Фламандская петля Ильина Наталья

Глава 8

Ваня-дурачок

– Сынок, а ты про Галю Охрипову-то забыл? Она опять звонила, – напомнила мама, когда Дима вернулся домой.

Он совсем забыл, мама была права. За всеми событиями последних дней он забывал поесть по-человечески. Где уж думать про несчастную женщину из Панелек?

– Заеду завтра с утра обязательно, – пообещал Дима.

Ночью он долго не мог уснуть. Все, что случилось, основательно выбило из колеи. Смерть стрельниковского сынка остановила следствие. Как теперь узнать, с кем именно он приезжал в Малинники? Оперативники в Москве подняли десятки его знакомств, но никого похожего пока не нашли… Ворочаясь с боку на бок, Дима думал о завтрашнем визите к Охриповым. А что, если показать парнишке машину?

С утра он зашел в здание администрации и заглянул в приоткрытую дверь приемной.

Секретарь Наташа сидела боком к входу, откинув голову на спинку кресла. Она подставила лицо солнечным лучам и закрыла глаза. Губы девушки приоткрылись в слабой полуулыбке. Недолго полюбовавшись и прогнав мысль о том, что когда-нибудь у него появится время, чтобы пригласить ее на свидание, участковый кашлянул.

Девушка вздрогнула и повернулась вместе с креслом, нацепив на лицо маску дежурного приветствия, но, увидев Диму, вдруг смущенно улыбнулась:

– Добрый день, Дмитрий Олегович! А глава с утра уехал в район…

– Он мне и не нужен, – подошел к стойке лейтенант. – Я к вам, Наташа. С просьбой.

Через пару минут из принтера выполз лист бумаги с четкой фотографией зеленой «мазды» третьей модели. Дима аккуратно убрал его в папку и, помедлив, нерешительно спросил:

– Могу я вас куда-нибудь пригласить? Вы всегда так помогаете…

«Идиот! Помогаете…» – Он вспотел от отчаяния.

– В кино? – вдруг ответила девушка. – Говорят, в районе показывают последнюю часть «Людей в черном».

«Согласилась? Она согласилась? Хочет, чтобы я свозил ее в район?» – Сердце чуть не выскочило у Димы из груди.

– С удовольствием!

Наташа давно нравилась ему. Он пошел бы с ней даже на «Смешариков», даже на пустой экран стал бы смотреть, лишь бы она сидела рядом…

– Мне пора, но я могу зайти после работы, – предложил лейтенант.

– Хорошо, – улыбнулась девушка.

* * *

Галина Сергеевна оказалась дома одна. На удивленный вопрос «где Ваня?» она отодвинула штору и указала за окно. Дима выглянул и увидел, что парень сидит на корточках возле небольшого холмика. Он выглядел очень грустным и что-то говорил – губы шевелились не переставая.

– Ваня стал разговаривать? – обернулся к Галине Дима.

– Нет, что вы. Разве что на своем языке. Но с ним действительно что-то происходит. Я потому вас и пригласила… Понимаете, несколько дней назад Ванечка принес домой трех мертвых щенков. Их никто не убивал, не подумайте. Мне кажется, они погибли от голода. Совсем маленькие… Я похоронила их там. – Она указала на холмик. – Он был в ужасном горе, плакал так, что я не могла его успокоить. Кричал. Бил себя по лицу. Все время пытался мне что-то сказать. Знаете, – Галина Сергеевна печально улыбнулась, – он у меня очень добрый, как ангел, но тут я даже испугалась. Никогда не видела, чтобы Ваня был в ярости. И еще он все время пытался показать мне фотографию Ники, ту, помните? Вот я и решила: может, вам удастся что-нибудь понять? В прошлый раз получилось ведь…

Лейтенант кивнул. Именно этого он и хотел – понять Ваню.

– Я схожу приведу его, – сказала Галина Сергеевна. – Подождите.

Ваня, кажется, обрадовался. Во всяком случае, его «здр» прозвучало достаточно оптимистично. Но, увидев изображение машины, он отшатнулся.

