Фламандская петля Ильина Наталья
Дурочка деревенская
«Гугл» нашел пять женщин с таким именем во «ВКонтакте» и девять – в «Инстаграме». Только одна из всех указала местом проживания Малинники. Стас открыл ее страницу и удивленно почесал в затылке. Судя по профилю, девчонке было семнадцать. Самая обычная – русые волосы до плеч, вздернутый нос, пухлые губы, причем свои, уж в этом Стас разбирался.
Он полистал фотографии, которых оказалось совсем немного. Какая-то сельская вечеринка, она среди таких же подростков; зимний пейзаж, и девчонка неумело позирует возле березы – в голубом пуховике и без шапки; она же – у воды, на песке. «Фигура хорошая», – машинально отметил мозг. Что общего у отца могло быть с этой девчонкой, всеми достоинствами которой могли быть только красивые серые глаза да губы? Ну, может, еще задница. Это казалось какой-то ошибкой, нелепицей.
Над фальшивым камином в его студии, прямо по центру пустой бронзовой рамы, резко контрастировавшей с белой кирпичной стеной, неумолимо отсчитывали время цифры на сером экране электронных часов. До встречи с Киром оставалось чуть меньше суток.
* * *
– Стас! – Кир, само радушие, повернулся и раскинул руки, будто намеревался заключить его в объятия.
Стас остановился в растерянности. Впрочем, Кир руки опустил сразу же, не сделав ни шага к нему навстречу.
– Привет, – выдавил Стас.
– Привет-привет. Проходи, садись. Надеюсь, ты принес мне добрые вести? – улыбнулся хозяин дома.
От его улыбки Стасу всегда становилось не по себе. Так наверняка улыбаются крокодилы: широко разевают пасть с немереным количеством зубов, а глаза при этом осматривают жертву холодным взглядом рептилии. На рептилию он и походил: вытянутый лысый череп весь в неровных буграх и шишках, узкое лицо с длинным подбородком, глубоко запавшие бесцветные глаза, большие веки – в складках, а губы такие узкие, что рот кажется красной раной на бледном лице. Сколько ему лет, не знал никто, как и того, откуда он появился. Кир быстро стал своим на всех модных тусовках ночной Москвы, и у него можно было достать все, что угодно: от VIP-карты любого клуба и билета на закрытые мероприятия, любой наркоты, любого лекарства из разряда запрещенных до нужной суммы денег в любой час дня и ночи. Вот только стоили его услуги немало и проценту по ссудам мог позавидовать самый жадный банк. Зато качество услуг не хромало. Только рассчитывайся вовремя…
Стас прошел по изношенному до бесцветности ковру – и скажи, что он персидский! – и опустился в неудобное кресло напротив хозяина дома, покосившись на верзилу, с каменной рожей застывшего за его спиной.
– Ну же, Стас, не томи! Какие у нас новости?
Вкрадчивое «у нас» заставило Стаса вздрогнуть. Еще два дня назад он был курицей, от которой ожидали золотых яиц, а сегодня?
– Отец пока в коме. Операция прошла не так гладко, как все рассчитывали, – начал он.
– Все? – забавляясь, перебил его Кир и тут же посерьезнел: – Я в курсе состояния здоровья твоего папаши, мальчик. Лучше скажи, зачем ты был у всеми уважаемого Якова Самуиловича?
«Б… он и это знает? Следит, что ли?» Стас съежился. Сейчас он казался себе ничтожным и беспомощным. Ему нужно было «поправиться», без допинга мозг работал плохо, да к тому же раскалывалась голова и мучил сушняк после вчерашней попытки залить ломку алкоголем.
– Он сам позвал, – жалко пролепетал он. – Говорил об отце, об ответственности… Бред нес, короче. Считает, что отец не выживет.
– Будем надеяться. – Голос Кира стал таким же ледяным, как и пронизывающий, немигающий взгляд. – Что ты корчишься? – вдруг спросил он. – Пустой, что ли?
Стас смог только кивнуть, чувствуя, как радостно подпрыгнуло сердце. Мало того что прямо сейчас Кир, кажется, не собирается его прикончить, так еще и даст поправиться!
– Моя доброта меня же и погубит, – проворчал Кир и обернулся к амбалу: – Принеси!
