Бумажное радио. Прибежище подкастов: буквы и звуки под одной обложкой Губин Дмитрий

Про среднестатистическое

О среднем бизнесе в среднем российском городе и об обычных проблемах, способных извести этот бизнес под ноль

http://www.podst.ru/posts/3381/

У моего друга детства бизнес в одном из среднероссийских городов.

Бизнес тоже по местным понятиям средний: автопродажи и автосервис.

Начал он его лет 15 назад, шел шаг за шагом, и эта цепочка шагов – настоящая российская история новейшего времени.

Он торговал сначала «Волгами», а когда ГАЗ остановил конвейер с легковушками, переключился на грузовые «Газели». На волне нефте-торгово-строительного бума эти «Газели» шли в его городе на «ура», он выстроил на окраине автосервис на 17 постов, к «Газелям» прибавил китайский автопром, и, наконец, в итоге, из однокомнатной хрущебы перебрался в квартиру в новом доме с двумя спальнями, родил второго ребенка, а также съездил в Турцию и в Египет.

Пару лет назад у него стало пробуксовывать с оформлением земельного участка в собственность, проверяющие стали наседать со всех сторон, и однажды, во время отпуска, схватив орущих детишек в охапку, он вынужден был лететь назад на работу, чтобы ее не лишиться. Цена вопроса была 10 миллионов российских рублей – что, по словам друга, является средним размером взятки для средних размеров бизнеса в среднем областном центре. Он влез в долги, вывел часть денег из оборота, но что надо кому надо поднес и получил подпись на документе.

После чего грянул кризис, и цена всей его земли, за которую он так отчаянно бился, и всех его производственных корпусов стала меньше, чем цена его новой квартиры. Продажи упали на 75 процентов. Он уволил 40 из 80 человек. Китайскими машинами он торговать перестал: спрос на них исчез вообще.

– Почему, – спрашиваю я его, – их в кризис перестали брать? Они же дешевые? Объясни, а?

– Ну, это как раз просто. «Газели» понемножечку покупают, потому что они для бизнеса, а китайцев не берут, потому что для развлечения. Но ты мне другое объясни. Почему нас так ненавидят местные жители, которые в грязи живут и мусор прямо на дорогу выбрасывают. И ничего другого не хотят. Мы им мусорные баки поставили, так они перед баками на дорогу кидают! За ночь они накидают, а утром наш дворник в бак перекладывает, и вот именно за это они нас ненавидят!

Но я в ответ молчу.

29 сентября 2009

Bienvenue в мир бытового расизма

О курсах французского языка в Москве и о том, имеет ли право Мохаммед из Ливана водить автобус в Квебеке

http://www.podst.ru/posts/3405/

На курсах французского, где я занимаюсь – обучающая игра. Мы должны изобразить муниципалитет в Квебеке и выбрать лучшего и худшего кандидата на должность водителя городского автобуса. Ну, и попутно овладеть указательными местоимениями и степенями сравнения. Наш преподаватель Мари выдает список, я начинаю читать: Мохаммед, 25 лет, из Ливана…

– Oh, no! Pas arabe! Selui qui est le pire! – кричат девчонки в моей группе, то есть араб для них заведомо худший, и я чувствую, что покрываюсь красными пятнами.

То есть то, что нынешний средний русский в быту расист, примерно как средний бюргер в Германии в 1930-х, для меня не секрет. Средний русский обычно верит, что высшая раса – белая, европейская, к которой он себя относит. И по этой причине он полагает, что, скажем, все французы или англичане тихо ненавидят арабов, негров и прочих турок. А политкорректность – это маска, которую они носят в пропагандистских целях, и какое счастье, что мы, русские, можем ее не носить.

В итоге, даже проведя в Лондоне отпуск, мои девушки из моей группы и представить не могут, что там и правда гордятся своими 200 языками и национальностями. И что за расистское заявление в пабе легко получить в фейс.

И пятнами я покрываюсь оттого, что одногруппницы выражают свой шовинизм при француженке Мари, явно записывая ее в союзницы, а мне перед Мари ужасно стыдно, потому что я тоже русский человек, а русскому человеку, при всех безобразиях, важно сохранять лицо перед Европой.

Но знаете, чем все кончилось? Наша группа в итоге проголосовала за Мохаммеда как за лучшего кандидата! Потому что стали разбираться в послужном списке и выяснили, что он единственный, кто имеет стаж работы водителем автобуса. А вот другой кандидат, водитель грузовика, работы лишился из-за аварии. А кандидат-мама троих детей никогда прежде автобус не водила. А для студента-юриста это был лишь временный приработок.

– А мы, – тут я цитирую, – не уверены, что женщине можно доверить автобус! И уж мы точно не доверяем адвокатам! – как и завершила под общий смех на ломаном французском обосновавшая наш выбор одна из моих одноклассниц.

Не смеялись только я и Мари.

6 октября 2009

Homo postsoveticus

О бесплодности попыток найти в России средний класс, поскольку на наших широтах водится нечто иное, куда более интересное

http://www.podst.ru/posts/3423/

Родила она в ту ночь не то сына, не то дочь…

Это я про новую, про современную Россию, и про те времена, когда казалось, что новая Россия непременно должна родить сына по имени миддл-класс. И Россия действительно разрешилась социальным бременем, и тот класс, который появился на свет, который потребовал, чтобы в меню каждого ресторана были солянка мясная, салат «Цезарь» и роллы «Калифорния», и тот класс, который сел в подержанную, а потом и в новую иномарку, и тот класс, который освоил отдых all-inclusive, с пьянкой и музыкой, в Анталье и Хургаде – тот класс действительно, хотя и стыдливо, стали называть средним. Почему стыдливо? Потому что очень уж он отличался от главного европейского дитяти, тамошнего миддл-класса, которого ему навязывали в братцы. Он отличался количественно, он отличался качественно. Он отличался по планам на будущее, по размеру и цели сбережений, по объему вручаемых – и получаемых – взяток, по уровню образования, наконец.

