Темный источник Макмахон Дженнифер

– А что Лекс обычно заказывала?

Хозяин ненадолго задумался.

– Ну, всякие штуки для подводного плавания, а также разные мелочи для дома, которые не продаются в городе.

– Спасибо вам, – сказала я от души. – Вы были очень добры к… к моей сестре. – Тут я почувствовала, как слезы подступили к моим глазам, и поспешно прикусила губу. Не хватало еще расплакаться прямо здесь.

– Не благодарите, мисс. Мы были только рады оказать мисс Лекси эту услугу. И вы, если вам что-то понадобится, пока вы будете в городе, тоже обращайтесь к нам. Я постараюсь помочь.

Я еще раз поблагодарила хозяина (имени его я так и не вспомнила) и, держа упаковку пива в одной руке и засунув длинную коробку под мышку, вышла из магазина. В поисках душевного равновесия я направилась прямиком в «Голубую цаплю». И действительно, теплый запах свежевыпеченного хлеба и сдобы подействовал на меня ободряюще.

– Чем могу служить? – окликнул меня продавец, когда я приблизилась к стеклянной витрине, где на полках были рядами разложены булочки, кексы, печенье и прочая выпечка.

Я подняла на него глаза. Это был Райан – высокий, зеленоглазый, все такой же рыжий… Не узнать его было невозможно.

Райан тоже узнал меня сразу.

– Боже мой! Джекс! – Он улыбнулся. Улыбка у него тоже была такая же, как в детстве, – заразительная и немного наивная. – Это в самом деле ты?!

– Рада тебя видеть, Рай.

Он вышел из-за прилавка, и мы неловко обнялись.

– Ужасно тебе сочувствую, Джекс. Не могу поверить, что это произошло на самом деле. Мне до сих пор кажется, что она вот-вот войдет в эти двери и закажет булочку и капучино.

Значит, Лекси регулярно захаживала в пекарню. Ничего удивительного в этом не было. Я и не удивилась, и все-таки мне было не особенно приятно, что я не знала о сестре таких мелочей.

Сама виновата, Джекс!

– Понимаю, – кивнула я, чувствуя, как снова защипало глаза. – Я и сама… С тех пор как я приехала в Гнездо, мне все время кажется, что она где-то наверху… или в соседней комнате. Как будто она только на секундочку вышла…

Райан тоже кивнул:

– Я понимаю, о чем ты… – Он немного помолчал. – Хочешь свежую булочку и кофе?

– Еще как хочу!

Он налил две чашки кофе, взял с витрины пару румяных кексов, положил на бумажную тарелку и отнес к ближайшему столику.

– Как поживает твоя мама, Райан?

– Сейчас – неплохо. В прошлом году, когда я развелся и приехал, чтобы помогать ей в пекарне, было совсем худо. Склероз развивался очень быстро, но сейчас процесс как-то стабилизировался, и… Пожалуй, она чувствует себя даже лучше. Наверное, помогли лекарства, которые она принимает. Сейчас мама сама себя обслуживает, хорошо кушает и даже занимается йогой.

– А как отец? – Я машинально огляделась, полагая, что Рэнди должен быть где-то поблизости.

Райан нахмурился.

– Ах да, ты же не знаешь… Они развелись. Или, точнее, находятся в процессе развода. В общем, официальных бумаг пока нет, но…

– Извини, я действительно не знала. – Терри и Рэнди всегда казались мне счастливой парой. Они целыми днями работали вдвоем в пекарне и в магазине, шутили и смеялись с покупателями, а по воскресеньям вместе бывали в церкви.

– Не ты одна. Мама ничего не сказала даже нашим родственникам. Я сам узнал об этом от папы. Вот кого мне действительно жаль! Все это свалилось на него как снег на голову. Как он сказал, месяца два назад мама ни с того ни с сего вдруг объявила, что хочет получить развод, и так решительно взялась за дело, что папе пришлось уехать. Сейчас он живет в Коннектикуте, у дяди Джеймса.

– Ничего себе поворот! – присвистнула я.

– Угу. – Райан грустно покачал головой. – Странно все это… Со мной мама даже говорить не захотела, поэтому я до сих пор не знаю, что это на нее нашло. Может, болезнь так повлияла, а может… Я, конечно, стараюсь ей помогать, как могу, но это нелегко – она не хочет принимать ничьей помощи. – Он отпил глоток кофе. – Твоя тетка, кстати, ничего тебе об этом не говорила?

Я отрицательно качнула головой:

– Нет.

