Кошачья гордость, волчья честь Кузнецова Дарья

— А когда девочка? — мрачно уточнила я, упираясь локтями в расставленные колени и искоса глядя на тень.

— Наоборот, возрастают. Девочка потом отправляется на обучение, а мальчик означает, что мой путь в роли тени завершен.

— Пф-ф! — с шумом выдохнула я, сгибаясь пополам и роняя голову в ладони. — Мамин хвост! Ладно, предположим, о существовании противозачаточных зелий и амулетов ты не знаешь. Ну ладно, случается. Тяжелое детство, все такое. Но можно было как-нибудь добровольно предупредить, что ли?! — проворчала, выпрямляясь и глядя на тень с укором. — Какого… Солнцеликую тебе в свекрови, Вета! У нее способности упали до такой степени, что она о мебель спотыкается, а я, значит, должна молча гадать, насколько все серьезно? И беременную в караул ставить?! А ты ее еще покрываешь и морды корчишь? — перевела раздраженный взгляд на Златолету. — Конечно, лезут всякие в Великую Тайну со своими немытыми руками и любопытными носами! — процедила язвительно и, не выдержав, поднялась с места. — И вот это — элитный боевой отряд?! Да не смешите мой хвост! Черногору сама объяснять будешь, какая великая надобность была залетать именно сейчас! А с тобой, Злата, я еще подумаю, как поступить. Скрывать от командира такие вещи… это ж надо догадаться!

— Это в нашей природе, — робко пробормотала тень. Ведьма, к счастью, помалкивала, виновато опустив взгляд. Никак дошло? — Не мы решаем, когда наступает этот момент.

— А кто? — угрюмо уточнила я.

— Неспящая, — совсем уж шепотом выдохнула она.

— Час от часу не легче! — фыркнула я, всплеснув руками. После чего, смерив Велесвету взглядом, плюхнулась обратно на свое место и велела: — Давай с самого начала и в подробностях, при чем тут Неспящая, и на кой ей твоя внеплановая беременность.

Желание придушить обеих девчонок возникло еще в первый момент, как только они огорошили меня новостью. Когда выяснилось, что данная акция была тщательно спланирована еще с середины дороги, жажда крови стала почти нестерпимой, а слов, кроме мата, не осталось. А когда Вета объяснила всю концепцию бытия теней, мата не осталось тоже.

— М-да, — протянула я эдак через минуту после окончания монолога будущей мамаши. Обе заговорщицы сидели тихо-тихо, и молчание нарушать не рисковали. Видимо, обе (хоть и с опозданием) поняли, насколько не правы. Или просто почуяли, насколько кровожадные мысли бродят у меня в голове? Я же вновь сидела, спрятав лицо в ладонях и не глядя на идиоток. От греха подальше, так сказать. — М-да-а… — протянула еще раз, глубоко вздохнула, медленно выдохнула. — Ответь мне еще вот на какой вопрос, к делу это не относится, мне просто любопытно. Как ты уговорила этого моралиста на подобное? Или он только на словах такой трепетный, а по факту — нормальный мужик?

— Я не уговаривала, — смущенно созналась Велесвета.

— А что ты сделала? — Я растерянно покосилась на нее через плечо.

— Привязала к кровати и опоила возбуждающим средством. Правда, как оказалось, моих теоретических познаний было все-таки недостаточно для полноценного завершения начатого. Но Варс оказался достаточно добрым и… помог мне вполне сознательно, — заключила она с неуверенной улыбкой.

— Слово «достаточно», мягко говоря, не отражает всю глубину неестественной кротости этого человека, — пробормотала я себе под нос. — Я бы на его месте убила тебя тут же, с особо извращенной жестокостью, да еще и над трупом поглумилась вволю… Погоди! Что значит — «теоретических познаний оказалось недостаточно»? — оборвала я собственные причитания и опять с подозрением уставилась на тень, сообразив, что еще меня царапнуло в сказанном. — Ты что, ни с кем до этого…

Велесвета качнула головой, а я опять спрятала лицо в ладонях, сотрясаясь от откровенно истерического хохота.

Бедный мужик. Даже представить страшно, каково ему было в этот момент! Мамин хвост, да я над ним после этого спокойно издеваться не смогу, его и так уже жизнь в лице Веты настолько обидела, что добавлять от себя совестно!

— Ладно, — выдохнула я в конце концов, утирая слезы. — Злата, иди, позови этого героического папашу, а сама до завтра мне на глаза не попадайся. Иначе точно сверну шею, и любой суд меня оправдает!

— А если он спит? — неуверенно уточнила ведьма.

— Ты действительно полагаешь, что это возможно? — Я воззрилась на нее, взглядом пытаясь выразить всю глубину собственных сомнений в умственных способностях собеседницы. Взгляд, кажется, получился достаточно говорящим. Во всяком случае, больше глупых вопросов Златолета не задавала, а молча удалилась. Как показала практика, именно туда, куда послали: Варс появился на пороге буквально через пару минут. Видимо, Злата недолго решалась на ответственный шаг, а сам волк был на стреме.

— Присаживайся, — кивнула на скамейку, уступая место мужчине.

— Нирь… — Велесвета подняла на меня умоляющий взгляд, но я только поморщилась.

— А ты молчи! Все, что могла, ты уже сделала. Варс, пожалуйста, присядь; я сейчас совсем не в том настроении и состоянии, чтобы кого-то на что-то уговаривать, и при этом желаю лицезреть вас обоих сразу. Меня не жалко — сына своего пожалей, потому что я и так в полушаге от того, чтобы свернуть этой дуре шею.

— Значит, мальчик? — нахмурившись, Черный Коготь вопросительно уставился на Вету, нервно втянувшую голову в плечи. Как ни странно, спорить не стал и послушно присел. — Но откуда ты знаешь?

— А она, оказывается, сразу чует; у них это на способностях сказывается, — пояснила я, потому что Вета молча сверлила взглядом землю. — Вет, ты, конечно, все хорошо продумала. Так просвети меня, пожалуйста, как ты планировала все оставшееся время бегать от объяснений с жертвой своего великого плана по размножению? — скрестив руки на груди, уточнила я, продолжая испытующе разглядывать тень.