Это как если бы в СССР тоже вздумали вдруг искать миддл-класс на том основании, что все в СССР средненько живут. Но ведь никакого миддл-класса при Брежневе не было – вот в чем правда. Там были другие социальные феномены – например, интеллигенция. Или был класс, который интеллигенция презрительно называла «совком».

Вот и сегодня в России, мне кажется, существует никакой не средний, но весьма заметный специфический класс – пост-совок или, если нейтрально, homo postsoveticus. Это ведь именно он потребляет не столько товары, сколько статус, это ведь он мечтает об элитных квартирах, vip-залах и престижном парфюме в бутиках. Это ведь он слушает во всех едальнях, от придорожной столовки до грузинского ресторана, русскую попсу, раньше называемую совэстрадой. Это ведь он обеспечивает рейтинги телевизору, где лишь поют, пляшут и шутят, и не говорят ни слова правды. Это ведь он покупает лишь иностранное, но считает себя патриотом, причем на том основании, что Россия-де окружена кольцом врагов, которые только и мечтают, чтобы наши пространства схарчить. Он вообще – инфантильно-глянцевый милитарист, как высказался один из моих комментаторов в «Живом Журнале».

Знаете, если вы все еще пытаетесь понять, относитесь ли вы к среднему классу, бросайте это дело.

Лучше попробуйте осознать, имеете ли вы отношение к постсовку.

13 октября 2009

Линия красоты и закона

О том, что если «Газпром» построит в Петербурге обещанный небоскреб, это не только перечеркнет небесную линию города, но и разделит горожан баррикадами

http://www.podst.ru/posts/3438/

Раньше я со своими друзьями в Петербурге – из числа тех, что называется «свой круг» – встречался главным образом на днях рождения, в ресторанах да на прогулке где-нибудь у Петропавловки. Но вот уже второй год у нас новое место тусовки: митинги протеста против строительства 400-метрового небоскреба «Газпромнефти».

Вообще-то мы не относимся к любителям митингов, и, кажется, последний раз шли на баррикады в августе 91-го. Но тут уж всех, что называется, достало. Достало и переводчика с английского Хазина, и художницу по костюмам с «Ленфильма» Замахину, и историка Лурье, и многих других. Дело ведь в том, с нашей точки зрения, главное сокровище Петербурга – не архитектура, которая, хоть и прекрасна, но все же вторична по отношению, скажем, к итальянской. И даже не архитектурные ансамбли, то есть феерические сочетания дворцов и площадей, которые впечатляют, но тоже встречаются вне Петербурга. Главное сокровище Петербурга – это небесная линия города. Это когда на невероятном просторе вдоль Невы узкой ровной невысокой лентой протянулись от горизонта особняки и дворцы, смыкая швом крыш воду с небом. Красота – фантастическая. И небесную линию прорезают лишь шпиль Адмиралтейства с корабликом, шпиль Петропавловки с ангелом да купола церквей. Но нарушать правило, запрещавшее строить выше крыши Зимнего дворца, может лишь власть небесная.

Проблема, однако, не в том, что «Газпром» в Петербурге хочет строить небоскреб, который неизбежно небесную линию нарушит: мы и раньше знали, что российской власти на наши ценности плевать. Проблема в том, что в этом году на сторону чиновников встали те, кого мы считали своими. Небоскреб защищают не только Боярский или Розенбаум, которым власть выделяла недвижимость, но и, допустим, режиссер Месхиев, которого мы раньше однозначно считали своим. Или тренер Москвина.

То есть линия деления на своих и чужих стала пролегать не по образованию, профессии, манере говорить или числу прочитанных книжек. Водораздел сегодня проходит по линии красоты и закона. Линия красоты делит нас теперь на тех, кто любит старые вещи – и на тех, кто их считает старьем, которое необходимо выбросить. Линия закона делит нас на тех, кто подчиняет власть на земле общим правилам – и на тех, кто подчиняет любые правила денежной выгоде.

И эти линии, друзья мои, пролегают сегодня не только в Петербурге.

Боюсь, что Петербург – это только начало.

20 октября 2009

Воспитание чувств

О том, что если родителей унижают на глазах у детей, то, повзрослев, дети однажды начнут мстить за перенесенные унижения

http://www.podst.ru/posts/3458/

В Петербурге воскресным дождливым днем неподалеку от закрытой на ремонт станции метро «Горьковская», у Артиллерийского музея гаишные эвакуаторы увозят одну за другой припаркованные машины.

В этом описании все важно до чрезвычайности.

Артиллерийский музей – бывший Арсенал, нашпигованный военной техникой всех времен. Гулять по нему – мечта любого мальчишки. Метро закрыто – значит, папам с сыновьями добираться в музей нужно действительно на машине, семейной иномарке, объекте тайной гордости пап, тем более, что на улице плюс три. Да, и еще: никаких парковок рядом нет, а парковаться у музея запрещено, но ведь мы же отцы, и нам куда важнее, чтобы наши сыновья не простудились, тем паче, что в воскресенье движения в городе нет, и мы никому не мешаем.

Я хорошо представляю, как внутри Арсенала папы своим десяти– или двенадцатилетним чадам важно рассказывают, что пандусы вместо лестниц устраивались для подъема лошадей и пушек, или объясняют, чем гаубица отличается от мортиры. Это такой детский счастливый возраст, когда твой папа – настоящий бог. А потом бог с детьми выходят на улицу, где ветер и дождь, но где нет машины, и папа суетливо начинает звонить туда и сюда, и хватает ребенка и мчит на штрафстоянку, с которой машину не забрать, потому что надо сначала в ГАИ и платить штраф, а банки, понятно, закрыты, и семейное воскресенье убито прямым попаданием, и папа кричит нехорошие слова.