– Сы! – крикнул Ваня. Лицо его исказилось, он взмахнул руками и выбежал из комнаты.

Лейтенант и Галина Сергеевна успели только обменяться ошарашенными взглядами, как Ваня снова появился на пороге. В руках он держал измятый лист бумаги.

– Фотография Ники, – шепнула женщина.

– Страшно! – заявил Ваня, брызнув слюной прямо Диме в лицо, и ткнул грязным пальцем сначала в один снимок, а потом в другой. – Сы…

– Так он называет щенков, – снова зашептала Галина Сергеевна.

Парень поник, но внезапно выпрямился и зло ткнул пальцем в машину на фото, продырявив ей капот.

– Ваня, послушай меня! – попытался привлечь его внимание лейтенант.

Парень, набычившись, не сводил глаз с «мазды».

– Ва-ня, – нажал Дима.

Тот медленно перевел взгляд на него.

– На этой машине увезли Нику, да?

Ваня быстро закивал, сделал странный, неустойчивый пируэт по комнате, размахивая руками. Покачнулся, чуть не врезался в стул, согнулся, будто ему врезали под дых, и рухнул на диван.

Галина Сергеевна рванулась к сыну, но он уже поднимался, тыкая пальцем в картинки и выкрикивая свое «страшно-плохо».

– Ванечка, тебе плохо?

Дима покачал головой, а Ваня отвел в сторону руку матери.

– Ты шел к своим «сы»? – рискнул предположить лейтенант. – На ту сторону?

Ваня тоненько заскулил, имитируя щенячий писк.

– Пойдем, – сказал Дима. – Покажешь мне.

Теперь он уже не сомневался в том, что парень видел все, что произошло.

– Не волнуйтесь, – повернулся он к обеспокоенной матери, – он просто пытается нам рассказать, что случилось с Никой Бойко. Ваня видел, как ее похитили.

– Но… – Женщина выглядела совсем растерянной. – Знаете, Ванечка сильно изменился за эти дни. Мне даже кажется, что он стал… более взрослым. Я понимаю, что это невозможно, но… Смотрите сами!

Ваня не обращал на них внимания. Он был занят тем, что терпеливо и сосредоточенно пытался завязать шнурки на стоптанных кедах.

– Двадцать лет это делала я, а три дня назад он вдруг оттолкнул мою руку, потом поцеловал ее и завязал шнурки сам.

Дима покачал головой:

– Думаю, эти щенки много для него значили. Их смерть потрясла его, что-то сдвинула в сознании. Впрочем, я далек от психологии.

Ваня поднялся и пошаркал к двери. Дима двинулся следом.

У самого моста парень замедлил шаг, прошептал «нельзя», опустил голову и быстро-быстро засеменил вперед, не оглядываясь на Диму. Когда впереди показался магазин, в котором работала Ника, Ваня остановился и повернулся лицом к лейтенанту.

– Страшно, – сообщил он.

Дима торопливо достал из папки оба снимка.

– Ника, где была Ника? – указал он на ее фото.

Парень попятился к магазину и неожиданно преобразился. Он выпрямился, поднял руку к плечу, словно взялся за что-то, и пошел навстречу лейтенанту, забавно выбрасывая ноги. Дима немедленно вспомнил, что Сергей Царев и Лидия Семеновна в один голос утверждали, что у девушки с собой была небольшая сумочка, которую так и не нашли.

– Отлично, Ваня! Ты просто молодец! – похвалил он парня. – А где была машина?

Ваня нахмурился, вернулся назад, сошел с тротуара, больше похожего на обочину, и медленно побрел по дороге, издавая тихое гудение. Потом резко остановился и, сильно прихрамывая на левую ногу, бросился к Диме. Схватил его за руку и потянул к дороге. Тут же бросил Диму, забежал с другой стороны и снова принялся тянуть – уже за другую руку – с криком «нельзя!».

Потрясенный, лейтенант спросил:

– Ты хотел ему помешать? Человеку из зеленой машины?