— Но я же все ему объяснила, — пожала плечами та, понимая, что отмолчаться не получится.

— Видал? Она тебе объяснила! — обратилась я к волку, назидательно воздев палец кверху и кивнув на Велесвету. — И даже, наверное, выслушала ответное мнение, и вы пришли к консенсусу! — процедила раздраженно. Тряхнула головой и, зажмурившись, начала массировать переносицу. — Ладно, только сегодня и только сейчас, аттракцион невиданной щедрости. Я бы сама все решила, но тебе, Варс, как лицу заинтересованному и, в отличие от самой Веты, ответственному, выпал уникальный шанс поучаствовать в судьбе вот этой особы и высказать, каковы твои собственные дальнейшие планы на ее жизнь.

— Но… — Кошка вскинула на меня растерянный взгляд, тут же осеклась, уловив ответный всплеск раздражения, а волк озадаченно качнул головой.

— Честно говоря, удивлен, что ты отнеслась к этому… так серьезно, — явно с трудом подбирая слова, проговорил Черный Коготь. — У меня сложилось впечатление, что вы… значительно легкомысленней реагируете на подобное.

— Мы легкомысленно относимся к вопросу «кто с кем трахается и как часто», — поморщилась я. — Но дети — другое дело. Я искренне полагаю, что оба родителя имеют одинаковое право участвовать в судьбе ребенка. Вот если ты мне сейчас скажешь, что знать эту дуру не знаешь и никакого отношения к ней не имеешь, другое дело. Я тебя даже пойму и во многом одобрю… Да ладно, не смотри на меня как на маньяка-детоубийцу. Я потому с тобой и разговариваю, что совершенно уверена: ты для такого слишком ответственный.

— Я… — все-таки вскинула голову раздраженно хмурящаяся тень, кажется, пытаясь показать характер.

— А ты показала себя по всем статьям настолько одаренной и зрелой личностью, что права слова не имеешь! Мамин хвост, я, кажется, догадываюсь, почему Неспящая решила облагодетельствовать тебя сыном с первой попытки, да еще папашу такого подобрала. Для компенсации недостатков! Недостатка мозга, например…

— Ниря, — с укором протянул Варс.

— Это я еще сдерживаюсь, — мрачно предупредила, бросив на него предостерегающий взгляд. — Ладно, на самом деле я тоже не права и начала немного не с того. Это все личные дела, сущие мелочи, и мне было бы по большому счету наплевать, как вы решали бы этот вопрос между собой, если бы не одно «но». Насколько я поняла, об условиях своего контракта с князем она не только тебя не предупредила, но и сама не в курсе. Поэтому просвещаю. За такие фокусы как прямое нарушение буквы контракта — а отсутствие детей в установленный трехлетний срок прописано там вполне явно — ей прямая дорога под трибунал. Впрочем, Черногор мужик добрый, поэтому родить-то она родит, и голову ей не снимут, но потом отправят куда-нибудь на рудники. А что вы на меня так уставились сразу оба? У тебя, Вета, должен быть свой экземпляр, возьми да почитай, там действительно есть такой пункт. И это правильно, потому что мы все-таки не златошвейки, а воины. Считаемся таковыми, во всяком случае, — поморщилась я. — Свода законов, правда, у меня при себе нет, поэтому точно за способ наказания не поручусь, но оно более чем строгое. А вообще я при заключении ваших контрактов свидетелем выступала, так что можешь поверить на слово, сейчас я зверски серьезна и не настроена шутить. Вот теперь — кажется, все. Сидите, думайте, а я пошла.

Развернувшись на пятках, направилась к двери. К счастью, меня никто не окликнул и вернуть не попытался: видимо, действительно — думали.

Остальная компания тоже предсказуемо не спала, прямо в прихожей дожидаясь результатов непредвиденной разборки и развлекаясь попытками разговорить Златолету. Та выглядела хмурой и торжественно-печальной, но молчала. Я великодушно не стала напоминать, что просила не попадаться мне на глаза. Игнорируя вопросительные взгляды и фразы из разряда «что у вас там случилось?», уцепила за запястье рыжего и молча потащила в сторону спальни.

— Нирь, что произошло? — осторожно поинтересовался он уже возле двери.

— Трай, вот хоть ты не начинай! — огрызнулась, подталкивая мужчину в сторону кровати. — Выбирай, или ты сейчас посредством энергичного секса помогаешь мне переключиться на мирный лад, или я иду кого-нибудь убивать. Или не иду, а начинаю прямо здесь… — добавила задумчиво.

— Первое, конечно, — рассмеялся он, на ходу стаскивая рубашку. — Когда такая женщина настроена настолько решительно, с ней очень опасно спорить!

— Как хорошо, что хоть кто-то это понимает, — проворчала я, воюя с собственной одеждой.

— Иди сюда, давай, помогу. — Сочувственно качнув головой, мужчина присел на край кровати и, поймав за запястье, потянул меня к себе. Потом обе его ладони оказались у меня на ягодицах, и Трай обнял меня, дурашливо кусая за бок.

— И что это значит? — со вздохом уточнила я, кладя руки ему на плечи, потому что дальше теребить застежки оказалось невозможно.

— Это? Это я тебе помогаю, — на мгновение прервавшись, со смешком сообщил он, покрывая поцелуями мой живот. Одна рука в это время неторопливо переместилась мне на грудь, походя расстегнув рубашку.

— Да, действительно, — с глубоким вздохом пробормотала я и, прикрыв глаза, запустила ладони в его короткие жесткие волосы. — Рыжий, ты — идеальный мужчина, ты в курсе?

— В курсе, — легко рассмеялся он и повалился на спину, увлекая меня за собой.

Варс Черный Коготь

Некоторое время после ухода Огнеяры я молча сидел, бессмысленно сверля взглядом траву под ногами, и со стыдом признавал правоту кошки. Хотелось то ли убить сидящую рядом тень, то ли плюнуть и послать подальше, то ли… на этом мысль останавливалась. Понятно, что я бы так никогда не поступил, но помечтать-то можно!

— Судя по отсутствию возражений, твоя командирша была права? — наконец, уточнил, чтобы хоть как-то нарушить густую тяжелую тишину.