Дети, вообще-то, забывают со временем многое, кроме унижения их родителей. Думаю, на этом во многом строится непрерывное воспроизводство чеченских и прочих боевиков. На этом же держится, как мне кажется, печальная слава 1990-х как «ельцинских бандитских», потому что четвертый десяток пошел тому поколению, чьи родители, при советской власти уважаемые люди, какие-нибудь инженеры в НИИ или секретари профкомов, в секунду потеряли все и превратились в никого, в турецких челноков, и это в лучшем случае.

Когда власть на глазах у детей превращает их родителей в дерьмо, в пыль, с которой можно сделать что угодно – хоть заставить ползать на карачках – ребенок этого не забудет. Когда он вырастет, он не будет обвинять власть или страну – потому что превратится, скорее всего, как и его папа, в патриота, уважающего силу власти. Но он отомстит времени, в котором взрослел.

Так что, я думаю, нынешние нулевые лет через 15 в народе нарекут «путинскими беспредельными».

1 ноября 2009

VIP-инфицированные

О правилах случки крупного рогатого скота и о жизни простого российского человека

http://www.podst.ru/posts/3546/

Мой знакомый, человек из бизнеса, а потому немного циничный, еще лет 10 назад посмеивался, когда я затыкал уши при рекламе какого-нибудь «ВИП-отдыха» в санатории «Красные зори» или «элитного стирального порошка». «Ты, Дима, мешаешь нам забрать у людей деньги, которые они платят, на самом деле, не за стиральный порошок, а за то, что мы их сделали на минуточку принцами крови, Шумахерами и Наоми Кэмпбелл в одном лице, то есть позволили поиграть в элиту».

Мои жалкие возражения, что термин «элита» имеет отношение к спариванию крупного скота под руководством зоотехника, с порога отвергались. Знакомый доверял своим рекламщикам, призывавшим простаков «окунуться в изысканный респект вип-парфюма в элитном бутике». Дела у него шли неплохо. Респект парфюма в бутике шел нарасхват.

Правда, в растущем вип-инфицировании России меня сильно смущали две вещи. Во-первых, получалось, что вип-статус можно купить, в то время как подлинный статус – штука непродажная. Звезды поднимаются по красным фестивальным дорожкам не потому, что за их места в зале заплачено, а потому, что над их игрой смеется или плачет весь мир. И желанный гость усаживается в красный угол, потому что любят самого гостя, а не его кошелек. То есть у нас под видом элиты и випа втюхивалось прямо противоположное.

Второе же, что смущало – отсутствие счастья на лицах вип-покупателей. По идее, эти новоявленные принцы и принцессы на балу жизни должны были наслаждаться, забыв про жизнь в Золушках. Однако они щурились зло, исподлобья, и даже покупатели «Мерседесов» вели себя так, как будто в полночь их тачки превратятся в тыквы.

Много чего элитного я за последние годы перевидал – элитную гречневую крупу, например. Элитную туалетную бумагу. И даже элитную могилу на элитном кладбище. Но недавно встал в тупик, когда в прачечной меня спросили, желаю я обычную стирку или же «вип». «А что такое вип-спирка?» – спросил изумленно я, и получил незамедлительный ответ: «Это когда стирают не со всеми, а отдельно».

И я прозрел. Знаете, что такое российский элитный статус? Это не когда ты вместе с Золушками или с принцессами, а когда отдельно ото всех, как в элитной могиле. И холодно тебе от многопудья мрамора, и плохо, и кричишь, да не слышит никто, потому что ты сам сюда напросился.

5 ноября 2009

Урок берлинской стены

О том, что если стена разрушена, это еще не значит, что перестала быть опасной идеология тех, кто ее возводил

http://www.podst.ru/posts/3547/

Павшая Берлинская стена научила меня простой вещи: не радоваться, как идиот, получая свободу. Потому что свобода – это не то, что вручается гарантированно. А то, что до конца своих дней предстоит отстаивать, потому что завоеванное может легко исчезнуть.

Первый раз я это осознал в Берлине на знаменитом переходе из западного города в восточный, на чек-пойнте «Чарли». Я туда приехал не тогда, когда стена стояла, и не тогда, когда она рухнула – я приехал в Берлин, когда от стены осталось уже совсем немного. Так, избранные места, отдельные кусочки на память потомкам. Но чек-пойнт «Чарли» меня потряс. Не остатком стены, не музейчиком, в котором становилось понятно, каких немыслимых размеров разделяющая город стена действительно достигала. Меня это место потрясло находящимся рядом кладбищем с пустыми могилами. Там, на стороне бывшей Германской демократической республики, этой верной служительницы СССР, высился лес крестов. На каждом кресте – табличка с указанием имени, и фотография, и годы жизни. И крестов была тьма, они заполняли всю окрестную площадь, и половине – да какое половине! – девяти десятым всех убитых при попытке перелезть через стену было лет двадцать, двадцать с небольшим. Это молодые по преимуществу люди рвались с Востока на Запад, потому что старики, видимо, смирились. Сильное впечатление.

А потом я снова приехал в Берлин, спустя пару лет, на чемпионат мира по футболу. И в этом городе чек-пойнта «Чарли» я не нашел. Его убрали. Снесли все эти мемориальные кресты. Их, да, пытались защитить, собирали деньги, была объявлена подписка, но не смогли. А снесли по очень понятной в России причине. Земля требовалась под строительство какого-то там торгового центра.

Можете себе представить? Было кладбище, пусть даже импровизированное.

И там теперь будет супермаркет.