Ваня закивал:

– Нельзя! Плохо-плохо!

– А что случилось потом? Вот ты тянешь Нику туда, – лейтенант указал на обочину, – а он – туда. Что сделал плохой человек?

Ваня проковылял два хромающих шага и несильно ударил Диму в солнечное сплетение. Рука инстинктивно поднялась, чтобы поставить блок, но Дима удержался. Ваня попятился и сел в кусты.

– Ты упал? А Ника? Что стало с Никой?

Парень опустил голову и печально повернулся к мосту.

– Он увез ее?

– Страшно! – подтвердил Ваня.

– Ты боялся переходить мост, потому что плохой человек сделал тебе больно? – Дима взял парня за руку, помогая подняться. – Думаешь, твои щенки, сы, умерли из-за тебя?

– Не-не-не, – замотал головой Ваня и ударил себя по щеке, а потом захромал, описывая широкий круг.

– Из-за него? Из-за хромого человека на зеленой машине?

Ваня кивнул. Дима боялся ошибиться, но ему на миг показалось, что в глазах парня мелькнули искорки ненависти.

«Скорее всего он недалек от истины. Где бы ни пряталась сука со щенками, многодневная суета поисков могла спугнуть ее, и она оставила щенков. Если бы парнишка не боялся, добрался бы до них сразу, может, и успел бы спасти. Если бы еще догадался…» – подумал Дима.

– Спасибо, Вань. Пойдем домой. Мама волнуется.

– Мам? – спросил Ваня, но не двинулся с места, напряженно глядя на лейтенанта.

Дима вздохнул:

– Я его найду. Найду и накажу, обещаю. Сделаю плохо и страшно.

Ваня растянул губы в слюнявой улыбке, а потом повернулся и бодро пошлепал обратно к Панелькам.

* * *

Майор отправил московским коллегам дополнение к ориентировке. Теперь, кроме зеленой «мазды» третьей модели, там фигурировала хромота разыскиваемого преступника. Делиться с москвичами источником этой информации он не стал. Методы Михайлова были слишком сомнительными даже для него, а другие могли просто не понять таких способов ведения дела. И тем не менее Шонкин в молодом участковом больше не сомневался, подумывая, как бы переманить его к себе в район. Он и сообщил лейтенанту, что криминалисты не нашли совпадений в отпечатках пальцев на месте преступления в лодочном сарае с отпечатками погибшего Станислава Стрельникова.

* * *

Закончив разговор с Шонкиным, Дима надолго задумался. Выходило, что сынок хозяина теплиц не убивал Нику Бойко, хотя следы его присутствия в гостевом доме усадьбы вроде бы говорили об обратном. «Интересно, – задался он вопросом, – а знает ли Григорий Стрельников о том, что его сын не убийца?» Назвать парня невиновным Дима не смог даже в мыслях. Что же там произошло, в этом проклятом сарае, и почему убили девушку? Не верилось, что Ника стала случайной жертвой залетных московских наркоманов, избалованных вседозволенностью.

Бросив короткий взгляд на дверь в коридор, как будто на белой краске могли чудесным образом проявиться ответы на мучившие его вопросы, он выдохнул и решительно набрал номер Григория Стрельникова.

Бизнесмен ответил практически сразу, не оставив Диме ни малейшего шанса передумать:

– Слушаю вас, Дмитрий Олегович.

Подумав, что хорошая память на имена наверняка помогла Стрельникову достичь того, чего он достиг в жизни, Дима сообщил ему последнюю новость о сыне.

– Я в курсе, – сухо отреагировал Стрельников, – но все равно спасибо.

Лейтенанту очень хотелось спросить, почему Стас оказался в Малинниках, но Стрельников еще раз поблагодарил его и отключился. Ни повода, ни полномочий для другого звонка у Дмитрия не было, и он с сожалением вздохнул. Впрочем, бизнесмена даже не было в стране, когда произошло убийство, вряд ли он знал, куда в тот день отправился его непутевый сын. Однако сидеть и спокойно ждать, пока московские коллеги безуспешно разыскивают преступника, Дима не мог. Сейчас ему казалось, что ответ кроется здесь, в Малинниках, и найти этот ответ может только он сам.