— Наверное. — Она медленно повела плечами. — То есть в контракте действительно имеется этот пункт, но я не подумала. Сложно думать о постороннем, — тяжело вздохнула кошка. — Но что делать? Не могу же я избавиться от ребенка! Это гадко, он же ни в чем не виноват…

— Хорошо, что хотя бы по этому вопросу у нас разногласий нет, — нервно хмыкнул я, и мы снова замолчали.

Я знал простой и логичный выход из ситуации, способный решить сразу все проблемы. Правда, с ним неизбежно придут новые трудности, но это уже закон жизни, так всегда бывает. Только с ходу оглашать вслух собственные выводы я не спешил, надо было как-то утрясти в голове ситуацию, спокойно подумать и прикинуть варианты. Впрочем… а они есть, варианты?

Подумал, называется, о возможности женитьбы. Зеленоглазый, что ли, подслушал? В его духе шуточка.

— Пойдем, — решил я, поймал ладонь женщины и поднялся на ноги, увлекая ее за собой.

— Куда? — настороженно уточнила тень, неуверенно упираясь. Я предпочел сделать вид, что ничего не замечаю, и настойчивей потянул кошку дальше к выходу.

— Привыкать, — отозвался лаконично.

— К чему? — совсем уж растерялась кошка.

— К обществу друг друга, — огрызнулся я.

— Но…

— Вель, серьезные вопросы предпочтительно решать утром, на ясную голову, как раз — эмоции поутихнут. Стесняться надо было вчера, сегодня уже немного поздновато. А в остальном… никогда не думал, что скажу это, но я согласен с Огнеярой. Ты уже достаточно наворотила, хватит. Твои собственные решения сейчас доверия не вызывают. — За это время мы успели спуститься по лестнице на нужный этаж и выйти в коридор. — С другой стороны, я тоже хорош. Надо было вчера вечером скрутить тебя и сдать командиру, а не помогать добровольно, — добавил раздраженно.

— У тебя не получилось бы меня скрутить, — возразила кошка.

— И кому от этого легче? — тихо выдохнул не столько в ответ, сколько себе под нос, втягивая ее в комнату и закрывая за собой дверь.

— Что ты делаешь? — озадаченно оглядываясь, уточнила она.

— Борюсь с низменными и недостойными порывами, — проворчал, стягивая рубашку и расстегивая ремень.

— С какими? — нахмурилась тень, настороженно глядя на меня и опасливо отступая вглубь комнаты.

— Теми же, что обуревали меня вчера: перегнуть тебя через колено и вот этим ремнем объяснить, насколько глупо ты поступила. Но радуйся, на беременную женщину у меня рука точно не поднимется, поэтому мы просто ложимся спать. Раздевайся, что ты на меня так смотришь?

— Будет лучше, если я пойду в свою комнату, — с сомнением проговорила она.

— Нет, — коротко ответил, присаживаясь на край кровати и стягивая сапоги.

— Почему? — хмуро уточнила кошка, поскольку продолжения не последовало.

— Потому что я предпочитаю держать тебя под присмотром. Мало ли, какое решение своей проблемы ты найдешь в одиночестве.

— Я, по-моему, ясно выразилась, что от ребенка избавляться не намерена, — огрызнулась она, по-прежнему стоя на том же месте в дальнем углу комнаты.

С языка рвалось язвительное замечание, но я успел его придержать. Если продолжать в том же духе, у нас появится шанс устроить грандиозный скандал на полночи, развлечь весь дом, но ни на волос не продвинуться в нужном направлении.

— Вель, давай, мы сейчас просто спокойно ляжем спать, хорошо? — настолько мягко, насколько мог в нынешнем взвинченном состоянии, попросил я. — Сегодня у меня и без того был очень нервный и трудный день, я хочу отдохнуть, спокойно подумать, а потом уже обсуждать важные вещи.

— И как с этим связано мое присутствие в твоей комнате? — осторожно уточнила кошка, но неуверенно приблизилась. Я посчитал это хорошим знаком и попытался развить успех.

— Мне спокойнее, когда ты под рукой, — сказал абсолютно честно. — Я не буду дергаться еще и из-за выдуманных проблем. Просто сделай мне одолжение, хорошо? Обещаю вести себя прилично. Чего ты после вчерашнего-то стесняешься?

— Я не стесняюсь. — Все еще хмурясь, Велесвета качнула головой. Но подошла, на ходу расстегивая мудреные крепления собственной одежды, так что я сумел перевести дух. — Мне… непривычно спать с кем-то рядом, чужое присутствие нервирует и заставляет постоянно просыпаться. Это не из-за тебя, просто привычка.

— А как же вы всю дорогу в карете спали вповалку? — озадаченно уточнил я.

— Во-первых, мы уставали за ночь, а во-вторых, там все-таки была Даня, она… сестра по силе, воспринимается легче. И друг к другу мы привыкли, и к княжне, — пояснила тень, раздеваясь. Смущения, кстати, в ее движениях действительно не чувствовалось. С одной стороны, странно и хотелось помянуть вывернутую кошачью психику, а с другой — в нынешней ситуации это было кстати.

Высказываться про необходимость выработки привычки ко мне я не стал. Завтра, все — завтра, если мы, конечно, до чего-нибудь договоримся и придем к какому-нибудь решению. А сегодня мне действительно хотелось спать и совсем не хотелось разговаривать.

К счастью, Велесвета не стремилась во что бы то ни стало продолжить беседу прямо сейчас, и через несколько минут мы устроились в кровати вместе.

Сегодняшний день в самом деле выдался крайне неспокойным, и вечер оказался достойным его завершением. Но, честно говоря, на фоне остальных проблем вся эта мелкая личная суета казалась несерьезной и не стоящей внимания, только дополнительно раздражала несвоевременностью.

Мир вокруг бурлил. Если остальным соседям просто было тревожно и любопытно, что у нас происходит, то степь ожидаемо добавляла головной боли. У них всегда оставались сильными традиционные родовые связи, и имело значение слово конкретного человека, так что договаривались они с личностью, а не со страной. В отсутствие же этой личности и ее прямых наследников (а прямыми наследниками у них считались только дети и в некоторых случаях жена) все договоренности теряли смысл. Даже те, которые были выгодны им в большей степени, чем нам: традиции для степняков важнее выгоды. Может, именно из-за соседства с ними у нас так долго продержался на престоле один княжеский род?