И вот я стоял, дважды потрясенный, посреди этого Берлина, и понимал, что я тихо ненавижу этот город. Что я тихо ненавижу его жителей. Просто потому, что они не смогли отстоять свою память. Я стоял и думал о них примерно то же, что я думаю о жителях Москвы и Петербурга, у которых тоже сносили их исторические дома, а они их тоже не защитили. Потому что верили, что история – это тьфу, а совершенно другое дело – супермаркет.

Вот этой ненависти Берлин и Берлинская стена меня научили.

Они меня научили тому, что за сохранение разрушенных стен тоже нужно бороться.

17 ноября 2009

Духовка для Ксении Собчак

Об идее, что культуру, искусство и вообще нематериальную пищу можно потреблять точно так же, как и материальную. Это, впрочем, не моя идея

http://www.podst.ru/posts/3614/

Девушка по имени Ксения Собчак вот уже второй год подряд говорит о том, что гламур – ну, ночные клубы и всякие там дорогие шмотки – выходят из моды.

Девушка по имени Ксения Собчак уже второй год подряд утверждает, что в моду входит духовная жизнь. А чтобы снизить пафос, она выражается так: «духовка».

Я довольно давно знаю Ксению Собчак, а потому готов засвидетельствовать: Ксения Собчак всегда говорит правду. К тому же у Ксении Собчак очень длинный нос (чего она сама не скрывает, говоря, что у нее нос как у Буратино) – и это значит, что она очень хорошо различает в воздухе времени новейшие тенденции.

А одна из новейших тенденций, по мнению Ксении Собчак, заключается в том, что модные, прогрессивные (или еще есть такое словечко в больших городах: «актуальные») люди обязаны ныне ходить в кино, покупать (и, желательно, даже читать) книги, посещать выставки – одним словом, вести духовную жизнь.

Идея Ксении Собчак и ее многочисленных адептов состоит в том, что духовная жизнь может быть потреблена точно так же, как потребляется еда в ресторанах, или одежда в бутиках, или потребляются развлечения в клубах. И хотя Ксения Собчак при этом совершенно искренна, моя собственная искренность не позволяет с нею согласиться.

Дело в том, что духовность, духовная жизнь, «духовка» – это все же нечто иное. Это то, что имеет отношение не к сегодняшнему потреблению, а к нашей смерти и жизни после нее. Ведь после того, как наши тела будут преданы земле, единственная жизнь, на какую мы можем рассчитывать, – это жизнь наших душ. И жизнь эта может состоять только в той информации, которую наши души успели при жизни наших тел переработать, причем переработать таким образом, что наши последователи сочли важным этот продукт переработки усвоить. Духовная жизнь – эта та жизнь, которая может продолжиться (или не продолжиться), когда закончится жизнь наших тел. И вот тут простым потреблением, боюсь, не ограничишься.

Недостаточно покупать книги, недостаточно ходить в кино, недостаточно посещать спектакли в театрах. Если все это ничего не изменило в тебе и не заставило тебя что-то изменять во внешнем мире, это сгниет, как пара сношенных и выброшенных на помойку туфель.

Но девушка по имени Ксения Собчак нам об этом, к сожалению, пока ничего не говорит.

25 ноября 2009

На смерть Трахтенберга, великого и ужасного

О природе русского юмора – то, что рассказывал при жизни Роман Трахтенберг

http://www.podst.ru/posts/3657/

Внезапная смерть Романа Трахтенберга – в 41 год, в прямом эфире радио «Маяк» – поставила в неловкое положение и тех, кто знает, что нельзя смеяться на похоронах, и тех, считал Трахтенберга похабником, которому не место в эфире.

Между тем Рома не был ни первым, ни вторым.

Он стал Трахтенбергом-известным-всем, то есть Великим и Ужасным, Знающим-Все-Анекдоты-Мира, когда на зеленом лугу жизни, пафосно выражаясь, гарцевали лошадки, оборвавшие узду советского стойлового содержания. Я помню то время. 90-е едва перевалили за половину. Петербург каждый второй еще звал Ленинградом. В витрине пятиэтажки на Черной речке выставили клетку с макетом мускулатуры голого мужика, между бедренных мышц был засунут детский рожок, над мужиком была надпись «Каждому – свое», и это было кабаре «Хали-Гали». Там Трахтенберг проводил чемпионат по экстремальным шашкам; вместо шашек – рюмки с водкой и коньяком, Трахтенберг комментировал на языке, что называется, телесного низа, девушки из хороших семей визжали от восторга, кто-то из случайных кривился: «Мне это не нравится». «Нравится – не нравится, а президент поправится», – мгновенно реагировал Трахтенберг. Это было время бесконечных болезней Ельцина, а в «Хали-Гали» шампанское разливали из самовара и водку из чайника, официантки были в цветных париках и немецких касках, и ветераны требовали закопать Трахтенберга живьем. В кабаре валила публика трех сортов: бандиты, богема и прилетевшие из Москвы свежекупленными самолетами олигархи.

Трахтенберг и правда не был скабрезником, несущим со сцены непристойности. Он был кандидатом наук и культурологом, знающим цену эффекта от сдвинутых с места смыслов – это и есть цена смеха. Он говорил, что похабщина – это русское чувство юмора: вот евреи смеются надо всем, даже терактами, иначе сойдешь с ума. А русские смеются не надо всем, но все русские шутки – ниже пояса. Трахтенберг и был русским анекдотом, когда бы анекдот ожил и сказал вслух все, что думает о тех, кто над ним хохочет.