– Я просто не понимаю… – продолжал Райан. – Одно дело, если бы папа был тиран, пьяница или еще что-то в этм роде, но ведь не было такого! Мне всегда казалось, что им хорошо вместе. Они жили душа в душу, прекрасно ладили, и вот – на тебе! Мама всегда была очень откровенна со мной, она ничего от меня не скрывала, но сейчас словно язык проглотила. Не представляю, как я буду ей помогать, если она не хочет мне ничего говорить. – Он крепко сжал зубы. – Не представляю!..

– Да, ситуация очень непростая. Непростая для вас всех, – сказала я самым рассудительным тоном. Похоже, во мне некстати проснулся социальный работник. – Думаю, единственное, что ты сейчас можешь делать, это поддерживать свою маму. Пусть она чувствует тебя рядом и знает, что ты ее не бросишь ни при каких обстоятельствах. Только не пытайся ее утешать – она должна пройти через это самостоятельно, должна сама решить свои проблемы… в чем бы они ни заключались. Думаю, пройдет совсем немного времени и она снова сможет говорить с тобой откровенно, как с самым близким человеком.

– Надеюсь, что так. – Крепко сжав в руке чашку с кофе, Райан уставился в стол. – Жизнь есть жизнь… – Он, похоже, был не прочь переменить тему, и я поспешила к нему на помощь.

– Удивительно, что ваш магазин выглядит точь-в-точь как когда-то! – сказала я.

– То же самое можно сказать и обо всем городе, – усмехнулся Райан. – Бранденбург – город, в котором время остановилось.

Мы рассмеялись.

– Впрочем, не совсем так, – продолжал он. – Мы поставили в пекарне новое оборудование. Старая ферма Миллеров сгорела прошлой зимой. В городе построили несколько современных домов, а в городской библиотеке наконец-то поставили компьютеры вместо каталожных шкафов. Есть и еще кое-какие перемены, но это все мелочи. Зато полы в «Четырех углах» скрипят как раньше, а Билл Биссет по-прежнему зовет меня Рыжим.

Я рассмеялась.

– Значит, его зовут Билл! Я только что его видела. Знаешь, Райан, это очень здорово, что ты вернулся. Надеюсь, ты стал знаменитым архитектором, как хотел?

– Не знаю, как насчет «знаменитого», но курс я закончил. Теперь это моя профессия. Правда, в Бранденбурге проектировать особо нечего, но я беру кое-какую работу, так сказать, на дом – ну, чтобы не утратить навык. Еще я немного перестроил пекарню – снес стенку между кухней и кладовой и добавил потолочные лючки, так что получилось одно большое, светлое пространство. Видела солнечные батареи на крыше? – Он поднял палец к потолку. – Зеленые технологии! Они помогают беречь окружающую среду и питают компрессор теплового насоса.

– Здорово! – искренне восхитилась я. Я действительно была рада за Райана, который всегда мечтал быть архитектором-проектировщиком. В то лето, когда они с Лекси пытались поймать в лесу павлина, именно он спроектировал несколько отличных ловушек, состоящих из пружин, шарниров и металлических сетей. К сожалению, вследствие финансовых трудностей все эти хитрые устройства так и остались на бумаге, так что в реальности им пришлось ограничиться обычными силками и ловчими ямами.

– Лекси не говорила мне, что ты вернулся, – сказала я. – Правда, в последнее время мы редко общались.

Райан кивнул:

– Да, я в курсе.

Я слегка откинулась назад.

– Я вела себя как самая настоящая задница, Рай.

– Я бы так не сказал.

– Не сказал бы? А разве то, что я так разобиделась, когда моя психически больная сестра получила в наследство дом, а я осталась с носом, – разве это нормально? Разве нормально, что из-за этого я перестала с ней разговаривать?

Райан пожал плечами:

– Я бы не сказал, что это делает тебя такой уж зад… плохой. Все мы – люди, и у каждого есть свои слабости.

Я отрицательно помотала головой:

– А ведь я так старалась найти себе оправдание! Я говорила, что дистанция – это именно то, что необходимо нам обеим. Что мне нужно время и, так сказать, пространство, чтобы привести чувства в порядок, чтобы научиться действовать объективно и на общее благо. Я много чего себе говорила, но сути все это не меняет…

Я замолчала. Некоторое время мы оба потягивали кофе. Горечь и чувство вины переполняли меня, и я почти не ощущала вкус напитка. Наконец я отодвинула опустевшую чашку, и Райан, который все это время внимательно за мной наблюдал, сказал:

– Лекси продолжала считать тебя своей сестрой и не собиралась разрывать ваши отношения. Она говорила, что хочет осенью пригласить тебя в гости.

– Правда?

Он кивнул.