В любом случае, если в ближайшем будущем князь не объявится, мы получим серьезные проблемы там, где, казалось, ситуация только-только стабилизировалась. Слово «война» вслух не произносилось, да и вряд ли степняки соберутся в ближайшие годы в серьезный поход на наши земли, но трава на границе будет щедро полита кровью. Оставалось только порадоваться терпению и хорошему отношению Черногора, потому что он вполне мог обидеться на подобное пренебрежение к собственной дочери, и тогда нам пришлось бы совсем туго. А так… жизни сотен бойцов, работа сотен людей и половина моей жизни заодно (на общем фоне теряющаяся, но по понятным причинам немало меня волнующая) летели Белогривому под хвост, но это все-таки не конец света.

В общем, после всего произошедшего радикальные перемены в собственной личной жизни воспринимались с философской обреченностью, а реагировать на них эмоционально я пока не был способен.

Помогло ли присутствие тени, или она в самом деле избавила меня от бессонницы окончательно и бесповоротно, но отключился я почти сразу, хотя морально готовился полночи пялиться в темноту. Более того, сон на меня сошел глубокий и мирный, без сновидений, а по пробуждении я с искренним удивлением обнаружил Велесвету именно там, где оставлял вечером, то есть — у себя под боком. Не знаю, насколько правдивы и близки к реальности были ее слова про «нервирующее присутствие», но сейчас кошка преспокойно дрыхла. Причем очень по-кошачьи, свернувшись клубком, уткнувшись макушкой мне в грудь, а подобранными под подбородок коленями — в живот. Интересно, она всегда так спит, или только когда избавляется от одеяла и начинает мерзнуть?

Подавив почти инстинктивный порыв почесать тень за ушком, аккуратно отодвинулся от нее, чтобы не разбудить, и встал, разминаясь и разогревая мышцы. Одеяло оказалось сброшено на пол со стороны кошки, так что к утру я подмерз не меньше нее (может, оттого и проснулся), но вот так компактно сложиться был не способен. То есть теоретически способен, но только сложиться, а не спать.

Будить кошку не хотелось, поэтому я просто накрыл ее поднятым одеялом и отправился умываться.

Как это обычно со мной происходит, утро расставило все по местам. Я успокоился, а известия прошлой ночи сейчас казались вполне закономерным результатом событий позапрошлой. В целом ситуация складывалась очень нелепая и даже во многом противоестественная. Если бы я сам соблазнил Велесвету, и если бы она была воспитана в близких мне традициях, все выглядело бы гораздо проще и понятней. Сейчас же…

А, впрочем, так ли важны эти тонкости? Я совершенно не возражал против добровольной «помощи» кошке, честно получил удовольствие в процессе и даже всерьез задумывался над повторением, так что считать себя обманутым был не вправе. Да и перспектива брака не казалась пугающей. Веля — хорошая девушка. Искренняя, честная, не взбалмошная; только местами потрясающе наивная, но для женщины это вполне простительный недостаток. Я сразу пришел к выводу, что был бы не против углубить наше знакомство, даже если бы оно произошло при иных обстоятельствах. Конечно, знакомиться ближе стоило перед принятием ответственных решений и совершением решительных шагов, а не после свадьбы, но раз жизнь повернулась именно так, я не видел смысла дополнительно усложнять ситуацию и ковылять на трех лапах. Чутье утверждало, что у нас есть все шансы поладить, и я ему вполне доверял.

Главный вопрос в другом. Как все это объяснить кошке?

Которая, к слову, проснулась только тогда, когда я, задумавшись, при входе в комнату хлопнул дверью, а не закрыл ее бесшумно. Велесвета вскинулась и резко села, ошалело озираясь.

— Доброе утро, — проявил вежливость, не удержавшись от насмешливой улыбки при виде этой картины. Заспанная, взъерошенная, она сейчас меньше всего напоминала грозную воительницу, а представляла собой обычную, нормальную в моем понимании женщину.

Кажется, я вновь склонен согласиться с Огнеярой, чувствовался во всем этом высший замысел. Не просто так Неспящая подсунула нас с Велесветой друг другу, а с далекоидущими планами. Пристроила в добрые руки. Сейчас, глядя на Велю, я особенно отчетливо понимал: все будет хорошо. Нам вместе будет хорошо, и это гораздо лучшая основа для брака, чем безумная страсть или ослепительно-яркая любовь. Сильный огонь быстро перегорает, а ровное тепло может греть всю жизнь.

— Доброе. — Она медленно кивнула все с тем же озадаченным выражением лица. — Уже утро… — пробормотала себе под нос.

— Это плохо? — уточнил я, подходя и присаживаясь на край кровати рядом.

— Нет, просто — странно. Не обращай внимания, — наконец, решительно тряхнула головой Веля. — Я обычно как раз в это время ложилась спать, а просыпаться с рассветом немного неожиданно. Кроме того, я не заметила, когда ты встал, да и ночью спала как убитая, — задумчиво поделилась она.

— Это плохо? — повторил я вопрос, протягивая руку и осторожно убирая за ушко свесившуюся на лицо прядь волос. Тень не шарахнулась от прикосновения, и это меня порадовало.

— Не знаю, — вздохнула Велесвета. — Наверное, нет.

— Вель, ты что-нибудь надумала за ночь? — спросил я, решив не откладывать важный разговор на весь день.

— Нет, не надумала, — вздохнула кошка, качнув головой. — Если бы была девочка, меня приняли бы свои, но мальчик означает, что служение завершено, и можно жить для себя. Только вот с этим контрактом… получается, я не имею права вернуться.

— Тогда ты, наверное, не будешь возражать против моего предложения остаться здесь?

— Здесь — это где? — Женщина подозрительно уставилась на меня.

— Здесь — это в Вереле. Если еще конкретнее, в моем доме. А если совсем конкретно — в роли моей жены.

— Зачем? — нахмурилась она.

— Зачем — что?