Вне сцены Трахтенберг был грустным, даже занудным человеком. Мог долго говорить о пустяковом долге. Страдал оттого, что сначала его не любили, потому что он рыжий, толстый, некрасивый – а потом потому, что любили только за то, что известен. А он читал книжки, был доверчиво нежен и возмущался тем, что происходит в стране. Классический паяц с грустными глазами из кабаре. Такие кабаре маркируют концы эпох. Просто тогда думали, что это конец СССР, а оказалось, что конец короткой эпохи свободы.

В общем, зеленый луг застроили элитными домами. Кто бы мог подумать, что Трахтенберг умрет от кардиошока в эфире государственной радиостанции, где он официально будет называться anchor-man – якорем, удерживающим аудиторию. А когда-то этот якорь знавал другие воды. В 2004-м, отвечая на вопрос интервью, чего он боится увидеть, выходя на улицу, Трахтенберг ответил, что ничего не боится, что к смерти готов. А на вопрос: «Чем ты будешь заниматься через 20 лет?» ответил, цитирую: «По всей видимости, такие, как я, долго не живут».

Трахтенберга будет не хватать. И ушедшей эпохи тоже.

1 декабря 2009

Матрицы «Невского экспресса»

О том, что матриц поведения в чрезвычайных обстоятельствах всегда бывает несколько, а значит, не все безнадежно

http://www.podst.ru/posts/3683/

В минуты чрезвычайных происшествий обычно люди ведут себя по матрице, которую с известной условностью можно назвать национальной. В тот день, когда случилась трагедия с «Невским экспрессом», я спустя четыре часа после нее тоже выезжал из Москвы в Петербург. Четыре часа – время, достаточное, чтобы проинформировать пассажиров других поездов. Но по вокзальному радио предупреждений не было, и проводники не знали ничего, и начальник состава тоже молчал, что возможна задержка с прибытием. До меня дозвонились, когда я уже был в пути. Проводники и мои соседи по вагону узнали обо всем от меня. Вздохнув, предположили, что наш поезд опоздает часа на четыре. Я не был столь оптимистичен.

Проснувшись следующим утром, я действительно обнаружил за окнами не Петербург, а лес в Ярославской области: поезд пустили в объезд разрушенных путей. Причем о том, где мы находимся, мы узнали опять же не от проводников, а по GPS, нашедшемуся у одного из пассажиров. Поездное радио безмолвствовало. Потом, правда, врубили на пять минут «Эхо Москвы» – и мы смогли оценить масштаб катастрофы.

Вот это поведение, когда начальник, то есть человек, ответственный за все, в случае чрезвычайного происшествия мгновенно прячет голову в песок, я бы назвал русской матрицей.

Когда бы не имел перед глазами и другой пример.

Дело в том, что в злосчастном «Невском экспрессе» ехал один из моих знакомых. Его вагон не пострадал. Я мог бы сказать, что рассказ его о крушении был страшен, – но нет, он не был страшен. Эвакуация проходила спокойно. Уцелевших покормили и нашли свободные места. Вообще все было нормально, если слово «нормально» вообще можно применить к тому, что произошло. Не было паники. Не было растерявшихся начальников. Тех, кто уцелели, довольно быстро доставили в Петербург. Более того, в Петербурге на вокзале по громкой связи объявляли о возможных длительных опозданиях. То есть в Петербурге – в отличие от Москвы – у людей была возможность отказаться от поездки и сдать билет.

Получается, матриц поведения при ЧП имеется две. И русских матриц, получается, тоже есть несколько.

И это наполняет меня оптимизмом. При потрясениях, которые, боюсь, ждут нас в будущем, нам будет из чего выбирать.

Что касается моей персональной матрицы – то, как только поезд прибыл в Ярославль, я схватил сумку и, не дожидаясь разъяснений, извинений и полагающейся в таких случаях бесплатной еды, рванул из вагона. Два часа пошатался по городу, проходящим поездом вернулся в Москву и купил билет на ближайший самолет.

Благо, у меня были на это деньги и силы.

8 декабря 2009

Прицениваться vs прицеливаться

О том, как ложные цели заставляют напрасно мучиться и реально страдать

http://www.podst.ru/posts/3725/

На курсах французского языка, на которые я записался три месяца назад и про которые уже как-то рассказывал, завершился учебный семестр. В принципе, для работы и жизни мне хватало одного английского, но второй язык – это как ключ от еще одной двери, за которой находится учебный класс, в котором, говоря высоким слогом, чужая страна всегда готова тебе преподать важный урок.

Однако я никак не ожидал, что кое-какие уроки мне будут преподаны прямо на улице Николоямской в Москве. Дело в том, что у нас на курсах порой использовалась такая обучающая игра: рассказать о своих планах, используя слово «pourquoi» – «почему». Один в группе начинает: «Я хочу купить машину»; другой спрашивает: «Pourquoi tu la veux acheter?», «Почему ты ее хочешь купить?» – «Чтобы не уставать по пути на работу». – «Pourquoi, почему ты не хочешь уставать по пути на работу?» – «Чтобы больше заработать». – «Зачем тебе больше зарабатывать?» – «Чтобы купить машину». Все, группа хохочет, потому что совершенно ясно, что «купить машину» – это ложная цель. А на самом деле нужно, например, завести собаку. Или ребенка. Или сменить работу. Или страну.

То недовольство жизнью, которое в людях копится с возрастом – а опросы показывают, что молодые больше довольны жизнью, чем старики – и связано, как мне кажется, не с болезнями тела, а с болезнями духа, который когда-то неверно поставил себе цели в жизни, а теперь вот приходит расплата.

Для чего нужен тебе, дорогой товарищ, новый телевизор с большим экраном? Для чего нужно вам, уважаемая гражданка, непременно и срочно замуж?

Мне кажется, кое-каких проблем мы могли бы избежать, если бы поиграли со словечком pourquoi.

