Древняя магия. От драконов и оборотней до зелий и защиты от темных сил Матышак Филипп

В сущности, говорить с мертвыми может любой, было бы желание. Сложность состоит в том, чтобы добиться от них ответа. Для этого нужны особые навыки или же помощь того, кто ими обладает, — специалиста, способного раздвинуть завесу между царством жизни и царством смерти и призвать дух почившего обратно в наш мир. Такой специалист называется некромантом.

Некромантия в древности была распространенной формой ворожбы, и прибегать к ней не считалось чем-то зазорным — если это делали знающие люди по проверенной методике. Мы с вами, к примеру, изучим способ общения с покойными, который испробовал не кто иной, как легендарный герой Одиссей. Основы ритуала были заложены древними вавилонянами и персами (персидских некромантов называли еще «магами» или necyomanteis) и с энтузиазмом подхвачены греками и римлянами.

Сейчас некромантия считается темным искусством — не в последнюю очередь потому, что строго запрещена Библией: «Не должен находиться у тебя… обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это»[3]. Впрочем, ничто не помешало царю Саулу обратиться к аэндорской волшебнице с росьбой вызвать дух пророка Самуила; однако Самуил, явившись, устроил царю отменную выволочку[4]. Из-за библейского запрета некромантию стали относить к черной магии — в особенности те ее формы, которые якобы практиковали римские патриции, приносившие в жертву богам мальчиков или юношей: «Ты тайно начал совершать кощунственные жертвоприношения и завел обычай вызывать духов из подземного царства, ублажая их внутренностями зарезанных мальчиков»[5].

^{_{Танатос (Смерть) и Гипнос (Сон) уносят тело греческого героя Сарпедона, а дух павшего воина витает между ними}}

^{_{Metropolitan Museum of Art, New York}}

^{_{Дух пророка Самуила сообщает царю Саулу, что тот вскоре последует за ним}}

^{_{Wellcome Images}}

Аэндорская волшебница-некромантка

Когда Саул, царь израильский, пожелал узнать, как одолеть филистимлян, чародеи и прорицатели не сумели ему помочь. В отчаянии Саул попросил известную волшебницу вызвать дух пророка Самуила.

Тогда женщина спросила: кого же вывесть тебе? И отвечал он: Самуила выведи мне.

И увидела женщина Самуила и громко вскрикнула; и обратилась женщина к Саулу, говоря: «Зачем ты обманул меня? Ты Саул».

И сказал ей царь: «Не бойся; [скажи,] что ты видишь?» И отвечала женщина: «Вижу как бы бога, выходящего из земли».

«Какой он видом?» — спросил у нее Саул. Она сказала: «Выходит из земли муж престарелый, одетый в длинную одежду». Тогда узнал Саул, что это Самуил, и пал лицом на землю и поклонился.

1-я Царств 28:1114

Разгневанный Самуил объявил Саулу, что на следующий же день тот погибнет вместе со всем своим войском, — и пророчество сбылось.

Разговаривать с мертвыми непросто, и даже вполне «респектабельные» обряды становятся сложнее по мере того, как усопший отдаляется от мира живых во времени и пространстве. Обратиться к покойному проще всего сразу после смерти при наличии тела. Отложите беседу на чересчур долгий срок, и она может вообще не состояться по ряду веских причин — главным образом потому, что мертвец перестанет быть мертвым.

Чтобы понять, почему покойный недолго остается покойным, надо ответить на принципиальный вопрос: кто такие мертвые? Говорить, что «мертвый — это тот, кто не жив», означает чересчур упрощать. Мы все примерно одинаково представляем себе, каково быть живым; однако по поводу того, что происходит после смерти, единого мнения не существует. Возможно, усопшие — бесплотные духи, обитающие в ином, далеком от нас мире? Или сгустки энергии, прикованные к месту и обстоятельствам своей кончины? Или мирные, потихоньку оседающие холмики? Пока это не установлено, ни один некромант не сможет приступить к делу. Трудно вести беседу, если сам не знаешь, с кем — или с чем — разговариваешь.

С точки зрения древнего грека или римлянина, состояние смерти — естественное для человека. Говорить с духами умерших стоит хотя бы потому, что они существуют вне времени; будущее они видят столь же ясно, как и прошлое, а значит, любой покойник — ценный «контакт» для того, кто желает узнать свою земную судьбу. Человек в целом бессмертен и несокрушим, как бог. Тело может погибнуть (и часто погибает), однако живущий в нем дух уничтожить нельзя. В каждую эпоху большая часть рода человеческого обитает среди теней, в Подземном царстве. Вот почему бог Аид, властелин царства мертвых, зовется еще и Плутоном, что означает «повелитель многих». Поскольку дух бессмертен, худшее, что боги могут сотворить с человеком, — сделать его жизнь (насколько здесь применимо такое понятие) максимально тяжелой. Вот откуда взялись мифические сюжеты о мучениях Сизифа и Тантала. За попытку обмануть богов Сизиф приговорен к тому, чтобы вечно катить камень в гору; едва он приближается к вершине, как камень срывается вниз. Тантал, накормивший богов человеческой плотью, обречен терпеть муки: видеть перед собой питье и пищу, но не иметь возможности до них дотянуться.

^{_{Потусторонняя идиллия: по Стиксу в лодке плывет Харон, на заднем плане восседают Аид и Персефона, в углу сидит Цербер}}

^{_{Photo 12 / UIG / Getty Images}}

Однако такие случаи — скорее исключение. По большей части карой за прижизненные грехи служат долгие, длиной в вечность, сожаления. Античные мудрецы много спорили о том, что и как чувствуют души умерших; однако в целом все соглашались, что, по сравнению с миром живых, Подземное царство — серая, бесплодная пустыня. Как же может быть иначе? Античная философия учит, что земная жизнь проходит в постоянном эмоциональном напряжении. Человека одолевают страсти, разрывают противоречивые стремления и желания, терзают голод и боль — как физические, так и душевные. Вечность, проведенная в таких условиях, кого угодно лишит рассудка. Именно поэтому после смерти люди отправляются в Подземное царство — место, где царит спокойствие и бесстрастность, по ту сторону реки Стикс. Там, вне времени, буйство человеческих эмоций понемногу сходит на нет, и дух получает возможность разобраться, что пошло так или не так в его прошлой жизни и как прожить лучше следующую.

А следующая обязательно будет. После некоторого периода размышлений дух попадает в ту область Подземного царства, где течет речка под названием Лета. Неподалеку от берега находится пещера, а в ней — описания будущих жизней. Такое описание называется жребием. Здесь вы сами выбираете для себя участь: короткую жизнь, полную мучений и духовных поисков, или, скажем, бессмысленную жизнь повесы-миллионера. Затем вы пьете из Леты — ее воды даруют мгновенное забвение. Теперь вы можете родиться заново и пройти выбранный путь.

Разумеется, после того как дух родится в новом теле, некромант уже не сможет до него достучаться. Какой смысл вызывать тень Клеопатры, если она теперь Дорис Смит из городка Фишгейт? Она уже ничего не помнит о своем прошлом (да и вообще, некромантия по определению неприменима к живым). Те духи, что попали в Элизий и перешли на иной уровень бытия, тоже находятся «вне зоны прима».

Даже если некромант максимально сузит круг доступных мертвых, ему придется хорошо подумать над тем, к кому обращаться. Вопрошать тень афинского крестьянина о будущем Великобритании примерно так же целесообразно, как выпытывать историю шумеро-аккадской цивилизации у двухлетнего ребенка. Вызвать конкретного духа тоже не так уж просто — гораздо сложнее, чем обратиться к мертвым вообще. Здесь нужна особая процедура.