* * *

Роман Поклонников шинковал капусту на засолку. В маленькой кухне было душно, несмотря на распахнутое настежь окно. По спине Романа сползали струйки пота, противно щекоча кожу. Оборчатый передник жены едва прикрывал край синих семейных трусов, к босым ногам то и дело прилипала жесткая капустная стружка, слетавшая на пол с разделочной доски. Роман орудовал длинным ножом со странным удовольствием. Пряный запах щекотал ноздри, из комнаты доносился звонкий голосок сына и тихий, воркующий – жены.

Примирение стоило Роману больших усилий. Нет, Света его не простила. Пока не простила, но он знал, что выиграл эту битву за свою семью, ведь то, что жена осталась, было для него самым ярким свидетельством ее любви. «Время, сынок, – сказала ему по телефону мама. – Дай ей время, и все наладится. Если, конечно, ты больше не станешь гулять кобелиной». Гулять? Сейчас глупый и совершенно ненужный секс с Виолеттой казался Роману непонятным умопомрачением. Но оправдывать себя он не собирался. После того как едва не потерял то, что действительно любил, что-то в голове со щелчком встало на место. Жена и маленький сын – вот что отныне составляло его маленькую вселенную. А остальное хотелось забыть, как страшный сон.

Звонок в дверь не заставил его прерваться. Острый нож продолжил с хрустом входить в обкромсанный бок бледного кочана, оставляя за собой стопочку узких капустных лент.

– Рома, это к тебе, – заглянула в кухню жена.

Он оглянулся через плечо, и рука с ножом замерла. На побледневшем лице Светланы отражался неподдельный испуг.

* * *

Решение обратиться к Поклонникову вызвало у лейтенанта жаркий спор с самим собой. «Совесть у тебя есть? – вопрошал внутренний голос. – При чем здесь совесть? – пытался отбиться другой, более хладнокровный. – Из-за тебя человека весь поселок проклинал, за решетку засадили!»

– Задержали только, – возразил лейтенант вслух и осекся, заметив удивленный взгляд мамы.

– Прости, ма, это я не тебе, – пробормотал Дима и чуть ли не бегом ретировался из кухни.

В том, что Роман не встретит его с распростертыми объятиями, Дима не сомневался, но его собственные чувства, как и чувства несчастного Поклонникова, имели куда меньший вес по сравнению с чувствами родителей Ники, таявших от горя в соседней с физруком квартире. Так что, наплевав на сомнения в этичности своего визита, Дима отправился в Панельки.

Дверь открыла жена Романа.

– Вы? – прошептала она и замерла, уронив руки.

– Простите, – стушевался лейтенант, – Роман дома?

Молодая женщина кивнула и попятилась, позволяя Диме пройти в прихожую, а сама толкнула кухонную дверь плечом, навалилась всем весом, будто ей стало трудно удерживать равновесие, и на минуту исчезла за ней.

Поклонников выскочил в коридор, и участковый сделал шаг назад. В поясницу впилось ребро высокой тумбы, занимавшей угол крохотной прихожей.

Босой, в нелепом переднике с торчащими из-под него мускулистыми волосатыми ногами, с перекошенным от ярости лицом и ножом, хищно нацеленным куда-то в область Диминого горла, Роман был страшен. И смешон.

В следующий миг лейтенант увидел, что рука Романа дрожит, на покрасневшем лице трясутся губы и он пытается, но никак не может выговорить что-то. Скорее всего, гневное и оскорбительное.

– Вон! – наконец сорвалось с губ Поклонникова. – Из моего дома – вон! Из нашей жизни!

Дима понимал Романа и в какой-то мере даже ему сочувствовал, но только грустно покачал головой.

– Не могу. Я пришел потому, что здесь никто, кроме вас, не разбирается в альпинизме. Мне нужна помощь, Роман. Вы ведь хотите, чтобы убийца Ники был найден?