– Ей очень хотелось, чтобы ты приехала. Она строила планы… Лекси собиралась отремонтировать дом, кое-что перестроить, покрасить… Пару месяцев назад она пригласила меня, чтобы я дал ей профессиональный совет по поводу реконструкции, которую она задумала…

– Какой реконструкции?

– Ну, реконструкция – это, пожалуй, сильно сказано. На самом деле речь шла о мелочах – о новых рамах, встроенных шкафах, дополнительном световом люке в мансарде. Еще она хотела сделать что-то вроде маленькой дверцы в стене между двумя спальнями на втором этаже…

Слезы, которые я изо всех сил сдерживала, так и брызнули у меня из глаз и закапали с подбородка. Небольшая дверца в стене между спальнями, чтобы перешептываться по ночам… Именно о ней мы с Лекси мечтали в детстве. Что бы я шепнула ей сейчас? Прости, что я была тебе плохой сестрой?..

– Я немного беспокоился за нее, – сказал Райан. – Она жила в Ласточкином Гнезде одна, а этот дом… У него здесь не очень хорошая репутация.

– Ты имеешь в виду историю с Ритой?

Райан, не отвечая, опустил голову, и я вспомнила, как он в последний раз купался в нашем бассейне. Эта картина прочно врезалась в мою память. Точно наяву я вновь увидела, как он и Лекси стоят в воде, перебирая ногами, чтобы согреться. Райан тогда был совсем тощим – все ребра пересчитать можно, и холодная вода подействовала на него очень сильно: губы у него посинели, зубы выбивали дробь.

– Ну что, готов? – спросила Лекси и насмешливо улыбнулась. – Спорим, я опять тебя побью, Рыжий-Конопатый?

Моя сестра была мастером психологического давления: она могла бы заставить почувствовать себя проигравшим любого еще до того, как начнется игра. И несмотря на это, многого в людях она просто не замечала. Лекси, например, не знала, что любимым цветом Райана был голубой, что больше всего ему нравится бывать у деда на мысе Код и что спагетти с фрикадельками он предпочитал всем остальным блюдам. Ничего этого она не знала, потому что ее это не интересовало.

Меня – интересовало.

– Как бы не так. – Райан покачал головой. – Не сегодня.

До сих пор ему еще ни разу не удалось одержать над ней верх. Ни одного раза. Ни единого разочка. Но мне все равно хотелось, чтобы сегодня он победил. Я желала ему этого от всей души. Или, может быть, я просто хотела, чтобы кто-то сбил наконец с моей сестры спесь. Я желала этого больше всего на свете. Бесконечные успехи Лекси мне уже надоели – как и ее насмешки над теми, кто оказывался слабее ее.

– Джекс, будешь судьей! – велела Лекси. – А ты, Рыжий, будь осторожнее, – добавила она, понизив голос. – Кто знает, что может поджидать тебя там, внизу? Я бы, например, не хотела оказаться лицом к лицу со старушкой Ритой!

– Хватит болтать, Лекс! – вмешалась я.

– Она уже много лет живет там, в воде, – продолжала Лекси, не обращая на меня внимания. – Ей бывает очень скучно одной, поэтому она не против, чтобы кто-нибудь составил ей компанию. Пусть даже это будет тощий рыжий мальчишка, который…

– На счет «три»! – перебила я. – Приготовились! Один! Два-а…

– Если боишься, можешь нырять с закрытыми глазами, – быстро сказала Лекси, и на лице Райана проступило выражение ужаса.

– …Три!!!

Оба одновременно погрузились в воду.

В отличие от нашей игры в утопленников, на этот раз условия были немного другими. Райан и Лекси должны были нырнуть на глубину и продержаться там как можно дольше. Вообще-то главным условием было донырнуть до дна бассейна, но до сих пор это никому из нас не удавалось.

Даже моей сестре.

Райан был хорошим пловцом. Не отличным, как Лекси, но хорошим.

Я не отрывала глаз от секундной стрелки Райановых часов.

Прошло полминуты.

Я бросила быстрый взгляд на воду, но не заметила на поверхности ни ряби, ни движения. Лишь из глубины поднялось несколько серебристых пузырьков, и это было все. Журчание уходившей в водослив воды напоминало шепот, но слов я разобрать не могла.

Пятьдесят секунд. Для Райана – я знала – пределом была минута. Когда прошла минута и четыре секунды, вода у бортика внезапно забурлила, и над поверхностью показалась голова Лекси. Вытаращив глаза и хватая ртом воздух, она огляделась по сторонам.

– А где… – выдохнула она. – Вы что, подшутить надо мной решили?!

– Нет. – Я покачала головой. – Ты проиграла! – добавила я, едва сдерживая злорадное торжество.

Но где же все-таки Райан?..