— Зачем это нужно тебе? — мрачно уточнила кошка. — Я прекрасно обойдусь своими силами.

— Я не сомневаюсь, — соглашаясь, кивнул ей. Чего-то подобного я ожидал, во многом именно к этому готовился, даже пытался прикинуть, что именно стоит говорить. Во-первых, не врать, а во-вторых, правильно ставить акценты. Не на долге и обязательствах, а… боги знают, на чем! Придумать что-то конкретное я так и не сумел. Я, конечно, уже пообвыкся в кошачьем обществе и немного начал понимать, как они думают, но не до такой же степени! — Но так будет удобнее нам обоим: тебе не надо думать, как заработать на жизнь и с кем оставить ребенка, мне не нужно беспокоиться за вас.

— Это нечестно. — Велесвета качнула головой. — Я ведь заставила тебя. Да, потом развязала веревки, но это ничего не меняет: я фактически воспользовалась твоей добротой и сочувствием. И с моей стороны очень гадко заставлять тебя принять такую ответственность, — рассудительно проговорила она. — Не волнуйся, я не пропаду. Я умею очень многое, помимо войны, да и полностью мои способности все-таки не исчезли. Ты очень хороший, я искренне желаю тебе счастья, — неуверенно улыбнулась кошка и ласково погладила меня по руке. — Я совершенно уверена, что ты встретишь хорошую достойную девушку, и у вас с ней все сложится хорошо. А я прекрасно справлюсь сама, и совершенно необязательно для этого оставаться в Вереле.

— А если уже встретил? — уточнил я. После этих слов Вели я особенно отчетливо понял, что не ошибся. Ни в ней, ни в принятом решении. — Я не лгал тебе вчера, ты действительно мне нравишься, и чем дольше я за тобой наблюдаю, тем отчетливей понимаю: вряд ли у меня получится найти кого-то лучше. Я, кажется, начинаю верить, что Неспящая в самом деле не столь плоха, как о ней говорят, и наша встреча не случайна. Мы друг другу симпатичны, нам хорошо спится вместе, и у нас будет общий ребенок; мне кажется, это неплохое начало для отношений. — Наверное, улыбка получилась немного кривоватая, но зато — искренняя. А главное, мне, похоже, удалось убедить Велесвету, потому что кошка неуверенно улыбнулась в ответ, а настороженный взгляд из-под лохматой челки будто бы стал теплее.

— Я… верю тебе, — медленно кивнула она. — Но давай не будем спешить с выводами и решениями, хорошо? Хотя бы до прояснения ситуации с вашим князем.

— Разумно, — согласился с ней. — Только пообещай не бегать от меня все это время, ладно? Надо же потратить время с пользой и попытаться познакомиться поближе.

— Хорошо. — Улыбка кошки стала уверенней. Приободренный найденным компромиссом, я, кончиками пальцев придерживая за подбородок, коснулся губами губ женщины, ставя таким образом точку в разговоре.

Веля не отпрянула, сосредоточенно прикрыла глаза, а когда я отстранился — машинально облизала губы. Решив пойти на поводу у собственных желаний и посчитать это приглашением, не стал собираться на службу, как планировал поступить после разговора, а предпочел продолжить «знакомство» новым поцелуем. Уже совсем иным — глубоким, чувственным. Женщина ответила без раздумий, подалась мне навстречу, обняла обеими руками за плечи. Я не отказал себе в удовольствии обнять в ответ ее, прижал к себе обнаженное тело.

Что ж, по крайней мере, в этом вопросе мы понимали друг друга безо всяких оговорок и «если». Учитывая, что мне к тому же очень нравился запах ее кожи — легкий, едва уловимый, нежный и свежий, — я был уже почти спокоен относительно результатов нашего «близкого знакомства».

Пришлось всерьез задуматься, а не сильно ли спешу, но окончательного ответа найти еще не успел, когда пол под ногами ощутимо вздрогнул и, вторя ему, звякнули стекла в окне. Мы вместе с тенью вскинулись, внимательно прислушиваясь, но больше ничего не произошло.

— Знаешь, — неуверенно проговорила кошка, напряженно хмурясь. — Мне кажется, это был взрыв. И мне кажется, он произошел внизу.

Я растерянно пожал плечами в ответ, а потом опомнился и, торопливо вскочив на ноги, схватился за оружие. Тень тоже не стала медлить, быстро накинула мою рубашку, скрывшую миниатюрную кошку до колен, и, подхватив клинки, бросилась к выходу одновременно со мной. Очень хотелось попросить ее остаться здесь (или, еще лучше, вовсе запереть), но я быстро справился с этим порывом. Во-первых, это являлось самым простым способом разом перечеркнуть все достигнутое взаимопонимание, а во-вторых, в непонятной ситуации мне было спокойней от того, что Веля рядом и не надо о ней тревожиться.

Огнеяра

— Кхм. Я понимаю, Лесь, что ты от неожиданности, и ни в коей мере тебя ни в чем не обвиняю, но, может, ты будешь держать под рукой в качестве средства быстрого реагирования нечто менее… эффектное? — осторожно подбирая слова, проговорила я. — Не спорю, опознать его при желании можно, но было бы неплохо еще и допросить.

— Их, — пробурчала несколько смущенная и, кажется, еще не до конца проснувшаяся ведьма. — Их было двое, я точно помню. Голова второго куда-то туда улетела. — И Листопада махнула рукой в дальний конец комнаты.

— М-да-а. Сильна, Леська! — протянула над моей головой подоспевшая Белолеса, заглядывая в спальню. Я с подругой была солидарна.

— Ингвура мне на холку! — почти синхронно высказались оба волка, тоже привлеченные взрывом. Я оказалась на месте происшествия первой просто потому, что в этот момент как раз спускалась по лестнице, а вот рыжий, задержавшийся в душе, припозднился.

— Даже не знаю, с чего начать, — проговорила задумчиво. — То ли извиниться перед тобой за разрушения, Трай, то ли высказать свое «фи» по поводу «надежных сторожевых чар».

— Давай выберем середину — ты промолчишь, — вздохнул рыжий. — А я пойду звать стражу.

— Договорились. Злат, как там княжна?

