? Он так и останется одиночкой, вызывающим страх изгоем. Пусть не гонимым и преследуемым всем миром, пусть окажется сверху, над миром, но не изменит ровным счетом ничего.
Дикари тоже встретили его неласково, но хорошее отношение, по правде, стоит сначала заслужить. Да и там, в лесу, ему все-таки встретился человек, почему-то совсем не боящийся и по непонятной причине испытывающий к пришельцу теплые чувства. Если совсем уж честно, ничем не заслуженные теплые чувства. Да, всего один, но это несравнимо больше, чем было прежде, когда он бежал из родного мира. Так стоит ли отказаться от этого единственного доверившегося существа или все-таки стоит оправдать доверие? Вот именно сейчас, когда на него никто не давит, когда именно он решает и когда его решение примут безоговорочно. Сделать свой выбор.
— Правда, — наконец ответил он. — Я не хочу здесь оставаться. Пойдем позавтракаем, и я попробую придумать, как решить проблемы.
А проблем, к слову, было несколько. К обострившейся необходимости разобраться с магией добавилась необходимость выжить здесь и вернуться домой, желательно с двумя шаманками. Не требовал решения немедленно, но неприятно давил на плечи вопрос поиска места в новом мире и общего языка с его обитателями. Впрочем, главная проблема только наклевывалась и обретала лицо. Донельзя мерзкое, знакомое до мельчайшей черточки лицо.
Война. Даже если допустить, что старшие шаманы лучше, чем остальные их сородичи, понимают поведение здешних обитателей, Хаггар все равно сомневался, что у них будут шансы победить. И если сейчас убить Амирада Алого со всеми его приспешниками, это ровным счетом ничего не изменит. Рано или поздно — скорее рано — найдется другой такой же энтузиаст, а сородичи Брусники… Вряд ли за десяток-другой лет они резко изменят жизненный уклад, да и Лес вряд ли им поможет.
Лес. Достаточно ли он разумен и способен ли остановить такое вторжение? Будет ли ему до этого дело? Не исключено, но выяснить ответ на этот вопрос можно только опытным путем. По понятным причинам подобный вариант Хаггару не нравился, а все остальные… их, увы, пока не было.
Хар пытался убедить себя, что без него разберутся и лезть в это совершенно не обязательно, но получалось плохо. Хотел ли он рвать жилы и кого-то там спасать? Нет. Но чувствовал, что должен. Не собственной совести и даже не доверчивой маленькой шаманке — та вообще вряд ли понимала, что происходит и чем это грозит.
Должок у мага был перед всем тем миром. Странным, чуждым, чужим миром, который тем не менее решил рискнуть и подобрать отторгнутую собратом душу — опасную, несущую в себе угрозу и враждебную силу. Не маг выбрал себе мир, а этот самый мир пожалел скитальца и пригрел. Может быть, именно он помог наткнуться на чуть живого пришельца любопытной и сострадательной Русе, а не кому-то другому, кто спокойно прошел бы мимо. Может, мир и подобрал Хара исключительно для решения этой проблемы, кто знает? У него напрямую не спросишь, остается полагаться на чутье.
Увы, о способе решения проблемы чутье молчало.
Внизу оказалось людно, и маг с неудовольствием отметил, что все места возле стен заняты. Конечно, можно было потеснить местных, но мужчина решил не провоцировать скандал прямо сейчас. Это вчера ему разрешили выбирать любое место, а вот распространялось ли разрешение на все последующие дни, это вопрос. Задать же оный оказалось некому: Амирад Алый отсутствовал на «рабочем месте».
Несколько женщин обносили тарелками сидящих. «Дикари дикарями, а придворные бездельники — уже вполне сложившиеся», — насмешливо подумал Хаггар. Впрочем, присмотревшись, теневик признал свою ошибку. Судя по внешнему виду, это были воины, а дом правителя выполнял некоторые функции военного городка. Маг даже припомнил, что в его родном мире когда-то существовал подобный обычай, но вспомнить подробности так и не сумел. Вероятно, потому, что никогда их не знал.
Появление новых действующих лиц не осталось незамеченным, но и ажиотажа не вызвало. Им так же, как и прочим, принесли по тарелке каши, а хлеб и иная снедь стояли на столах. За завтраком Хар не мог не отметить, что Брусника готовит вкуснее, несмотря на то, что местные знали соль — сероватая, крупная, она стояла в плошках на столе.
Через четверть часа из двери, ведущей наружу, появился Амирад в сопровождении трех человек, и зал приветствовал его нестройным многоголосным хором. Хаггар кожей почувствовал, что вот именно сейчас начнутся неприятности, подобрался, но внешне беспокойства никак не проявил, продолжая наблюдать за происходящим искоса, с демонстративной скукой.
Правитель благосклонно ответил своим людям, окинул взглядом зал, перекинулся парой слов с одним из спутников и направился к своему месту. А тот, второй, прямой наводкой двинулся к ним.
«Началось», — удовлетворенно подумал маг, ожидая от противника первого хода. И тот не разочаровал: подошел сзади к Бруснике, грубо схватил испуганно вскрикнувшую женщину за волосы, заставляя подняться и чуть не роняя на себя, второй рукой обхватил поперек туловища и прижал к себе, стискивая ладонью грудь.
— А ты и правда хороша, — со смешком заметил он на вполне неплохом языке светлого мира. — Пойдем, ты меня развлечешь.
— Развлеки себя сам, полиглот, руки-то у тебя есть, — проговорил Хаггар, аккуратно ставя кружку на стол.