Мы подождали еще пять секунд. Потом еще пять.

– Где он? – спросила Лекси. Ее голос прозвучал немного испуганно, а ведь раньше она ничего не боялась, и мое ликование уступило место панике. В отличие от меня, сестра действовала более продуманно. Набрав полную грудь воздуха, она снова нырнула, а еще через несколько секунд из воды появился Райан. Он кашлял, задыхался и тянулся к бортику. Лекси, вынырнув почти одновременно с ним, поддерживала его сзади.

– Там!.. Внизу!.. Там что-то есть! – выкрикнул Райан, жадно хватая ртом воздух. Подтянувшись на руках, он перевалился через бортик и на четвереньках бросился прочь от бассейна.

– Что-то схватило меня за ногу!

– Это была я, дубина! – отозвалась Лекси. – Тебя слишком долго не было, и мне пришлось за тобой нырнуть.

– Нет, это не ты!.. Раньше!.. Что-то держало меня за ногу и тянуло вниз!

– Там ничего нет, Райан. – Лекси подплыла к краю бассейна. – Насчет Риты я пошутила. Я только хотела тебя немного напугать.

– Нет?.. А это что?! – истерично взвизгнул Райан, показывая на свою ногу. Там, чуть выше лодыжки, алели три длинные царапины, из которых сочилась кровь.

Мы с Лекси переглянулись, а Райан уже натягивал джинсы и футболку.

– Больше никогда не полезу в этот ваш долбаный бассейн! – выкрикнул он и, сунув ноги в кроссовки, помчался домой.

– Вот не знала, что ты такая гадина! – бросила я Лекси, и она отшатнулась от меня. Я еще никогда не называла ее так. На мгновение на ее лице отразилась легкая растерянность, словно она увидела меня впервые в жизни.

– Что? – переспросила она. – Почему?!

Я шагнула к ней. Теперь нас разделяло всего несколько дюймов. От Лекси пахло тиной и ржавчиной.

– Зачем ты схватила его за ногу? – требовательно спросила я и сама не узнала своего голоса – таким он был резким. – Напугать хотела, да?

– Но я его не хватала! То есть сначала я хотела схватить его за руку, чтобы вытащить, но он вырвался. Он сам выплыл, я тут ни при чем!

– Клянешься?

– Клянусь! Я вообще к нему не прикасалась, к этому твоем сопливому дружку!

Я бросила на Лекси еще один яростный взгляд. На мгновение мне вспомнилось желание, которое я загадала бассейну. Я просила, чтобы моя сестра перестала быть лучшей и особенной, чтобы ей ничего не доставалось просто так, чтобы с ней, наконец, случилось что-то плохое… Мое желание так и не исполнилось, и сейчас я чувствовала, что злюсь на бассейн сильнее, чем на Лекси.

Некоторое время мы смотрели друг на друга в упор: я – со злостью и раздражением, Лекси – ошеломленно и растерянно. Наконец я сказала:

– Если ты его не хватала, кто же его тогда поцарапал?

Лекси пожала плечами:

– Наверное, он оцарапался о бортик бассейна. Там, на глубине, довольно темно. Кроме того, если слишком долго находиться под водой без воздуха, начинаешь терять ориентацию и уже не разбираешь, где верх, а где низ. А иногда тебе начинают мерещиться… всякие вещи.

Ее слова заставили меня задуматься. Мне и самой несколько раз казалось, будто в глубине что-то движется – какое-то светлое пятно, похожее на бледную распухшую руку, которая тянулась ко мне со дна, но я объясняла это себе игрой света.

– В этой воде есть только то, что мы носим в себе, – неожиданно сказала Лекси. – И ничего, кроме этого.

Эту фразу я теперь вспоминала каждый раз, когда мне приходилось купаться в глубоких или незнакомых местах. Ничего, кроме того, что мы носим в себе… Слова Лекси пришли мне на ум и сейчас, когда я подняла голову, чтобы взглянуть на лицо Райана.

– Для одного человека этот дом слишком велик, – сказал он. – Кроме того, он стоит на отшибе и поблизости никого нет – никаких соседей. Надеюсь, ты не в нем остановилась?

– Именно в нем, – призналась я. – Но я там не одна. Утром прилетел из Флориды мой отец, так что…

Райан долго смотрел на меня. Он словно ждал, что я с ним соглашусь и скажу, что Ласточкино Гнездо – опасное место и мне не надо там ночевать. И никому не надо. Но я обманула его ожидания.

– Знаешь, – проговорил он после довольно долгой паузы, – мне очень трудно не обвинять себя в том, что случилось с Лекси. Она… она ведь приходила сюда каждый день. Утром она отправлялась на пробежку, а на обратном пути обязательно заходила выпить кофе. И я заметил… не мог не заметить: в последние дни что-то было не так.