— Как-как… Догадайся! — мрачно отозвалась вторая близняшка. — В обмороке. И я не думаю, что стоит приводить ее в чувство прямо сейчас.

— Логично, — согласилась с ней. — Варс, сделай доброе дело, отнеси Леду на кухню, а? Только постарайся…

— …не наследить. С удовольствием. Веришь — меньше всего мне хочется тут на что-нибудь наступить! — качнув головой, признался Черный Коготь. Я задумчиво покосилась на его босые ноги и понимающе кивнула.

Судя по тому, как разлетелись останки, нападающие дисциплинированно вошли через дверь, то есть хотя бы по поводу отсутствия потайных ходов Трай не ошибся. Что их объявилось двое, оставалось поверить на слово ведьме: я видела только одну голову, а по кровавым ошметкам сложно было определить, одного тут размазало или нескольких. Почти целая голова принадлежала степняку, так что, по меньшей мере, один из нападающих относился к этому народу. А второй… кровь у всех такая же красная, как у нас и волков, из чего следует, что это мог быть кто угодно.

Посторонившись, мы выпустили Варса с ценной ношей, завернутой в одеяло, следом за ним вышли ведьмы, на ходу синхронно застегивавшие рубашки. Я же замкнула процессию, последней выдвинувшись в сторону кухни. Так получилось, что это помещение стало у нас вторым по обжитости после гостиной, но в гостиной присутствовали следы взрыва (дверь вела в спальню как раз из гостиной, и во время взрыва оказалась открыта). Нам было наплевать на взрыв; вид крови и того, что осталось от нападавших, никого не смутил, а вот княжне с непривычки подурнело.

— Я так понимаю, вас можно поздравить? — иронично хмыкнула я, проходя на кухню и только теперь обращая внимание на внешний вид моей вчерашней головной боли и ее жертвы. Тень в сползающей с узких плеч мужской рубашке и владелец оной рубашки, одетый в одни только брюки, вместе смотрелись очень органично. Варс в ответ отмахнулся, а Вета ответила:

— Пока еще нет, но… мы над этим работаем. Ты больше не сердишься? — уточнила девушка, неуверенно улыбаясь.

— Не сердится, — раздался над моей головой голос Трая. — Так что вы у меня в долгу. Зря я, что ли, всю ночь страдал?

— Стража где, страдалец? — мрачно оборвала я сольное выступление рыжего.

— На подходе, — отмахнулся он, и я почувствовала, как сильные руки мужчины осторожно сжали мои плечи. — Нирь, прости, я просто глупо пошутил, — тихо проговорил рыжий мне в макушку. И как только заметил мое настроение, стоя за спиной и не видя выражения моего лица?

— Я так и поняла, — еще мрачнее сообщила ему. — Руки убери, пока по-хорошему прошу.

Самое смешное — я ведь действительно прекрасно поняла, что никаких гадостей он говорить не хотел, просто сорвалось с языка для красного словца. Да даже если бы сказано было всерьез… ну, надоело — надоело, разошлись и забыли; хвала богам, уж с самолюбием у меня полный порядок, и никакой душевной травмы пара гадостей нанести не может, равно как и стремительный разрыв с очередным любовником.

Вот только это никак не вязалось с рухнувшим ниже уровня пола настроением, и без того не радужным после утреннего покушения на княжну. Понимание — пониманием, а по всему выходит, глупость Трая меня задела. И это уже повод задуматься: почему?

Только задуматься мне не дали.

— Давай лучше сразу по-плохому, — вкрадчиво мурлыкнул над ухом рыжий, обнимая обеими руками и крепко прижимая к себе. — Ты мне как следует врежешь, расскажешь, какой я кретин, спустишь пар и перестанешь сердиться.

— Ты мазохист, что ли? — задумчиво уточнила я.

— Нет.

— Пусти. На дурака сердиться — попусту время терять, — проворчала, чувствуя не столько раздражение, сколько неловкость. Особенно при виде преувеличенно бодро обсуждающих утренние события товарищей, старательно не глядящих в нашу сторону.

— Сердишься. Я же чую, — прошептал он, спрятав нос у меня за ухом и щекоча чувствительную кожу дыханием. — Не злись. Пожалуйста. Знаешь, сколько раз я получал за то, что язык прежде головы мелет? Только все равно не помогает.

От дальнейшего развития темы меня спасло появление стражи. Причем не просто патрульных, а сразу — следственной группы. Видимо, потому они и задержались с визитом. Трай с явной неохотой выпустил меня из охапки и начал исполнять обязанности хозяина дома, объясняя командиру, что где случилось, какая защитная магия работает в доме и дальше в том же духе. Поскольку большинство присутствующих, в том числе и я, не могли дать никакой полезной информации, кроме общей на всех фразы «услышали взрыв, пошли выяснять», оставалось только наблюдать за происходящим со стороны и не путаться под ногами.

Вот только лично у меня с наблюдением сейчас все было из рук вон плохо. Гораздо сильнее занимала сцена на кухне, и дополнительно раздражал тот факт, что я понимала всю глупость собственной реакции. И чем больше я об этом думала, примеряя к себе и Траю всевозможные мотивы, тем настойчивее в моей голове вертелся простой вопрос: «Уж не угораздило ли тебя, мать, влюбиться?!»

Ничем иным я собственную внезапную ранимость объяснить не могла. Вернее, могла, но отчетливо понимала, что все это — попытки убежать от очевидного ответа.

— Слушай, Варс, вот ты в политике понимаешь, объясни мне, зачем степнякам убивать княжну? Они что, кого-то из своих пытались князю сосватать, а он отказался? — поинтересовалась я, стараясь отвлечься от опасной темы.

— Сомнительно, — поморщился Черный Коготь. — Это были изгои, отбросы. Безродные, отлученные от семьи, кицаши — в нашем языке нет точного перевода. У степняков изгнание из семьи — самое страшное наказание. Многие предпочитают свести счеты с жизнью, но некоторые находят свое место в мире. Правда, обычно они находят его на самом дне, в роли специалистов по грязной работе. Если надо кого-нибудь припугнуть, избить, убить, но не хочется марать руки или светиться, пользуются их услугами. А у вас их нет?