– При чем здесь… – почти выкрикнул Поклонников, продолжая угрожающе направлять нож в сторону участкового. – Идите вы со своими вопросами! С меня хватит!

– Роман, Ника была вашей ученицей. Ее родители – ваши соседи. Вам с ними по одной лестнице ходить, зная, что могли помочь и не стали…

– Я сказал, уходи, – внезапно перешел на ты физрук, опуская руку с ножом. – Не могу тебя видеть…

– Хорошо, – согласился Дима, но с места не сдвинулся, просто не мог уйти.

Оказалось, что он пришел к Поклонникову не только за информацией. А может быть, и не столько за ней. Он смотрел в опустошенное схлынувшим гневом лицо Романа и пытался подобрать слова к внезапно охватившему его чувству вины.

– Я хочу… хотел извиниться. – Продолжение застряло в горле. Дима потер взмокшую от жары шею и тоже перешел на ты: – Знаешь, Роман, от ошибок не застрахован никто.

Поклонников дернулся, но лейтенант не дал его гневу взорваться снова.

– Главное – признать ошибку и исправить, если это возможно. Я поторопился с выводами, едва не сломал тебе жизнь и даже не задумывался о том, что сделал, до этого момента. Если найдешь в себе силы – прости! Но искать убийцу я не перестану, и твоя помощь нужна не мне лично. Она нужна, чтобы этот мерзавец получил то, что заслуживает. Чтобы больше никто не пострадал от его рук. Чтобы твоя жертва, в конце концов, не оказалась напрасной.

Дима замолчал, продолжая в упор смотреть на Поклонникова. Тот тоже молчал. С лица схлынули краски, стали видны синяки под глазами.

– Мне твои извинения не требуются, – упрямо мотнул головой он. – Если бы не Ника… Чего ты хочешь?

– Подозреваемый заметно хромает. Среди улик мы нашли веревку, связанную вот таким узлом, – лейтенант достал из кармана брюк свернутый вчетверо лист бумаги с рисунком фламандской петли и протянул его Роману. – Я все еще думаю, что убийца как-то связан с альпинизмом.

Роман развернул немного помятый лист и несколько секунд не отрывал взгляда от картинки. Потом ошарашенно уставился на участкового.

– Так это из-за него? Из-за узла меня чуть не посадили? Из-за простой «восьмерки»?

Дима с трудом удержался, чтобы не развести руками, и продолжил говорить, чтобы не позволить Поклонникову снова разъяриться:

– Ты ведь занимался альпинизмом? У тебя же есть друзья, знакомства, сообщества какие-то ваши… Нужно как-то узнать: кто из вашей среды получал серьезные травмы в горах в последние несколько лет?

– Издеваешься? – поднял голову Роман. – Ты хоть знаешь, сколько народа ходит в горы в нашей стране?

– А мне не нужны альпинисты со всей страны. Наш подозреваемый – москвич.

– Звучит как полный бред.

– Знаю, – вздохнул Дима. – Ты поможешь?

Роман пожал голыми плечами. Аппликация большой ромашки на груди передника шевельнула лепестками.

– Я поспрашиваю. Но это все равно бред.

– Спасибо! Звони в любое время, телефон запиши.

– Вон на тумбочке ручка. Сам запиши, – отозвался Роман и вернул измятую картинку.

Лейтенант торопливо черкнул на ней номер мобильного.

Глава 9

Отцы и дети

Август заканчивался, а жара все не отступала. Михайлов-старший, отдуваясь, нырнул в спасительную прохладу подъезда и медленно поднимался к дверям своей квартиры, пытаясь выудить из глубокого кармана ключи. От духоты закружилась голова и он, плюнув, потянулся к кнопочке звонка, надеясь, что жена окажется дома. К его удивлению, дверь открыл Димка.

– О! – удивился Олег Васильевич, проходя в прихожую. – А ты чего не на работе?

– Да вот пообедать заскочил.

– Дело хорошее, – пробормотал Олег, просовывая ноги в растоптанные домашние шлепанцы. – А чего кислый такой?