– В каком смысле – не так? Ты имеешь в виду – ты заметил, что у нее началось обострение болезни?

– Нет, не то… – Райан покачал головой. – Даже не знаю, как сказать… Она была какая-то другая. Вроде как напуганная. И она не болтала, как обычно, обо всем подряд. Ее как будто угнетала какая-то мысль… – Он немного помолчал, потом взглянул на меня: – Испуганная Лекси… Можешь себе такое представить?

Я покачала головой. Единственный раз, когда я видела свою сестру напуганной, – это как раз в тот день, когда Райан не вынырнул из бассейна вслед за ней. Страх просто не входил в ее повседневный эмоциональный репертуар.

– Однажды мы с ней поспорили… – добавил Райан. – Как-то по-глупому поспорили…

– Из-за чего?

– Да из-за ничего, собственно… – Он отвернулся. – Из-за пустяка. Как я сказал, все вышло как-то по-глупому, но Лекси обиделась, надулась, как она умеет… умела. После этого она не появлялась здесь несколько дней. Мне, наверное, нужно было к ней сходить, проведать, но я боялся разозлить ее еще больше. Понимаешь, когда Лекси только поселилась в Гнезде, она была совсем не против того, чтобы люди приходили туда и пользовались бассейном, но потом… Потом она вдруг перестала пускать на участок посторонних и установила все эти знаки насчет «частной территории» и прочего.

– А ты не знаешь, что могло случиться? Почему Лекси решила отгородиться от всех?

– Не знаю, – сказал Райан, опуская взгляд. – Понятия не имею.

Несмотря на то что он теперь был взрослым мужчиной, я по-прежнему могла читать по его лицу, как в раскрытой книге. В том, что Райан лжет, у меня не было ни малейших сомнений. Я не знала только, почему он лжет.

Кофе был давно допит, и мы попрощались.

– Рад был снова повидаться с тобой, Джекс, – сказал Райан и крепко меня обнял.

– Взаимно, – ответила я. В первое мгновение я почувствовала, как все во мне напряглось, но почти тотчас я расслабилась и даже сумела обнять его в ответ. В конце концов, подумала я, это же Райан! Рыжий очкарик Райан, которого я знаю тысячу миллионов лет! Эта мысль помогла мне успокоиться, и я подумала, что рано или поздно я сумею заставить его рассказать мне, что же происходило с моей сестрой в последние несколько дней.

– Ну, до завтра. Увидимся на… на прощании, – сказал Райан. – Ну а если тебе что-нибудь понадобится, можешь звонить мне в любое время дня и ночи. – Он записал свой номер на салфетке и протянул мне.

Я поблагодарила и взяла в руки пиво и длинную коробку. При виде ее Райан нахмурился.

– Что это у тебя там?

– Сама не знаю. Билл отдал мне эту коробку, сказал – Лекси сделала этот заказ в каком-то интернет-магазине.

– Ладно, Джекс. Будь осторожна. И если в Ласточкином Гнезде тебе вдруг станет не по себе, сразу звони мне. После того как папа уехал, у нас в доме полно свободного места.

Глава 14

16 сентября 1929 г.

Лейнсборо, Нью-Гэмпшир

До осеннего праздника оставались считаные дни, но дел предстояло еще много, и я буквально сбилась с ног. Каждый день мне приходилось выходить из дома, чтобы что-то организовать, приготовить, о чем-то договориться. Сегодня, к примеру, мы закончили драить кухню в церковном подвале, потом завезли туда принадлежности для готовки и составили примерный список посуды, которая могла понадобиться для праздничного ужина.

Уилл утверждает, что я просто помешалась на составлении списков.

На самом деле шуршание карандаша по бумаге меня успокаивает. А еще мне очень нравится записывать все, что необходимо сделать, а потом вычеркивать пункт за пунктом. От этого у меня появляется ощущение, что я могу управлять ходом вещей.

Это тем более важно, что управлять собственным телом я больше не в состоянии. С ним постоянно происходят какие-то чудные перемены, за которыми мне остается только наблюдать. Главное – и самое очевидное – на меня больше не налезает ни одно из моих старых платьев, поэтому мне пришлось сшить себе несколько широких балахонов – совершенно бесформенных, конечно, зато благодаря им я могу хоть что-то делать. Кроме того, мой желудок начинает активно протестовать при одной мысли о еде – о любой еде, за исключением хлеба, овсянки и яблочного сока. Кажется, даже мои волосы обрели собственную волю и торчат теперь в разные стороны под самыми невообразимыми углами. Ни одна шпилька, ни одна заколка не в состоянии их удержать.