Кстати, на курсах французского я оказался тоже потому, что однажды задал себе этот простой вопрос – а чего я хочу в жизни? Что составляет для меня ценность и доставляет мне удовольствие?

И думаю, в своем выборе я не ошибся. Удовольствие, которое доставляет постепенное прояснение чужого языка – как будто моют стекло, и пейзаж за окном становится все более четким – несравнимо, скажем, с приобретением за те же деньги нового плоского телевизора.

Потому что, потрать я деньги на телевизор, меня ждало бы сплошное разочарование – деньги потрачены, а смотреть нечего.

15 декабря 2009

Чем их всех там в ящике кормят?

Об одинаковости лиц в политбюро и на современном телеэкране

http://www.podst.ru/posts/3747/

Давно, еще в СССР, мы с женой обратили внимание, что в Политбюро лица его членов сделались неотличимы. Портрет Капитонова можно было заменить портретом Кириченко, а портрет Кириченко – портретом Зимянина. Ей-богу, никто бы не заметил подмены. Более того, я сам несколько раз позднего Ельцина путал с поздним Черненко, и мы с женой выдвинули теорию, что их всех в кремлевской столовой, возможно, кормят чем-то одинаковым и особо специальным.

Второй раз с этим странным чувством одинаковости я столкнулся, когда в программе, которую я веду с Дмитрием Дибровым, я проинтервьюировал изрядное число телевизионных звезд. А звездами на телевидении, если вы обратили внимание, считаются те, кого телевидение показывает, это замкнутый круг, хотя сейчас не о нем.

Так вот, я обратил внимание, что такие разные, казалось бы, люди, как Ксения Собчак и Андрей Малахов, Иван Ургант и Тина Канделаки – удивительно похожи в трех вещах. Во-первых, их объединяет молниеносная реакция на вопросы. Во-вторых, огромная энергетика. А в-третьих – и это самое главное – что они всегда уходят, и даже, точнее сказать, отпрыгивают от ответов на вопросы, касающиеся самых простых, но очень важных вещей. Что они ненавидят? Что недавно поняли? Что их потрясло? Что из политических событий бесит, а что, наоборот, радует? К чему они стремятся? В чем смысл их жизни? Кто мы такие, зачем и куда мы идем?

Ни один из этих вопросов никогда не получал ответа, даже если я прицельно долбил в одну точку в течение двух с половиной часов студийной записи. К концу программ я нередко знал абсолютно все про породы их собачек, экипировку их кухонь и размеры их квартир и даже про модель трусиков, которую предпочитает Тина Канделаки – но не то, что они думают о сегодняшнем дне мира и страны. А потом я понял, что они от ответов уходят сознательно. Или, может быть, неосознанно, но очень хорошо понимая, что именно позволяет им быть звездами телеэкрана.

Выскажи они взгляд на современность – пожалуй, тогда современность могла бы и измениться, учитывая их невероятную популярность. Но в изменившейся современности им пришлось бы либо меняться, либо покидать насиженные места.

Это я говорю к тому, что в рационе останкинской столовой нужно, возможно, что-то изменить, чтобы телевизионные звезды стали, наконец, разными.

А это к тому, что у нас всех, сначала повзрослев, а потом и постарев, есть шанс стать совершенно одинаковыми, если мы будем кушать то, чем нас кормят с экранов телевизоров даже такие замечательные люди, как Канделаки и Собчак, Ургант и Малахов.

22 декабря 2009

Товарищ Сталин как величайший гений, или Про выход из стаи

О коллективном бессмертии и о собственной жизни после смерти

http://www.podst.ru/posts/3775/

Недавно я просмотрел, а точнее, прослушал в пол-уха дискуссию о Сталине, случившуюся на НТВ. Сталину исполнилось 130. Зюганов против Парфенова. Возможно, вы сами были в числе телезрителей.

Я российское телевидение вообще если и смотрю, то вполглаза, а если и слушаю, то в пол-уха – хотя бы потому, что все слишком известно заранее. Ну, скажем, в упомянутой дискуссии заранее ясно, что сталинисты скажут, что Сталин принял страну с сохой, а оставил с водородной бомбой, и что он выиграл великую войну. Антисталинисты же закричат, что ни за что ни про что Сталин угробил миллионы людей. Затем сталинисты скажут, что ошибки были, но Сталин их исправил. Потом антисталинисты снова повторят про миллионы трупов. Далее наступает, как правило, момент, когда старичок-ветеран, позвякивающий, как елка игрушками, орденами, скажет, что он сидел в 37-м в лагерях, а в 41-м в окружении, а в 46-м снова в лагерях, и что он жрал всю жизнь полову, и что потерял всех друзей и родных, а затем просипит из последних сил: «Товарищ Сталин был гений! СССР был величайшей страной!»

Стоп. А вот этот персонаж – из числа тех, кого Сталин бил, но кто под кнутом рыдал от счастья, мне интересен. Сам Сталин интересен меньше, он для меня примерно как Хаммурапи или Батый, но что такого он сумел дать людям холопского звания, которым чем сильней наказания, тем милей господа?

Мне кажется – идею бессмертия. Во фразе «слуга государев» и даже во фразе «холоп государев», слово «государев» – главное. Для русско-советского общества, довольно азиатского, близкого организационно к жизни приматов с доминирующим альфа-самцом, государь есть помазанник божий, а государство – синоним вечности. Если вечность тебя бьет, значит, она существует, и вообще велик бог не любящий, но карающий. Отнять у таких людей Сталина – значит отнять государство, а отнять государство – значит отнять надежду на вечную жизнь. А это для них страшнее, чем физически погибнуть.