— Степняки до нас не добираются, им у нас холодно. — Я пожала плечами. — А как ты по одной голове определил, что он отлученный?

— А это только по голове и можно определить. «Кицаши» — дословно «безухие». Степняки вот здесь, на завитках ушей, — он пальцем очертил собственное ухо, — указывают, к какому роду и семье принадлежат, а на мочках перечисляют своих детей. Если кого-то изгоняют, ему эти части тела отрезают, чтобы каждый видел, с кем имеет дело. Собственно, обычно только кицаши и расползаются по соседним странам: дома им житья нет, а за его пределами они пользуются определенным спросом. Им нечего терять, у них нет никаких принципов, и за деньги они готовы на все. Так что чисто теоретически нанять их мог кто угодно. В Вереле степняков немного, но если задаться целью, можно на них выйти, а при наличии объемного кошелька можно даже пригласить откуда-нибудь с границы. И я более чем уверен, что эти ребята именно оттуда привезены специально для этой операции, здесь при желании слишком легко найдутся все концы. Гораздо интересней другой вопрос: как они попали в дом? Тут действительно серьезные охранные чары, и для их взлома нужен специалист очень высокого класса.

— Ну, думаю, на этот вопрос ответят ваши следователи. Или там такие следователи…

— Нет, почему? У Полумесяца в вотчине всегда полный порядок, — пожал плечами Варс. — Что я смешного сказал? — Он обвел растерянным взглядом захихикавших нас.

— Имена у вас — закачаешься, — за всех ответила я. — Впрочем, после Белой Звездочки я уже ничему не удивляюсь.

— А, вы об этом. — Он чуть наморщил нос. — Главное, при нем не захихикайте. У Давра нет чувства юмора, и закончится подобное… плохо.

— Да мы уже поняли, что у местных альф чувство юмора — большая редкость, — отмахнулась Белка.

— И много вы альф видели для таких выводов? — иронично уточнил Варс, но продолжить весьма содержательную беседу мы не успели: в кухню вошел молодой волк, работавший в группе на подхвате.

— Здесь сейчас присутствуют все оставшиеся обитатели дома, кроме хозяина и тех двойняшек? — уточнил он, окидывая нас взглядом.

— Ну да. — Я пожала плечами. — А! Нет, не все, еще есть Инра, бабушка хозяина.

— Разумеется. — Он улыбнулся уголками губ. — Всем придется по очереди побеседовать со следователем, я вас провожу. Наверное, стоит начать с княжны? — предложил парень. — О! Может, мне принести обувь? — смущенно уточнил он, обнаружив, что кутающаяся в одеяло Леда сидит с ногами на стуле не только потому, что ей так удобнее.

— Да ладно, еще бегать туда-сюда, — отмахнулась она. — Пойдем.

— Прошу, вот сюда.

Где-то через треть часа напряженной тишины тот же юноша вернулся и попросил следующего, заверив нас, что княжна уже с ведьмами. Следом за Лебедяной в порядке моральной поддержки и усиления была отправлена Белолеса, а я решила идти замыкающей. Как и положено командиру: либо впереди, вдохновляя примером, либо сзади, подпирая отстающих.

Варс с Велесветой сидели на соседних стульях и молчали, думая о своем, но мужчина грел в ладонях женскую руку, и было непохоже, чтобы тень возражала. Меня даже язвить на эту тему не тянуло; наверное, на что-то подобное я и рассчитывала, вываливая на Черного Когтя всю информацию разом. Он, конечно, зануда, но мужик правильный и надежный, Вету не бросит, даже если она будет на этом настаивать. Если не будет — тем более можно пожелать обоим семейного счастья!

Забавно посмотреть на Велесвету в роли прилежной волчьей домохозяйки и матери семейства. Интересно, она сама-то понимает, с кем связалась? С этим договориться не получится, и прогибаться придется именно ей. Оглянуться ведь не успеет, как окажется окружена оравой волчат и начнет готовить мужу супы, ожидая его со службы. Причем не заметит, как это случится, Черный Коготь все-таки дипломат, и не наивной тени с ним бодаться.

Впрочем, может, ей в самом деле так лучше? Из отряда Вету и так придется исключить, а в случае, если исключить ее придется замуж… Не думаю, что Черногор настолько разозлится, что потребует от местного князя ее голову. Право слово, не та величина личности и не тот масштаб трагедии, чтобы идти из-за этого на скандал с волками. Отсидится за широкой спиной Варса, а через пару лет даже сможет съездить на экскурсию в Старгород. Главное только, хозяину города на глаза не попадаться, но с этим проблем быть не должно.

С чужого личного мысли снова перескочили на свое, и я раздраженно поморщилась. Открытие оказалось неожиданным. А если подумать еще и проанализировать реакцию рыжего на мою обиду, возникало новое открытие: уж не настиг ли его тот же недуг? Как я не должна была обижаться на глупые слова, так Трай не должен был трогательно уговаривать меня не дуться.

Что со всем этим делать и как на это реагировать, даже не представляла. Последний раз я влюблялась лет тридцать назад, тогдашние свои ощущения помнила смутно и ориентироваться на них не могла. С другой стороны, особенной трагедии тоже не помнила, все остыло само собой, и мы спокойно разошлись, выкинув друг друга из головы. Так, может, и сейчас стоило плюнуть, расслабиться и оставить все как есть?

За этими мыслями время прошло незаметно, а к моменту собственного допроса я умудрилась окончательно успокоиться и взять себя в руки, так что перед следователем предстала спокойной, умиротворенной и пребывающей в полной гармонии с собой, что не могло не радовать.

Волк был безукоризненно вежлив, подчеркнуто холоден и невозмутим. Будь на его месте мой сородич, это смотрелось бы довольно смешно, но тут я бы не удивилась, окажись он таким по жизни, а не только на службе. Так что пришлось прикусить язык, удержаться от посторонних язвительных замечаний и смиренно отвечать на вопросы.