Уилл говорит, что я выгляжу прекрасно, а мое лицо буквально излучает здоровье.

В последнее время мне часто кажется, будто я существую отдельно от собственного тела. Мое сознание словно парит в воздухе и поглядывает свысока на неуклюжую, расплывшуюся миссис Монро, которая жонглирует бесчисленными списками, целует по утрам уходящего на работу мужа, шьет новые и новые безобразные балахоны и вместо изящных туфель натягивает на распухшие ноги стоптанные сандалии на ремешках, которые едва застегиваются на последнюю дырочку. «Твое тело взбунтовалось, и ты больше не можешь им управлять», – шепчет мне мое сознание.

Вернувшись домой, я обнаружила в почтовом ящике еще одно письмо от Элизы.

«Дорогая Этель!

Извини, что не писала, но после смерти маленькой Марты мне было не до писем. Я решила провести свое маленькое секретное расследование этой трагедии и получила кое-какие результаты. Я никому о них не говорила, даже Бенни. Ты – первая, с кем решила ими поделиться.

Я начала с того, что связалась со всеми людьми, кто получил «чудесное исцеление» у источника. И то, что я узнала, напугало меня до дрожи.

Помнишь, я писала тебе о музыканте, который за считаные дни стал знаменитым? Через три недели после того, как одна из самых известных его мелодий попала в верхние строки чартов, его старший сын попал под трамвай и погиб. Муж женщины, которая избавилась от астмы, заболел чахоткой. Маленький Чарли Вудкок ходит на собственных ногах, а его сестра утонула.

Похоже, местные старожилы говорили правду: источник может творить чудеса, но всегда берет что-то взамен.

И цена, которую он назначает, прямо пропорциональна полученному дару.

Напиши мне скорее, дорогая, исполнилось ли твое желание?

Пожалуйста, не думай обо мне плохо, но я молюсь, чтобы оно НЕ исполнилось, потому что иначе тебе придется дорого за это заплатить.

И еще об одном я должна тебе рассказать… Прошу тебя, не считай меня сумасшедшей, но я видела маленькую Марту. Как-то поздно вечером, через несколько дней после ее смерти, я пошла к бассейну и увидела ее в воде. Она ждала меня. «Поплавай со мной!» – сказала она и поманила меня пальцем. Признаюсь честно – я убежала оттуда без оглядки. Убежала и больше ни разу не ходила к бассейну, даже днем.

И все равно я знаю: Марта по-прежнему там и она меня ждет.

Вечно твоя,

Элиза Хардинг».

* * *

Комната вокруг меня закружилась, пол заходил ходуном, и, не отдавая себе отчета в своих действиях, я смяла письмо и швырнула в камин. Угли еще не остыли с утра, и письмо мгновенно вспыхнуло. В считаные секунды оно превратилось в золу, а я все смотрела в камин и беззвучно шевелила губами.

…Придется дорого за это заплатить.

* * *

23 сентября 1929 г.

В тот же день я написала Элизе ответное письмо. В нем я призналась, что ее новости сильно меня встревожили. «Я вовсе не думаю, что ты сумасшедшая, – писала я. – Наверное, все дело в том, что смерть маленькой Марты слишком сильно на тебя подействовала. Не сомневаюсь, что для тебя это было настоящее горе, а горе подчас играет с нами злые шутки». Еще я написала, что, по моему мнению, сейчас для нее было бы самым разумным на время уехать из отеля, где все напоминает ей о трагедии. «Приезжай ко мне погостить, – писала я. – Приезжай как можно скорее, я настаиваю. Можешь даже не писать ответ, просто садись в машину и приезжай. Я буду ждать».

И я ждала, ждала и надеялась. Стоило мне заслышать шум двигателя, как я выбегала из дома или смотрела в окно, надеясь увидеть на нашей улице автомобиль Элизы. Я представляла себе, как она приедет, как мы с ней крепко обнимемся на пороге, как я поселю ее в очаровательной гостевой спальне на втором этаже. Каждое утро мы будем вместе пить чай, гулять в лесу или в городском парке и разговаривать обо всем на свете. Я расскажу Элизе о своей беременности, и она, возможно, поделится со мной своим опытом и даст какой-нибудь полезный совет. А главное, Элиза уедет из отеля и источник потеряет над ней власть. Здесь, в Лейнсборо, она скорее поймет, что все истории, которые о нем рассказывали, просто выдумки невежественных, суеверных людей. Мы вместе посмеемся над этими глупыми сказками, и уже очень скоро Элиза сама будет удивляться, как она могла верить в подобную ерунду.