По этой причине бороться со Сталиным посредством перечисления его злодеяний бессмысленно. Бороться со Сталиным вообще не нужно, пока бессмертию коллективному не противопоставлено бессмертие индивидуальное, которое достигается созданием того, что остается жить после твоей смерти, будь то вишневый сад или пьеса «Вишневый сад». А для этого нужно не жить в стае, а наоборот, из нее уходить, постепенно превращаясь из обезьяны в человека.

29 декабря 2009

Из жизни блокадников-2009

О пришедшей в Петербург зиме. Она шла, и шла, и шла… Она покрыла, как матом, всех, – кроме автовладельцев

http://www.podst.ru/posts/3798/

22 декабря 2009 года в городе Петербурге начал идти снег. С тем же эпическим замахом, с каким в придуманном писателем Маркесом деревушке Макондо однажды начал идти дождь. Главное же отличие Петербурга от деревушки Макондо состояло в том, что как только там начал идти снег, петербургские дворники на улицы выходить перестали. А вместе с дворниками – водители снегоуборочных машин и далее по списку. Я говорю так, являясь оптимистом и надеясь по этой причине, что перечисленные товарищи где-то в реальности все же существовали.

На третий день непрерывного снегопада в городе исчезли тротуары, и петербуржцы, как в блокаду, стали перебираться по дорогам, которые тоже не расчищали, но по которым пробили колеи автомобили.

Фраза про «как в блокаду» – не мое измышление. Про блокаду мне сказала наша консьержка, блокадница. Точнее, она сказала, что при губернаторше Матвиенко все даже хуже, чем в блокаду.

Может, она и преувеличивала, но на четвертый день снегопада те граждане, что были не в силах проложить грудью дорогу себе через сугробы к мусорным бакам, стали складывать пакеты с мусором прямо перед подъездами. В блокадную зиму мусор, а порой и фекалии, блокадники выбрасывали прямо из окон.

Я думаю, вы понимаете, сколько ласковых слов в эти дни раздавалось в адрес достойнейшей женщины Валентины Матвиенко. Но сама достойнейшая женщина – в отличие от вас – этого, скорее всего, не представляла. Потому что ради проездов ее машины по городу – в сопровождении эскорта ГАИ – специально расчищали дороги, исчезнувшие в других местах. Тем паче длительность пребывания в губернаторском кресле зависит не от мнения горожан, а от воли свыше.

Я, кстати, в эти дни вынужден был кое-как передвигаться по городу и всюду видел одно и то же: полное отсутствие дворников с лопатами и сугробы вместо тротуаров. И у кафедральной мечети, и у многозвездной гостиницы «Астория» – не говоря уж про собственный двор. А это значит, что ответственность за снежную блокаду должны, по-хорошему, разделять и муфтият, и менеджмент «Астории», и любой петербургский житель, слопавший вертикаль власти и при этом не поперхнувшийся.

А единственные, кого я видел чистящими снег с лопатами в изобилии – это автовладельцы. Они выкапывали свои драгоценные иномарки из сугробов – и помешать им не могла бы никакая в мире вертикаль.

О да! Право видеть собственную машину под собственным окном – это наше завоевание. Других завоеваний пока что за снегом не видно.

26 января 2010

Западничество и почвенничество с точки зрения выгоды

Об идее применения общего аршина к России и о приведении русских западников и славянофилов под всеобщий эквивалент, каковым являются деньги

http://www.podst.ru/posts/3900/

В вечном российском споре патриотов и космополитов, почвенников и западников никогда не задавался вопрос о том, какая сторона финансово более успешна.

А ведь легко заметить, что почвенники почти всегда были беднее западников.

Объяснить это дело легко. Помещик-славянофил, видящий мистическую связь души с сохой и цепом, получал урожай хуже, чем помещик-западник, который тайны русской души видел в пьянстве да грязи, а потому выписывал из-за границ голландский плуг, английскую молотилку и немца-управляющего.

В советское время, когда все были равно бедны, а противостояние славянофилов и западников имело форму борьбы комсомольцев со стилягами, побеждали в бытовом плане опять же стиляги: твид на их пиджаках был не чета комсомольской чесуче, а джаз был привлекательнее гармошки на завалинке.

Наконец, в перестройку ориентированный на Запад диссидент благодаря знанию языков получал валютные гранты, гонорары и был сыт, тогда как почвенник-совок голодал по причине девальвации рубля и невыплаты зарплат.

Однако, если мы посмотрим еще более внимательно, то обнаружим, что самыми богатыми людьми в России всегда были все же не западники, а циники: западники, притворяющиеся почвенниками. То есть люди, прекрасно знающие, что живут в отсталой стране третьего мира, с довольно темным, с довольно рабским народом – но уверяющие этот самый народ, что у него лучшая в мире страна и самая непостижимая в мире душа.

Именно таково в своем большинстве российское начальство, включая бывшее, нынешнее и, боюсь, что будущее. Именно эти люди говорят вслух о великой державе, об особом пути и богоносности нации. Именно эти люди носят иностранную одежду, ездят на иностранных автомобилях, отправляют детей учиться за границу и предпочитают рестораны с иностранными поварами.

Русскому циничному начальнику нет смысла быть патриотом, потому что патриот вечно беден. Ему нет смысла и быть западником, потому что рента, которую он может снять с Запада, в его глазах крайне мала. Ему нужно снимать ренту с русских искренних патриотов, искренних почвенников, потому что их в России абсолютное большинство. И ради словесного величия нации они отдадут все.

Я ничуть не преувеличиваю.

Собственно, пушкинское «К чему стадам дары свободы?/ Их должно резать или стричь./ Наследье их из рода в роды/ Ярмо с гремушками да бич» – это ровно о том же.

3 февраля 2010

Инновации коротких штанишек

О нанотехнологиях, «Электронной России» и прочих инновациях, – то есть о том, зачем впрягать лошадь в отсутствующую телегу

http://www.podst.ru/posts/3927/

Недавно в Ростове-на-Дону журналистка спросила меня, верю ли я, что инновационные технологии, о внедрении которых столько говорит Дмитрий Медведев, действительно изменят Россию.