Вид у сына был действительно неважнецкий, он хмурился и покусывал нижнюю губу, как если бы прокручивал в голове одну и ту же навязчивую мысль. Что, впрочем, Олега не удивляло – Димка совершенно зациклился на поисках виновного в смерти Лидиной дочки.

– Понимаешь, па, – Димка поплелся следом за отцом в кухню, – я никак не могу взять в толк, что связывало Стаса Стрельникова с Никой. Его отец молчит, но мне сорока на хвосте принесла, что он встречался с Лидией Семеновной.

– А почему ты у Лидии-то не спросишь? – повернулся к Димке отец.

– Не знаю. Она сейчас не очень разговорчивая…

– Хотел бы я тебе помочь, да не знаю, смогу ли? Когда-то давно, до пожара еще и до того, как я в Малинники приехал, Гришка Стрельников «ходил» с матерью Лидии, Зоей. Вот только она не за него замуж пошла, а потом и погибла…

Михайлов-старший замолчал, потирая культю. Память всколыхнулась воспоминанием: Гришка соскакивает с подножки рафика и топает к своей калитке, а из окна соседнего, директорского, дома слышно, как бубнит телевизор, и за розовой занавеской мелькает тень хозяина.

– Знаешь что? – очнулся Олег Васильевич. – Ты у Копылова спроси. Они с Григорием соседями жили. Может, он что-то подскажет?

* * *

Деда Антона лейтенант нашел во дворе Панелек. Тот сидел в чахлой тени побуревшего от жары тополя и суровой ниткой зашивал прореху в старом, выгоревшем до желтизны брезентовом рюкзаке. Услышав шаги, Копылов сдвинул на нос очки с толстыми линзами и прищурился, разглядывая Диму.

– Здравствуйте, дед Антон, – кивнул Дима.

– И тебе не хворать, – буркнул старик.

– Я к вам…

– Вот радость-то, – Копылов кисло усмехнулся. – Садись, чего стоишь над душой? Только свет застишь.

Дима опустился на скрипнувшую скамейку рядом со стариком. Туда, где на ней еще оставалось место, тень не дотягивалась. Нагретые доски обожгли кожу сквозь тонкую ткань брюк, и лейтенант невольно привстал, охнув. Старик снова ухмыльнулся и снова принялся за шитье.

– Дед Антон, вы же до пожара Григория Стрельникова хорошо знали?

– Ну, – неохотно отозвался Копылов.

– Скажите, что может связывать его с Лидией Семеновной?

Лейтенант не особенно надеялся на то, что от беседы со стариком будет какой-то толк. Копылов был себе на уме, да и не любил ворошить прошлое. «А кто бы любил на его месте?» – успел подумать Дима до того, как рюкзак съехал с тощих коленей собеседника и шлепнулся в теплую пыль под ногами.

– Тебе что за дело? – неожиданно вскинулся Копылов.

Удивленный такой реакцией, Дима подобрался, как почуявшая зайца борзая.

– Я пытаюсь понять, почему сын Григория Стрельникова приезжал в Малинники и почему в усадьбе оказалась именно Ника, а не кто-то другой.

Старик нахмурился, вглядываясь Диме в лицо. Лейтенант видел, что он сосредоточенно о чем-то размышляет.

– Гришка без памяти любил Лидину мать, – ответил наконец Копылов и потянулся за рюкзаком.

– Это я знаю, отец сказал.

– А то, что Лидия – Гришкина дочь, он тебе не сказал? – ядовито поинтересовался Копылов. – Тогда, в пожар, я их с бабкой вывез, потому что Гришка просил-умолял. Сам-то он Зою, мать Лидину, побежал спасать, как и муж ее, Семен. Да не успели оба.

До Димы не сразу дошел смысл сказанного.

– Выходит, Вероника Бойко – внучка Григория Стрельникова?

– Была внучкой, – нахмурился дед Антон. – Да только ни Лидия, ни ее девочка о том знать не знали.

– А вы? Почему молчали до сих пор? – возмутился Дима.