Все эти картины представлялись мне настолько реальными, что по утрам, садясь пить чай, я выставляла на стол второй прибор в полной уверенности, что Элиза может постучать в нашу дверь в любую минуту.

Но Элиза не появлялась, и тогда, вылив лишний чай в раковину, я отправлялась в уборную или в ванную и колола себя булавкой – три, четыре, шесть раз! «Она не приехала, но обязательно приедет!» – говорила я себе, вонзая острие в кожу.

Я – миссис Монро, и я жду в гости подругу. Мы будем вместе пить чай, болтать и сплетничать. Я испеку для нее свой лучший черничный пирог, и ей уже не захочется уезжать.

– Я пригласила к нам в гости Элизу Хардинг, – сказала я Уиллу, когда он увидел, что я несу в гостевую спальню чистое белье. О смерти бедной Марты Вудкок я предпочла промолчать. Не стала я говорить ему и о том, как сильно Элизу расстроил этот случай. Уилл знал, что мы переписываемся, обмениваемся рецептами, рассказываем друг другу о погоде, о вышивках и цветах, и, несомненно, считал это в порядке вещей. «Что за простые, невинные души!» – должно быть, думал он.

Уилл, однако, отреагировал несколько неожиданно.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – спросил он, странно поглядев на меня. – Я имею в виду – приглашать кого-то в гости именно сейчас, когда ты в положении? Осенний фестиваль и так отнимает у тебя много сил, а я не хочу, чтобы ты переутомлялась.

– Ерунда! – беспечно откликнулась я. – На самом деле приезд Элизы – это как раз то, что мне нужно. Все-таки свежий человек… – Я рассмеялась. – Что касается осеннего праздника, то, я думаю, Элиза с удовольствием поможет мне все организовать, так что ни о каком переутомлении и речи быть не может. Ты не очень хорошо ее знаешь, но на самом деле Элиза очень организованная. Только подумай, чего ей стоило разбить возле отеля этот великолепный розовый сад, а ведь она занималась им практически одна! И это притом, что ей приходилось помогать мужу управлять отелем.

Кажется, мои слова его убедили. Уилл кивнул:

– Ну, если тебе так хочется, я не возражаю.

– Я буду просто счастлива, если она приедет! – воскликнула я, обнимая его за шею. – Ах, Уилл, ты у меня самый лучший!..

* * *

В тот же день вечером я получила письмо из отеля, но оно оказалось не от Элизы. Взглянув на обратный адрес, я увидела, что оно от ее мужа – мистера Бенсона Харднга.

«Уважаемая миссис Монро!

Вынужден с прискорбием сообщить Вам, что несколько дней назад моя супруга Элиза утонула в бассейне отеля. Сожалею, что не известил Вас об этом раньше, но, как Вы понимаете, для меня это был сильный удар. По всей вероятности, причиной несчастного случая явилась глубочайшая депрессия, в которую моя супруга впала за несколько недель до своей гибели. Прошу Вас в этой связи не принимать близко к сердцу то, что она, возможно, писала Вам в своих последних письмах.

С уважением,

Мистер Бенсон Хардинг, Бранденбург, отель «Бранденбургский источник».

Вернувшись домой, Уилл сразу заметил мое заплаканное лицо и покрасневшие глаза. Кроме того, у меня подгорели суп-пюре и тосты, отчего в кухне пахло как на пожаре.

– Что случилось? – с тревогой спросил он. – Что-нибудь с ребенком?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла вымолвить ни слова. Вместо этого я снова начала плакать. Мне казалось, смерть Элизы станет еще реальнее, если я скажу о ней вслух. Нет, решила я, лучше молчать. Кроме того, мне не хотелось, чтобы Уилл узнал, какая страшная вещь произошла в отеле – в том месте, которое было особенным для нас обоих. В том, что именно там был зачат наш ребенок, я почти не сомневалась, да и Уилл, похоже, считал так же.

– С ребенком все хорошо, – ответила я. – Просто мне ни с того ни с сего стало грустно. Я начала жалеть себя, вот суп и пригорел. Извини, Уилл, сейчас я приготовлю что-нибудь на скорую руку, а суп вылью.

Он обнял меня и прижал к себе.

– Я сам о себе позабочусь, не волнуйся, – сказал он мягко. – А вот ты, мне кажется, слишком много работаешь. Осенний праздник, конечно, важная вещь, но он не стоит того, чтобы так из-за него переживать. В последнее время ты совсем не отдыхаешь и к тому же плохо спишь – все время просыпаешься, ворочаешься. Тебе нужно как следует отдохнуть.

И он решительно уложил меня в постель и дал какую-то пилюлю, чтобы я положила ее под язык.