Я поперхнулся и ответил, что в условиях вертикали власти увлечения престолоблюстителей, не говоря уж про царей, никогда не меняют страну по существу, потому как вытекают не из реалий, а из представления самодержца о реалиях. То есть я ответил, что экономику развивают потребности, а не технологии, которые являются лишь одеждой развивающегося организма. Это как мальчик, мужая, заменяет короткие штанишки на брюки, но что покупкой мужских брюк мальчика мужчиной не сделать.

Судя по всему, я сказал что-то мудреное, но тогда я не нашел примера попроще, о чем теперь жалею, ибо пример у меня был под рукой.

Дело в том, что я летел в Ростов авиакомпанией «Скай Экспресс», которая сама по себе есть инновация и европейская технология, называющаяся «дискаунтер». За счет плотной компоновки мест, отсутствия еды на борту, вылета в особо неудобное время и прочих кунштюков дискаунтеры обеспечивают невероятно низкий тариф. Я летал по Европе дискаунтерами. Один раз билет на такой самолет был дешевле автобуса в аэропорт. Я был даже готов к задержкам рейса, что с дискаунтерами случается, и я даже не удивился, когда, задержав рейс на пару часов, «Скай Экспресс» вместо Ростова посадил нас в Краснодаре. Плохие метеоусловия тоже случаются. Но я не был готов к тому, что в Краснодаре 14 часов подряд нам будут врать, что мы вот-вот взлетим.

Мы верили первые четыре часа, а потом пошли ночным штурмом на представителя компании, требуя не взлета, а положенных в таких случаях бутербродов, – и через час бутербродная крепость пала. Потом мы штурмом взяли Бастилию завтрака, и целых 10 часов требовали полагающейся гостиницы, каковую, в виде барака с названием «Вахтовик», где не было душа в номере, а также на этаже, нас заселили ровно на 45 минут, после чего велели возвращаться в аэропорт, где мы сидели еще полтора часа. И ведь, как мы потом узнали, все время «Скай Экспресс» прекрасно знал, что заваленный снегом Ростов нас принять не может. Но тогда бы нас сразу пришлось селить и кормить, не говоря уж про утешать и улыбаться, а русский дискаунтер понимал, что люди – это то, на чем в первую очередь следует экономить.

И это тот самый пример, как западная технология под русскими осинами обращается не в торжество человеческого разума, а в надругательство над человеком, потому что в этом надругательстве и состоит смысл жизни под осинами.

Так что я могу предположить, что чем-то примерно таким обернутся у нас инновации и нанотехнологии. Очутимся мы с ними вместо Ростова в Краснодаре, поругаем начальство, потребуем бутербродов, покричим, что в Европах такое невозможно – но, когда нас позовут на посадку, все простим и займем места согласно дешевым билетам.

9 февраля 2010

С широко закрытыми глазами

Об отсутствии в России читателей научно-популярной литературы. И об отсутствии среди авторов такой литературы россиян

http://www.podst.ru/posts/3948/

Я очень люблю жанр, называемый «научно-популярная литература». То есть не документальную литературу в целом, от мемуаров до словарей, а именно этот вид. Он мне напоминает внутривенную инъекцию – ты болел, и вдруг мгновенное облегчение, и прозревший мозг начинает понимать, как устроен человек, планета, Вселенная.

Первый раз я подсел на иглу науч-попа в конце 90-х. Мой друг, инвестбанкир в американском банке, прислал мне брошюрку Джона Перри Барлоу, она называлась «Киберномика». Автор там задавался очень простыми вопросами: чем новая экономика отличается от прежней? Вот, скажем, в классической экономике у тебя было стадо в 100 коров, и если 10 коров сдыхало, ты становился на 10 процентов беднее. А в новой экономике ты выкладываешь на сайт статью, или лекцию, или программу, и если их скачивают 100 человек, то что это значит? Сколько и чего ты произвел? Ты стал богаче или беднее? И как оценить твой продукт?

Брошюрка Барлоу взорвала Уолл-стрит, ее обсуждали все. Самые недалекие объявили автора врагом копирайта, самые продвинутые увидели у Барлоу мысль, что информационная экономика копирует биологические формы существования жизни.

Вы никогда не слышали про Барлоу и не читали «Киберномику»? Не расстраивайтесь. С высокой степени вероятности, вы не слышали также и про Самюэля Хантингтона, чья книжка «Столкновение цивилизаций» взорвала уже не экономический, а политический Олимп, потому что Хантингтон говорил о том, что на смену двухполярному миру приходит мир полицивилизационный.

Полагаю, вы не читали также фантастического дарвиниста Ричарда Докинза, что вам неизвестна книга «Пушки, микробы и сталь» великого эволюциониста Джареда Даймонда, вы не слышали про размазавшую по стене мир потребления Наоми Кляйн и не читали книг по историю Вселенной Стивена Хокинга. Говорю так уверенно, потому что эти книги, разошедшиеся миллионными тиражами в Европе и Америке, в России имеют тиражи в 3, 5, редко в 10 тысяч экземпляров. И среди создателей книг, меняющих мир, вы не найдете российских имен.

Может быть, российские авторы так слепы и немы, что у них нет великих идей или они не способны их выразить. А может быть, они знают, что их потенциальным читателям в России нужны сведения о скидках и ценах в ближайшем гипермаркете, а вовсе не об устройстве Вселенной.

16 февраля 2010

Чемпионы мира по киданию понтов

О взаимном влиянии национальных приоритетов, массового спорта и участия России в Олимпийских играх

http://www.podst.ru/posts/3981/