Начал он формально и издалека, с цели визита, сроков, количественного состава делегации и прочих мелочей, которые слышал сегодня уже семь раз из разных уст. Да в общем-то и все остальные ответы слышал. И на вопросы о чем-нибудь подозрительном, происходившем с нами в городе (я не могла не припомнить советника с его «теплой» встречей), и на вопросы о сегодняшнем утре и вчерашнем дне. Но это все было ожидаемо, а странности начались, когда с темы хозяина дома следователь плавно перешел к Инре Белая Звездочка, ее отношениям с Траем и со всеми нами. Здесь я уже насторожилась, а потом и встревожилась, потому что вопросы не кончались.

— Да при чем тут эта старая стерва-то? — не выдержала в конце концов.

Волк смерил меня задумчивым взглядом и огорошил новостью:

— Мы нашли ее мертвой. Вероятнее всего, убийство.

— И что, ты думаешь, ее Трай убил? Или кто-то из нас? Больно надо, — возмущенно фыркнула я.

— Что я думаю, к делу не относится, — поморщился собеседник. — Пока факты утверждают обратное, так что не стоит беспокоиться. Всего доброго, — сообщил он и недвусмысленно кивнул на дверь, собирая свои записи. Осталось только пожать плечами и удалиться: не ругаться же с ним в самом деле.

Всю компанию я опять обнаружила на кухне, в уже значительно более приличном виде. В том смысле, что все были полностью одеты и обуты, а не сидели в том, в чем прибежали на шум.

Точнее, не всю компанию.

— Хм. А где рыжий?

— Не знаю, — пожала плечами Белка. — Но он был здесь. В том смысле, что его не взяли под арест, он сам куда-то ушел.

— Нирь, найди его, пожалуйста. — Мрачный Варс поднял на меня очень серьезный взгляд.

— Поясни, — растерянно уточнила я.

— Я ему ничем помочь не могу, а ты — можешь, — с той же серьезностью ответил волк.

— Почему ты думаешь, что ему нужна помощь? — Я удивленно вскинула брови. — Тем более моя?

— Я не думаю, я знаю. Нирь, пожалуйста, — с нажимом повторил он.

Я хотела съязвить в ответ, но неожиданно для себя осеклась и, замешкавшись на пару секунд, все-таки вышла. Было сейчас во взгляде Варса что-то… эдакое, над чем совершенно не хотелось смеяться. Не типично альфячья попытка приказать, а искренняя и очень серьезная просьба.

Хозяин дома обнаружился именно там, где я и ожидала его увидеть: на скамейке, на верхней террасе. В отличие от всех остальных, он так и оставался в одних штанах, не подумав переодеться и обуться. Сидел, ссутулившись, опираясь локтями о расставленные колени и обхватив ладонями голову, а в траве перед ним стояла бутылка.

Странная картина, от которой мне стало всерьез не по себе. Слишком не вязалась она с привычным обликом рыжего.

— Трай, — тихо окликнула я. — Все в порядке?

— Да. Я просто хочу побыть один. Можно? — отрывисто проговорил он, не глядя в мою сторону.

Я замешкалась. Прошлый жизненный опыт и все попытки примерить на себя шкуру, в которой нынче находился мужчина, единодушно требовали удовлетворить эту просьбу и оставить рыжего один на один с его мыслями. Против этого были только серьезный напряженный взгляд Черного Когтя и крошечный упрямый червячок сомнения, утверждавший, что это мне лучше остаться одной в такой ситуации, но подобное совершенно не обязательно работает со всеми. Несколько долгих секунд я стояла в раздумьях, но потом все же решила прислушаться не к себе, а к окружающим в лице Варса: волк волка, пожалуй, поймет гораздо лучше.

— Нельзя, — спокойно возразила я. Подошла ближе и неуверенно замерла рядом с не шелохнувшимся мужчиной, потом все-таки протянула руку, погладила кудрявую макушку. От этого прикосновения рыжий вздрогнул всем телом, будто забыл о моем присутствии, но тут же поймал ладонь. А потом вдруг быстрым порывистым движением обхватил обеими руками за бедра, крепко прижал к себе, прислонившись щекой к моему боку. Я опять замерла в растерянности, неловко приподняв руки и не зная, куда их деть.

Теперь уже даже мне было очевидно, что Трай не в себе. Только непонятно почему? Из-за смерти старухи? Так он вроде ее терпеть не мог. Или нет?

Я неуверенно обняла его плечи, мягко погладила по голове — раз, другой. Руки мужчины, сжимавшие меня почти до боли и не удивлюсь, если еще и до синяков, в ответ на эти прикосновения ослабили хватку, так что, видимо, действие было правильным. Некоторое время мы провели в том же положении: Трай обнимал меня, а я продолжала его гладить. Потом мужчина распрямился, откинулся на спинку скамейки, не выпуская меня из объятий, так что пришлось устроиться у него на коленях. Сейчас уже стало не до собственных неудобств и привычек — понять бы, что это!

— Рыжий, а, рыжий, — позвала я через некоторое время. Мужчина к этому моменту, кажется, окончательно расслабился, он уже гладил меня по спине и бедру. Причем не с чувственным подтекстом, а явно для собственного удовольствия, как гладят кошек. Приятное, но довольно странное ощущение: я себя в подобной роли еще не пробовала. — Меня пугают такие перепады настроения. Что это было?

— Извини, что-то я… расклеился, — шумно и глубоко вздохнув, проговорил он. — От неожиданности.

— Из-за ее смерти? — уточнила настороженно.

— Да, наверное. В основном да, — неуверенно ответил мужчина. — Она была последней. Я… не думал, что все так случится.

— В каком смысле — последней?

— Последней из родственников, — пояснил Трай уже вполне спокойно, полностью взяв себя в руки, так что я все же рискнула отстраниться и заглянуть ему в лицо. Выглядел он мрачно-сосредоточенным, но той обреченности, что читалась в ссутуленной фигуре несколько минут назад, видно не было.

— А сестра? — уточнила я. — Ты же говорил…

— Я соврал. — Он пожал плечами. — Она вместе со всей своей семьей погибла почти тридцать лет назад во время набега степняков.

— Но зачем? — растерялась я.

— Из-за Инры. — Рыжий неопределенно дернул головой. — Она всегда так радовалась, получая письма сестры, и мечтала уж в этом-то году обязательно собраться к ней в гости… Я так и не смог ей сказать.

— А письма? — опешила я.