– Вот, – сказал Уилл, – это поможет тебе расслабиться.

Я послушно закрыла глаза и действительно почти сразу заснула. Мне снилось, что я вместе со своей новорожденной дочерью вернулась в отель и стою на краю бассейна. Внезапно из воды появилась Элиза Хардинг, но она стала совсем другой. Ее лицо покрывала зеленоватая бледность, в волосах запутались водоросли, губы были синими, а дыхание отдавало мокрым железом. Но самыми страшными были глаза: огромные, почти без белков, они были темными, как вода в бассейне.

Пока я стояла, не в силах двинуться с места, Элиза подняла руки и потянулась ко мне. Ее руки тоже стали другими – невероятно длинные и тонкие, они заканчивались гибкими, как усики гороха, пальцами. У меня на глазах эти пальцы превратились в длинные загнутые когти. Одним быстрым движением Элиза выхватила ребенка у меня из рук и стала погружаться обратно в воду. «Она принадлежит источнику», – проговорила она напоследок и исчезла в глубине.

Глава 15

18 июня 2019 г.

– Джеки, это ты?.. Я очень волнуюсь за Деклана, – сказала Карен. – Он демонстрирует явные признаки психотического расстройства. Часами напролет он бормочет что-то о рыбах, которые оказались не теми, за кого себя выдавали, о чудовищах, которые выглядят то как рыбы, то как люди. Ни на чем другом он сосредоточиться не может, хотя… Раза два он произносил угрожающие фразы, которые, кажется, имеют отношение к тебе.

– Ко мне? Что он сказал? – спросила я, тяжело дыша. Когда мне позвонила Карен, я как раз поднималась вверх по холму к Ласточкиному Гнезду, держа в руках упаковку пива и коробку с заказом. Чтобы ответить на вызов, коробку мне снова пришлось сунуть под мышку, что было не очень удобно.

– Что с тобой случится что-то неприятное.

Я остановилась, тяжело переводя дух.

– Это совершенно не похоже на Деклана, – сказала я. – Он ничего не объяснил?

– Он сказал, что узнал это от рыб. Он якобы слышит, как они разговаривают. По его словам, рыбы разговаривают с ним каждую ночь, хотя они давно умерли.

– О господи! – выдохнула я, чувствуя, как виски сжимает словно стальным обручем. Бедный Деклан. Мне-то казалось, он идет на поправку, причем достаточно быстро. Про себя я уже записала его в свой актив удачных исцелений, и вот на тебе!.. Мысленно прокручивая в голове историю наших сеансов, я убедилась, что ничто – абсолютно ничто не указывало на подобный вариант развития событий. Что же произошло? Что могло послужить причиной срыва? Может быть, я все-таки пропустила какие-то симптомы?

Вслух же я сказала:

– Деклан всегда был необщительным, замкнутым ребенком, но, насколько мне известно, никогда не галлюцинировал. Никаких признаков отрицания реальности я тоже не замечала.

– Боюсь, его придется положить в больницу, – сказала Карен. – Честно говоря, я уже позвонила в Сентрал-Вэли и договорилась, чтобы его осмотрели в приемном покое. К сожалению, мать мальчика не понимает всей серьезности ситуации. Она наотрез отказалась везти его в больницу. Мне она сказала, мол, ей до смерти надоело, что ее сына изучают под микроскопом и пичкают лекарствами.

– Но должна же она понимать, что сейчас случай совершенно особый! У Деклана явные признаки серьезного психического заболевания: фрагментация сознания, бред, галлюцинации.

– Я ей говорила, но, боюсь, до нее мало что дошло. Она продолжает упорствовать.

Я снова двинулась вперед и вскоре дошла до начала подъездной дорожки, где стоял черный бабушкин почтовый ящик. На крышке белыми буквами была написана ее фамилия: «Харкнесс».

– Ладно, попробую сама позвонить миссис Шипи. Нужно убедиться, что она отвезла Деклана в больницу, и объяснить, что другого выхода просто нет. Можешь дать мне ее номер?

Я положила пиво и коробку на дорожку, пошарила в сумочке и, достав ручку, записала номер на руке. Поблагодарив Карен, я дала отбой и, не откладывая дела в долгий ящик, перезвонила миссис Шипи, но попала на голосовую почту. Пришлось оставить ей сообщение, в котором я объяснила, что уехала в Вермонт по семейным обстоятельством, и попросила перезвонить при первой возможности. «Я очень обеспокоена состоянием вашего сына, так что звоните в любое время», – закончила я и продиктовала номера своего мобильного и городского телефона в Ласточкином Гнезде.

Страницы: «« « 345678910 » ... »»