– Не спрашивал никто, вот и молчал, – отрезал Копылов. – Все у тебя? Иди тогда, мне дело делать надо.

* * *

Дозвониться до Григория Стрельникова Дима не смог, но майор дал ему телефон толстячка-адвоката, и тот сразу же взял трубку.

Уже через три минуты лейтенант сложил в голове ясную картину появления Стаса Стрельникова в поселке, несмотря на то что адвокат его отца не ответил прямо ни на один вопрос. Но это и не требовалось. Вот только новая информация ни на шаг не приблизила Диму к убийце. «Мотив у Стрельникова-младшего был, еще и какой! – размышлял он. – Но к убийству Ники он непричастен. Во всяком случае, прямо – непричастен. А значит, убийца имел собственный мотив, который оказался весомее, чем у Стаса».

От ощущения того, что он близок к разгадке, перехватило дух. «Нужно ехать в Москву! – неожиданно решил Дима. – Все ответы – там!»

Почему в Москву? Лейтенант вспомнил, что все в этом деле то и дело упиралось в события далекого прошлого. Словно все судьбы так или иначе коснувшихся гибели Ники Бойко людей были переплетены между собой, связаны прочными, фламандскими узлами. Чем Станислав Стрельников отличался от остальных? В его жизни тоже существовало прошлое, и если среди его друзей настоящего убийцу не нашли, может, он прячется в прошлом?

* * *

Кабинет адвоката наводил на невольные мысли о финансовом благополучии хозяина. В Москве уже понемногу хозяйничала осень, и широкое окно заливало дождем, размывая вид на Москву-реку. Дима отказался разместиться в роскошном кожаном кресле, предпочтя ему обычный стул, и переводил взгляд с одного собеседника на другого. Сорок лет разницы в возрасте делало их почти стариками. Динозаврами. Такими же опасными и… уходящими во тьму эпох.

Разговор был почти закончен, но лейтенанту казалось, что он по-прежнему что-то упускает. Григорий Стрельников, под внимательным взглядом своего адвоката, рассказал о первом браке, о том, что развелся, когда Стасу было восемь лет, и до самого возвращения сына из-за границы тесного контакта с ним не поддерживал – не позволяла бывшая жена. Так что о детских годах Стаса он знал немного. После смерти матери Стас перебрался в купленную отцом студию в центре (ту самую, где его и нашли), а квартиру матери в Сокольниках продал и быстро промотал деньги. По словам Стрельникова-старшего, тесной дружбы сын ни с кем не водил, а если такое и было, то отец ничего об этом не знал.

Дима вздохнул – эту информацию подтверждали усилия московских коллег. Следователи пустили в разработку многочисленные связи Стаса, но все они оказались пустышками.

– Вы можете дать мне прежний адрес Станислава? – спросил лейтенант.

– Да, – односложно ответил Стрельников, кивнув лысоватому адвокату.

Тот быстро записал адрес на квадратном бежевом бланке с логотипом нотариальной конторы и подвинул по столу к Диме.

– Спасибо, – поднялся он и в одиночестве направился к выходу.

Провожать его не стали. Лейтенанта этот факт только порадовал. Стрельников выглядел плохо – бледный, с темными кругами вокруг глаз, а адвокат, отчего-то напомнивший Диме пожилого, но задиристого и важного бойцового петуха, был ему просто неприятен. Дима хмыкнул, ступая в сверкающий хромом лифт офисного здания: осуждать его, наверное, не стоило. Работа такая.

* * *

Старая школа, одна на три квартала, сверкала новыми окнами в белоснежных пластиковых рамах. Лейтенант сунулся было с парадного входа, но тот оказался закрыт. Покрутив головой и вспомнив, что до первого сентября еще несколько дней, Дима обнаружил оживление возле пристроенного к школе спортзала. Стайка подростков о чем-то шумно препиралась на желтом ковре листвы, опавшей с высокой березы.

– Ребят, а как в школу попасть? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Вон дверь открыта, видите? – махнул рукой тощий паренек в оранжевой толстовке.