Одиссей и Тиресий

Ниже описан ритуал вызова духа от лица того, кто этот ритуал проводил. Он взят из «Одиссеи» Гомера. (Пусть читатель сам решит, насколько грамотно был совершен обряд. Важно отметить, что современные ученые считают кое-какие строки позднейшими вставками.) Отправляясь в долгий и опасный путь, Одиссей, конечно же, искал совета, который помог бы ему избегнуть гибели. Некромантии его обучила колдунья Цирцея, знаменитая умением превращать людей в животных; эти ее чары испробовали на себе спутники Одиссея (см. ниже). Сам же Одиссей хотел поговорить с неким Тиресием, поскольку тот еще при жизни, невзирая на слепоту, славился умением заглядывать в будущее. Несомненно, смерть только добавила ему волшебной силы.

^{_{Неприкаянные духи мечутся на заднем плане, пока Одиссей советуется с Тиресием}}

^{_{Albertina, Wien}}

В этом описании примечательны три момента. Во-первых, похоже, что для обряда годилось не каждое место. Лучше всего подходило то, где завеса, отделявшая мир живых от царства мертвых, была особенно тонка. Поле, где недавно прошла битва, отвечало этому требованию; другие возможности мы рассмотрим позже (см. ниже).

Во-вторых, немаловажную роль в обряде играла кровь. Здесь вместе с ней упомянута ячная (то есть белая ячменная) мука — вероятно, та самая mola, которую древние римляне обычно использовали при жертвоприношениях. Насколько можно судить, кровь часто фигурировала в классических некромантических обрядах — наши предки считали, что именно она дарует жизнь. Следовательно, напитавшись кровью, мертвецы временно оживали; очевидно, этого они и жаждали, ведь поначалу на вызов Одиссея слетелись полчища незваных теней. Вероятно, кровь нужна была и для самого общения — Одиссей нарочно не подпускал к жертве ни единого духа, кроме своего недавно почившего и еще не погребенного друга Ельпенора. Застрявший между двумя мирами Ельпенор мог вступить в беседу и не отведав крови.

В-третьих, появление сонма духов показывает, что Одиссей не мог сам призвать кого-то конкретного. Некоторые духи явились потому, что были лично связаны с героем, но многих других просто приманила кровь. «Женщины, юноши, старцы, немало видавшие горя, / Нежные девушки, горе познавшие только впервые, / Множество павших в жестоких сраженьях мужей», — их всех Одиссею пришлось отгонять мечом от ямы с кровью. Когда Тиресий высказал свое пророчество, Одиссей спросил, как бы ему теперь пообщаться с одной из теней, что ждет в отдалении.

Тиресий охотно ему подсказал:

Затем дух Тиресия вернулся в Аид, а Одиссей стал ждать, пока призрак матери приблизится к нему и выпьет крови. Отведав ее, мать сразу же узнала сына и заговорила с ним ласковым тоном. Одиссей попытался ее обнять, но понял, что это невозможно. Опечалившись, он спросил:

Мать объяснила ему, что дело вовсе не в коварстве Персефоны, супруги Аида, а в участи каждого смертного:

Затем, пока кровь не утратила магической силы, Одиссей весьма обстоятельно побеседовал с женами и дочерьми «давно уж умерших героев». По какой-то причине он говорил только с женщинами и не стал ни с кем делиться услышанным. Видимо, некоторые секреты лучше держать при себе.

Женщина оживляет умершего сына

Этот «незатейливый» некромантический обряд описан в «Эфиопике» — романе греческого сочинителя Гелиодора, жившего в III или IV веке н. э. Женщина, которая его совершает, в тексте названа просто «старухой из Бессы»; увы, ворожба приводит ее к гибели. Однако нам интересны не столько последствия ритуала, скольк он сам и его очевидное сходство с обрядом Одиссея (впрочем, колдунье из Бессы было намного легче — в ее распоряжении имелся свежий труп).

Старуха, в уверенности, что никто ей не помешает и что ее никто не видит, сначала вырыла яму. Затем она зажгла костры по обе стороны и положила между ними труп сына, взяла со стоящего рядом треножника глиняную чашу и налила в яму меду. И тотчас же совершила возлияние из другой чаши молоком, а из третьей вином. После этого она бросила в яму печенье на сале, вылепленное наподобие человека, увенчав его сначала лавром и укропом. Наконец она схватила меч, беснуясь как одержимая, долго молилась, обратившись к луне, на варварском и чуждом для слуха языке, затем, взрезав себе руку, вытерла кровь веткою лавра и окропила костер. Совершив еще многое другое, она наклонилась над трупом сына и, напевая ему что-то на ухо, разбудила и заставила его тотчас встать при помощи своих чар.

Гелиодор. Эфиопика. Книга VI. 14

Колдунье удалось временно оживить сына, однако то, что он поведал скорбящей матери, привело ее в такое отчаяние, что женщина оступилась и упала грудью на копье, стоявшее неподалеку. Вскоре она скончалась, в точности исполнив предсказание покойного: «Не вернется твой сын и не спасется, ты сама не избегнешь смерти от меча».

Оживление трупа

Эти отрывки взяты из «Фарсалии» Марка Аннея Лукана — намеренно шокирующей, провокационной поэмы о гражданской войне, положившей конец Римской республике[8]. Она названа в честь решающей битвы между войсками Юлия Цезаря и Гнея Помпея при греческом городе Фарсале. Лукановский образ колдуньи Эрихто, весьма сведущей в некромантии, один из самых страшных в литературе. Другим ведьмам, как правило, хватало благоразумия не погружаться в некромантию слишком глубоко. Эрихто пошла другим путем, и похоже, что тесное общение с мертвыми свело ее с ума:

Пророческим даром Эрихто заинтересовался Секст Помпей, сын Помпея Великого. Он хотел узнать, чем закончилась битва между войсками его отца и армией Юлия Цезаря, и явно антиобщественное поведение колдуньи его не волновало. Эрихто согласилась встретиться с ним на поле недавней битвы при Фарсале. Чем больше мертвецов на поле брани, тем тоньше и прозрачнее завеса между миром живых и Подземным царством — ведь сквозь нее за короткое время проходит множество душ. Кроме того, в подобном месте легче найти хорошо сохранившийся труп, который сможет поведать будущее. Как пояснила клиенту Эрихто:

Важнее всего, по словам ведьмы, отыскать труп с уцелевшими легкими, ведь пробужденному покойнику надо будет дышать (не чтобы жить, а чтобы говорить). Порывшись в груде тел и выбрав подходящее, Эрихто проткнула ему горло крюком с привязанной веревкой и потащила труп в пещеру, которую выбрала для обряда. Сам ритуал описан так:

Затем Эрихто воззвала к Персефоне, Харону и мойрам, напомнив о принесенных им жертвах и потребовав выпустить из царства мертвых тень недавно погибшего воина. Явившись на зов, дух поначалу не желал вселяться обратно в тело, однако угрозы ведьмы все же заставили его отринуть «смерти последний дар — невозможность смерти»:

^{_{Эрихто собирает ингредиенты для зелья, за ней в ужасе наблюдает юный Помпей}}

^{_{Rijksmuseum, Amsterdam}}

Ведьма обещала, что пророчество будет подробным и ясным, однако дух поведал лишь одно — что павшие сторонники Цезаря и Помпея еще не отрешились от мирских забот и намерены продолжать битву в Подземном царстве. В итоге юный Секст не узнал о будущем ничего определенного: «Чье погребение Нил, чье — Тибра воды омоют, — / Вот в чем вопрос. <…> / Не вопрошай о судьбине своей: поведают Парки / То, чего я не скажу».

Эта часть поэмы — вовсе не практическое руководство, а страшная история, призванная внушить читателю сладостный ужас. Добыть все ингредиенты для зелья, с помощью которого Эрихто оживила покойника, необычайно трудно (его полный рецепт вообще занимает несколько страниц). Да и сработать оно могло, пожалуй, лишь у исключительно сильной колдуньи. Конечно, есть вероятность, что Эрихто просто устроила спектакль для Секста, отчего у него сложилось неверное представление о сложности ритуала. Ясно одно: в отличие от современного мира, где спиритическими сеансами балуются многие, в древности общение с мертвыми предпочитали доверять лишь опытным профессионалам.

У обряда, который провела Эрихто, есть нечто общее с обрядом Одиссея, куда менее жутким, — например, в обоих используется кровь и придирчиво выбирается место. Подземное царство не везде граничит с царством живых, и даже самый надежный ритуал не даст результата, если проводить его там, где этой границы нет. Поле битвы — удобный портал, но еще лучше выбрать место, где два мра пересекаются естественным образом.

Порталы на тот свет

Оракул мертвых

Античное царство мертвых вполне материальное, оно столь же реально, как мир живых. Разумеется, в нем обитают духи усопших, но и живые иногда могут туда заглянуть (при исключительных обстоятельствах). Вода в надземных реках порой устремляется вниз, в Подземное царство. Три такие реки с красноречивыми названиями — это Ахерон («поток скорби»), Коцит («река стенаний») и Пирифлегетон («огненная река»). Все они сливаются воедино близ города Феспротия в греческой области Эпир. Неудивительно, что именно там располагался Некромантион, оракул мертвых. Слава Некромантиона была велика: писатель и путешественник Павсаний, живший во II веке н. э., полагал даже, что именно туда и отправился Одиссей, чтобы совершить свой знаменитый обряд. Люди бронзового века, несомненно, об этом месте уже знали: археологи обнаружили там несколько детских захоронений, датируемых XIII веком до н. э. Примерно в те же времена произошли события, описанные в «Одиссее». Однако подлинного расцвета Некромантион достиг в архаический период (800480 годы до н. э.) — тогда к нему стекались паломники со всей Греции. Греческий историк Геродот, живший в V веке до н. э., рассказывает историю Периандра, царя Коринфа, о том, как он послал людей к оракулу:

Он отправил ведь послов в Феспротию на реке Ахеронте вопросить оракула мертвых [о вверенном ему] в заклад имуществе какого-то гостеприимца. Тогда явилась [тень] Мелиссы и сказала, что ни знаками, ни словами она не укажет места, где лежит добро. Она ведь совершенно нагая и мерзнет, так как ее погребальные одежды не были сожжены вместе с ней и потому она не может ими пользоваться. В доказательство правдивости своих слов она напомнила Периандру, что он положил хлебы в холодную печь. <…> Для него ответ Мелиссы был достоверным доказательством, так как он совокупился с ней уже бездыханной…

Геродот. История. Книга V. 92

Поразмыслив над этой весточкой, царь велел позвать знатных коринфянок на праздник в храм Геры. Явившихся женщин он приказал раздеть донага, а их богатые одежды бросить в яму и сжечь (подношения в Подземное царство обыкновенно передавались именно таким способом; жертвоприношение с помощью огня называлось «холокост»). Получив роскошный гардероб, Мелисса сменила гнев на милость и указала, где находятся пропавшие деньги.

Слава оракула росла, и со временем около него построили храм. Прежде чем встретиться с духами усопших, просители должны были совершить несколько затейливых обрядов. Во время пребывания в храме полагалось придерживаться особой «диеты» — вероятно, включавшей в себя галлюциногены, которые расширяли восприятие. Судя по археологическим находкам, делать представление более убедительным и ярким помогала тяжелая техника вроде той, что сегодня отвечает за спецэффекты в театрах. В любом случае трезвомыслящим римлянам это место пришлось не по нраву. Вторгнувшись в Грецию в 167 году до н. э., они разрушили Некромантион, как и большинство построек в Эпире.

Развалины храма были обнаружены в 1958 году. В наши дни греческое министерство культуры сообщает всем, кто желает побеседовать с оракулом, что Некромантион открыт ежедневно с 8:00 до 17:00, и требует «жертвоприношения» в размере 8 евро. Сущий пустяк, если сравнить, например, со стоимостью ингредиентов для зелья Эрихто. А 28 октября[9], за три дня до Хэллоуина, посещение оракула и вовсе бесплатно.

Врата Аида в Иераполе

В «священном городе» Иераполе (на территории современной Турции) располагался знаменитый Плутоний — один из редчайших храмов Античности. Храмы в честь Плутона, бога мертвых, возводили в особенных, мефитических местах — то есть там, где из земли естественным образом выходят ядовитые газы (слово «мефитический» восходит к имени Мефитис, богини вредных испарений и кошачьих лотков).

^{_{Врата Аида. Внутрь войти легко…}}

^{_{Metropolitan Museum of Art, New York}}

Древние греки и римляне полагали, что удушливые газы поднимаются прямо из Подземного царства; по некоторым свидетельствам, пар, валивший из «врат Аида», был столь ядовит, что убивал мелких животных, подходивших чересчур близко к его источнику, и пролетавших мимо птиц. При раскопках 1965 года обнаружилось, что эти газы состоят преимущественно из двуокиси углерода, который легко рассеивается на открытом воздухе, однако его высокая концентрация вызывает удушье.

Воспользовавшись «даром природы», жрецы богини Кибелы построили на таком удобном месте храм и объявили его оракулом Плутона, открытым для всех, кто желает поговорить с мертвыми. Жрецы утверждали, что ритуальное оскопление защищает их от ядовитых паров (служителей Кибелы кастрировали по примеру супруга богини, скопца Аттиса). Древнеримский историк Дион Кассий (155235 годы н. э.) однажды посетил Плутоний.

^{_{Великая Мать — богиня Кибела — в колеснице, запряженной львами}}

^{_{Metropolitan Museum of Art, New York}}

Я видел… подобную расселину в Гиераполе, что в Азии, и проверил ее с помощью птиц; кроме того, я и сам наклонялся над ней и сам видел испарения. Она расположена внутри некой цистерны, и над ней выстроен театр. Эти испарения убивают все живое, за исключением мужчин, которых лишили половых органов. Постичь причину этого я не в состоянии, но просто рассказываю об увиденном и услышанном — так, как я это видел и слышал.

Кассий Дион Коккейан. Римская история. Книга LXVIII. 27

Повторить опыт Диона Кассия может любой желающий — сегодня в Иераполь вновь устремились потоки туристов. Плутоний, как и раньше, охотно впускает гостей, но больше их не убивает — вероятно, потому, что за истекшие века портал частично завалило из-за частых землетрясений.

Озеро

Возможно, римляне не интересовались далеким греческим Некромантионом потому, что у них был портал в Подземное царство, который располагался гораздо ближе к их дому. Таким порталом небезосновательно считалось озеро Аверно, что находится на юге Италии, в вулканическом районе под названием Флегрейские поля. При виде этих «огненных полей», изрытых дымящимися кратерами, и впрямь можно было решить, что царство мертвых совсем рядом, под тонким слоем почвы. Озеро Аверно представляет собой затопленный вулканический кратер; не исключено, что в древности оно испускало ядовитые пары, отравлявшие местных птиц. Неподалеку от озера стоял город Кумы — первое греческое поселение в материковой части Италии. Римляне полагали, что название Аверно (Avernus) происходит от греческого a-ornis, что означает «лишенный птиц»: а — греческая отрицательная приставка, ornis — «птица».

Местные жители прибавляют… мифический рассказ о том, что пролетающие через залив птицы падают в воду, погибая от подымающихся испарений, как это бывает в Плутоновых пещерах.

Страбон. География. V. 4. 5

Из-за вулканической активности, в результате которой возникло озеро, также появилась неподалеку система подземных тоннелей. Один из них достигает в длину километр; в древности считалось, что с помощью определенных заклинаний и в компании хорошего проводника по тоннелю можно дойти до самого Подземного царства.

Близость потустороннего мира, вероятно,и придавала магических сил Кумской сивилле, к чьим пророчествам обращались многие поколения римлян. По версии поэта Вергилия (7019 годы до н. э.), именно в этот подземный лабиринт, следуя указаниям сивиллы, отправился троянский герой Эней для беседы с покойным отцом. Ему предстояло совершить самое опасное из всех некромантических деяний, («катабасис») — сошествие в царство Аида и разговор с умершими на их территории.

Путешествие в Подземное царство

Как объяснила Энею Кумская сивилла, попасть в царство теней довольно просто:

Из всех способов общения с мертвыми этот — самый рискованный и сложный. Начнем с того, что живому человеку нужен спутник из числа теней, который поможет ему вернуться. Даже если ядовитые испарения на вас каким-то чудом не подействуют, есть вероятность, что вход в Подземное царство вы не увидите — он может быть сокрыт от глаз простого смертного. Невзирая на бурный энтузиазм, исследователям пещер близ озера Аверно так и не удалось пройти путем Кумской сивиллы. Другой портал — им пользовались легендарный силач Геракл и божественный певец Орфей — располагался в пещерах мыса Матапан на юге Греции. Павсаний осмотрел эти пещеры в надежде отыскать проход, однако его ждало горькое разочарование.

^{_{Эней со спутником готовятся сойти в Подземное царство. Гравюра Гюстава Доре}}

^{_{Орфей снова вынужден отдать Аиду свою возлюбленную Эвридику}}

^{_{Metropolitan Museum of Art, New York}}

На мысе — храм, подобный пещере, а перед ним — статуя Посейдона. Некоторые из эллинских поэтов написали, будто Геракл вывел этой дорогой из Аида пса, хотя через пещеру нет под землю никакой дороги и едва ли кто легко согласится, что под землею есть какое-либо жилище богов, в котором собираются души умерших.

Павсаний. Описание Эллады. Книга III. 25. 4

Греки и римляне могли по памяти перечислить имена смельчаков, сумевших при жизни побывать в загробном мире и выйти оттуда целыми и невредимыми. Даже победителю Минотавра Тесею пришлось воспользоваться помощью Геракла (прежний спутник Тесея не выжил). Лишь самый отчаянный и самонадеянный некромант брался за такое дело — и это с учетом того, что вылазки в Подземное царство успешно заканчивались не для простых смертных, а только для отпрысков богов.

Призраки

Наверное, вы уже подумали о куда более простом способе обратиться к мертвым — пойти туда, где неоднократно появлялся призрак, и поговорить с ним. В конце концов, он уже там витает — даже и вызывать не придется. Нужно лишь подходящее место, удачное время и стальные нервы. Но, увы, такой способ коммуникации очень ненадежен.

Общаться с неупокоенным духом — все равно что разговаривать по телефону с капитаном попавшего в шторм корабля. Связь плохая, а вашему собеседнику не до вас и не до ваших вопросов. Наоборот, теперь, когда ему удалось привлечь чье-то внимание, он изо всех сил будет стараться передать информацию, важную для него самого.

^{_{По дороге в Аид. Дух недавно убитого Ахилла носится над греческими судами}}

В чем же главное различие между капитаном нашего воображаемого судна и призраком? В том, что призрак находится рядом с вами и понемногу свирепеет. В целом пережившие подобный опыт не рекомендуют его повторять.

Письмо Плиния к Суре

Древнеримский писатель и общественный деятель Плиний Младший (61113 годы н. э.) допускал, что по земле могут бродить духи усопших (много веков спустя скептик Бернард Шоу заметил, что «в существование вруна поверить гораздо проще, чем в существование призрака»). В подтверждение тому Плиний приводил опыт некоего Курция Руфа, безвестного бедняка из африканских провинций, которому однажды явился призрак. Без всяких просьб дух поведал Курцию о его дальнейшей судьбе — что он отправится в Рим, добьется там богатства и успеха, а затем вернется наместником в Африку, где и умрет. Предсказание духа сбылось в точности, однако Плиний подозревал, что Курций Руф сам стяжал славу, вдохновившись словами призрака. Позже, подхватив легкую болезнь, он все той же силой веры свел себя в могилу, «гадая о будущем по прошлому» («Панегирик императору Траяну», 3).

В письмах Плиния можно встретить и более знакомый нам сюжет — о явлении духа, озабоченного лишь своими делами («Письмо Суре»). В этом рассказе описан прямо-таки эталонный призрак: худой, изможденный старик в цепях, которыми он гремел по ночам, наводя ужас на всех встречных. В доме, где он бесчинствовал, жить стало совершенно невозможно. Вроде бы классическая история о привидении; однако в ней не совсем обычный главный герой и не совсем типичная развязка.

^{_{Философ Афинодор встречает полночного гостя}}

^{_{Gustav Dor, The Dor Gallery, London, 1870}}

Описанный Плинием случай произошел не с каким-нибудь слабонервным обывателем, а с почтенным философом и историком Афинодором Кананитом. Афинодор, старший современник Плиния, учился у астронома и географа Посидония, а в зрелые годы сам был наставником Октавиана, который потом стал римским императором. Рассказ о его встрече с призраком подтверждают и другие источники. Все началось с того, что Афинодор прибыл в Афины и начал искать себе жилье. На глаза ему попалось объявление о сдаче дома по невероятно выгодной цене.

…услыхав о цене, подозрительно низкой, [Афинодор] начинает расспрашивать и обо всем узнает; тем не менее даже с большей охотой он нанимает дом.

Когда начало смеркаться, он приказывает постелить себе в передней части дома, требует таблички, стиль, светильник; всех своих отсылает во внутренние покои, сам пишет, всем существом своим сосредоточившись на писании, чтобы праздный ум не создавал себе призраков и пустых страхов. Сначала, как это везде бывает, стоит ночная тишина; затем слышно, как сотрясается железо и двигаются оковы. Он не поднимает глаз, не выпускает стиля, но укрепляется духом, закрывая тем свой слух. Шум чаще, ближе, слышен будто уже на пороге, уже в помещении. Афинодор оглядывается, видит и узнает образ, о котором ему рассказывали. Привидение стояло и делало знак пальцем, как человек, который кого-то зовет. Афинодор махнул ему рукой, чтобы оно немного подождало, и вновь принялся за таблички и стиль. А привидение звенело цепями над головой пишущего. Афинодор вновь оглядывается на подающего те же знаки, что и раньше, не медля больше, поднимает светильник и следует за привидением. Оно шло медленной поступью, словно отягченное оковами. Свернув водвор дома, оно внезапно исчезло, оставив своего спутника одного. Оставшись один, он кладет на этом месте в качестве знака сорванные травы и листья, а на следующий день обращается к должностным лицам и уговаривает их распорядиться разрыть это место. Находят кости, крепко обвитые цепями; они одни, голые и изъеденные, остались в оковах после тела, сгнившего от долговременного пребывания в земле: их собрали и публично предали погребению. После этих совершенных как подобает похорон дом освободился от призрака.

Плиний Младший. Письма. Книга VII. 27, Суре. 7–11

Кажется, перед нами самый убедительный пример общения с усопшими, какой только можно найти, учитывая географическую и историческую отдаленность источников. Сам Плиний отнюдь не грешил слепой верой в существование потустороннего мира. Герой его повествования — трезвомыслящий ученый, который произвел эксперимент в максимально спокойной, нейтральной обстановке.

О том, что в доме водится привидение, было известно задолго до приезда философа в Афины; следовательно, он не мог просто выдумать все с начала и до конца. Да и к чему бы городским властям лгать о наличии или о состоянии обнаруженных останков? С точки зрения некроманта, единственная проблема здесь в малой информативности встречи: дух поведал Афинодору лишь нечто о себе самом. Что ж, по крайней мере, рассказ Плиния подтверждает существование загробной жизни; впрочем, ни один серьезный, практикующий некромант и так не станет в этом сомневаться.

Кто практиковал магию в древние времена? Требуется ли для совершения магических обрядов специальное образование или надо просто родиться колдуном или ведьмой? Ответ на первый вопрос — «все и каждый». Ответ на обе части второго вопроса — «нет, но это помогает».

Большинство современных людей используют древнюю магию, даже не задумываясь. Говоря о том, что может произойти что-то плохое, мы часто стучим по ближайшему деревянному предмету, чтобы наши худшие опасения не сбылись. Этот простенький колдовской обряд зародился в дохристианские времена; вероятно, таким образом греки и римляне взывали к лесному богу Пану с просьбой отвести беду, которую могли нечаянно накликать на себя или других. Бросать монетки в фонтан (чтобы задобрить водяных духов), вместе резать свадебный торт (на удачу), стучать по дереву — все это языческие ритуалы, благополучно дожившие до наших дней.

В древнем мире такая «повседневная магия» встречалась буквально на каждом шагу. К примеру, для защиты от злых чар люди использовали талисманы. С рождения и до совершеннолетия римские мальчики носили на шее амулет под названием «булла». В буллу помещались те магические предметы и вещества, какие могла позволить себе семья ребенка. В существовании такого обычая нет ничего удивительного, ведь в мире без вакцин и антибиотиков детство было самой опасной порой жизни. Чтобы выжить, ребенку требовалась всяческая поддержка и защита — в том числе и волшебная.

Взрослые греки и римляне постоянно обращались за советом к астрологам и прочим гадателям. Когда требовалось принять особенно важное, судьбоносное решение, они без колебаний пускались в дальний путь, чтобы задать вопрос оракулу или сивилле (см. ниже).

^{_{Мраморный бюст римского мальчика с буллой на шее}}

Множество действий совершалось (или, напротив, не совершалось) в магических целях. Благоразумный человек поворачивал назад, если дорогу ему перебегала кошка. Выплескивал немного вина из чаши на землю, прежде чем его пить, — чтобы задобрить богов.

Итак, в определенном смысле все греки и римляне практиковали магию — использовали неведомые и непонятные им силы, чтобы достичь результата, которого не могли добиться другим способом. Следовательно, вопрос нужно ставить так: кто же занимался магией всерьез? (Как будто не было ничего серьезного в том, чтобы попытаться уберечь любимого сына от гибели, повесив ему на шею буллу.)

^{_{Вино отливают в фиал — священный сосуд для возлияний богам}}

^{_{Muse du Louvre, Paris}}

Колдовство — такое же ремесло, как и все прочие. У одних людей к нему ярко выраженный талант, другие совершенно бездарны; однако усердие и опыт помогают развить даже самые скромные задатки. В сущности, если хорошо учиться и старательно выполнять указания мастеров, в магии можно достичь немалых успехов и без врожденного колдовского дара. Многие почтенные ведуньи древности прославились исключительно за счет того, что хорошо разбирались в лечебных свойствах ягод, листьев и кореньев. Такие знания передавались от одной травницы к другой, что вызывало подозрение у властей и восторженный трепет у всех остальных. У этих «чародеек» было примерно столько же магической силы, сколько у провизора в вашей любимой аптеке.

Волшебный клинок

Отличный пример «практической магии» — заговор, который произносили кузнецы, раскаляя клинок меча. Он в самом деле был весьма действенным, только работал не совсем так, как представляли себе те, кто его использовал.

Клинок следовало накалить докрасна, проговаривая магические слова, а затем придать ему нужную форму при помощи молота. Наши далекие предки этого не знали, но в процессе накаливания железо поглощало углерод, выделявшийся при горении, и превращалось в сталь. Если клинок вбирал слишком много углерода, сталь получалась ломкой. Если углерода не хватало, лезвие оставалось мягким и гибким (что очень плохо для меча).

Таким образом, требовалось продержать железо в огне строго определенное количество времени. Точно отмерить его в мире, где еще не существовало часов, было очень сложно. Однако если металл находился в пламени горна ровно столько, сколько нужно, чтобы произнести «кузнечный» заговор, клинок как раз успевал вобрать оптимальное количество углерода. В результате получался отличный меч, а слава оружейника росла.

^{_{Римский фриз с изображением кузнеца за работой}}

^{_{Museo Archeologico Nazionale, Aquileia}}

Разумеется, практикующим магам приходилось учить «заклинания», хотя для древних людей в такой ворожбе было не больше и не меньше сверхъестественного, чем, скажем, в лечении ревматизма с помощью ивовой коры. Ивовая кора содержит бета-глюкозидазу под названием салицин, обладающую противовоспалительными свойствами. Все мы знаем его современный синтетический аналог — аспирин. Это еще один пример действенного «волшебства», и теоретически подобное чудо мог совершить кто угодно. Увы, если маг использовал не те ингредиенты и не следовал процедуре, «колдовские чары» либо не действовали вообще, либо производили непредсказуемый эффект — иногда даже катастрофический.

Ошибка в серьезном ритуале грозила заклинателю серьезными же последствиями: «Тулл Гостилий [третий царь Древнего Рима; погиб в 642 году до н. э.] <…> не соблюл ритуала и был поражен молнией»[10]. Кроме того, колдовской обряд мог привлечь внимание духов и других волшебных существ, а они далеко не всегда относились к смертным доброжелательно. Итак, в некоторых случаях люди справлялись своими силами, однако серьезную ворожбу — лечение зубов и починку сантехники — оставляли профессионалам.

Греческие магические папирусы

На заре Нового времени, когда у европейцев зародился интерес к древнеегипетским артефактам, предприимчивые египтяне начали обыскивать захоронения и прочие исторические места в поисках предметов для продажи. Папирус неплохо сохраняется в сухом египетском климате, и постепенно у коллекционеров собрались небольшие библиотеки с целыми свитками и разрозненными фрагментами. Одно такое собрание состояло из записанных колдовских обрядов, заклинаний и рецептов для зельеварения (большинство датируются периодом с I века до н. э. по IV век н. э.). В основном это были заметки, которые делали профессиональные чародеи, чтобы не забыть слова или ингредиенты. В результате многие тексты оказались загадочны и неполны. Иногда в них нарочно вносили ошибки — на случай, если свиток попадет в чужие руки. Любой, кому придет в голову воспользоваться этими заклинаниями в наши дни, должен учесть, что древние маги наверняка посчитали бы его руки «чужими».

Травы использовались по-разному.

Для лечения. Для древних греков и римлян любое лекарство — а также и смертельный яд — представляло собой что-то вроде колдовского варева. «Не помогут ни зелья, / Ни волшебство, ни мольбы тайные матерью стать», — говорится молодой женщине в поэме Овидия «Фасты»[12]. Если больной выздоравливал, испив травяной отвар, поднесенный ему с заклинаниями, как можно было определить, что сработало: травы, обряд или их сочетание? И лекарства, и ритуалы создавались методом проб и ошибок; иногда они исцеляли, а в других случаях отчего-то не оказывали никакого воздействия или вовсе давали обратный эффект. Древний человек не знал, как работают заклинания и лекарства, потому и не видел особой разницы между первыми и вторыми. На взгляд современного скептика, травы были и остаются самым эффективным из всех магических средств, поскольку результат их применения (в большинстве случаев) можно воспроизвести и уложить в формулы, которыми потом с успехом воспользуются даже те, кто начисто лишен колдовского дара.

Целебный заяц. Плиний Старший (2379 годы н. э.), римский писатель, погибший в Помпеях при извержении Везувия, оставил нам от эту заметку, из которой видно, как тесно медицина древнего мира переплеталась с магией: «Кудесники советуют мужам пить кровь заячьего зародыша [дабы семя было плодородным]; юным же девам прописывают девять катышков заячьего помета, дабы груди были высокими и твердыми»[13].

Приворотные зелья. По заказу влюбленного клиента ведьмы и колдуны варили зелья или насылали приворотные чары с помощью трав. Эти средства тоже иногда срабатывали, но, по всей вероятности, за счет того, что сами «пользователи» крепко верили в их силу. Уверенность в себе — весьма привлекательная черта. Если зелье дарило влюбленному такую уверенность, положительный эффект был вполне закономерным. Кроме того, человек, убежденный, что его опоили, легче поддается соблазну, ведь любую слабость можно списать на колдовские чары. О приворотных зельях мы еще поговорим в главе 3.

Странный рецепт. Это типичный магический рецепт, который можно встретить в известных нам сборниках. Такие заметки служили памяткой опытным практикующим магам, а не пошаговой инструкцией для новичков. Именно поэтому то, как следует поступить с готовым «блюдом» и для чего нужно повелевать собственной тенью, науке до сих пор неведомо.

Чтобы повелевать своей тенью, приготовь состав из молотой пшеницы, спелых ягод шелковицы, сырого кунжута и свежих трионов[14]. Истолки их со свеклой.

PGM III. 615

^{_{Лекарь готовит целебный отвар. Иллюстрация к сочинению Диоскорида Materia Medica. Как и многие редкие тексты античной эпохи, он дошел до нас в арабском переводе}}

^{_{Metropolitan Museum of Art, New York}}

Чтобы наглядно продемонстрировать силу эффекта плацебо (то есть веры в действие некоего препарата или вещества), ученые провели эксперимент. Группе студентов выдали напиток, сообщив, что в нем содержится алкоголь. На самом деле это было не так. Другой группе выдали спиртосодержащий напиток, но говорили, что он безалкогольный. У первых появились признаки опьянения, тогда как вторые остались совершенно трезвыми.[15]

Яды. Та группа веществ, в эффективности которых никто не сомневался. Они работали безотказно. Чтобы изготовить солидную дозу яда, требовались время, уединение и упорство. Однако в руках настоящего профессионала даже самые невинные плоды — яблоки, абрикосы, вишни — могли стать смертельной отравой (в них содержится амигдалин — при распаде этого органического соединения в пищеварительной системе высвобождается цианид). Были ведьмы, которые прославились тем, что оказывали подобные «услуги» (см. ниже).

Магические средства для приманивания и отпугивания. Грамотно подобрав растения, чародей мог приманить или же отвадить потусторонних гостей. В наши дни, например, широко известно, как вампиры относятся к чесноку. Натерев дверь нужными травами или положив их у порога, человек преграждал или открывал путь некоторым существам — например, ламиям (протовампирам) и заблудшим духам. Во многих обрядах рекомендуется класть букет на могилу, чтобы дух почившего выполнил некое магическое задание, — ведь мертвые любят цветы (в чем можно убедиться, посетив любое современное кладбище).

Чары и заклинания

Чары — это комплекс упорядоченных магических действий, который дает определенный результат в том случае, если человек четко следовал инструкциям. От кулинарных рецептов они отличаются только тем, что повара редко призывают духов и демонов (разве что фигурально выражаясь), а ингредиенты чародеи используют несколько более экзотические.

Простое заклинание

Чтобы убедиться в силе заклинаний, попробуйте самостоятельно провести этот обряд призывания Морфея. Приняв подходящее зелье (к примеру, теплое молоко с добавлением измельченных зерен какао), начинайте тихо, нараспев произносить ритуальную формулу: «Одна белая овца, две черных овцы, три белых овцы, четыре черных овцы», — и так далее, пока за вами не явится бог сна Морфей.

^{_{Этот манускрипт из Египта называется «Книга заклинаний». Он содержит двадцать семь текстов, включая заклинания, призванные улучшить плодородие земли и одолеть демонов, вселившихся в человека}}

^{_{Macquarie University Ancient Cultures Research Centre, Sydney}}

Заклинания и заговоры произносятся вслух — или, скорее, пропеваются. Длинные, с частыми повторами, действуют на «клиента» почти гипнотически, особенно если создать определенную атмосферу и заранее подготовить его с помощью галлюциногенных трав или наркотических веществ (а еще лучше тех и других сразу). Действенность заклинаний, опять же, вопрос перспективы. Их можно было использовать отдельно — чтобы призвать потусторонние сущности, напитать силой зелье и тому подобное — или включать в ритуал наряду с танцем и другими магическими движениями. Множество примеров таких обрядов вы найдете в следующих главах книги.

Отклоняться от магических формул нельзя. Даже лишняя пауза в заклинании может разрушить чары или дать непредсказуемый побочный эффект. Римляне прекрасно это знали — вот почему при малейшей ошибке или заминке в священном обряде полагалось начинать его сначала. Чтобы добиться успеха в избранном ремесле, будущей ведьме предстояло не только запомнить целебные свойства сотен растений, но и вызубрить целую книгу заклинаний. Даже Медея, величайшая волшебница всех времен и народов (см. ниже), всю юность провела в учении.

Магия стихий

По данным некоторых источников, колдуньи древности могли повернуть реку вспять, украсть луну, заставить лес сдвинуться, а колосья — «перейти» на соседнее поле. Хорошая (в профессиональном смысле) колдунья умела насылать бури, наводнения, ураганы и прочие стихийные бедствия.

Слухи о подобных деяниях можно рассматривать как саморекламу магов-практиков или же клевету со стороны обделенных магическим даром. Рассказывая о ведьме по имени Аглаоника, древнегреческий философ и писатель Плутарх (45127 годы н. э.) цинично подметил: лучший способ «украсть с неба луну» — изучить астрологические таблицы и выбрать время, когда ночное светило ненадолго пропадет само собой. Тогда крестьянин, в ужасе наблюдающий за затмением, может поверить, что ведьма действительно похитила луну в собственных корыстных целях.

Точно так же течение рек иногда поворачивается вспять под действием сил природы — например, если русло заваливает из-за камнепада или осадочные породы образуют естественную плотину. Столь масштабные перемены в ландшафте нетрудно было объяснить вмешательством магии. Широко известны также истории о людях, которые умели управлять погодой и вызывать дожди. Один город так страдал от засухи, что местные власти решили нанять такого «специалиста», однако выставили условие — работа будет оплачена, лишь если осадки заполнят все водохранилища в округе. Дожди вскоре пошли, да такие сильные, что вызвали наводнение, в котором погибли десятки человек. В итоге городские власти не стали платить «заклинателю погоды» — побоялись, что тогда ответственность за стихийное бествие ляжет на них. Не нужно думать, что призывание дождя — суеверие, присущее глубокой древности. Тем «приглашенным специалистом» был некий Чарльз Хэтфилд, а случай этот произошел в начале ХX века в городе Сан-Диего (Калифорния).

Дар или наука?

Какое-то количество магических приемов человек способен освоить за счет упорства и прилежания, однако врожденный магический дар давал чародею немалое преимущество. Если вспомнить самых знаменитых колдунов и колдуний в античной мифологии, обнаружится, что многие из них были людьми лишь отчасти. К примеру, Цирцея — дама, любившая превращать мужчин в свиней, — по одной версии приходилась дочерью богу солнца Гелиосу, а по другой — богине Гекате. В любом случае кто-то из ее родителей был божеством; надо ли удивляться, что Цирцея стала искусной волшебницей и передала свой талант детям?

Тот факт, что для успешной карьеры чародея необходимо обладать генетической предрасположенностью к ремеслу, может огорчить простого смертного, но на самом деле это повод для радости. Из всех существ, что встречались в античных мифах, самыми многочисленными были титаны, дети Урана и Геи, в том числе боги: Зевс, Афина, Гермес. Титаны нередко вступали в любовную связь со смертными, и от подобных союзов рождались дети. К примеру, Зевсу его легион земных и небесных возлюбленных подарил столь многочисленное потомство, что в итоге он стал сам себе двоюродным дедом (достижение сомнительное, и все же мало кто в нашем — да и в любом другом — мире может похвастаться столь хитро закрученной родословной). Ахилл, Геракл, Тесей и прочие герои греко-римской мифологии в действительности полубоги, то есть родились в результате союза богов со смертными. То, что обычные люди могли иметь общее потомство с нимфами, подтверждает случай Ахилла, чья мать была нереидой.

^{_{На этом горшке из Беотии несколько карикатурная Цирцея встречает Одиссея}}

После эры героев прошло уже около трех тысяч лет, так что у большинства ныне живущих людей наверняка по жилам бежит хотя бы капелька крови титанов, нимф или других божественных созданий. (Очевидно, чем ближе ваши корни к греческой почве, тем выше вероятность того, что у вас такая примесь найдется.) В конце концов, потомки Чингисхана (11621227) размножаются на земле куда меньше времени, чем смертные дети античных богов, однако в 2003 году генетики обнаружили ДНК монгольского завоевателя у 16 миллионов современных мужчин[16]. У одного только Геракла было больше сотни отпрысков, и все они тоже оказались весьма плодовиты. Так что не исключено, что где-нибудь на самом верху вашего фамильного древа притаилась колдунья Медея — пятидесятиюродная тетушка далекого предка.

Итак, раз магический дар передается по наследству и почти у каждого из нас есть неплохой шанс оказаться потомком божества, значит, генетика не должна стать помехой ворожбе. С другой стороны, не стоит слишком сильно расстраиваться, если заклинание не сработает. В конце концов, это означает, что вы обычный, нормальный человек.

Пять самых знаменитых чародеев древности

В рейтинг входят чародеи двух категорий. Трое — реально существовавшие римляне. То, что они когда-то жили на земле, подтверждается многими документами (хотя уровень их колдовской силы, показанный в позднейших легендах, вероятно, преувеличен). Двое других — мифические фигуры из глубокой древности. Пожалуй, не стоит удивляться, что последние двое намного превосходят силой остальных. Греки и римляне считали, что живут в последнюю эпоху мира, когда магия уже не та, что была на заре времен.

Пятое место: Симон Волхв, летающий колдун (примерно 1265 годы н. э.)

Информация об этом колоритном историческом персонаже весьма туманна и противоречива. Здесь представлена лишь одна из версий его биографии — та, что кажется самой осмысленной и что была выстроена на основе путаных сведений, которыми мы располагаем. Большая часть того, что нам известно о Симоне Волхве, почерпнута из апокрифов — книг, некогда считавшихся частью Священного Писания, однако не вошедших в библейский канон. Все исторические источники утверждают, что Симон родился в ближневосточной провинции Иудея во времена первых римских императоров; он был чародеем и, согласно книге Деяний апостолов, «волхвовал и изумлял народ Самарийский». Симон принял крещение не столько из-за веры, сколько потому, что позавидовал силам, которые были даны апостолам, — например, способности исцелять страждущих и пророчествовать. Он даже попросил святого Петра дать ему подобную силу за щедрую плату. Петр вознегодовал и ответил: «Серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги»[17].

Отвергнутый апостолом Петром и христианами, Симон отправился в Рим, где в те времена правил император Клавдий. Рим считался столицей мира, а значит — ибо Симон не страдал излишней скромностью — единственным подходящим местом для того, чтобы демонстрировать свои магические таланты. Попав туда, Симон сблизился с женщиной по имени Елена, которая, подобно своей тезке Елене Троянской, могла при случае сварить недурное зелье. Симон создал и начал проповедовать собственное вероучение, утверждая, что его Елена в самом деле некогда была Еленой Троянской, а прежде того — высшей божественной сущностью. Завистливые ангелы заточили ее в человеческом теле и ввергли в пучину греха, но вот теперь на землю явился сам Симон — святой дух, призванный ее спасти.

От имени той самой божественной сущности Симон сотворил несколько чудес. Какие именно — теперь установить трудно, однако они, по всей видимости, были достаточно масштабны, чтобы вокруг Симона образовалась небольшая секта, которая продолжила существовать и после его смерти. По словам историка Иустина (II век н. э.), почитатели Симона воздвигли ему статую на острове Тиберина; впрочем, куда более вероятно, что они просто «переименовали» статую древнего божества сабинян Санка Семона. (Сходство имен позволило бы с легкостью изменить надпись на постаменте.)

Учение Симона Волхва вскоре стало конфликтовать с христианством, добравшимся наконец до Рима. Апостол Петр неоднократно вступал с Симоном в теологические дебаты. Согласно библейским апокрифам, в этом споре Симон попытался заручиться поддержкой «в верхах» и обратился к императору Нерону, который к тому времени сменил Клавдия. Применив свою магическую силу, Симон смог пролететь над Римским форумом в зачарованной колеснице (один из редчайших случаев левитации, описанных в древних источниках). Внизу, на земле, святой Петр и святой Павел (который тоже успел обосноваться в Риме), преклонив колена, истово молились о том, чтобы он упал. Вот как описывает эту сцену раннехристианский богослов Арнобий Старший (250330 годы н. э.).

^{_{Колесница Симона Волхва, запряженная четверкой демонов, падает с небес. Гравюра эпохи Возрождения}}

…они видели колесницу Симона Волхва и огненную четверку лошадей (quadrigas), рассеянные устами Петра и исчезнувшие от имени Христова. Видели они, говорю, как он, полагаясь на ложных богов и будучи вследствие их страха оставлен ими, низвергся из-за своей тяжести и лежал на земле со сломанными ногами…

Арнобий. Против язычников. Книга II. 12

Совместной молитвой апостолы не только заставили колдуна спуститься с небес, но и нанесли смертельный уда по его репутации. Сила этих праведных проклятий была такова, что колени апостолов оставили отпечатки на камнях мостовой. Гостям Рима стоит заглянуть в базилику церкви Санта-Франческа-Романа неподалеку от Форума. В ней до сих пор выставлены те самые камни, и посетители могут самолично изучить выемки, оставшиеся от колен апостолов.

Что касается дальнейшей судьбы Симона Волхва, о ней ходят разные легенды. Святой Ипполит Римский, к примеру, утверждает, что чародей серьезно пострадал, но не погиб при падении.[18] Согласно этой версии, Симон велел своим ученикам похоронить его в заранее вырытой могиле. Он уверял, что через три дня восстанет, вернув себе былую силу и славу. Прошло три дня, затем четыре, пять, но неисправимый оптимист Симон так и не выбрался из-под земли. В конце концов его разочарованные последователи решили не будить спящего чародея.

Четвертое место: Локуста-отравительница (примерно 5–69 годы н. э.)

В 54 году от Рождества Христова, примерно в то же время, когда в Риме обосновался Симон Волхв, перед Агриппиной Младшей, женой императора Клавдия, встал серьезный вопрос. Ее сын Нерон был официальным наследником Клавдия; однако на трон мог претендовать другой сын императора, Британник, и это угрожало положению самой Агриппины. Римский историк Тацит (умер около 117 года н. э.) описывает и проблему, и найденное решение.

…Агриппина, уже давно решившаяся на преступление [убийство мужа] и торопившаяся воспользоваться удобным случаем, тем более что у нее были слуги, на которых она могла положиться, задумалась о том, какой вид яда ей следует применить: если его действие будет внезапным и быстрым, то как бы не раскрылось ее преступление; если же она изберет медленно действующий и убивающий исподволь, то как бы Клавдий на пороге смерти не понял, что он жертва коварства, и не возвратил своей любви сыну. Ей было желательно нечто особенное, такое, от чего помутился бы его разум и последовало постепенное угасание. И она разыскивает понаторевшую в этих делах искусницу по имени Локуста, недавно осужденную за отравления…

Корнелий Тацит. Анналы. Книга XII. 66

По словам Тацита, Локусту уже задолго до того «использовали как орудие самовластия»; вероятно, это означает, что отравительницу призывали ко двору, когда нужно было тихо убрать неугодных. Однако в промежутках между императорскими заказами Локуста подрабатывала на стороне, и иногда, если никакой высокопоставленный покровитель не пресекал расспросы, она оказывалась в щекотливом положении. Чтобы прибегнуть к услугам Локусты, Агриппине пришлось сперва вызволить ее из тюрьмы. «Искусницу» уже осудили за удавшееся, хоть и неосторожное покушение на убийство.

Считается, что Локуста отравила грибы, поданные Клавдию за обедом. Однако умелой травнице вовсе не пришлось готовить специальный состав; скорее всего, она просто выбрала два разных, но очень похожих вида грибов говорушек (Clitocybe). Один из них вполне съедобен и приятен на вкус. Грибы второго вида тоже недурны, но содержат смертельно опасный алкалоид мускарин. Подкупив евнуха, в чьи обязанности входило пробовать кушанья, поданные Клавдию, Локуста устроила так, чтобы на императорском столе оказались два варианта грибного блюда.

Агриппине потребовалась недюжинная храбрость, чтобы съесть свою порцию грибов, пока муж накладывал себе точно такую же. В 2001 году журнал Scientific American вынес смелый вердикт: «Дело закрыто. Императора Клавдия погубили грибы». И хотя предсмертные симптомы Клавдия совпадают как с пожеланиями Агриппины, так и с клинической картиной отравления мускарином, многие считают, что императора погубила болезнь под названием una uxor nimis («и одной жены много»).

Успешно избавившись от мужа, благодарная Агриппина проследила, чтобы с Локусты были сняты все обвинения, и купила просторное имение, куда новый император Нерон принялся отправлять молодых чародеев — учиться обращению с ядами у настоящей мастерицы. В особо серьезных случаях Локусту вызывали в Рим — собственноручно изготовить отраву. Одним из таких заданий было убийство Британника, сводного брата, который теперь угрожал правлению самого Нерона. Вот как об этом рассказывает древнеримский биограф Светоний (70126 годы н. э.).

Британника, которому он завидовал, так как у того был приятнее голос, и которого он боялся, так как народ мог отдать тому предпочтение в память отца, решился он извести ядом. Этот яд получил он от некой Локусты, изобретательницы отрав; но яд оказался слабее, чем думали, и Британника только прослабило. Тогда он [Нерон] вызвал женщину к себе и стал избивать ее собственными руками, крича, что она дала не отраву, а лекарство. <…> И заставил ее тут же, в спальне, у себя на глазах сварить самый сильный и быстродействующий яд. Отраву испытали на козле, и он умер через пять часов; перекипятив снова и снова, ее дали поросенку, и тот околел на месте; тогда Нерон приказал подать ее к столу и поднести обедавшему с ним Британнику.

Светоний. Жизнь двенадцати цезарей. Книга VI. Нерон. 33

^{_{«Затем невыносимая боль пронзает печень…». Локуста демонстрирует Нерону новый яд}}

Конечно же, у Британника был раб-дегустатор: после смерти отца его наследник по понятным причинам не доверял поварам. Но неловкий слуга якобы подал Британнику кубок с недостаточно холодной водой, и юноша опрометчиво попросил заменить напиток…

Нерон попытался объяснить смерть брата приступом падучей болезни, то есть эпилепсии. Однако, когда тело несли к погребальному костру, начался сильный дождь, который смыл с него грим, и потрясенный народ увидел посиневшую кожу покойного. Разумеется, все тут же догадались, что кончина Британника — дело рук Локусты.

Знаменитая отравительница продолжила заниматься своими неправедными делами, однако ее дни — как и дни ее покровителя Нерона — были сочтены. Низвергнутый император побоялся принять яд, который Локуста поднесла ему в драгоценной шкатулке именно на такой случай, и в итоге умер от кинжала. Саму Локусту незамедлительно казнили новые власти. (Существовала версия, что для нее выбрали очень экзотический способ казни — изнасилование специально выдрессированным жирафом. Однако это скорее жутковатая современная выдумка, не подкрепленная историческими источниками.)

Можно было бы заявить, что Локусте нет места в ряду знаменитых чародеев, поскольку ее «силы» объяснялись всего-навсего хорошим знанием химии. Однако тогда мы упустим из виду принципиально важный момент. Древний человек считал химию и фармакологию разделами магии. Любовные зелья, противозачаточные средства и прочие снадобья (как целительные, так и смертоносные) с одинаковой частотой фигурируют в трудах по магии и по медицине — насколько древние авторы вообще различали две сферы знания.

Третье место: Фрасилл, великий предсказатель судеб (? — 35 год н. э.)

О происхождении Фрасилла известно мало; родом он, видимо, был из Египта, но установить это с высокой точностью невозможно. Разумеется, такая таинственность неслучайна, ведь Фрасилл считался искусным астрологом. Чтобы составить подробный гороскоп, необходимо знать, как располагались светила в момент рождения; если не знать точной даты и места, произвести все эти сложные вычисления нельзя. Маг, который прославился как предсказатель судеб, явно не хотел, чтобы ту же услугу оказали ему самому.

Фрасилл был не только предсказателем, но и ученым и философом. Он со знанием дела рассуждал о греческой грамматике и разбирал труды современных сочинителей. Каким-то образом ему заранее стало известно, что человек по имени Тиберий, будущий римский император, посорится со своей женой, дочерью Октавиана Августа, и уедет в изгнание на остров Родос. Именно туда для встречи с Тиберием отправился и сам Фрасилл.

^{_{«Мощь первородная с крыльями златыми…». Эрос Фанес, перворожденный бог, возникает из космического яйца, окруженный знаками зодиака, что символизируют Вселенную}}

^{_{Galleria Estense, Modena}}

Поначалу Тиберий приблизил к себе прорицателя, поскольку тоже интересовался философией стоиков, однако больше всего его привлекали предсказания, сулившие им обоим власть и славу. Астролог уверял: невзирая на нынешнюю опалу и на когорту людей, стоящих в очереди к трону, будущим императором станет именно Тиберий.

Водить компанию с сильными мира сего — дело доходное, но потенциально опасное. Чтобы милость не обернулась бедой, нужно особое чутье — и вот тут Фрасилла не раз выручал пророческий дар. Тот же Светоний рассказывает:

Фрасилл, астролог, которого он держал при себе из-за его опытности в искусстве, едва завидел корабль, сразу объявил, что он везет хорошие вести: это было для него самым большим испытанием, потому что Тиберий, видя, что вопреки его предсказаниям дела идут всё хуже, и решив, что перед ним обманщик, опрометчиво посвященный в его тайны, в это самое мгновенье их совместной прогулки хотел сбросить его в море.

Страницы: 12345 » »»