Через пару минут мир и вовсе перестал казаться Стасу ужасным. На самой границе сознания мелькнула тень какой-то гениальной мысли, но поймать ее Стас не успел.
– Ладно. Иди, – отпустил его Кир. – Я согласен подождать еще немного, но помни – твоя жизнь уже стоит меньше, чем ты мне должен.
* * *
– Женька, привет! – прокричал он, даже не думая пригасить ощущение радужной эйфории, сменившее тягостный груз страха.
Позвонить мачехе – смех да и только с этой степенью родства – он собирался два дня, но сейчас это казалось плевым делом.
– Стас… – Она замолчала.
– Что? – остановился он, едва не забыв опустить поднятую для шага ногу.
– Грише не лучше.
Судя по звукам, Женя силилась сдержать слезы.
– А что врачи? – наконец сообразил показать обеспокоенность Стас.
– Говорят, что делают все возможное.
– Все будет хорошо, Жень! – искренне заверил Стас. Умирать прямо сейчас отцу не следовало.
– Я тоже надеюсь, Стас, но мне страшно! – вдруг заплакала она.
«Тебе-то, дуре, чего бояться? Считай, райскую жизнь в лотерею выиграла», – внезапно разозлился он, но вслух сказал только:
– Держись! – И оборвал разговор.
Нужно было немедленно решать что-то с малолеткой из Малинников.
* * *
Глеб Свиридов жил в Марьиной Роще. Стас зарулил в проезд между домами и издалека увидел его потрепанную машину, припаркованную напротив подъезда.
Они были знакомы еще со школы, правда, потом их дорожки на время разошлись – Глеб остался в Москве, а Стас уехал в Лондон, – но в последнее время снова стали пересекаться.
Брезгливо покосившись на замызганную стену вокруг кнопки звонка, Стас треснул ногой в железную дверь. Она отозвалась глухим гулом.
– Кто? – поинтересовался Глеб через долгую минуту.
– Открывай давай! Дед Мороз, блин! – отозвался Стас.
– Ты запоздал, дедушка, август нынче, – заявил Глеб, пропуская его в квартиру.
Стас хохотнул и мимо хозяина потопал в комнату, из которой тянуло застоявшимся запахом табака. Глеб ковылял следом.
– Дело есть, – завалившись на продавленный диван, заявил Стас.
– Да ну? – удивился друг, неловко опускаясь в потертое кресло напротив.
На стене заливался автоматной очередью и мелькал вспышками большой телевизор – последний привет из лучших времен Глебовой жизни.
* * *
Они выехали в ночь, когда Москва ненадолго освобождается от бесконечных пробок. Рулили по очереди, но Стасу не доставляло никакого удовольствия управлять старой «маздой» Глеба, и он успел десять раз пожалеть, что перестраховался и не поехал на своей машине.
Глеб похрапывал на соседнем сиденье, а Стас щурился на фары встречных фур и, сцепив зубы, негромко матерился.
План был простой: уговорить, а если не получится, припугнуть девчонку, чтобы подписала отказ от наследства. В таком случае права на наследование ее доли должны были перейти к сыну, так как Женя – чертовски удобная мачеха! – от претензий отказалась еще два года назад!
Он покосился на приятеля. До упора отодвинув пассажирское кресло назад, чтобы вытянуть искалеченную ногу, Глеб беззаботно спал. Густая щетина черной тенью покрывала его щеки и подбородок, козырек бейсболки сполз на глаза. Руки приятель скрестил на груди, и даже в расслабленном состоянии они вызывали у Стаса невольную зависть: качайся не качайся, а такой мускулатуры ему не видать. Комплекцией не вышел. Глеб и до того, как стал ходить в горы, был парнем спортивным, а альпинизм сделал из него настоящего атлета. Не случись с ним то злосчастное падение, он был бы сейчас где-нибудь в Тибете, карабкался на Эверест.
Стас взял его для компании, а не только из-за машины. Одному было как-то… не то чтобы страшно, но даже сейчас при мысли, что все может сорваться, в животе появлялся неприятный холодок.
Он снова глянул на Глеба и невесело усмехнулся. Отец все тыкал его «целью в жизни». Ну вот. У Глеба она была. И цель, и любимое дело, и успех, и бабки. И что? Все накрылось, когда он неудачно свалился в какой-то из своих поездок в горы. Бабки и нормальная квартира уплыли к врачам. Их хватило, чтобы выжить, но не хватило на то, чтобы починить ногу. И теперь Глеб представлял собой жалкую тень себя прежнего. Спивался потихоньку в своей задрипанной однушке. На волне эйфории от кокса Стас посулил ему денег на операцию, если поможет получить отцовские бабки, и Глеб не раздумывал ни секунды.
Приятель, словно почувствовав, что думают о нем, зашевелился во сне. «Пожалуй, – подумал Стас, – денег я ему и в самом деле дам». Как-то получилось, что приятелей, желающих весело провести время, вокруг него было хоть отбавляй, а друзей, готовых помочь в трудный момент, не оказалось. Только Глеб.
* * *
Интернет проник даже в такую дыру, как Малинники. Из него Стас и узнал, где искать Веронику Бойко. Они проехали через Старый поселок около двух, и Глеб остановил машину, не доезжая до магазина, где работала девчонка.
Стас закидывался с самого утра, чтобы не спать – ведь он провел за рулем большую часть ночи.
– Пойти с тобой? – спросил Глеб.
– Не. Я только гляну на нее да жратвы какой-нибудь прикуплю – в папашиной «фазенде» лет пять никого не было, да и не достроена она. А вечером мы ее прихватим и потолкуем. Сейчас – смысла нет. Вдруг люди какие-нибудь явятся… – ответил Стас.
– Ок, ну иди тогда, – пожал плечами Глеб.
Вероника оказалась ниже ростом и симпатичнее, чем он представлял ее по фото. Она вежливо и доброжелательно обслужила Стаса, тщательно отсчитала сдачу и сама сложила покупки в большой полиэтиленовый пакет-майку.
– Не страшно одной? – прежде чем отойти от прилавка, спросил Стас. – Место какое-то глухое…
– Ну что вы? – застенчиво улыбнулась девчонка. – Я же тут всех знаю. Это в Старом поселке людей мало, а за мостом – сами увидите – почти как в райцентре.
Выходя, Стас столкнулся в дверях с неопрятным мужиком в растянутой футболке и мысленно похвалил себя за решение отложить разговор до вечера. Свидетели ему были не нужны.
– Ну, – поинтересовался Глеб, когда он загрузил на заднее сиденье пакет и забрался в салон, – там она?
– Там. Не думаю, что будут сложности. По-моему, у отца просто крыша поехала… Вернемся к шести, когда магазин закрывается, и потолкуем. Она дура полная. Деревня, что тут добавить? Все у нас получится.
Стас пихнул приятеля локтем в бок:
– Поехали. Не мозоль глаза.
– Кому? – оглянулся тот.
Улица была пуста.
* * *
Главные ворота недостроенной резиденции отца оказались закрыты, но Стас и не собирался их трогать. У противоположной оконечности высокого кирпичного забора была грунтовка, по которой когда-то подъезжали к дому машины со стройматериалами. Там тоже имелись ворота. Именно через них и планировал попасть на территорию Стас. Из ностальгических воспоминаний отца он знал, что в главном доме работы по внутренней отделке так и не завершились, но гостевой дом был достроен и обставлен. Отец даже прожил в нем какое-то время, когда разводился с матерью Стаса.
Дорога тянулась вдоль забора, поворачивая вслед за ним так, что совсем скоро шоссе пропало из вида. Она заросла травой, в которой местами проглядывали проплешины серого гравия и песка. Машина подпрыгивала на неровностях, и подвеска жалобно поскрипывала.
Ворота были на месте. Стас подергал ржавый навесной замок на толстой цепи. Она соединяла створки через дыры в металлической обшивке ворот. Снизу в землю входили два штыря. Пожав плечами, Стас вернулся к машине, достал из сумки аккумуляторный шуруповерт, который взял с собой специально, и зажал в нем сверло. Провертеть дырку в нужной точке, как это было на видео с «Ютьюба», оказалось не так-то просто, но в конце концов дужка подалась, и он вытянул ее до конца. Освобожденная цепь с грохотом потекла из дыры и тяжелой змеей соскользнула в сухую траву. Раскачав одну из створок, Стас, пыхтя и пачкая руки, вытянул штырь из земли и толкнул ее от себя. С громким скрипом ворота раскрылись, освобождая проезд.
– Прошу. – Он развел руки, приглашая Глеба заезжать внутрь, и закрыл за ним ворота, снова пропихнув цепь на место.
– А нехилое местечко, – протянул Глеб, медленно двигаясь к дому под красной черепичной крышей, на который указал ему Стас.
– Сам не ожидал, – озадаченно озирался по сторонам тот.
Территория оказалась огромной, главный дом – целый дворец – поблескивал затемненным стеклом больших окон в отдалении, окруженный деревьями. Гостевой – залитый солнцем, одноэтажный, но вовсе не маленький, чем-то напомнил ему испанские виллы. Сходство усиливал запах близкой воды. За домом возвышалась еще одна постройка, у самого забора, который, если Стасу не изменяла память, в этом месте близко подходил к реке.
Он торопливо вылез из машины и вошел в тень открытой веранды, ограниченной полукруглыми арками. Дверь в дом была заперта, но Стас бесцеремонно разбил ближайшее окно кочергой, прихваченной возле большого, погребенного под сухими листьями мангала. Стекло зазвенело, осыпаясь, и он испуганно оглянулся. Только что чувствовал себя полноправным хозяином, и вдруг все изменилось. Запустение этого места, тишина, прерываемая только звуком работающего двигателя, и острый звон – воровской звук – подействовали на нервы.
«Надо выпить! – решил он. – Да, точно! Выпить. Тяжелая ночь…» Он посмотрел на свои руки с зажатой в них железякой – они мелко дрожали. Или – не выпить? Совсем немного допинга ему бы не помешало.
– Глеб! Выгружайся! – крикнул Стас и, больше не обращая внимания на звон осколков и хруст под ногами, быстро очистил края рамы.
* * *
Откинувшись на затянутую белым чехлом спинку дивана, он шумно выдохнул. Все шло идеально! Еще два часа – и дело будет сделано!
Глеб налил себе виски, совсем немного, на дно бокала, и протянул бутылку Стасу:
– Будешь? Или тебе достаточно твоего порошка?
– Плесни, – лениво отозвался Стас. Двигаться не хотелось.
Они выпили, потом, кажется, выпили еще…
Стас проснулся от дикой головной боли. Застонав, он скатился с дивана на пол, совершенно не понимая, где находится, и только посмотрев на часы, начал что-то соображать. Было без четверти семь. Утра! Четвертое августа, суббота.
Глеб храпел, раскинув руки, на соседнем диване. Инкрустированный перламутром стол был завален объедками, разорванной упаковкой, пустыми пивными банками. На полу валялась пустая литровая бутылка из-под виски.
– Твою мать! – простонал Стас, обхватив голову руками. – Глеб, вставай, мы все проспали!
– Мм? – не открывая глаз, промычал Глеб. – Чего?
Не ответив, Стас ткнул приятеля кулаком в бок и поднялся с пола. Часто моргая слезящимися глазами и пытаясь не рухнуть обратно на диван, он схватился за телефон и принялся рыться в Сети.
Глеб зашевелился и медленно сел. Глаза у него были совершенно безумными.
– Который час? – хрипло спросил он.
– Утро, – не прекращая своего занятия, буркнул Стас и внезапно замер, вытаращившись на экран телефона. – Бля! Эта Вероника ночью пропала! Ее поселковые повсюду ищут! Во всех местных группах такой хай!
Он рухнул на диван и уставился на Глеба.
Тот непонимающе смотрел на него.
– А чего ты всполошился? – проскрипел он и, откашлявшись, продолжил: – Это же хорошо? Если ее не найдут? Вот только… – В черных глазах мелькнула тревога. – Стас! Нам надо убираться отсюда! Что бы с ней ни случилось, не хочу, чтобы это связали со мной. Ну и с тобой, разумеется!
Стас потряс головой. Боль всколыхнулась обжигающим студенистым комом, в который по утрам превращался мозг. Глеб уже сметал со стола мусор в пакет. Поймав недоуменный взгляд Стаса, пояснил:
– Не стоит оставлять здесь следы присутствия.
Стас молча указал на разбитое окно.
– Мало ли когда и отчего его расколошматило, – пожал плечами приятель.
Он был прав. Во всем. Им следовало валить, и чем скорее, тем лучше! Стас потянулся и схватил пустую бутылку, чтобы добавить к мусору в пакете.
Через десять минут они закрыли ворота, пропихнув цепь в дыры так, чтобы свободные концы были не видны с дороги. Сломанный замок забросили в машину и покатили к шоссе.
Глеб хмурился и сосредоточенно жевал сразу полпачки жевательной резинки. Обогнав по пути какого-то ротозея, он вдруг зашелся булькающим от слюны смехом:
– А прикольно кто-то за нас работу сделал, а?
Стас, не отрывавший взгляда от зеркала заднего вида в ожидании погони, повернулся к другу и почувствовал, как напряжение отпускает его, а вместе с ним тает и головная боль. Он улыбнулся, а потом расхохотался, истерически повизгивая и хлопая себя по коленкам.
* * *
Целую неделю он напряженно следил за новостями из забытых богом Малинников, удивляясь совпадению – роковому для сероглазой девчонки и спасительному для него. А потом стало не до них. Воскресным утром позвонила Женя. Подобравшись и приготовившись издать горестный вопль, Стас ответил на звонок.
– Стас! Стас! – кричала в трубку Женя. – Он очнулся!
Пол под его ногами странно накренился, в глазах потемнело от ужаса. Стас резко согнулся и чуть не блеванул.
– Что? – непонимающе прошептал он и, чудом заставив себя разогнуться, просипел: – Ура!
Женя, кажется, ничего не заметила, продолжая восторженно кричать:
– …В сознании. Меня узнал! Дышит сам! Врачи говорят: кризис миновал!
– Отлично… Я так рад… Привет ему передай.
Стас уцепился свободной рукой за спинку стула и давил на нее изо всех сил. Так, что ладонь свело от тупой боли, но, по сравнению с той болью, которая заставляла острым спазмом сжиматься горло, эта была просто ничем. Пропал! Он окончательно пропал!
Глава 5
К истокам радостей и бед
Лейтенант Михайлов бросил весла и вытер пот тыльной стороной кисти. Ладони саднило. Плечи ныли. Спина казалась криво сляпанной из горячих кирпичей, которые если не прожгут насквозь промокшую от пота футболку, то непременно рассыплются, и не будет больше участкового в Малинниках. Третий день он обшаривал берег на тяжелой и неповоротливой плоскодонке Митрича и наконец выше излучины Камышовки наткнулся на что-то вроде сходен. То ли недостроенные, то ли местами разобранные на доски местными жителями, они тянулись от добротной постройки на берегу до самой воды.
Стена постройки являлась продолжением глухого кирпичного забора, под углом к воде уходившего в поблекшую зелень деревьев дальше на берегу. Прочные на вид деревянные ворота в стене выходили на карниз, от которого и начинались сходни, и были закрыты.
Дима перешагнул лавку. Лодка качнулась на воде, и он нелепо расставил руки, балансируя. Кое-как замотав веревку за склизкий от тины столб, торчавший из воды рядом со сходнями, лейтенант перебрался на них. Половины досок настила не хватало, на их месте зияли длинные дыры, а оставшиеся были прилично ободраны, будто по ним тащили что-то тяжелое. И, судя по цвету царапин, не очень давно.
Он добрался до ворот, перепрыгивая через дыры на месте отсутствующих досок, и подергал за железные кольца, которые служили ручками. Запертые изнутри ворота не шелохнулись. Над ними тянулись два длинных узких окна, также закрытых, но добраться до них без лестницы он бы не смог. Оглядываясь в поисках того, чем можно было бы ее заменить, Дима случайно бросил взгляд на противоположный берег. До него было метров сто пятьдесят, и река лениво катила мимо густой чащи леса и поросшего камышовыми зарослями берега. «Камышовыми зарослями!» – молнией промелькнуло в мозгу.
Лейтенант отчетливо вспомнил, как помогал подтянуть к берегу катер со следственной группой через проклятые эти камыши… Он торопливо полез за телефоном, надеясь, что здесь будет работать Интернет. Судя по отметке на карте, место, где нашли Нику, оказалось совсем ненамного ниже по течению реки, а постройка и забор были частью территории усадьбы Стрельникова, владельца тепличного комплекса. О ее существовании лейтенант, конечно, знал, но никогда здесь раньше не бывал.
Усадьба находилась за поселком, попасть в нее можно было, если съехать с шоссе, ведущего в район, на второстепенную дорогу, которая уходила через лес в сторону реки и оканчивалась тупиком у главных ворот, о чем красноречиво информировал дорожный знак на шоссе. Дима проезжал мимо этого знака сотню раз, но даже мысли не возникало свернуть и полюбопытствовать.
Дрожащей от усталости и возбуждения рукой лейтенант набрал номер майора Шонкина и сразу сбросил, не дожидаясь ответа. Сунул телефон в карман спортивных штанов, застегнул молнию и принялся с остервенением отдирать длинную доску от настила, бормоча:
– Хрен его знает, когда дадут разрешение на обыск и дадут ли вообще. Стрельников – большая птица! Я только загляну, и вот если лодка там…
Что изменит обнаружение лодки внутри постройки в смысле доступа в усадьбу, Дима не знал, зато был уверен, что без нее им такого разрешения никто не даст в принципе. Да и майор, скорее всего, пошлет его по всем известному адресу. Не станет рисковать в очередной раз ошибиться. Стрельников – не какой-то физрук, а крупный московский бизнесмен!
За пыльным окном царил полумрак, но угадать острый лодочный нос под брезентом было несложно. Дима, скользя и засаживая занозами намозоленные руки, сполз по доске обратно на сходни и, шипя от боли, снова полез в карман за телефоном. На этот раз сбрасывать звонок он не собирался.
* * *
Шасси ударили по посадочной полосе, и Григория вдавило в сиденье под громкий гул реверса. Он остро ощутил на груди наличие послеоперационного шва, но не испугался. Напротив – радостно ухмыльнулся. Раз болит – значит, живой!
Женя сжала его руку. Этот сигнал – «я здесь, я рядом» – он чувствовал постоянно. Даже кувыркаясь в багрово-черном ничто, знал, что ее тонкие пальцы вот так же крепко держат за руку, не давая сорваться в пропасть. И он выкарабкался.
Немцы отпустили его неохотно, но Григорий их опасений не разделял. Он чувствовал себя значительно лучше, чем все последние годы, и уж точно – чем до операции.
– Второй шанс дается не для того, чтобы лежать в постели, – заявил он ошарашенному лечащему врачу, и тот что-то возмущенно закаркал переводчику по-немецки.
Григорий только рукой махнул:
– Не переводи, и так понятно, что он может сказать. Я еду. Спасибо этому дому, как говорится, пора к другому.
* * *
Москва встретила холодным для конца августа дождем и неожиданным сюрпризом. Рядом с водителем мялся Стас, вытягивая шею и высматривая кого-то в толпе. Вот он переместил взгляд в сторону и напоролся на Григория. Секундное замешательство на лице сына смазала неуверенная улыбка, и он бросился вперед, расталкивая встречающих.
– Пап!
– Привет, сынок. – Григорий даже не пытался скрыть удивления: – Ты зачем притащился? Домой бы заехал…
Стас снова смешался, но ему на выручку поспешила Женя, запросто чмокнув парня в щеку, для чего ей пришлось встать на цыпочки:
– Привет! Сумку мою забери.
Она вручила Стасу баул с документами, лекарствами и прочей дорожной шелухой, а водитель уже катил к выходу чемоданы.
Возле машины нарисовался какой-то пронырливый хмырь с камерой и успел сделать пару снимков до того, как Григорий скрылся за тонированным стеклом салона. Стас рявкнул что-то непечатное, но Женя затолкнула его на переднее сиденье и села рядом с Григорием.
– Поехали домой, Вить, – скомандовал тот водителю, и машина сорвалась с места.
* * *
На этот раз майор Шонкин не спешил с выводами. Еще одна лодка? Следы на почерневших от времени досках сходней? Почти напротив места преступления? И кто об этом сообщил? Лейтенант Михайлов? Тот самый, который сообщал про физрука и лодку номер один? А теперь нужно побеспокоить уважаемого человека, чтобы произвести обыск на его участке? Да неужели?
Майор, как наяву, увидел неподдельное удивление своего начальства. «Нет, – решил он, – для начала нужно убедиться самому». Тащиться в Малинники, от которых у него начинала подавать признаки раздражения застарелая язва желудка, совершенно не хотелось, но и посылать туда кого-то из оперативников не стоило. В конце концов он решил, что лучше пока никому не сообщать о находке лейтенанта. Хоть краснеть потом не придется.
Михайлов встретил его возле здания администрации и предложил ехать на своей машине. Майор с сомнением покосился в сторону обшарпанной «Лады» участкового, но возражать не стал, только хмыкнул.
К владениям бизнесмена Стрельникова они доехали быстро, но, пропустив нужный поворот, съехали на едва заметную грунтовку немного дальше.
– Это куда мы? – спросил Шонкин.
– К реке, товарищ майор. Этой дорогой почти до нее доедем, останется пройти чуть-чуть.
– Разве что чуть-чуть, – проворчал майор, вытирая вспотевшую шею.
От жары не спасал даже ветерок из открытого окна машины.
«Чуть-чуть» превратилось в продирание сквозь заросли травы и кустов, а потом – в спуск по крутому берегу к самой воде. Но впереди виднелись толстые столбы сходен, и Шонкин ничего не сказал участковому.
К сходням с берега кто-то прислонил складную лестницу, так что взобраться на них большого труда не составило. Лейтенант, с обезьяньей ловкостью вскарабкавшийся следом за майором, вытянул лестницу наверх и прислонил к одному из пыльных окон добротной постройки.
– Лодка там, товарищ майор. Сами увидите. Но и это – не главное…
Шонкин уже поставил ногу на ступеньку, но оглянулся:
– Не главное? А что же тогда?
– Я покажу, – заверил лейтенант.
Сунувшись носом к стеклу и углядев очертания лодки, майор нечаянно вдохнул пыль с рамы и чихнул, закачавшись вместе с лестницей. Он схватился за наличник, пальцы соскальзывали, а тело никак не могло прийти в равновесие, балансируя на ненадежной опоре. Неожиданно лестница прекратила качаться, и майор посмотрел вниз – молодой участковый держал ее, навалившись всем весом. «Молодежь! – сердито подумал Шонкин. – Мог бы и сразу придержать!» Но вслух пропыхтел другое:
– Спасибо. Ты не забывай, парень, что мне не тридцать уже… Что там еще хотел показать?
Лейтенант виновато развел руками:
– Моя, то есть Митрича, лодка – под сходнями. Пойдемте, вы все сами увидите…
Они спустились по сходням к воде. В длинных щелях под ними лениво шевелилась темная тина. От края досок до покачивающейся на реке лодки было около полуметра в высоту. «Должно быть, когда река не пересыхает, сходни уходят прямо в воду», – подумал майор.
– Я решил проверить, что будет, если переправиться прямо на ту сторону, – налегая на весла, сказал участковый. – Течение не сильное, и совсем незаметно, что нас сносит…
Майор оглянулся на берег. Постройка со сходнями оставалась прямо за спиной.
– Но это только пока мы у берега, товарищ майор. А ближе к середине реки все будет по-другому.
Через пару минут Шонкин оглянулся снова и с удивлением отметил, что их заметно снесло вниз по течению.
– А если шустрее грести?
– Можно и шустрее, товарищ майор, но я сегодня уже нагребся, да и обратно нам против течения выплывать. Хотя если убийца плыл вечером, да с трупом в лодке, то он наверняка греб активнее меня.
Лейтенант запыхтел, но ритм ускорил.
– Вон, смотрите!
Он мог бы и не показывать. Майор уже и сам видел место, куда, если они так и будут плыть, причалит лодка. Участок с ломаным и подрубленным камышом, вытоптанный и примятый, было видно издалека. Именно там грузили на катер тело погибшей девочки.
– Поворачивай, Михайлов. Мне нужно доложить о новых обстоятельствах дела, – вздохнул майор.
* * *
Яков позвонил рано утром. Григорий еще не виделся и не разговаривал с ним после возвращения, а потому почувствовал легкий укол совести.
– Яша! Рад слышать! – бодро поприветствовал он старого друга.
– По голосу слышу – оклемался, – отозвался Яков. – Гриша, я заеду? Есть важное дело.
– Да хоть сейчас! – подтвердил Григорий, мысленно корректируя плотный график переговоров.
На личные встречи он пока не ходил, работал из дома. Не хотел пересудов о своем состоянии, а общение по скайпу никого не напрягало, к тому же экономило время.