Несмотря на то что чего-то подобного он и ожидал, внутри от действий незнакомца всколыхнулась холодная черная ярость. Почти такая, как после разговора с Остролистом, но не наносная, а своя, родившаяся внутри. Не разбираясь в подоплеке столь бурной реакции, мужчина волевым усилием подавил эмоции, которые в такой ситуации только мешают, и встал.
— Мне больше твоя девка нравится, — ухмыльнулся тот, не спеша выпускать испуганную Русю. — Впрочем, была твоя — будет моя.
— Отпусти женщину, — с тем же видимым спокойствием проговорил Хаггар, переступая через скамейку.
— А то что? — продолжил скалиться тот.
Уточнять теневик не стал, повторять тоже. Просто коротко, почти без замаха, ударил незнакомца по лицу. И испытал огромное, удивительно отчетливое и глубокое чувство удовлетворения, когда под кулаком ощутимо хрустнуло, хлюпнуло и стало мокро. Появилось странное ощущение, что именно этого — грубо двинуть кому-то в морду — ему не хватало для полного счастья все время, прошедшее с ухода из родного мира, а может, и дольше.
Кажется, противник ждал чего угодно, кроме настолько примитивного применения грубой силы. Он взвыл и шарахнулся назад, прикрывая обеими руками сломанный нос и грязно ругаясь. Бруснику Хар успел подхватить под локоть, потом аккуратно усадил обратно на скамейку, на мгновение ободряюще сжав ее плечо.
— Даю тебе один шанс извиниться перед женщиной, — тем же невозмутимым тоном потребовал Хаггар.
Ответ последовал витиеватый, нецензурный, на смеси двух языков, который, в общем, сводился к тому, что извиняться хам не намерен. А за этим последовал магический удар, сопровождавшийся пожеланием сдохнуть. Следовать рекомендации маг, конечно, не стал.
Сил нападающему в самом деле было не занимать, в этом смысле Амирад действительно не годился ему в подметки. Вот только количество силы, увы, в соответствии с поговоркой, множилось на полное отсутствие умения ею распоряжаться. Прямой явный удар, как двуручным мечом с широким замахом. Очень страшный удар, сокрушительный, но — примитивный. Того, кто владел магией на аналогичном уровне, он вполне мог размазать в лепешку, а у Хара вызвал досаду. Теневик погасил удар, частью поглотив его энергию, и в следующий момент уязвил в ответ — коротко, точно, наверняка, как и положено ядовитой змее — преодолев природную защиту, каковой у обитателей светлого мира, включая Омелу, не было. В этот момент на задворках сознания опять шевельнулась какая-то ассоциация, но ухватить ее снова не удалось.
Вся сцена, начиная с нападения на Бруснику, заняла около пяти секунд, и в головах людей последовательность событий просто не успела сложиться. Вот «свой» ставит на место зарвавшегося чужака, — а вот чужак уже невозмутимо стоит над иссохшим трупом. Даже сам убитый не успел ничего почувствовать и хоть как-то отреагировать на удар, да хотя бы вскрикнуть.
Наверное, для зрелищности стоило сказать что-нибудь торжественное, но Хар с тем же спокойствием и выдержкой просто вернулся на скамью, никак не комментируя происшествие и никому ничего не объясняя.
Вопрос, стоит или нет убивать нападающего, Хаггар для себя решил еще до собственно нападения, еще вчера, когда ожидал от местного правителя и его людей абсолютно любого поведения. Те, кто понимает только грубую силу и не отличается мягкосердечием, никогда не восхитятся проявлением милосердия и никогда не оценят благородства — эту науку маг выучил еще в родном мире. Здесь все проще и жестче, и тем более глупо разводить сантименты.
А жалость… С этим чувством теневик был знаком весьма поверхностно и уж точно не питал его к здоровенному бугаю, который сам поплатился за собственное хамство и самонадеянность. Если уж на то пошло, пожалеть стоило Русю, но никак не ее обидчика. Может, наказание вышло несоразмерным поступку, но зато соразмерным намерениям. Впрочем, подобные мелочи Хара не волновали вовсе.
Первой отмерла как раз Брусника и поступила очень предсказуемо: судорожно всхлипнув, поднырнула под локоть мужчины, торопливо прижалась и спрятала лицо у того на плече. Хаггар философски вздохнул, повернулся к ней вполоборота и крепко обнял.
Странную реакцию в нем вызывала маленькая шаманка. Обычно женские страхи и слезы будили только раздражение и недовольство, а здесь… бояться у нее получалось тоже удивительно естественно. Легко, правильно, своевременно и вполне объяснимо.
Да, пожалуй, именно в этом заключалась разница: Брусника боялась не какой-то глупости вроде мышей и насекомых, а только того, с чем физически не смогла бы справиться, даже если бы не боялась. Объективно опасного, а не выдуманного. И при этом женщина не закатывала истерик. Прижималась, пряталась у Хара под мышкой и затихала, сразу чувствуя себя в безопасности. Последнее было приятно и даже, пожалуй, немного льстило.
— Как ты посмел?! — в бешенстве прорычал Амирад, медленно поднимаясь со своего места.
— Посмел — что? — насмешливо спросил теневик. — Заступиться за то, что принадлежит мне, а стало быть, за самого себя? А что убил, так он со мной тоже не выпить хотел. Послушай, у меня нет никакого желания убивать вас всех вместе с женщинами и детьми. Давай договоримся по-хорошему: ты отдаешь мне ту шаманку, которую твои люди похитили недавно и которая находится сейчас в этом доме, и возвращаешь нас троих туда, откуда взял, и на этом мы расходимся полюбовно, — предложил он.
Читать бесплатно другие книги:
