Корона Касс Кира

Глава 11

Я поднималась по лестнице и шла по коридору в прекрасном расположении духа, чувствуя умиротворение и покой в душе, чем, как я догадывалась, была обязана исключительно своей Элите.

Однако, к сожалению, мое приподнятое настроение моментально испарилось, не успела я открыть дверь в обеденный зал.

Мама с папой по-прежнему оставались у себя наверху, бабуля удалилась в свою комнату. Остену немного нездоровилось, так что Кейден решил составить ему компанию, а мой брат-близнец по-прежнему находился за тридевять земель от меня.

При одном взгляде на пустовавший центральный стол мне захотелось убежать и забиться в уголок.

– Ваше высочество? – услышала я голос Эрика и, повернувшись, встретила его озабоченный взгляд.

Этот проникновенный и до странного успокаивающий взгляд запомнился мне еще со времен той драки на кухне. Я посмотрела Эрику в глаза, и мне показалось, будто я заглянула ему в душу. И сейчас, стоя в окружении преданных Избранных, я вдруг поняла: только эти ясные голубые глаза способны развеять мою печаль.

– Вы в порядке? – встревоженно спросил он, и по его тону я догадалась, что оставила его вопрос без ответа.

– Да. Сделай мне одолжение, возьми, пожалуйста, эти стулья и передвинь их к центральному столу. И ты тоже, Ин. – (Они бросились выполнять мою просьбу.) – Хейл, Фокс? Не могли бы вы собрать столовые приборы?

А я тем временем, сгребая по пути бокалы и столовое серебро, направилась к центральному столу. Пока остальные раздумывали, куда сесть, я заняла папино кресло. Кайл устроился по правую руку от меня, Хейл – по левую. Фокс, Генри, Эрик и Ин сели напротив, и неожиданно этот длинный помпезный стол показался мне местом проведения уютной обеденной вечеринки для своих. Только для меня и моих мальчиков.

Лакеи, поначалу растерявшиеся при виде такой перемены мест, тем не менее оказались на высоте и сумели вовремя обслужить каждого. Генри, для которого руководством к действию явно послужили воспоминания о нашем свидании за ланчем, первым приступил к еде, остальные последовали его примеру.

– Итак, надеюсь, вы готовы к завтрашнему дню, – заявила я. – Прямо с утра Генри с Эриком дадут вам урок финского языка.

– Неужели? – обрадовался Кайл.

Эрик, слегка покраснев, молча кивнул.

– А какой план урока? – поинтересовался Фокс.

Эрик задумчиво поднял глаза к потолку:

– Мы с Генри поговорили и решили опустить традиционные для начала занятий вещи типа алфавита. Пожалуй, в данном случае вам окажутся полезнее навыки разговорной речи. В основном мы будем практиковать ответы на вопросы типа: «Который час?» и тому подобное.

– Неплохо, – заметил Хейл. – Но я хотел бы знать больше. Отличная идея, Эрик.

Эрик в ответ только покачал головой:

– Идея принадлежала нашей будущей королеве. Поэтому все похвалы в ее адрес!

– Эй! – привлек мое внимание Кайл. – А мы можем улучить минутку и еще раз поговорить о твоем блестящем выступлении в «Вестях»? Я знаю, ты уже делала объявления и прочее, но почти в одиночку вести от начала до конца все шоу – задачка не для среднего ума.

– А еще, – добавил Фокс, – вы потрясающе организовали сегодняшнюю рассадку! Ведь мы впервые сидим за центральным столом во дворце. Такое не забывается.

– Согласен, – поддакнул Ин.

И хотя Генри не мог принять участия в разговоре, он тоже явно остался доволен. Что, впрочем, было его обычным состоянием. Ведь я еще ни разу не видела его расстроенным. Дождавшись объяснений Эрика, Генри поднял бокал:

– За Идлин!

Мальчики последовали его примеру и хором повторили тост. Слезы радости задрожали у меня на ресницах, а слова вдруг застряли в горле. К своему стыду, я не смогла вымолвить даже элементарного «спасибо», но по глазам моих мальчиков поняла, что им и так все ясно.

Мне было чем порадовать жителей страны, однако в свете недавнего массового отсева и скоропалительного отъезда Ганнера, не дождавшегося выпуска «Вестей», могло создаться превратное впечатление, будто я отталкиваю от себя людей. По крайней мере, так писали газеты. Словно они пропустили мимо ушей заявление Ина о том, как взвешенно я принимала это решение. Живой эфир оказался бессилен перед несколькими газетными передовицами.

Как ни странно, в газетах постоянно мелькали наши с Маридом фото, с комментариями по поводу того, что он ужасно сожалеет об упущенном шансе, который не смог реализовать до начала Отбора.

– Отдайте сейчас же! – Нина взяла у меня газеты и, безжалостно скомкав, бросила в мусорное ведро. – В последнее время они печатают больше сплетен, чем новостей.

– Несомненно, – согласилась с Ниной леди Брайс. – Советую поменьше обращать внимание на то, что болтают люди, и сосредоточиться на основных задачах.

Я кивнула, так как она была совершенно права. Она говорила именно те вещи, которые непременно сказал бы папа, будь он сейчас здесь, и, хотя для меня это было непросто, я постаралась прислушаться к ее словам.

– Сомневаюсь, что смогу выполнить поставленные задачи, если не переломлю в свою пользу общественное мнение. Любые мои предложения наталкиваются на неприкрытое сопротивление, но, если бы то же самое исходило от папы с мамой, люди приняли бы это на ура. Нет, мне срочно необходимо выбрать мужа, – решительно заявила я. – Надеюсь, это поможет изменить общественное мнение, хотя люди меня явно не любят.

– Идлин, вы ошибаетесь…

– Вовсе нет. Здесь у меня нет никаких иллюзий, леди Брайс. Я испытала это на собственной шкуре. Или напомнить вам о параде?

Она сложила руки на груди:

– Ну ладно, хорошо. Вы действительно не слишком популярны. И да, я согласна, обретение партнера поможет улучшить общее впечатление. Ну что, тогда займемся этим?

– По крайней мере, ближайшие пять минут. Я больше доверяю своей голове, нежели сердцу, поэтому мне нужна ваша помощь. Давайте устроим мозговой штурм.

Нина передернула плечами:

– И кто у нас первый на очереди? Кайл? Все обитатели дворца держат за него кулачки. Он такой лапочка, такой умный, и вообще, ради всего святого, если он вам не подходит, отправьте его ко мне.

– А разве у тебя нет парня?

– Какая досада! Но вы, как всегда, правы, – вздохнула она.

– Я бы покривила душой, если бы заявила, что между нами ничего нет. Более того, я даже призналась ему… Но что-то меня удерживает. Уж не знаю почему, однако я пока не готова сказать, что он фаворит этой гонки.

– Понятно, – ответила леди Брайс. – Кто еще?

– Хейл. Он очень дружелюбный и поклялся каждый день меня удивлять. И пока еще ни разу не подвел. С ним очень легко. Кстати, именно этим мне нравится Фокс.

– Что касается внешности, то Фокс, пожалуй, куда привлекательнее, – заметила Нина. – Не поймите меня превратно, но подобные вещи тоже формируют общественное мнение.

– Да, я тебя понимаю, но красота – дело субъективное. Ты ведь и сама знаешь, что иногда мы находим привлекательными тех, кто умеет нас рассмешить или прочесть наши мысли. Хотя об этом стоит подумать.

– Что ж, тогда из этих двоих вы наверняка предпочтете Хейла, да? – рассмеялась Нина.

Я покачала головой:

– Тут я немного другое имела в виду. Просто внешность не главное. Мы должны сосредоточиться на других достоинствах.

– Например? – уточнила леди Брайс.

– Да взять хотя бы Генри с его неистощимым оптимизмом. Что бы ни случилось, он всегда в хорошем расположении духа. И я ни секунды не сомневаюсь в его нежных чувствах ко мне.

Нина вытаращила глаза:

– Полностью с вами согласна, но он ведь не говорит по-английски. Вы вообще не сможете с ним ни о чем таком поговорить. Ну разве что о пустяках.

– Ты права. Однако он очень милый и всегда будет ко мне хорошо относиться. Эрик уверяет, что Генри не настолько безнадежен. Просто нужно какое-то время, чтобы он мог выучить английский. Попав в Элиту, Генри каждый день занимается чуть ли не до полуночи. Кстати, я как раз собираюсь на урок финского языка. Мы будем действовать в обоих направлениях, а Эрик останется с нами до тех пор, пока мы не приспособимся.

– Что будет крайне несправедливо по отношению к Эрику, – заметила леди Брайс. – У него есть семья, есть работа. И он явно не подписывался на то, чтобы на ближайшие пять лет застрять во дворце. А вдруг он тоже захочет найти себе подругу жизни?

Меня так и подмывало сказать ей, что она ошибается… но я прикусила язык. Давая согласие приехать сюда, Эрик, естественно, не знал, как долго продлится Отбор, однако он явно не рассчитывал навечно поселиться во дворце в ожидании, когда его подопечный бегло заговорит по-английски. А просить его о таком одолжении было бы слишком жестоко с моей стороны.

– Он останется. Я уверена, – только и сказала я.

В разговоре возникла томительна пауза. Леди Брайс, которая явно была со мной не согласна, похоже, раздумывала, стоит ли вступать в пререкания. Но сочла за благо промолчать.

– Кто у нас еще есть? Ин? – со вздохом спросила она.

– Ин, конечно, вещь в себе, но, уверяю вас, он тоже мне не безразличен.

– Тогда получается… что они все в фаворитах, – задумчиво прищурилась Нина.

– Выходит, что так, – согласилась я. – Вот только я теперь совсем запуталась. То ли я сделала слишком хороший выбор, то ли слишком плохой.

Леди Брайс от души рассмеялась:

– Вы сделали отличный выбор. Честное слово. Возможно, мне трудно понять, в чем привлекательность Ина или как вы находите общий язык с Генри, но у них у всех, безусловно, есть свои достоинства. И по-моему, единственное, что нам остается делать на данный момент, – это начинать их подготовку, одним словом, постепенно придавать им лоск, необходимый для королевского трона. После чего сразу станет ясно, кого стоит продвигать, а кого нет.

– Придавать лоск? Звучит пугающе!

– В переносном смысле. Я просто хотела сказать, что… – начала она и осеклась.

Леди Брайс так и не удалось договорить, так как дверь неожиданно распахнулась и в комнату ураганом ворвалась бабуля.

– Вам сперва следовало спросить разрешения! – попытался остановить ее гвардеец.

Но бабуля как ни в чем не бывало направилась прямо ко мне:

– Вот и все, моя девочка. Хорошего понемножку. Пожалуй, пора собираться домой.

– Почему так быстро? – спросила я, обнимая бабулю.

– Не хочу задерживаться. Твоя матушка уже поправляется, а у нее вполне хватит наглости снова начать мной командовать. Она ведь у нас как-никак королева! – Бабуля воздела руки к небу. – Но я ее мать, а значит в любом случае старше ее по званию.

– Постараюсь запомнить на будущее, – рассмеялась я.

– Да уж пожалуйста. – Бабуля похлопала меня по щеке. – И если не возражаешь, поскорее найди себе мужа. Я все-таки не молодею и мечтаю увидеть по крайней мере одного внука, пока я еще не упокоилась с миром. – Уставившись на мой живот, она погрозила мне пальцем. – И смотри не подведи меня!

– Уговорила, бабуля. Нам сейчас надо поработать, а ты поезжай домой, только обязательно позвони, когда доберешься.

– Непременно, солнышко. Непременно.

Какое-то время я стояла молча, наслаждаясь осознанием того, что у меня такая лихая бабушка.

Но Нина вывела меня из приятной задумчивости:

– Ну и кто, по-вашему, из этой великолепной пятерки будет охотнее других делать детей? Может, стоит внести этот пункт в список требований?

Я обожгла ее яростным взглядом, но явно без толку. Нина уже настроилась на легкомысленную волну.

– Учти, стоит мне только захотеть, и я могу в любой момент вызвать расстрельную команду.

– Ради бога, вызывайте хоть целый взвод! Но только имейте в виду: пока ваша бабуля на моей стороне, мне сам черт не брат.

– Нина, как ни печально, но, думаю, ты права, – признала я свое поражение.

– Ладно, не расстраивайтесь. Она ведь это от чистого сердца.

– Постараюсь не забывать. Ну что, мы закончили? Мне еще надо позаниматься финским.

– Я дико извиняюсь! – воскликнула я, ворвавшись в библиотеку. Мальчики радостно приветствовали мое появление, и я поспешно уселась на свободное место за столом рядом с Генри, Хейлом и Ином. – Но дела превыше всего!

Эрик рассмеялся и положил передо мной тонкую стопку бумаг:

– Вы прощены. Не переживайте. Мы пока недалеко ушли. Начните с первой страницы, Генри поможет вам с произношением, а я пока проверю, как справляются остальные. И затем продолжим.

– О’кей. – Я взяла первую страничку – ксерокопию рукописных заметок Эрика с его же рисунками на полях – и улыбнулась.

Первым заданием было научиться считать до двенадцати, чтобы можно было ответить на вопрос, который час. И этот вроде бы совсем простой урок меня сразу озадачил. В словах было слишком мало гласных, а те, которые я смогла обнаружить, явно стояли не там, где положено. Я посмотрела на первое слово: yksi.

– Ну ладно. Иксай?

Генри хихикнул и покачал головой:

– Произносится: ю-кси.

– Юкси?

– Да! Давай, давай! – подбадривал он меня. И хотя я понимала, что далека от совершенства, было крайне приятно заполучить персонального чирлидера. – Тут написано «какси».

– Как-си… какси.

– Хорошо, хорошо. А теперь колме.

– Кулмей, – попробовала я.

– Охо-хо, – закряхтел Генри, пытаясь сохранять позитивный настрой. – Колме.

Я сделала еще одну попытку, но ничего не вышло. Меня заклинило на цифре «три». Генри терпеливо склонился надо мной. Как истинный джентльмен, он был готов учить меня столько, сколько понадобится.

– Тут надо произносить «о». Кол-ме.

Я сделала очередную попытку.

Генри поднял руку и осторожно положил ладонь на мою щеку, пытаясь показать, как надо открывать рот, и мне вдруг стало щекотно. Я улыбнулась, не в состоянии произнести звук, которого он от меня добивался. Однако он по-прежнему продолжал держать мое лицо в своих ладонях. Через секунду веселые искорки в его глазах погасли, и в них появилось странное выражение, которое я помнила еще по той истории на кухне, когда он предложил мне свою рубашку в качестве передника.

Его взгляд оказался настолько завораживающим, что я напрочь забыла, что мы здесь не одни.

Наваждение продолжалось до тех пор, пока Эрик не стукнул книгой о соседний стол.

– Отлично! – произнес он, и я отпрянула от Генри, тихо молясь, чтобы никто ничего не заметил. – Ладно, с цифрами вы, похоже, справились, а теперь попробуем использовать их в предложениях. Посмотрите на доску, где написан пример. Но, как вы наверняка догадались, в том, что касается произношения, вас ждет очередная засада.

Мальчики, которым борьба с числами далась не легче, чем мне, с облегчением рассмеялись. Они были слишком поглощены стоящей перед ними задачей, чтобы заметить наш виртуальный поцелуй. Я перевела глаза на доску. Уж лучше я сосредоточусь на фонетике финских слов, чем буду думать о том, что Генри сидит в опасной близости от меня.

Глава 12

В тот день я смогла передохнуть только во время ланча и решила использовать свободное время, чтобы попытаться минимизировать причиненный ущерб. И когда после урока финского все потянулись в столовую, я вернулась в кабинет и вытащила из ящика письменного стола визитную карточку Марида. Карточка была на очень дорогой бумаге. И у меня, естественно, возник вопрос, чем сейчас занимается его семья, если они могут позволить себе подобную роскошь. Уж не знаю, как там сложилась их жизнь, но они явно не бедствовали.

Я набрала номер, в глубине души надеясь, что он не снимет трубку.

– Алло?

– Да, э-э-э… Марид?

– Идлин, это вы?

– Да. – Я нервно расправляла складки одежды, хотя он меня и не видел. – Может, я не вовремя?

– Ну о чем вы?! Чем могу помочь, ваше высочество?

– Я просто хотела сказать, что нашла на днях в газетах некие спекуляции на тему наших отношений. Чему была неприятно удивлена.

– Мне очень жаль. Вы же знаете поразительную способность газетчиков выдергивать вещи из контекста!

– Уж кому, как не мне, этого не знать! – эмоционально ответила я. – На самом деле я хотела перед тобой извиниться. Я понимаю, что жизнь человека, путь которого пересекается с моим, моментально превращается в настоящий дурдом. И мне жаль, что тебе пришлось из-за меня через все это пройти.

– А-а… Пусть говорят! – рассмеялся Марид. – И не стоит извиняться. Я серьезно. Но раз уж мне удалось с вами связаться, хотелось бы предложить вам одну идею.

– Ну конечно.

– Мне известно, как вас волнует проблема насилия после отмены каст, и я подумал, что неплохо было бы провести мероприятие типа собрания городского совета.

– Что ты имеешь в виду?

– Вы могли бы выбрать несколько человек из различных кругов общества и пригласить их во дворец, чтобы пообщаться с ними лично. У вас появилась бы уникальная возможность узнать о чаяниях своих подданных, а если вы к тому же пригласили бы и представителей прессы, то смогли бы продемонстрировать всему миру, что обитатели дворца прислушиваются к своему народу.

Я даже слегка опешила:

– Что ж, прекрасная идея.

– Если хотите, я могу взять на себя большинство организационных вопросов. У меня сохранились связи с семьями, некогда бывшими Восьмерками, а также с теми, кому оказалось крайне нелегко расстаться со статусом Двоек. Может, стоит пригласить человек десять или около того, чтобы вас не слишком напрягать?

– Марид, звучит многообещающе. Я попрошу своего секретаря-референта с вами связаться. Ее зовут Нина Холленсвей, и она такой же прекрасный организатор, как и вы. Она знает мое расписание, одним словом, она тот самый человек, с которым нужно обговаривать время и дату.

– Отлично. Буду ждать ее звонка.

Возникла длинная пауза, и я начала судорожно соображать, как лучше закончить разговор.

– Благодарю, – начала я. – Сейчас мне, как никогда, необходимо проявить заботу о своих подданных. Я хочу показать им, что через пару лет смогу твердой рукой управлять государством, как это делал мой отец.

– Вряд ли хоть кто-нибудь в этом усомнится.

Я улыбнулась, радуясь возможности заполучить еще одного союзника.

– Простите, что так быстро закругляюсь, но мне надо бежать.

– Ну конечно. До свидания.

– До свидания.

Я положила трубку и облегченно вздохнула. Получилось вовсе не так неловко, как я опасалась. Слова Марида звенели у меня в ушах. Пусть говорят! Я знала, говорить будут всегда. Но к счастью, очень скоро они смогут сказать обо мне и что-нибудь хорошее.

Глава 13

– Погодите-ка, а как ходят эти ребята? – спросил Хейл, положив себе на тарелку два птифура.

– Слон ходит по диагонали. На твоем месте я бы так не делала, но это ведь твои похороны.

– Ну ладно, – рассмеялся Хейл. – А как насчет ладьи?

– Ладья ходит по вертикали и горизонтали.

Он передвинул ладью, взяв еще одну мою пешку:

– Если честно, в жизни не догадался бы, что вы шахматистка.

– Да нет, я просто любительница. А вот Арен был одержим шахматами и месяцами заставлял меня играть с ним каждый божий день. Но когда он влюбился в Камиллу, то променял игру в шахматы на сочинение любовных писем. – Я передвинула слона и взяла его коня.

– Уф, как же я мог не заметить? – пожаловался Хайл, откусив птифур. – Кстати, я хотел бы спросить вас об Арене, но сомневался, что вы захотите о нем говорить.

Я пожала плечами, собираясь сменить тему, но тотчас же одернула себя. Ведь если я хочу обрести свое женское счастье, то мне не следует ограждать себя железобетонной стеной. И я со вздохом призналась:

– Ужасно по нему скучаю. Это примерно то же самое, что иметь друга детства, с которым всегда был не разлей вода, а потом его потерять. Да, у меня есть близкие люди, например моя фрейлина Нина. Причем до отъезда Арена я даже не отдавала себе отчета, что она именно тот человек, на которого всегда можно положиться. И, надо признаться, это меня пугает. А что, если я с ней сближусь, как с Ареном, и стану с ней неразлучна, а она вдруг возьмет и уедет?

Хейл внимательно слушал, временами кивая, но я заметила, что он с трудом сдерживает улыбку.

– Не вижу ничего смешного! – обиделась я и бросила в него пешку.

Уклонившись от летевшей пешки, Хейл громко расхохотался:

– Нет, я улыбаюсь вовсе не потому. Просто последний раз, когда мы вот так разговаривали, вы бежали. Может, у вас на ногах кроссовки? И под длинной юбкой их просто не видно!

– Какой вздор! Кроссовки не носят с таким платьем, – поддразнила я Хейла. – Наверное, стоило открыться тебе еще тогда. Но если честно, я не очень-то умею изливать душу посторонним.

– Зачем спешить? Я очень терпеливый человек.

Я быстро отвела глаза и, сосредоточившись на шахматной доске, принялась следить за его руками.

– А что касается Нины, – продолжил Хейл, – даже если ей придется уехать, она останется вашим другом, так же как и Арен остается вашим братом. Возможно, вам придется потрудиться, чтобы не потерять с ними связь, но если вы их реально любите, то игра стоит свеч.

– Да, ты, несомненно, прав, – согласилась я. – Мне сейчас и так-то не слишком легко заводить друзей, поскольку я нигде особо не бываю. Поэтому мне надо сохранить хотя бы тех, кто есть.

Хейл хихикнул, и я пропустила сделанный им ход.

– Ну, тогда я открыто заявляю, что, даже если вы меня не выберете, я останусь вашим другом до скончания веков и, как только вам понадоблюсь, тут же сяду в самолет до Анджелеса.

– Удивлять каждый день, – улыбнулась я.

– Каждый день, – кивнул Хейл.

– Мне действительно нужно было это услышать. Спасибо. – Я выпрямилась и принялась обдумывать следующий шаг. – А как насчет тебя? Кто твой лучший друг?

– Если честно, несколько недель назад, после отъезда Бурка, по этому вопросу мне уже устраивали допрос с пристрастием. Мой лучший друг – девушка, и они решили, что я пишу письма своей даме сердца. И можете мне поверить, было чертовски унизительно просить ее объясниться по телефону с гвардейцем и убедить его, что между нами никогда в жизни не было романтических отношений.

Я прикусила губу, в глубине души радуясь, что даже в этой ситуации ему не изменило чувство юмора.

– Прости. Мне очень жаль.

– Ничего, я в порядке. На самом деле Кэрри даже получила удовольствие.

– Что ж, я счастлива, что она все правильно поняла. – Я откашлялась. – Но сейчас мне все-таки хочется тебя спросить. Скажи, а ты действительно никогда не был в нее влюблен?

– Нет! – горячо возразил он. – Кэрри для меня все равно что сестра. И мне даже в голову не приходило поцеловать ее.

Интересно, почему он так резко отреагировал? Ведь вопрос вполне невинный.

– Ладно. Проехали. Мне не стоит переживать по поводу Кэрри.

– Извините. – Отвращение на его лице сменилось робкой улыбкой. – Просто меня уже достали этими вопросами. Друзья, наши родители… Все кругом точно сговорились. Спят и видят, чтобы мы сошлись, а я ничего такого к ней не испытываю.

– Понятно. Мне тоже иногда кажется, будто окружающие хотят, чтобы я выбрала Кайла. Только потому, что мы выросли вместе. Словно одного этого вполне достаточно, чтобы влюбиться.

– Ну, тут немного разные вещи. Ведь вы действительно неравнодушны к Кайлу. Это и слепому видно. – Хейл рассеянно вертел в руках пешку.

Я смущенно потупилась:

– Мне не следовало поднимать эту тему. Извини.

– Да нет, все нормально. По-моему, единственный возможный способ не свихнуться – постоянно напоминать себе, что вы хозяйка этого мероприятия и вам решать, кто на каком месте. Ну а нам остается только быть самими собой.

– И как тебе кажется, на каком месте сейчас ты?

Хейл едва заметно улыбнулся:

– Если честно, не знаю. Где-нибудь посерединке?

Я покачала головой:

– Нет, бери выше.

– Неужели?

– Именно так.

Его улыбка внезапно померкла.

– Как неожиданно. И немного страшно. Ведь если мне удастся победить, то на мои плечи ляжет большая ответственность.

– Огромная, – кивнула я.

– Честно признаться, я постоянно об этом думаю. А учитывая, что вы сейчас взяли на себя управление страной, это… очень волнительно.

Я уставилась на Хейла в полной уверенности, что я что-то не так поняла:

– Но ты ведь не собираешься дать задний ход, а?

– Нет, – ответил он, продолжая вертеть в руках пешку. – Но я только сейчас реально осознал, какая это ответственность. Не сомневаюсь, вашей маме в свое время тоже довелось пережить подобные моменты.

Хейл вдруг ощетинился, точно ежик, и дело явно было не только в этой истории с Кэрри. А когда я продолжила беседу, стараясь говорить как ни в чем не бывало, он усиленно избегал моего взгляда.

– Похоже, я что-то упустила, да? Ты всегда был полон энтузиазма, причем настолько, что я сомневалась, в здравом ли ты уме. Тогда хотелось бы узнать, почему ты внезапно струсил?

– Я вовсе не струсил, – попытался оправдаться Хейл. – А просто озвучил свои опасения. Вы ведь постоянно это делаете. Тогда в чем разница?

В его словах была некая доля правды, и я, похоже, задела его за живое. Более того, я терялась в догадках, почему, выслушав мои откровения, Хейл вдруг решил прикусить язык. И хотя он был явно не из тех, кто стал бы проверять меня на вшивость чисто из спортивного интереса, мне показалось, что он, возможно, специально испытывает мое терпение.

Я нервно сжимала и разжимала кулаки под столом, пытаясь напомнить себе, что всегда доверяла Хейлу.

– Может, стоит сменить тему, – предложила я.

– Согласен.

Но дальше ничего не последовало. Разве что оглушительное молчание.