– Не сейчас, а часа через полтора, – прогудел Яков своим бархатным баритоном.
– Договорились! Жду.
Григорий закончил разговор и позвал жену:
– Женюшка, к нам Яша заглянет через часок. Есть чем его угостить?
Женя улыбнулась:
– Найду. Видели бы тебя твои собеседники! Для Якова-то брюки наденешь?
Григорий притворно вздохнул:
– Придется.
Дома он расхаживал в пижамных штанах – светло-голубых в мелкую синюю полоску, мягких и удобных. Но в камеру попадал приличный «верх» – рубашка и пиджак. Он как раз собирался подключиться к утреннему совещанию в офисе.
Яков приехал ровно через полтора часа и с порога показался Григорию чем-то встревоженным. От завтрака отказался, но не от кофе – Женя варила прекрасный кофе, и Яков это знал. Когда она оставила их в кабинете одних, Яков переплел пальцы и пристукнул сложенными кистями рук по столу. Это всегда служило началом неприятной беседы. Григорий насторожился:
– Не тяни, выкладывай.
– Малинники, – начал Яков. – Поступил запрос из Следственного комитета района на обыск твоей усадьбы.
– В связи с чем? – удивился Григорий. – Я там лет пять не появлялся…
– Знаю, – Яков замолчал, опустив глаза.
Это насторожило Григория еще больше. Яшка, который молчит, должен сообщить что-то поистине пугающее.
– Яш, ты жути не нагоняй, – попросил он, ощущая, как холодеет в груди от недоброго предчувствия.
– В связи с расследованием дела об убийстве. Погибшая – Вероника Андреевна Бойко, – медленно выговорил Яков, напряженно глядя на Григория.
Секунду, долгую секунду до него не доходило, а потом сбилось дыхание.
– Что? – прохрипел он, машинально хватаясь за грудь, но предательское сердце работало ровно, как исправный мотор, только в висках застучало.
– Веронику убили. Еще третьего августа, когда ты был в клинике.
– Кто? – воскликнул Григорий, поднимаясь из-за стола.
– Не нависай, – поморщился Яков, – сиди. Еще успеешь попсиховать, а тебе вредно. Не знаю кто. Но какие-то следы привели к твоей усадьбе.
– Женя! – крикнул Григорий. – Женя!
Она появилась на пороге.
– Звони Вите. Мы едем в Малинники. Сейчас!
– В этом нет необхо… – начал Яков, но Григорий его оборвал:
– Мы едем. И ты – тоже.
– Разумеется, – покорно согласился юрист и бросил быстрый взгляд в сторону ничего не понимающей Евгении.
* * *
Яков отправился в областной город по воздуху, а значит, должен был опередить их с Женей на несколько часов. Григорий лететь не захотел, и они ехали на машине. «Девять часов в пути, – уговаривала жена. – Может, передумаешь?» Но он уперся. Конечно, в этом был резон, просто Женя многого не понимала. Ему нужно было время. Чтобы принять случившееся и подготовиться к неизбежному – встрече с дочерью.
Григорий пытался вспомнить, когда видел ее в последний раз. Сразу после похорон погибших в пожаре? Она стояла рядом с Зимчуком, крепко держась за его палец ручонкой, и потерянно смотрела по сторонам… Или позже? Перед отъездом в город? Тогда все жили в наспех сколоченных времянках на пустынном берегу Камышовки, и не столкнуться нос к носу казалось делом невозможным, и все-таки он старался этого избежать… Лидочка с Зоиной матерью шли куда-то, и она оглянулась на Гришу… Да. Это и был самый последний раз. Взрослую дочь он бы и не узнал, и не узнавал, бывая в комплексе по делам и, скорее всего, встречаясь с ней в теплицах. Но внучка… Григорий следил за девочкой одно время. Ему клали на стол фотоотчеты… Это было до того, как в его жизни появилась Женя.
За окном тянулись холмы, мелькали перелески и небольшие одинаковые деревеньки, каких по стране тысячи. Речушки, которые машина перепрыгивала по бетонным и железным мостам, города… Они трижды останавливались перекусить и размять ноги. От долгого сидения у Григория начинала зверски ныть поясница и отекали ноги.
Читать бесплатно другие книги:
